Я вам что, Пушкин? Том 1

Вот ты и попался, братец Кролик. щас я тебя запульну в терновый куст.

— В жопе нога. Чего не спишь-то в ночь глухую?

Обычная тянка на такую изящную словесность с моей стороны бы презрительно фыркнула или даже обиделась. К счастью, Нацуки к числу этих особ не относилась.

— Один-один. Сон для слабаков, Гару, — сообщила она и тут же со вкусом зевнула, — я только-только батю проводила на смену, он сегодня снова в ночь вышел.

Почему-то от характеристики, которую Нацуки дала отцу, на душе полегчало. «Батей» не назовут домашнего тирана, абьюзера и просто козла. Еще одно подтверждение того, что Моника тут в файлах не шарила.

Маленькая деталь, а приятная. Впрочем, я часто на деталях фиксируюсь, профдеформация такая, ничего не поделаешь. Считается, что это может мешать, мол, за деревьями леса не видишь, но это не про меня… вроде бы.

Я усмехнулся.

— Надо же. И не боишься одна ночевать? Преступность-то в современном мире на подъеме, вдруг кто решит под покровом темноты твою хату обнести? Потом просыпаешься утром — а твоей многолетней коллекции хентая и след простыл…

На том конце провода от возмущения аж закипели.

— Х-хентая? Тебе жить надоело, что ли?

Я почувствовал, как лицо растягивается в улыбке Джокера. Наверняка в исполнении школотрона Гару это выглядело жалко. Но блин, как же весело ее троллить.

(а еще она смутилась адово, так что ты попал в яблочко. наверняка в коллекции имеется с десяток томов не самого… целомудренного содержания, если ты понимаешь, о чем я)

Порнушки, проще говоря.

— А, прошу прощения, не хотел. Ты по яою угораешь, да?

— НЕТ! — взвизгнула Нацуки так, что у меня чуть барабанные перепонки не разорвались, — фу! Мерзость!

— Неужели Юри? — выдвинул я последнее предположение, — мечтаешь втайне от всех прикоснуться к ее… кхм… сокровищам, м? Если так, то мой тебе совет. Удача улыбается смелым, так что не робей. Зажми ее где-нибудь на большой перемене после обеда и скажи, мол, без тебя, моя лавандовая принцесса, даже мраморные кексы на вкус как буханка «дарницкого», будь со мной навеки. Она не устоит, даю слово.

Тишину, повисшую между нами после моего спича, можно было резать ножом из коллекции Юри. Но я, как дауншифтер с острова Гоа, ни о чем не жалел.

— Я сейчас приеду, — наконец пообещала Нацуки, — и каждое из этих слов вобью тебе в глотку. Что ты несешь вообще?

Вторую часть сообщения я благополучно проигнорировал. Вот если маятник качнется в обратку, и девчонки каким-то чудом попадут в мою двушку, там Нацуки уже и познает все величие отечественной кулинарной мысли. Черный хлеб с чесноком, однопроцентный кефир, шпроты и прочие лакомства еще только ждут впереди. А пока пусть живет нетравмированная.

— Обычно после полуночи я уже не жду гостей, потому что в такое время только всякие маргиналы по улицам бродят и закладки раскидывают, но для тебя сделаю исключение, Нацуки, — заверил я.

Снова тишина. Показалось, или она в самом деле задумалась над моим предложением?

— Сдался ты мне, — проворчала она, — извращенец!

Я усмехнулся.

— Наверное, сдался, раз уж ты мне звонишь. Соскучилась?

В ответ раздался почти бензопильный скрежет. Я даже не был уверен, что человеческий голосовой аппарат способен издавать такие звуки. Чесслово, если у нее будут проблемы с тем, чтоб себя в жизни найти, можно податься в музыку. Любой коллектив, играющий блэкуху, такой кадр себе с руками оторвет. Скрим высочайшего класса.

— Впечатляет! — заявил я, когда шум наконец улегся, — но я бы на твоем месте так не делал. Соседи щас правда подумают, что воры или насильники в дом забрались.

Теперь она дошла до точки кипения… и взорвалась.

— Все! Не знаю, зачем я вообще тебе позвонила, п-придурок! До скорого!

— Ладно-ладно, — примирительно заговорил я, — не бухти, просто ничего не могу с собой поделать. Постоянно игривое настроение на меня нападает, когда с тобой говорю. Наверное, сразу вспоминаю, как в детском саду на продленке весело было…

— Еще одно слово, и у тебя детей никогда не будет, кретин!

Вот мы уже перешли к прямым угрозам жизни. Обожаю ее.

