Небесный корабль и девушка

Внутренность чайной также походила на цветок. Многочисленные лепестки, разделенные низкими ширмами, представляли собою ложи для гостей. Они были устелены коврами и щедро усыпаны подушками, освещены огоньками масляных ламп. В сердцевине цветка, видимой со всех сторон, стоял круглый помост. Над ним на длинных цепях свисали с потолка искровые фонари.

- Кого я вижу! Сам архитектор счастья, великий Онорико-Мейсор! Наконец-то ты добрался!

Мерзкий голос принадлежал Тимерету - как на зло, конкурент занимал соседнюю ложу. С ним были три девушки в шелках - одна другой краше, - и двое славных купцов.

- Пришел поглядеть, как ты накупишь сухарей и бревен, - бросил Рико и отвернулся.

В другой соседней ложе он увидел зрелую даму в сопровождении служанки, что помогала хозяйке усесться помягче.

- Женщина пришла покупать девушек?.. - поразился Хорам.

- Да ведь это Лиза-Марго, хозяйка школы альтесс! Она высматривает девушек со способностями, выкупает и берет в обучение.

- В обучение?! Чему же они учатся и зачем?!

Ох, этот глупый чужак совсем ничего не понимал в жизни! Но объяснять было некогда: вспыхнули фонари над помостом, и в пятно света вышел сам шаван Гроза. Западник нисколько не старался подстроиться под манеры южан. Напротив, он был одет вызывающе дико: кожаная безрукавка с бляхами, грубые кожаные штаны, высоченные остроносые сапоги со шпорами. Широкий ремень сверкал серебряными узорами в честь многих побед Грозы. На поясе висел кривой меч и длинный кинжал.

- Не привык болтать, - хрипло сказал шаван. - Смотрите своими глазами. Товар хорош. Грязью не торгую.

- Каков дикарь!.. - обронила госпожа Лиза-Марго не без уважения.

Шаван спустился с помоста, а в лучи света стали выходить девушки. Рико обожал этот миг открытия - будто падает крышка ларца, представляя взгляду неведомые прежде драгоценности. Он подался вперед, затаив дыхание.

Гроза привез с Запада сорок пленниц. До сего дня на торгах остались шестеро, однако здесь было на что посмотреть. Поочередно они взошли на помост, каждая поклонилась гостям и назвала свое имя, сказала слова приветствия. Первая - Мелана - вызвала волну одобрительных голосов. Мелана была уроженкой Литленда - почти белокровной. Ее светлая кожа, разрез глаз, утонченные черты лица - все говорило о благом происхождении. Обычно пленницы, взятые западниками в других землях, ведут себя отвратно: дерзят, свирепеют, либо замыкаются и льют слезы. Мелана, напротив, наслаждалась вниманием и ярким светом фонарей. Искристо улыбнувшись, она сделала реверанс и произнесла:

- О красоте Шиммери слагают сказки, но ни одна и близко не сравнится с реальностью! Я так рада, что очутилась здесь. Надеюсь навсегда остаться с вами!

Рико толкнул Хорама в бок и многозначительно подмигнул. Именно с Меланой связывал свои финансовые надежды архитектор счастья: она была самым дорогим и лакомым кусочком. Шаван требовал за Мелану двести пятьдесят эфесов. Славные тянули с покупкой до последнего дня, рассчитывая, что Гроза скинет цену. Но он не уступал, будто специально ждал Онорико с Хорамом.

Второй на помост вышла женщина лет тридцати - весьма зрелая, по меркам Запада. Тем не менее, шаван просил за нее две сотни, и причиною была пластика ее движений: томная, полная скрытой силы - тигриная. При такой любовнице даже печальный Хорам позабыл бы все горести! Звали женщину Элия.

Затем были две сестры - бойкие веселушки. Они вышли на помост вдвоем и пропели приветствие хором, словно намекая: две девушки - вдвое лучше, чем одна. Эту мысль Рико шепнул на ухо другу: если брать сестер, то только двоих сразу. Они чудно дополняют друг друга: одна выше - другая ниже, одна темненькая - другая светловолосая. Да и не разлучать же бедных сироток!

Последними шли темные лошадки. Девчонка из Дарквотера - совсем еще юная, лет пятнадцати, и вконец запуганная.

- Болотница!.. - презрительно бросил Тимерет. - Двух дюжин не стоит...

