Я вам что, Пушкин? Том 1

Игнорируя фоновое ворчание, я решил слегка обнаглеть. Запустил Юри руки под свитер. И почти сразу понял, что это была ошибка. Серьезная. Если не блокирующая функционал, то близко к тому. Она замерла. Взгляд был затуманенный, словно от всей этой ситуации моя спутница захмелела. Да и сам я не в самом здравом уме пребывал, прямо скажем. Сюрреалистичная довольно ситуация сложилась. Чтоб перебраться, как говаривали в кринжовых старых комедиях, «на первую базу», уже со второй тянкой за неделю… это достойно если не медали, то по крайней мере, крышки от нюка-колы на шею.

— Г-гару, ч-что… что мы делаем? — еле слышно спросила Юри.

— Да вроде как понятно, что, — ответил я. Тельце Гару еще пребывало в боевой готовности, но она была напрасной — момент ушел. Вытек как клей из незакрытого тюбика.

(ты давай не философствуй, Игорян. знаешь, сколько усилий требуется, чтоб у тебя тут тоже ничего не вытекло раньше времени? я тут как Ходор стою и дверь держу. гормоны у этого бедолаги просто хлещут во все стороны)

Юри завозилась подо мной. Намек я быстро понял, отстранился и вновь уселся на траву. Сейчас у самого наверняка рожа красная и глупая. Дурак, какой же дурак, черт возьми. Нельзя ее вот так вот в лоб, нахрапом, как Монику, так только напугаю. А вот только кровь от мозга отхлынула, и соображать перестал. С другой стороны, она ж сама это затеяла, я даже не провоцировал…

Сложно, е-мое.

Юри села рядом и принялась отряхивать свитер. На нем ни травинки не было, поэтому проделывала она это только для вида. Или чтоб чем-то себя занять, лишь бы со мной взглядами не встречаться. Я чуть было не выписал себе хорошего такого леща по физиономии. Сейчас такой мощный откат в отношениях организовал. Причем буквально на ровном месте. Сколько теперь придется времени убить на то, чтоб доверие вернуть? В случае с Юри это дело наверняка не быстрое. Одним только собранием сочинений не обойдешься. Придется все заново отстраивать. По кирпичику. Как египетскую пирамиду или великую китайскую стену.

Поэтому лучше начать эти кирпичики закладывать прямо сейчас.

— Юри, я…

— П-прости… п-прости-прости-прости-прости-прости…— сбивчиво затараторила она.

Когда услышал это, глаза у меня, должно быть, сделались как у анимешного спрайта прямиком из игры. Блюдцеобразные. Так что мы не сильно и различались. Не, я, конечно, понимаю, что для Юри извинения — это почти рефлекторная штука. Поэтому она пришлась бы по нраву некоторым главам южных регионов нашей славной родины. Но в данном случае косяк же вроде как с моей стороны? Или нет?

Не буду гадать, послушаю и узнаю.

— Я… я п-поступила отвратительно, Гару, — сказала Юри, — эмоции н-нахлынули, а я им поддалась и даже не попыталась взять п-под контроль. Э-это совершенно недостойное п-поведение, ведь… ведь я д-даже не знаю, нравлюсь… или вдруг тебе нравится…

Следующие несколько слов съело буйное смущение. Буквально сжевало, как магнитофонную пленку.

— Если т-ты больше не хочешь со мной д-дружить, Г-гару, я пойму.

Она закрыла лицо руками. Вот и вся уверенность, за которую я хвалил, была да сплыла. Чуть надави, и она по швам разойдется. Нет, тут еще предстоит полно работы. Рано руки умывать. Хотя, если дело до такой близости доходит, чистые руки всегда в плюс, хе-хе.

— Юри, брось, — сказал я твердо, но без суровости (как будто Гару вообще был на нее способен, на суровость), — ни в чем твоей вины здесь нет. Ты слишком часто за других людей додумываешь всякое, а так делать не стоит. Никаких нервов не напасешься.

— И-извини… — последовал немедленный ответ.

Ну конечно, а чего я еще ожидал-то? Старые привычки, которые годами и десятилетиями выработаны, так просто за полчаса не сломаешь. Именно поэтому я даже не уверен, что буду делать с ее склонностью резаться. Да уж, этот мир мне столько задачек наподкидывал, что на целый сборник Сканави хватит, мать его за ногу.

Так, надо возвратить хотя бы часть утраченных позиций.