— Хорошенького понемножку, порофлили и хватит, — сказал я и поудобнее устроился на диване, — что ты хотела?

Не привык долго трепаться по мобиле, потому что, по большому счету, и не с кем. По работе все созвоны в мессенджерах за компом, с друзьями тоже, а родители у меня не болтливые. Так что здесь с девчонками я уже свою норму минут на год проговорил за неделю.

— Ты занят с утра?

Я быстро прикинул в голове возможный фронт работ. Про «Портрет Маркова» можно уже не беспокоиться, мы с Юри почти его добили. Во втором томе «Девочек Парфе» тоже пара страничек осталась, так что это ерунда. На уроки время тратить тоже было бы глупо — вдруг уже через неделю вернусь обратно в МСК?

(так ведь ты уже и не хочешь)

А вот прибраться в доме надо. Как-никак, сюда теперь тянки захаживают, и как-то неловко приводить их в бомжатник, где разве что тараканы в клубах пыли не катаются. Но пока что выслушаю Нацуки и ее охренительные планы на меня.

— Не занят пока, но в любой момент это может измениться, — сказал я.

— Скажите, пожалуйста, — фыркнула она, — слушай, крч. Завтра мне надо пробежаться по району и заглянуть в пару мест. И одна я это делать совсем не хочу. Так что давай собирайся.

Я задумался.

— Даже не знаю, вообще-то завтра последний выходной перед понедельником и я собирался спать до победного…

— Вот уж не думала, что ты ленивая жопа, Гару! — сердито воскликнула Нацуки, — тебе что, совсем не хочется прогуляться с красивой девушкой?

— Да хочется, конечно, — согласился я, — только нам придется сначала отыскать красивую девушку и уломать ее с нами пойти.

В ухо снова ударила бензопила. И имя ей было совсем не «Дружба». Скорее «Кровавое Возмездие».

— Жаль, что в воскресенье все нотариальные конторы закрыты, — проворчала Нацуки, когда перестала насиловать мой слух, — у тебя не получится составить завещание.

— Брось, — сказал я со всей возможной беспечностью, — мы же любим друг друга.

— Любим до смерти, — согласилась коротышка и на этой жизнеутверждающей ноте бросила трубку.

Как только беседа, которая потенциально вела меня к гибели, завершилась, внезапно пришло осознание. Его мало-помалу вбивало в меня тиканье часов и равномерное «кап-кап-кап» воды в раковине. Я остался совсем один. «Привет» в зеркале да криповое сообщение в телефоне — вот и все спутники.

Звучит крипово, врать не буду. И Моника куда-то подевалась. Может, стоило все-таки с ней пойти? Не скажу, что хотел бы снова побывать в той комнате, из которой она на игрока смотрит в третьем акте, но по крайней мере, проследил бы за ней. Для столь «важного» персонажа она чертовски безголовая.

(она этот мир знает как свои двадцать пальцев на руках и ногах. так что поверь, и без тебя обойдется)

Ни капли не сомневаюсь, что это так. И все-таки…

Я схватил мобилу и открыл «набранные номера». Давай, Монкер, ну ты че, нормально же общались. Отзовись…

И на четвертом долгом гудке она отзывается. Голос растерянный и сонный, как будто я выдернул ее из постели. Что, скорее всего, правда.

— С-слушаю, — сказала она неуверенно, — Гарик, что-то случилось?

— В некотором роде да, — ответил я. Моя культура телефонного разговора тянет на твердую «двойку», но на данный момент я на нее плевать хотел. Перехожу сразу к сути, — помнится, ты обещала вернуться после того, как отыщешь код восстановления.

— Обещала, — согласилась Моника, — но он оказался длинным, и я устала, пока пыталась запомнить все в точности. Прилегла на минутку, чтоб дыхание перевести, и отключилась.

— А телефон как же? — поинтересовался я.

— Зарядку воткнуть забыла, так что он сел. Точно ничего не случилось?

За исключением того, что завтра меня вполне могут растоптать и уничтожить — совершенно ничего. Все по-старому. Но даже не знаю, стоит ли это при Монике упоминать. Что-то много секретов от нее у меня появилось в последнее время. Сначала и словом про свиданку с Юри не обмолвился, а теперь то же самое с Нацуки. С другой стороны, поход по продуктовым магазинам свиданием могут назвать только самые отпетые и безнадежные хикканы.

И при этом не покидает чувство, что она все равно взбесится даже из-за такой мелочи. В ресторане, помнится, она начала разговор с того, что нам не стоит друг другу врать. Я пусть и не вру, но вот недоговариваю филигранно.

