Время теней

— Я бью по клавишам, играю эмоциями человека, чтобы привязать к своему блогу. Это мой путь, а всё остальное мне совсем не интересно. Войны, эпидемии пройдут, а я останусь.

— Откуда такая уверенность?

— А ты проверь! Это если меня переживёшь.

Дурацкий разговор! И с другими тоже самое.

Что ж, придётся рассчитывать только на Раису — и в интернете, и на телеканале, который финансирует «Роснафта». Однако получилось так, что даже на других «дамских» ток-шоу стали корректировать тематику. Сначала, видимо, присматривались, но, когда рейтинг Раечкиного шоу вырос до небес, тоже подключились к этой акции.

Надо признать, что Раиса действовала умно́ — сначала заводила разговор о пустяках, о каких-то женских заморочках, а потом переходила к главной теме. Именно поэтому в сознании её поклонников личные, семейные проблемы намертво связались с необходимостью борьбы за мир. Ну можно ли надеяться на благополучие в семье, если мужа вот-вот могут в армию призвать для защиты своего Отечества? И каждый раз Раиса задавала участникам ток-шоу вопрос:

— Что конкретно они будут защищать, если на нас никто не нападает?

— Видимо, интересы государства.

— Какие именно?

Никто этого не знал, да и сама Раиса не догадывалась, поэтому подсказать им не могла. Оно и к лучшему, пусть сами телезрительницы пораскинут мозгами и решат, нужна ли им война, смысла которой они не понимают. Ну а если б поняли, что тогда?

И тут я снова вспомнил о том, как чуть не превратился в тень, то есть превратился, но с Божьей помощью мне удалось вернуться в прежний образ. А вдруг и со всеми нечто подобное произошло? Пусть не со всеми, но со многими, прежде всего с теми, кто, не отрывая глаз, смотрят телевизор. Вдруг они превратились в тень самих себя, но этого не замечают? Тогда все мои старания напрасны — на каждое ток-шоу найдётся свой Гастон, который и будет дурить людям голову. Тогда и Раиса не поможет — допустим, «снимет шоры с сознания людей», а на другом ток-шоу скажут, что такое могут делать только враги советской власти, а заодно и нынешней. Получается заколдованный круг, из которого нам никогда не выбраться.

Глава 10. Преступление и наказание

Прошло несколько дней. Раиса отрабатывает деньги, но не только — ей и самой перспектива радикальных изменений в нашей жизни не по душе. Однако рейтинг её программы растёт, а это значит, что нужные семена попали в почву — глядишь, что-то и взойдёт. Смотрю её программу, но вдруг картинка пропала и на экране появилась надпись «специальный выпуск новостей», а дальше прямым текстом про меня:

— По сообщению компетентных органов сегодня утром был арестован начальник отдела одного из подмосковных НИИ, — дальше приводят моё имя и фамилию. — Ему предъявлено обвинение в подготовке государственного переворота.

Вот те на! Сразу не сообразил, поэтому перепугался, а потом думаю: повезло, что тогда споткнулся, теперь всё шишки повалятся не на меня, а на Гастона. А вслед за этим другая мысль: как же мне теперь жить после раздвоения личности, той, что произошла с подачи Зевса? Внешность можно изменить, к примеру, отрастив бороду, теперь это модно, но с моим паспортом ни на поезд, ни на самолёт не пустят. Да любой полицейский может уличить в подделке документов, а то и хуже — в том, что я сбежал из тюрьмы! Хорошо хоть банковский счёт успел закрыть, а то без денег будет совсем плохо. Ладно, какое-то время в квартире посижу, если только Настя меня не выгонит, а там видно будет.

Позже ещё одна новость — Раисе предъявлено обвинение в неуплате налогов. Вот тут я ничего уже не понимаю, то есть не могу понять, кто нас обоих сдал. Если бы Раиса под угрозой оказаться в тюрьме за неуплату налогов указала на меня как на инициатора агитации за мир, это было бы нормально. Но здесь же всё наоборот — сначала Гастона взяли, а уж потом её!

Долго думал и пришёл к такому выводу: сдал меня кто-то из тех бизнесменов и банкиров, которые участвовали в том голосовании, не исключено, что Семён Аркадьевич, а уж потом вышли на Раису. Да все эти нувориши готовы предать кого угодно ради личной выгоды!

Теперь ничего другого мне не остаётся кроме как во всём признаться Насте. Надеюсь, что поймёт, а если выгонит, пойду куда глаза глядят, а то и сдамся на милость победителей. Хотя какая уж тут милость, если упрячут в сумасшедший дом? Даже Настя не поверит, что я клон. Но всё это потом — сначала я хочу найти предателя. Но как? Вот если бы на время превратиться в тень Гастона… Господи, помоги! И вот слышу знакомый голос:

— Как же ты мне надоел! Можно подумать, что делать больше нечего.