— Юри, посмотри на меня.

Ноль реакции. Сидит застывшая и варится в своем стыде. Только по тому, как грудь под свитером вздымается, можно понять, что подле меня живая девчонка, а не мраморное изваяние. Да уж, свидание еще то получается. Началось-то все за здравие, но я делегировал мыслительную деятельность на нижний этаж, и вот к чему это привело.

Но ничего, поступим как настоящие пираты. Корабль, может, и тонет, но мы постараемся вынести с него все, что можно. Как раз в этот момент мне на глаза попалась лежащая в траве пачка круассанов. Хм, может, воспользоваться трюком из арсенала Саёри? Он дурацкий, но сейчас все средства хороши будут, нечего нос воротить.

Я сцапал пачку и заглянул внутрь, осматривая содержимое. Не хватало еще, чтоб туда заполз жучок или паучок — для организма ничего плохого, даже наоборот, чистый протеин, зато романтическое настроение рухнет окончательно. И меня под собой похоронит. Убедившись, что никакой муравей не решил полакомиться сладеньким, выудил круассан.

— Сезам, откройся, — возвестил я и направил его к Юри. Как только ткнулся в пальцы, она дернулась и убрала руки от лица. Отлично.

— С откидным мостом все, покончили, — обрадовался я, — теперь откроем ворота.

И снова проделал все то же самое. Зажаристый краешек ткнулся ей в губы. Юри застенчиво хихикнула и все-таки отхватила кусочек. Я улыбнулся, хотя внутри умирал от кринжа. Это было ТАК глупо, чисто из романтического аниме сценка, за пять копеек нарисованного. Ну, не хентай, однако все равно лишний раз не станешь упоминать, что смотришь такое по вечерам. Мне же даже не смотреть довелось — а участвовать. И пусть. Ради благого дела можно подурковать чуть-чуть.

— На вот, запей, — протянул я Юри термос с чаем. Она послушалась, свинтила крышку и наполнила ее до краев. Пила довольно долго, маленькими глотками.

Но я не торопил. Требовалось время, чтоб сложить из говна и палок хотя бы подобие плана.

Одно хорошо, после встречи с Трюфелем и его хозяйкой нас больше никто не беспокоил. Может, сегодня просто день такой ленивый или эта часть города не очень населенная… Что странно, ведь поблизости больница, как ни крути, а место посещаемое. Как бы то ни было, мы уже провели у речки минут сорок, наверное, и за все это время я видел только двух или трех человек. Да и те с другой стороны моста ошивались и к нам не переходили.

(а что если они видели ваши… кхм… мгновения страсти? вот местным потеха-то! живое вебкам-шоу прямо под окнами)

Забавно. Когда мы пришли сюда, я покекал слегка над обжимающимися парочками. А теперь мы с Юри присоединились к их числу. Правда, итог вышел далекий от идеального.

— Можно тебя попросить, Г-гару? — Юри отставила термос в сторону.

— Конечно.

И я уже знал, о чем она попросит. Забыть. Забыть все, что произошло между нами за последний час. Вымарать все из памяти, отформатировать хард без возможности восстановления и снова благостно болтать ни о чем, как мы делали в клубе. Печально, но скорее всего, так и будет.

— Н-не покупай, пожалуйста, б-больше ЭТО н-никогда, — указала тихоня на пачку, — есть невозможно. Т-такое впечатление, что каждый грамм начинки у них на вес золота.

От абсурдности запроса я чуть было не заорал в голос. Ну надо же. Опять стрелочка повернулась. Сам говорил, что Юри в голове приписывает другим людям всякое, а сам как мастерски себя накрутил. Следовало меж тем признать, что круассаны и впрямь оказались дрянью. Даже я, приученный в юности к коронному столовскому блюду — пицце с «таком», еле-еле их проглотил. Ну или после домашней выпечки Нацуки мои стандарты успели вырасти.

(в отличие от нее самой, АХАХАХАХАХАХА)

— Не переживай, это больше не повторится. В следующий раз более ответственно отнесусь.

— В следующий р-раз? — повторила Юри, — а он… он б-будет?

— Будет, — пообещал я, — разумеется, если захочешь. Но сейчас, если ты не против, давай все ж к «Маркову» обратимся. А то чего он лежит в траве, всеми покинутый.