— Гарик, ты долго молчишь, — голос Моники наполнился тревогой.

Мысли, как шарики для пинг-понга, колотятся у меня в голове. Одна из них, самая яркая, прямо-таки упрашивает рассказать все до последней детали, как я провел сегодняшний день и что буду делать завтра. Ну что Моника может сделать теперь, когда сверхъестественных способностей у нее нет? Разве что кулаком в нос съездить или волосы повыдергать. И хотя в случае с Юри это вполне себе угроза, я бы все равно не слишком боялся.

На другой чаше весов лежит клочок шерсти из свитера, который превратился в желтый лист. Маленький жест, можно даже сказать, безобидный. Только чтоб малость припугнуть, и ничего более. Но ведь ОН может и к жесткачу перейти в любой момент.

— Сорян, сам отрубаюсь уже, — заявил я, — все в норме. Просто хотел узнать, как ты.

Она выдохнула прямо в трубку. Я почувствовал, как волна напряжения рассеивается. Рассеивается, но не исчезает полностью. Часы и вода в раковине никуда не исчезли.

— Славно! — обрадовалась Моника, — я в норме, не переживай. Теперь к главному: Понимаю, что должна загладить вину за сегодняшнее, но с самого утра завтра прийти не смогу. У президента клуба рабочее расписание ненормированное, надо с утра забежать в школу. Но я буду у тебя примерно после обеда, идет?

— Ага, — согласился я. Что-то в ее стройной версии казалось мне неправильным, как будто в идеальной картинке часть цвета выползла за контуры рисунка и теперь торчала там инородным пятном. Или просто кажется? Я устал, да еще и параноить начал от стресса, не?

(не спрашивай меня ни о чем, беру самоотвод. все равно ты никогда меня не слушаешь, когда дело касается этой секс-бомбы)

На обидчивых воду возят, как в моем детстве говорили. Ну да ладно. Сам дойду.

— Тогда чао! — прочирикала Моника, — и не засиживайся. Не хочу, чтоб ты завтра ходил как зомби с красными глазами и гундел себе под нос.

— Не буду, — пообещал я, — сладких снов.

Я вытянулся на диване и потер переносицу. Надеюсь, на сегодня с переговорами покончено. Если еще хоть кто-то нарисуется, я сойду с ума. До Юри с ее замкнутостью мне далеко, но все равно зона комфорта сегодня осталась далеко позади. Каждый день с этими девчонками переламывает меня через колено. Причем делает это так, что осознание приходит только когда уже все свершилось.

Все уже свершилось.

Отчего-то от этой мысли волоски на шее встали дыбом. Я неожиданно подумал, что не очень-то хочу возвращаться себе в комнату. И безмолвие вокруг тоже начало давить. Я уставился на потолок и вдруг… рассмеялся. Причем абсолютно искренне, словно перед глазами кто-то пустил мемесы с пещерным Спанч Бобом или нарезки из «правильной рекламы». В пустом доме смех звучал странно и казался чужим.

(он и есть чужой. ты же не в своем теле торчишь)

Хм, может, часть тревоги отсюда идет? В МСК я такого не испытывал никогда. А ведь там для страха гораздо больше причин — соседи любили залить глаза и начать выяснять отношения прямо в подъезде. До настоящих «матчей насмерть» дело не доходило, но морды друг другу мужики били как по расписанию.

Будь я дома, врубил бы какой-нибудь Сабатон и заткнул уши, но вся фонотека осталась там же за тридевять земель. Что ж, придется прибегнуть к единственному доступному варианту. Я поднялся, взял со столика пульт от телевизора и плюхнулся обратно. Щелкнула кнопка, и экран загорелся… зеленью в лучах солнца.

На залитой светом лужайке под умилительную музычку резвились странные существа. Разноцветные, округлые хреновины, похожие то ли на мармеладки, то ли на зефирки с глазами катались по траве, дарили друг другу цветочки и просто предавались безделью. Я по-японски ни в зуб ногой, поэтому не смог бы сказать, о чем был сюжет передачи. В фоновой песенке несколько раз повторялось слово «dango», поэтому я сделал вывод, что так этих зверушек зовут, но на этом догадки кончились. Местные Телепузики, не иначе. Я лениво наблюдал за их проделками. Странная штука. Вроде кавайная до боли в зубах, а сердце отчего-то щемит. Стареешь, наверное, Игорян, сентиментальным становишься.