И вот, наконец, Низа. Вышла, молча стала, глядя в пол. Худая, смуглая, черные волосы, темные глаза... Отчего так врезалась в сердце Рико? Он не знал. Видел ее несколько минут - зашел как-то на шхуну Грозы, быстро оглядел девушек... И одну из них унес с собой. Низа словно уменьшилась в сотню раз и, крохотная, поселилась прямо в груди Онорико. Не так это было, как с женою. Ванесса-Лилит вызывала восторг, обожание, страсть, но всегда оставалась снаружи, вовне. А Низа - внутри. Малюсенькая, хрупкая. Ее - беречь и лелеять, как цветок фиалки...

- Не молчи, овца! Приветствуй господ! - рявкнул шаван.

- Я - Низа, - сказала девушка и больше ничего не смогла выдавить.

- Делайте, что умеете, - велел Гроза, и начались торги.

Как и обещал Рико, торги были зрелищны. Девушки исполняли свои роли, будто актеры в театре. Элия взяла в руки диковинный музыкальный инструмент, похожий разом на лиру и тыкву; две девицы хозяина чайной играли на свирелях. Они чередовали веселые мелодии с романтичными и чувственными. Когда музыка искрилась и играла, будто горный ручей, - сестры-западницы плясали, высоко подбрасывая подолы юбок. До того озорно у них выходило, что гости начинали хлопать в такт и радостно посвистывать. А когда звучала лирическая мелодия, Мелана пела - глубоко, сочно, искусно. Она прохаживалась между лож, поглядывая на господ, порою снижала голос, будто обращалась к одному из них. Казалось, Мелана чувствует превосходство надо всеми ними, даже - власть.

- Хороша, а?!.. - подмигнул спутнику Рико.

Иноземец словно впал в полусон от пения Меланы: лицо разгладилось, губы тронула улыбка светлой печали. Но вопрос Рико вернул купца к яви.

- Я не понимаю, - сказал Хорам. - Никак в голове не уложу!..

- Что тебя смущает, друг?

- Вижу, что девушки стараются. Они поют и пляшут с чувством, не из-под палки, а в охотку!

- Конечно! Ведь они хотят понравиться нам!

- Понравиться? Тем, кто смотрит им в зубы, как кобылам на ярмарке?! Неужели им приятно быть товаром?!

- Какой же ты невежа!.. Всякая девушка хочет быть любимой. А чтобы полюбили, нужно показать себя во всей красе!

Мелана остановилась возле них и окончила куплет, глядя в глаза Хораму. Тот отчего-то опустил взгляд. Мелана изящно поклонилась ему:

- Мне радостно петь для вас, господа. Печалюсь лишь об одном: летние ночи так коротки!

- Двести пятьдесят эфесов, - шепнул Рико купцу, но так, чтобы слышала и Мелана. Ей будет приятно знать, как дорого она стоит!

Хорам шикнул на него и сказал Мелане:

- Простите грубость моего друга!

- Какой вы, - улыбнулась девушка. - Верно, прибыли с Севера?..

Купец смутился. Мелана тронула его плечо и вернулась на помост.

Теперь они с Элией поменялись ролями: Мелана взялась за струны, а западница стала петь. Теперь и не пахло любовной лирикой. Звучала баллада о семи кораблях - строгая и печальная, полная героизма. Элия не следила за мелодией, просто произносила слова нараспев. Но ровный с хрипотцою голос сочился затаенной, глубокой, страстной силой - столь могучей, что невозможно было удержаться на поверхности. Всякий, кто слышал, проваливался в глубину собственной души - иссеченной старыми шрамами, соленой от былых слез. Рико даже куснул себя за язык, чтобы не расчувствоваться при заказчике, а у Хорама в глазах блеснула влага.

Элия также обошла круг поклонов, ступая с хищною своею грацией. Хорам спросил ее:

- Вы действительно хотите понравиться нам?..

Спросил робко, будто мальчишка, лепечущий: "Можно тебя поцеловать?.." Элия ответила поклоном.

- Но почему?.. Вас продают, словно вещи!.. И вам это по душе?!

- Мы показываем себя, а вы - себя.

- Ты о чем?

- Мужчина стремится завоевать женщину - разве не в этом состоит доблесть? Воины сражаются мечами, а славные купцы - монетой. Удаль купца - сродни храбрости рыцаря. Лучшие из нас достанутся лучшим из вас. Чем плохо?

Хорам не нашел что ответить и растерянно улыбнулся.

- Как она тебя отбрила, друг мой! - хлопнул его по спине Рико. - Определенно, в ее голове имеется вещество! И каков норов, а! В каждом движении чувствуется.

- Угу...