Этому предложению Юри оказалась только рада, на что я и рассчитывал. Погружение в комфортную, привычную среду пойдет ей на пользу. Не хватает только ароматных палочек, которые ей по душе. Правда, на открытом воздухе толку от них все равно ноль. Я устроился с Юри бок о бок и расположил книгу так, чтоб она лежала на наших коленях.

Вроде бы все вернулось на круги своя… да не совсем. За двадцать с копейками минут мы одолели только половину главы. Причем дело было отнюдь не в романе — сюжет хоть и не спешил разгоняться, но шел легко. Юри дергалась, время от времени раскачивалась на манер сибирского шамана и в целом проявляла беспокойство. К книге она проявляла интереса гораздо меньше, чем ко мне.

(как думаешь, надолго ли ее хватит?)

Я делал ставку минут на пятнадцать. Но все равно взял слишком круто. Только-только мы добрались до места, где героиня впервые видит под фонарем силуэт какого-то карлика, сбежавшего из сумрачной лаборатории, как Юри отложила книгу и посмотрела на меня. Судя по взгляду, чувство вины ее грызло изнутри как «зубастик» из старого трэшового хоррора.

— П-прости, Г-гару, я сейчас, — сказала моя спутница и стала подниматься, разминая затекшую спину.

— Ничего, — я прикрыл рот ладонью, чтоб скрыть зевок. Еще подумает, что мне с ней скучно и опять загрузится. Даже сильнее, чем сейчас. Если такое вообще возможно, — ты куда?

— Я с-сейчас, — донеслось эхом в ответ. Сначала я напрягся — очень уж ответ уклончивый, мне такие не по душе. Но причина для уклончивости нашлась, как только я вспомнил про термос. Прикладывалась-то к нему в основном Юри. Так что неудивительно, что в столь деликатные материи она решила меня не посвящать. Ну и ладно. На зов природы не отвечать нельзя.

Я тоже это время с пользой проведу. Воспользовавшись одиночеством, растянулся на траве во весь рост. Благодать. Даже с трудом верится, что так кайфово можно время проводить в черте города. Я как будто снова в деревню приехал. На ту самую речку, которую обещал Виталя. Обещал, да так и продинамил с ней. Тепло, свежо, мошкары кругом никакой… Разве что музыки для полного расслабона не хватает, но и так сойдет. Шум течения даже убаюкивает. Можно глаза на минутку прикрыть, пока Юри не вернулась… главное, не начать храпеть иерихонской трубой, это ее вряд ли очарует.

(для того, кто твердо намерен вернуться в МСК, ты уж слишком в восторге от этого места, Игорян. сфокусируйся на задаче)

Я честно попробовал собрать мысли в кучку. Не получилось. Мою концентрацию размыло, прямо как этот бережок во время дождя подтапливает. Как ни странно, отнесся к этому спокойно. У Моники хватает определенных знаний о мире игры, это так. Но ведь уже понятно, что чем дальше, тем меньше этот мир напоминает декорации для новеллки. А если они отличаются, то мы с главой клуба находимся в более-менее равных условиях. И как знать — вдруг она ошибается насчет того, что здесь все огорожено «забором» из кода. Если мир работает примерно по тем же законам, что и мой родной, это многое меняет…

(но ты ведь все равно домой хочешь, чувак?)

Да, конечно, но… если исключить всякие сомнительные приколы с глюками, внезапные отключки сознания и кошмары, тут вполне можно жить. К тому же только дурак откажется десять лет себе срезать…

(что ж ты, фраер, сдал назад, эх)

Вот наладить бы контакт с той реальностью, из которой я сюда попал… Чтоб перетащить всякое барахло по мелочи, комп тот же да родных известить, что я в порядке.

(ага, а напоследок оставить послание, что-то типа «мама и папа, я живу хорошо, просто замечательно. у меня все есть — домик свой в черте города, работа на удаленке, даже тело новое, а еще четыре жены и ни одной тещи. так что я к вам не поеду, уж извиняйте. приезжайте лучше вы к нам на колыму. и дальше адрес: [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ] с любовью, гарик»)

Я блаженно вздохнул, усмехнулся себе под нос от этой мысли и перевернулся на бок, подложив руку под голову. Куда там Юри запропастилась? Платные туалеты не на каждом шагу расставлены, конечно, но встречаются, вряд ли она заблудилась по дороге… Надеюсь, не траванулась дрянью, которую я купил по незнанке!