За этот выходной я так вымотался, будто отпахал в «макдональдсе» часов четырнадцать. И воскресенье не обещает стать лучше. Мы к чему-то приближаемся. Я пока не знаю, к чему именно, возможно, впереди не призы, а бетонный отбойник… Но возможности соскочить уже нет. А даже если и была бы — я не могу их оставить. Иногда чертовски хочу, но не могу.

Под печальное пение и мельтешение зефирок на экране я отрубаюсь. В сон меня провожают две мысли.

— кто, черт возьми, ставит шоу для детсадовцев в эфир после полуночи?

— Моника сказала, что ее мобильный разрядился. Но когда я звонил ей, то определенно слышал гудки. Зачем она соврала?

Глава 30

Засыпал я под голоса и проснулся тоже под них. Умильные зверушки с телеэкрана пропали. Сейчас под аккомпанемент попсовой мелодии мужик средних лет поливал растопленным шоколадом венские вафли.

— Теперь наш завтрак в европейском стиле готов, — заявил мужик и пристроил к вафлям клубничину. После чего плеснул шоколадом и на нее за компанию, — всего за десять минут вы порадуете себя и домашних этим незамысловатым лакомством!

Я чуть не подавился. Незамысловатое лакомство? Нет, в мире, где единороги какают вареньем из бабочек, оно, наверное, так и есть. Но в моем понимании незамысловатое лакомство — это когда ты кусок батона маслом помазал, потом туда сахару сверху насыпал и вуаля! Потом водой из чайника сбрызнул, и все — можно на работу топать.

Хавку ресторанного качества я на завтрак есть не привык.

Оператор тем временем показывал вафли так, как в давние годы на «рен-тв» показывали эротику по выходным — нудно, смутно и скрывая все интересное. Но есть мне все равно захотелось. Так, пусть мои запасы потихоньку кончаются, на тост с глазуньей наскрести еще должен. Кофейком отполирую и…

«…завтра мне надо пробежаться по району и заглянуть в пару мест».

По спине пробежал холодок. Вернее, пробежал бы, если бы девчонка, идущая по мою душу, не была размером с гнома. Флексить своей силой она может сколько угодно, все равно мы в разных категориях. И я в «вес пера» спускаться не собираюсь.

— А сейчас наш креативный консультант Карлос Каралья расскажет вам, как превратить пластиковые бутылки в модные летние галоши! — возвестила женщина лет сорока на экране.

— Ваша тара не пропадет даром, — пообещал Карлос, — из нее выйдет славная пара!

Я скривился. Вот это поэзия. Хотя в поэтической конфе даже такие выкрутасы произвели бы фурор. Особенно в выходные дни, когда юные творцы заправлялись пивом и портвешком так, что из ушей лезло.

Карлос тем временем действительно начал мастерить подобие обуви из бутылок Оказывается, и здесь существуют свои «очумелые ручки», е-мое. Интересно, вдруг по другому каналу идет «Сам себе режиссер», где всякие отбитые личности на слабо прыгают с крыши сарая или гантелями жонглирует? Этот ведущий тоже мог бы в видеоподборку затесаться — выглядел он довольно стремно. Глаза блестящие, рожа тоже как будто маслом облитая. Усы топорщатся, волосы лохматые. Если б я такого на улице увидел, подумал бы, что дядя пал на дно жизни. В «марафон желаний» вложился или в другую финансовую пирамиду.

— Как видите, — сказал он прямо в камеру, — бутылки старые, поэтому поверхность у них бугристая и неровная. Но это нас не остановит!

Он ухмыльнулся и натянул на морду защитную маску сварщика.

— Нет беды большой и мелкой, где б не помогла горелка! — гаркнул Карлос, — сейчас мы это дело поправим.

Он протянул руку к столу и через секунду в ней и правда оказалась газовая горелка. Мне стало слегка не по себе. Это уже больше тянет на скетч-шоу типа «Тима и Эрика», а не «Пока все дома». Но с другой стороны, вдруг тут это нормальным считается. Другие традиции, культура и все такое.

— При работе с горелкой, — сказал мужик, — важно знать, где остановиться. Это вообще, дорогие телезрители, навык очень нужный. Он даже, не побоюсь этих слов, может вам жизнь спасти, дорогие телезрители. Или вашим близким. Всегда соблюдайте технику безопасности и не лезьте куда не следует. Иначе можно так напортить, что потом и не восстановишь уже!

Говорил он общими фразами, но было в них нечто угрожающее. По студии поплыл сизоватый дымок, но никто не обращал на это внимания, включая ведущих и съемочную группу. За маской глаз мужика было не видать, но почему-то я кишками чуял, что Карлос смотрит на меня в упор. Даже не мигая.