- Ты слыхал про Катрин-Катрин? Нет, откуда тебе слыхать! Одна западная пленница была альтессой славного купца, а затем стала альтессой градоначальника, а потом - его светлости принца Шиммери. А теперь она в столице, служит советницей самому владыке! Так вот, держу пари, она сродни этой Элии.

- Угу... - повторил Хорам. - Но Мелана, кажется, женственней...

- Ах, вот ты о чем призадумался! Кого из них выбрать? Друг мой, тебе вовсе не стоит терзаться вопросом! Если возьмешь обеих, Гроза скинет тебе целых двадцать золотых! Элия станет альтессой для тела и разума, а Мелана - для души и сердца. Они хорошо ладят меж собою: видишь, западница научила Мелану играть на этой тыкве!

- Да нет, я о другом...

Раздался женский голос, столь тихий, что Рико едва уловил его сквозь музыку:

- Чаю или вина господам?..

То была Низа. Рико мигом забыл, вина он хочет или чаю, или вдыхать воздух, а потом выдыхать. В руках Низы были два кувшина. Шаван послал ее прислуживать гостям - ни на что другое она не годилась.

- Мы... э... сядь с нами, красавица, - выдавил Рико.

- Не говорите так, - она осталась стоять. - Вам вина или чаю?

- Вина, будь добра, - купец протянул чашу.

- Ты будешь... э... петь или плясать?

- Я не актерка.

- Но должна же показать себя! Что ты умеешь?

- Жить.

Хорам прищурился с любопытством:

- Тебе все это не по нраву, верно?

- Меня не спросили.

- Я спрашиваю.

- И я! - воскликнул Рико.

Она лишь кивнула и двинулась прочь. Рико зачем-то сказал ей вслед:

- Тебе у меня будет хорошо!

Она не среагировала. Рико, устыдившись, шепнул Хораму:

- Это я так сказал, чтобы как-то ее утешить... Она стоит совсем дешево - монет пятнадцать, не больше.

- Почему так мало? Ничего не умеет?

- Не только. В ней есть изъян...

Девчонка-болотница из Дарквотера также была с ущербиной: слишком тревожная, надломленная. Полевая мышка - плохая альтесса... Но недостаток Низы был еще серьезнее. Будто по заказу, она продемонстрировала его. Зашла в ложу Тимерета, предлагая напитки, и пройдоха велел, хлопнув себя по коленям:

- Сядь-ка сюда.

Другая на ее месте охотно села бы, или поставила бы ногу: хочешь больше - заплати! Низа будто не услышала, даже отвернулась. Тимерет схватил ее пониже спины и потянул к себе. Тогда Низа опрокинула кувшин ему на голову.

- Дрянь! - рявкнул Тимерет.

От затрещины девушка полетела на пол. Она могла бы заплакать так, чтобы растопить сердце мужчины; или кинуться с кулаками - тогда он силой приручил бы ее. В том и другом случае Тимерет наверняка купил бы Низу, сочтя строптивость пикантной игрой. Но западница не играла. Поднялась с ковра, плюнула под ноги торговцу и пошла.

Шаван Гроза схватил ее за ухо и привел обратно. Сказал Тимерету:

- Приношу извинения, славный. Это порченая девка. Ей дадут дюжину плетей. Хотите посмотреть?

- Нет! - сорвался с места Рико.

Ни Тимерет, ни шаван не обратили внимания. Тимерет сказал:

- Давайте-ка иначе сделаем. Пускай красотка из Литленда споет мне одному - и моя обида испарится, как роса.

Шаван махнул Мелане, а Низу отослал тычком в спину.

Рико бурлил досадой и злостью - и скрипел зубами от бессилия. Будь он воином Севера, сейчас бы выхватил меч и снес башку Тимерету. Но это - Юг, а Рико - торговец среди торговцев. Его клинок - звонкая монета... и сейчас ножны были мучительно пусты.

- На два слова, шаван, - небрежно подозвал западника Хорам. У него, сожги солнце, были деньги. Он мог позволить себе наглость!

Гроза подошел:

- Слушаю, славный.

- Не позволяйте такого.

- Чего?

- Этот подонок портит ваш товар.

- Товар и прежде был порченым.

- Плети изуродуют Низу, ее никто не купит!

- И так не купят после ее выходки.

Отчего-то Хорам расслабился:

- Ах, не купят... Что ж, рад слышать. Но все же плохо, когда мужчина бьет девушку.

Шаван пожал плечами:

- Плохо, когда девушка вынуждает его. Элия, иди-ка сюда.