И тут меня натурально холодом прошибло. Будто кто-то кубиков льда за шиворот насыпал и потом потряс меня интенсивно, как стакан с вискарем. Потому что на том месте, где Юри оставила свою сумку, ничего не было. Только трава слегка примятая, и все. Я рывком сел и встряхнулся, прогоняя дрему. Может, стыд все-таки пересилил, и тихоня решила свалить по-английски с нашего рандеву? Вполне правдоподобный вариант, хоть и по самооценке бьет. Однако я его отмел. Из-за пары деталей.

Термос и раскрытая книга все еще лежали рядом со мной. Без меня Юри вполне могла бы уйти, но вот без своих любимых вещей, без маминого подарка — ни за что.

Как говаривал старина Винни (не желтопузый американский, а наш), это ж-ж-ж неспроста.

(еще как неспроста. она ж сама тебе сказала, что не может эмоции под контролем держать, вот они и требовали выхода. как думаешь, почему она стеснялась тебе показывать содержимое сумки? ответ очень простой)

Нож. Конечно же, там был нож.

Я подобрал вещи Юри и сложил их себе в сумку. Сомневаюсь, что найдутся желающие их прикарманить, но привычку хрен поборешь. Потом отдам, когда пересечемся. Повесив ношу на плечо, я зашагал вверх по берегу, к дорожке. Напоследок еще раз глянул на реку, которая все так же текла вперед и к моему смятению была совершенно равнодушна.

А смятение меж тем появилось нешуточное. Есть такое ванильное выражение про «бабочек в животе», так вот, у меня в животе были не бабочки, а пчелы, как у адского сутенера Кэндимена. Расслабляться для меня — роскошь, мать ее. Чуть зазевался, и все, девчонка, которую я должен поймать, уже в пропасть несется на всех парах. Вскрыть себе вены Юри, конечно, не может, потому что скрипт (или его остатки) не позволит. Но пораниться сильно — запросто, почему бы и нет. Но не только из-за собственного промаха было столь неуютно. Окружение тоже изменилось. Вроде бы все то же самое — и при этом другое. Слишком тихо. Слишком пусто. Слишком… светло?

(темнота — друг молодежи)

Когда отдалился малость от реки, понял, какая вокруг стоит тишина. Сложилось впечатление, что на другом конце города кто-то может сейчас тарелку расколотить, и я это услышу. Пестрое многоголосие, которое сопровождало нас с Юри по пути сюда, рассеялось. Даже не так. Его словно собрали пылесосом до последней нотки, последнего шороха и оставили только пустоту. Оглушительную пустоту.

Вот так номер… стоп. Номер…Точно!

Вытащив из кармана телефон, я открыл перечень недавних звонков и ткнул в самую первую строку. Сейчас Юри возьмет трубку, промямлит что-нибудь невразумительное, но милое, я ее извинения приму… мы спишем это на непонимание, и потом в клубе все будет как раньше.

Трубку на другом конце сняли почти сразу.

— Алло, ты где? — начал я, — все хорошо? Если я тебя чем-то напугал или просто настроение испортил, прошу прощения, не сердись только, ок?

Ответа на этот вопрос я не дождался. Как и вообще любого другого ответа. Из динамика доносился только шелест белого шума и что-то еще. По уровню оно белому шуму проигрывало, поэтому разобрал я не сразу. Но когда притерпелся, то пчелы у меня в животе загудели рассерженным роем.

Дыхание. Хриплое и влажное.

— Алло, — повторил я громче. Все равно поблизости ни души — кого тут стесняться-то? — Юри, где ты? Помощь нужна? Отзовись!

Кроме статики и дыхания — ни-че-го.

— Короче, хочешь ты меня видеть или нет, а я щас приду, — заявил я, — до дома тебя провожу.

В ухо полетели гудки. Превосходно, вот и побеседовали. Ну да ничего. Есть в арсенале одно средство. Я смахнул еще пару экранов и открыл приложение с картами. Будем надеяться, что Юри не относится к параноикам, которые боятся, что их бесценная информация (фотоархив любимого котейки и история заказов в секс-шопе) утечет в интернет.

(утекай — в подворотне нас ждет маньяк)

Не знаю насчет маньяка, но вот скульптор реальности вполне может чудить. Может, это хрен, который консолью завладел, решил мне свинью подложить?

(а знаешь, что умеют делать свиньи? Искать ТРЮФЕЛИ)

Ты не помогаешь.