— Но я же прошу не для себя.

— Всё я понимаю, но и ты пойми. Не твоего ума это дело, там ведь у них такая силища, что даже я иногда побаиваюсь.

Да не может такого быть! А он всё страхи нагнетает:

— Если водородную бомбу взорвут, потом другую, на Земле всё вымрет, а это значит, что прахом пойдут все мои труды. Вот потому и приходится терпеть все их «художества», а то бы давно в Преисподнюю отправил.

Плохи наши дела, если даже Господь против них бессилен.

— Так поможешь?

— Ладно! На один день снова станешь тенью, а потом обратно. И смотри там не начуди, а то мне расхлёбывать.

— Я постараюсь, Господи!

В следующее мгновение на меня навалилась такая сила, будто земное притяжение возросло во много раз, а когда пришёл в себя, вижу — я оказался на полу камеры, а Гастон сидит на табурете и мотает головой:

— Товарищ генерал, я тут ни при чём! С утра еду на работу, вечером домой, а в промежутке занимаюсь воспитанием своих сотрудников. Всё точно так, как мы договаривались, то есть дисциплина, послушание и никаких сомнений. Уже все сотрудники НИИ по коридорам ходят строем и честь мне отдают.

— Без фуражки не положено. Это в американской армии бардак!

А Гастон продолжает отбиваться, чем попало:

— Даю гарантию, что через пару месяцев дело будет сделано, и можно перебрасывать меня на новый фронт работ, — а потом добавил, улыбнувшись: — Хорошо бы к морю, а то уже пять лет без отпуска.

А тот, что генерал, в ответ рычит:

— Я тебе устрою отпуск! Пожалеешь, что мама родила на свет… — тут он запнулся: — Тьфу, чёрт, что я говорю! Ты же у нас из пробирки, экспериментальный образец, а рассуждаешь как… Но не в этом дело. Докладывай, когда тебя завербовали!

— Да не было этого!

— Отпираться бесполезно, есть видеозапись сходки заговорщиков. Вот смотри!

А на дисплее ноутбука, что лежит на столе, Семён Аркадьевич, владельцы корпораций, ну и конечно я. Выходит, все они под колпаком… С одной стороны — облегчение, поскольку ещё сохраняется вера в людей, раз уж нет среди них предателя. А с другой — как можно жить, если всюду за тобой присматривают? Это Семёну Аркадьевичу всё равно, мол, пусть подглядывают хоть в сортире, но у меня совсем другое мнение.

Между тем, Гастон попытался оправдаться:

— Не может этого быть! Товарищ генерал, вы проверьте, наверняка я в это время был дома или на работе.

— Установка видеоконтроля в твоей квартире не предусмотрена, и так всё ясно.

— А вдруг он — это не я? Если экспериментальный образец, тогда всякое возможно. Например, глюк или другая неполадка.

— Я тебе покажу глюк! Эта технология разработана ещё в советское время, а тогда никаких глюков не бывало, всё на высшем уровне.

Любое сознательное существо, будь то человек или то, что называют искусственным интеллектом, оказавшись в подобной ситуации, полезет из кожи вон, чтобы избежать наказания, вот и Гастон напряг свои, то есть мои извилины:

— А что, если подмена произошла не полностью? То есть частичка сознания этого инженера осталась там, на тротуаре.

— Это как?

— Дело в том, что он споткнулся как раз в момент передачи данных, и мог возникнуть тот самый глюк.

Генерал почесал подбородок, покрутил головой, а потом разразился площадной бранью, хоть уши затыкай! Досталось и разработчикам этой технологии, и московскому мэру, который не следит за состоянием тротуаров, а в довершении всего и мне. Генерал встал прямо на меня и стал топать сапожищами, приговаривая:

— Вот тебе! Вот тебе! Будешь знать, каково это встревать в мои дела!

Конечно, тень выдержит, даже если по ней проедет танк, но каково моему Эго! Я на время потерял сознание, а очнулся в камере — Гастон сидит на нарах, чуть не плачет, да и я не в самом лучшем состоянии. Только бы дотерпеть до завтрашнего дня!

Но не тут-то было. В скором времени Гастона снова вызвали на допрос. Усадили в кресло, опутали проводами и стали каверзные вопросы задавать, а если ответ их не устраивал, срабатывало что-то вроде электрошокера. Гастон трясся и визжал, да и для меня тоже ничего приятного.

Потом Гастона взяли под руки и повели, но не в допросную, а в другую комнату, где за столом сидел генерал и двое штатских. В прежние времена это называлось «Особая тройка НКВД», вот и сейчас примерно то же самое. Гастону не позволили даже слово вымолвить, тут же зачитали приговор:

— Считать нецелесообразным продолжение сверхсекретной программы по названием «Супертень» в связи с возможностью возникновения неустранимых глюков. Всю документацию сдать в архив, а экспериментальный образец подвергнуть уничтожению в газовой печи Хованского крематория.

