Эхо ненависти

Когда Черных завершила рассказ, прокурор в задумчивости прошелся по кабинету и развел руками:

– Не знаю такую деревню. Тут многие деревни в военное и в послевоенное время прекратили свое существование. Вот, например, знаменитая деревня Чернушки полностью уничтожена фашистами. А чем она знаменита? А ну-ка, молодые люди, скажите мне, чем вошла в историю эта деревня?

– Ой, даже не знаю, – пожала плечами Черных и вопросительно глянула на сыщика: – Сергей, может быть, ты знаешь?

– Если эта деревня уничтожена фашистами, значит, там кто-то совершил великий подвиг, – предположил оперативник. – Кто же это может быть?

– Давай, давай, вспоминай, ты же увлекаешься военной тематикой, – кивнула в знак солидарности Черных.

– Раз он совершил великий подвиг, значит, он хрестоматийный герой, – продолжал рассуждать сыщик. – А раз так, то мы этого героя проходили по школьной программе…

– Ну, ну, давай, уже горячее, – приободрил его прокурор. – Назови имя этого героя.

– Матросов? – неуверенно спросил сыщик.

– Вот именно! – хлопнул в ладони Максимов и похвалил сыщика: – Молодец, у тебя аналитический склад ума! Именно Александр Матросов под этой деревней грудью закрыл немецкую амбразуру.

– Сергей лучший сыщик у нас в городе, с аналитикой у него все в порядке, – не без гордости объяснила Черных прокурору. – А я-то, конечно, знаю подвиг Матросова, а вот где именно это произошло, никогда не задумывалась.

– Ладно, немного отвлеклись, – воодушевленно стукнул прокурор ладонью по столу и объявил: – Сейчас вызову нашего архивариуса и дам ему задание, а мы тем временем попьем чайку. Я вас угощу знаменитым нашим псковским угрем. Заметьте, ничуть не хуже вашего хариуса.

– А я хариуса никогда не пробовала, – смущенно вздохнула Черных. – Что за рыба?

– Ха! – удивленно воскликнул Максимов. – Мне казалось, что эта рыба – якутское национальное блюдо.

– Этой рыбы у нас нет, – подтвердил сыщик. – Я сам пробовал ее в соленом виде раза два. У нас в основном карась, иногда, по большим праздникам, омуль, чир.

– А оленина? – недоуменно спросил прокурор.

– Оленину мы почти не видим, – ответил оперативник. – Ее едят на северах, в столицу республики завозят редко.

– Вот те раз! – покачал головой Максимов и спросил: – А что вы едите из мясного?

– Семен Семенович, вы были на Колыме, там да, питаются олениной и хариусом, а мы городские… Мы едим говядину, опять же по большим праздникам – жеребятину.

– Ну и хорошо, что говядину, – улыбнулся прокурор. – Вечером я вас угощу говядиной на гриле. А теперь идем пробовать угря.

Максимов пригласил гостей в комнату отдыха, обставленную добротной мебелью. Когда Черных и Соколов расположились на диване, заглянул пожилой мужчина в прокурорском мундире и спросил:

– Семен Семенович, вы меня искали?

– Да, искал. Петр Захарович, к нам приехали из Якутии по одному старому делу, надо помочь. Вот эта милая девушка, зовут ее Марина Станиславовна, объяснит ситуацию, ты все проверь, а мы тут попьем чайку.

Получив задание, архивариус удалился, и Максимов, хлопнув в предвкушении ладонями, открыл холодильник, достал оттуда копченого угря и бутылку коньяка с этикеткой «Тбилиси». Увидев бутылку, Соколов со знанием дела воскликнул:

– О, грузинский марочный!

– Смотрите, Сергей разбирается и в коньяках, – удивленно заметил прокурор и поинтересовался: – Пробовал такой?

– Только однажды, – признался сыщик. – Друг привез из Грузии.

– Ну, сейчас попробуешь второй раз, – улыбнулся Максимов и поинтересовался: – Отсюда полетите в Таганрог?

– Да, через Киев, – кивнула Черных. – Наш фигурант отметился и там.

– Наш пострел везде поспел, – покачал головой Максимов и поинтересовался у Черных:

– Вам коньяк или что послабее?

– А что есть послабее?

Через мгновение на столике появилась бутылка «Киндзмараули».

Пригубив бокал с грузинским вином и съев два кусочка угря, Черных взмолилась:

– Семен Семенович, больше не могу, очень жирная рыба.

Зато Соколова было не остановить. Он посчитал глупым отказываться от такого великолепия, опрокинув наравне с прокурором несколько рюмок прекрасного коньяка и съев почти целого угря, нежное мясо которого пришлось ему по вкусу.

Расчувствовавшись от коньяка, прокурор в очередной раз похвалил оперативника:

– Хороший ты парень, Сергей, похож на моего сына.

– А где ваш сын? – спросил его Соколов.

– Пошел по моим стопам, работает следователем прокуратуры.

– Ой, как здорово, – восхищенно покачала головой Черных. – Семейная династия.

– Да, да, династия, – с гордостью кивнул Максимов. – Отец мой работал на ответственных должностях прокуратуры при Наркомате юстиции…

Чаепитие продолжилось.

Вскоре появился архивариус и доложил:

– Семен Семенович, такого уголовного дела не нашел. Слишком старое, сорок седьмой год – могли и уничтожить. Насчет деревни Кривошеево: в пятьдесят четвертом во время укрупнения колхозов и объединения их в совхозы эта деревня прекратила существование, многие переехали в районный центр Великие Луки. Так что ничем не могу обрадовать якутских товарищей.

– Куда ни кинь – всюду клин! – воскликнул Максимов и обратился к Черных: – Что будете предпринимать дальше?