Когда на карте высветился ярко-фиолетовый колпачок маркера, я едва не бухнулся на колени. Хотелось возблагодарить всех богов на свете и заодно Сатану с Суперменом. Юри не только не вырубила геолокацию, но еще и активно делилась ей со списком своих контактов. К которым я относился. Уйти далеко тихоня не успела — колпачок примостился в стороне от дороги, по которой мы сюда шли. Обрадовавшись, я сжал смартфон покрепче и прибавил шагу. Плевать, пусть обижается, пусть жалуется Монике и Саёри, да пусть даже в сталкерстве обвиняет. Зато мне спокойнее будет.

Подгоняемый этими мыслями, я даже не заметил, как дорога кончилась. Ноги сами вынесли на узкую тропку. Ходили по ней не слишком часто, потому как она местами терялась под ковром из травы и цветов. Этот ковер доходил аж до щиколоток, и меня слегка передергивало. Сдается мне, что вечер надо будет посвятить поиску клещей — непрошеного гостя отсюда привезти раз плюнуть.

Высоко подымая ноги и проминая податливую почву, я топал по тропинке. И зачем только Юри сюда понесло? Единения с природой искала, что ли? Так его у речки предостаточно. Не вижу, в чем прикол переться в глушь. Ну да кто их разберет, эти поэтичные, тонко чувствующие натуры.

Наконец я продрался через заросли какого-то безымянного кустарника и оказался на просторной поляне, окруженной деревьями почти со всех сторон. Сонное настроение за время пешего перехода испарилось. Еще бы — я опять этому телу физнагрузку такую устроил, что мама не горюй. Сердце бухало в груди и отдавало в уши. В глотке пересохло, я даже был близок к тому, чтоб достать термос Юри и нахлебаться прямо из него. Устал, одним словом, как собака. В попытках перевести дух я согнулся кренделем и хрипло задышал. Перед глазами расплывались и таяли на солнце фиолетовые круги.

Расклеиваться, однако, было никак нельзя. Цель уже близко. Это подтверждал и маркер на экране.

— Юри! — позвал я, — давай отложим погружение в нирвану на другой раз. Бери портвейн, ой, то есть термос, и пошли домой. Заеб… кхм, вымотался я.

Я не надеялся, что мой призыв подействует. А вот поди ж ты, подействовал. Сначала появился шорох. Потом затрещали сучья под чьими-то шагами — легкими и уверенными. Меж ветвей возник силуэт, и через секунду на поляне появилось знакомое лицо.

Голубая футболка с Багзом Банни. Шорты, из которых торчат тощие ноги с ободранными коленками. Лицо с россыпью веснушек и глазами, похожими на мятные леденцы от кашля.

Передо мной стояла хозяйка Трюфеля. Самой псины, к слову, видно не было.

— Ой, это вы, — сказала девочка, но как-то блекло. Без энтузиазма.

— Ага, — коротко ответил я, пытаясь унять сердцебиение, — слушай, ты не видела тут девушку? Такая высокая, темные длинные волосы, свитер шерстяной… да что я поясняю, она же со мной была. Спутницу мою, короче. Она свалила куда-то и на звонки не отвечает, я волнуюсь, как бы не вышло чего…

— Нет ее уже, — сообщила девочка. После чего опустилась на корточки и принялась изучать что-то в высокой траве.

— То есть как нет? — не понял я, — ты ее видела? Куда она пошла?

— Вообще никак, — пояснила моя собеседница, — да и тебя тут, если уж мы напрямик говорим, быть не должно.

Я опешил. Полдесятка заготовленных вопросов встали в горле скользким комком. Неожиданно стало трудно дышать. От негодования. Вот паскуда мелкая. Наверняка мстит за то, что мы с Юри технично ее прокинули.

— Тебя спросить позабыл, где мне гулять и где бывать, — просипел я. Как же все-таки жарко, кошмар. Хочется все с себя скинуть и в реку бултыхнуться, черт возьми.

— Ты гадкий! — неожиданно отчеканила девчонка, — Гадкий и нехороший мальчишка! Только все портишь!

Ее слова зазвенели. Рассеялись по поляне переливчатым эхом. Показалось, будто меня осуждает целый хор голосов. Как в гребаной античной пьесе. Я вздрогнул и потер виски пальцами. Клянусь всеми богами, лучше этой говнюшке выдать мне полезные сведения, иначе за себя не отвечаю.

— Где Юри? — процедил сквозь зубы.

Девчонка пожала плечами.