Не успел я оценить последствия предстоящей процедуры лично для меня, как снова услышал звук сработавшего электрошокера, а вслед за этим Гастона засунули в чёрный пластиковый мешок — видимо, позже положат в гроб. Понятно, что в мешке мне места не нашлось, так что придётся несколько часов болтаться где-то между небом и землёй, скорее всего, в газообразном состоянии. Но больше всего занимал вопрос: что будет со мной потом? Тут два возможных варианта: либо устроят автомобильную катастрофу, подменив меня, то есть Гастона, каким-нибудь покойником, то ли упекут в тюрьму за разглашение гостайны.

Но был ещё и третий вариант, о котором я узнал чуть позже. Содержание достигнутого соглашения не стану обнародовать, а то ведь заинтересованные лица могут обозлиться и всё заново переиграть.

Глава 11. Осень патриарха, или тень мечты

Итак, всё вроде бы изменилось к лучшему. Экспортёрам снизили пошлины на вывоз сырья, теперь все сыты и довольны, на тротуарах асфальт заменили на плитку, чтобы прохожие на выбоинах не спотыкались. А Настя женила меня на себе и тем спасла от наказания — не станут же сажать в тюрьму зятя начальника охраны столь важного объекта. Да я совсем не против тем более, что через год у нас родился сын. В общем, всё просто, всё логично, и уже нет опасений за свою жизнь.

Прошло ещё три года, и вот как-то утром вышел по улице и вижу странную, нереальную картину — солнце светит, а у прохожих нет теней, при этом все посматривают на меня, как на прокажённого. Ну а как иначе, если с моей тенью всё в порядке? И тут сама собой возникла мысль: неужто новая программа, что-то вроде «Супертени-2», дала нужный результат, и теперь место людей заняли их собственные тени? Понятно, что тень не может иметь тени, ей это ни к чему, отсюда такая странная картина. И что мне делать в этой ситуации? Стать, как все, я не могу — видимо, у меня иммунитет против такого рода превращений, коль скоро один раз переболел, да и то не совсем так, как предполагалось. Тогда, чтобы доехать до работы, придётся вызывать такси, ну а гулять лишь по лесу, где нет людей. Такая перспектива меня вполне устроит, однако нельзя же доводить всё до абсурда! Весь день только о том и думал, а ночью мне приснился сон.

Иду по лесу, и вдруг навстречу он, как будто сошёл с экрана телевизора. Слава Богу, с тенью у него всё в порядке, поэтому решился подойти:

— Здрасьте!

— Добрый день! Впрочем, совсем уж добрым его не назовёшь.

— С чего бы так?

— Забот полон рот, не справляюсь. Вот и брожу по лесу, а вдруг озарение снизойдёт и тогда смогу решить хоть какую-то проблему.

— Но у вас помощников полным-полно. Они-то что, не помогают?

— Послушных исполнителей много, а чтобы самим соображать, для этого надо иметь особый склад ума.

— Ну да, нужно критически относиться ко всему, что происходит, сомневаться в принятых решениях…

— Эк ты загнул! Тогда работа превратится в бесконечную дискуссию.

— Тут всё зависит от уровня интеллекта спорящих. В нашей стране немало умных людей, которые способны решать самые сложные задачи. Всё потому, что мыслят независимо, далеко не всегда соглашаются с мнением начальства.

Он вроде бы согласен с тем, что есть такие люди, но что-то его не устраивает:

— Видишь ли, проблема в том, что они умнее нас, их коллективный интеллект мощнее нашего. Ну и как управлять при таком раскладе сил? Естественно, что мы вынуждены прибегать к уловкам, ограничивая их в правах, вводя цензуру в СМИ, чтобы лишить возможности подвергать сомнению эффективность принятых нами решений. Но допустить их к власти мы не можем.

— Почему?

— Да потому, что не должны управлять государством люди, которые вечно в чём-то сомневаются. Я уж не говорю о правдолюбах, они уж точно приведут нас к катастрофе.

Я опять не понимаю:

— Эти чем перед вами провинились?

— Лезут всюду, мешая поступательному движению вперёд. Этого вполне достаточно для возникновения всеобщей смуты.

Тут я заметил, что у моего собеседника пропала тень. Неужто до него тоже добрались? Тогда всем нам конец. Вот это уж точно катастрофа!

Проснулся весь в холодном поту. Рядом Настя спит, во сне чему-то улыбается. Встал, пошёл в ванную, чтобы покурить, включил свет и вдруг вижу — моя тень пропала, её нет. Но как же так?..

Когда немного успокоился и смог здраво рассуждать, вот какая мысль пришла мне в голову. Мы все — тени тех, какими хотели стать когда-то. Я и сам — только тень своей мечты. Но вот мечта куда-то улетучилась, а тень её осталась. Зачем? Этого никто не знает.