– Съездим в Великие Луки и попытаемся найти старожилов Кривошеева. Может, повезет, и кто-то вспомнит про это убийство.

– Тогда делаем вот что, – решил прокурор. – Дам вам машину, за рулем будет находиться мой сын, он все равно в отпуске. Завтра с утра пораньше выедете, весь день поработаете в Великих Луках, а вечером я вас жду на даче – как и обещал, угощу говядиной на гриле.

– Ой, спасибо, Семен Семенович! – обрадованно воскликнула Черных. – Даже не знаю, чем вас отблагодарить.

– Не стоит благодарности, – великодушно махнул рукой прокурор. – Для красивой женщины любые ее пожелания!

Прежде чем расстаться, Максимов поинтересовался:

– Где остановились?

Узнав место, он поморщился:

– Это же постоялый двор. Давайте я распоряжусь, чтобы перебраться в центр города в нормальную гостиницу.

Черных вопросительно глянула на Соколова, тот мотнул головой:

– Семен Семенович, не стоит беспокоиться, нам и там хорошо. Спасибо!

5

Утром следующего дня путники уже ехали в сторону Великих Лук. Сын Максимова Артем, такого же возраста, как и Сергей, оказался общительным и позитивным человеком. Он выступил в роли гида, рассказывая пассажирам про исторические места, которые они проезжали на прокурорской «Волге». Преодолев больше половины пути, Артем указал на поворот с шоссе и объяснил:

– Отсюда километрах в десяти находилась деревня Чернушки, где Александр Матросов совершил свой подвиг.

– Ух ты! – воскликнул сыщик. – Отец рассказывал про эту деревню.

– Семен Семенович устроил нам экзамен на знание истории страны, – рассмеялась Черных. – Он спрашивал нас про эту деревню, чем она знаменита – Сергей угадал.

– Отец такой, – с гордостью улыбнулся Артем. – Иногда в юридическом институте принимает экзамены, где учит студентов любить Родину.

Когда въехали в город, Артем остановил машину и объявил:

– Раз вспомнили про Александра Матросова, надо посетить его памятник.

– Ой, а цветы? – спросила его Черных. – Надо бы возложить цветы.

– Тут продают цветы, сейчас найдем, – обнадежил ее Артем.

Вскоре они оказались возле памятника герою. Воин с автоматом в руке готовится к броску в бессмертие…

На мемориальной доске надпись:

«АЛЕКСАНДР МАТРОСОВ

1924–1943 гг. гвардии рядовой 254 стрелкового полка 56 гвардейской дивизии. Александр Матросов в решающую минуту боя с немецко-фашистскими захватчиками за деревню Чернушки, прорвавшись к вражескому дзоту, закрыл своим телом амбразуру, пожертвовал собой и тем обеспечил успех наступающего подразделения. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19.06.1943 г. гвардии рядовому Матросову посмертно присвоено звание Героя Советского Союза».

Возложив цветы и постояв в молчаливой грусти возле памятника, все вернулись к машине.

Был полдень, Артем, поворачивая на речной мост, поинтересовался:

– Отобедаем? Тут я знаю хорошую столовую.

Во время обеда Черных распорядилась:

– Артем, Сергей, меня оставьте в прокуратуре, а сами съездите в паспортный стол и выпишите всех граждан по фамилии Савватеев или Савватеева, которые родились в деревне Кривошеево. Попробуем с ними поговорить, может быть, они нам что-то подскажут. А я тем временем попробую справиться, не остались ли следы уголовного дела в местной прокуратуре. Как все сделаете, приезжайте за мной.

Савватеевых оказалось человек пятьдесят, из них только трое родились в селе Кривошеево: Савватеев Аристарх Давыдович, двадцать седьмого года рождения, Савватеева Ксения Филимоновна, тридцать первого и Савватеева Фекла Герасимовна, сорок первого года.

Взяв анкетные данные, Артем с грустью промолвил:

– Бедная Фекла, как она выжила в войну?

Решили начать с Аристарха. Мужчину нашли на работе – тот ладил крышу детсада, довольно ловко карабкаясь по хлипким стропилам. Спустившись на землю, он вытер со лба испарину и поинтересовался:

– По какому поводу?

– Аристарх Давыдович, я приехал из Якутии, моя фамилия Соколов, – представился сыщик. – Хотел поговорить с вами.

– Из Якутии? – удивленно протянул мужчина. – Где эта Якутия находится-то?

– Ой, далеко, за полярным кругом, – шутливо махнул рукой Артем. – По географии были двоечником?

– А я двоечник по всем предметам, потому-то на старости лет лазаю по крышам, – без всякого смущения ответил мужчина и осведомился: – А почему мной заинтересовались из-за полярного круга?

– Аристарх Давыдович, вы родились в Кривошеево? – с улыбкой спросил его сыщик.

– Да. А что?

– Жили там?

– Нет. Меня маленького забрали в детдом. В семь лет остался сиротой.

– Где воспитывались?

– Здесь.

– И во время войны?

– Какой детдом во время войны? Приютили добрые люди, а после войны сразу в армию.

– С кем-либо общались из Кривошеево?

– Нет, не общался.

– Среди Савватеевых есть родственники из Кривошеево?

– А там в деревне все Савватеевы были родственники. И я их родственник, но – отрезанный ломоть…

– Марфу Савватееву знаете? В сорок восьмом ей было тридцать восемь лет, соответственно, она девятьсот десятого года рождения.

– Нет, такую не знаю.

– Ладно, Аристарх Давыдович, до свидания, – попрощался с мужчиной сыщик. – Жаль, что не знаете своих родственников.

Мужчина, озадаченно почесывая затылок, остался стоять на месте:

– При чем тут Якутия?

Следующей была Ксения. На вопрос, знает ли она Марфу Савватееву, она ответила отказом: