Я вам что, Пушкин? Том 1

— Поспокойнее? — переспросил я чисто для вида, — не проблема, организуем.

И я даже знаю, куда нам лучше отправиться. Придется, конечно, снова полудохлые мышцы Гару поднапрячь, но это того стоит. Уж очень живописное там местечко.

— Это очень кстати, что спешить тебе некуда, — сказал я, открывая приложение с картами на телефоне, — потому что у нас будет маленькое приключение.

Она оторвалась от разглядывания собственной обуви (весьма симпатичные кеды, кстати) и глянула на меня. Застенчиво и с надеждой. Сколько в книжки ни зарывайся, а реальная жизнь все равно ярче.

(хоть и не у тебя)

— З-звучит интригующе, Г-гару, — сказала Юри, — т-тогда веди.

Мешкать я не стал.

Минусов у маленьких городов навалом, пусть многие из них можно и оспорить, потому что субъективщина же. Но одного не отнять — если тебе до зарезу нужно куда-то добраться, ты можешь это сделать без проблем. Не нужно стоять в пробках на своей четырке или взятом в кредит «китайце», не надо трястись в вонючем автобусе или драться за сиденье в метро. Все гораздо проще — вижу цель и иду к ней. А по пути можно и ништячков каких-нибудь перехватить.

Память меня, к счастью, пока подводить не начала. Поэтому я почти сразу сообразил, куда хочу отвести Юри. Сначала думал по пути к школе проследовать, там неподалеку разбили маленький парк. Тем более сегодня школоты в окрестностях должно быть поменьше, день как-никак не учебный. Но потом на ум пришло другое место. Там уж нас точно никто не побеспокоит, идеально для чтения в тишине.

(и не только для этого. ты же с Моникой там был)

Врать не буду, там еще и красиво, да. Милка бы наверняка сказала, что оно, это место, романтичное. Я такими категориями не мыслю, но да… действительно ощущаешь умиротворение и покой.

(вечный покой, малыши)

Черт, хорошо, что напомнил. Надо будет потравить Юри байки с Мракопедии при возможности. Хорошо, что я их туеву хучу запомнил за время сычевания, так что в грязь мордой не упаду — может, нам и помимо «Маркова» найдется о чем побеседовать.

Темы для разговора действительно нашлись. Правда, не совсем те, на которые я рассчитывал. Выбираться из центра нам пришлось долго.

Неожиданно сегодня на улицы высыпало много народу (хотя чего удивительного — выходной же, все и помчали гулять), поэтому у магазинов было довольно многолюдно. Тут-то я и убедился воочию, что живется моей спутнице несладко. Как только мы попали в скопление людей, тревожка у нее зашкалила практически моментально. Юри изо всех сил старалась этого не показать. Но я заметил. Во-первых, по выражению лица, как у кролика, на которого удав наползает, а во-вторых… она потерла запястье через свитер раз пятнадцать, что ли. Конечно, старалась сделать это максимально ненавязчиво. Однако ее скрытности не хватило. Для меня, по крайней мере. Гару бы не засек, но ведь его здесь нет, хех.

Машин так и не было почти. Две-три штуки от силы заметил, зато байкеров и скутеристов хватало. Люди с пакетами выходили из магазинов, сидели на скамейках возле продуктовых и хозяйственных. Тут же бродили собачники и даже парочка кошатников своих мейн-кунов на поводках выгуливала. У перекрестка стайка девчонок прыгала в классики. Полем для игры служил весь тротуар, и нам с Юри пришлось идти в обход. Она изрядно смутилась, поэтому во мне возникло острое желание на девчонок наорать, чтоб шли заниматься этой херней в свой двор. Но я его подавил. Рано еще давать волю внутреннему бумеру.

(ДИМООООООООООН)

А может, стоило бы? Вдруг их переедет какой-нибудь курьер из местного «Самоката»? Ведь выскочат же, дуры, на перекресток…

— Гару, м-можно тебя спросить? — отчего-то сегодня голос Юри был даже более хриплым, чем обычно. Волнение? Или это я просто успел привыкнуть к Сайкиному «колокольчику»?

— Юри, — сказал я, чуть повернувшись к ней, — ты даже не спрашивай, просто спрашивай…

(кхм, молодец, отличная работа. коммуникацию на сотку прокачал, просто цицерон, епт)

— … вернее, вопрос задавай. Я ж не суперважное лицо, чтоб разрешения добиваться. А даже если бы и был им — ты это разрешение получила бы запросто.

Мой комплимент хоть и неуклюжий, а цели все-таки достиг. Она зарделась и попыталась спрятаться за волосами. Но улыбку спрятать не смогла.

— С-скажешь т-тоже. Надеюсь, э-это не покажется тебе с-слишком л-личным, и п-прости, если я не в свое дело лезу, н-но…

Я несколько напрягся. Слишком уж длинный дисклеймер она выстраивает. После такого заговаривать только на горячие темы, вроде «какую актрису ты бы предпочел трахнуть?», «кто виноват в распаде советского союза?» или «кто из группы БТС самый-самый лапочка и почему это намджун?» (не будем о том, откуда я знаю их поименно, такими вещами не гордятся).

Вообще за эту неделю столько пришлось о себе разговаривать, сколько за все время после школы не наболтал. Последний раз кто-то так живо мной интересовался на курсах профориентации в одиннадцатом классе. Тогда по итогам тестирования мне выдали три возможных, как бы сейчас сказали, карьерных трека. Диджей, ветеринар и логист. Вчитываясь в бумажку с результатами, я даже глазам своим не верил. Максимальный рандом. Как будто их выбирали те ламантины, которые пишут для «Гриффинов», если верить эпизоду «Южного Парка». Живность всякую я всегда любил, но болячки всяких котеек и песелей лечить не смог бы, слишком прикипаю. Диджеинг тоже не мое — от клубной музыки крыша едет, даже удивляюсь, как там зумеры различают, чей скрежет доносится из колонок. А логист — работенка для настоящих душнил.

— К-как тебе первая неделя в клубе?

И все? Стоило ли ходить вокруг да около только, чтоб это узнать? А я уж испугался, что щас придется грязное белье вытряхивать. Фигурально выражаясь, конечно. Так-то я за чистоту всегда ратую.

(ага, но зубы так и не почистил, как собирался. позор тебе. позор. прямо как королеве серсее)

А ведь и правда. С этим «приветом» из зеркала все из башки вылетело, позабыл себя в божеский вид привести. Юри, конечно, ничего не скажет, она для этого слишком воспитанная, но все равно очень хочется сейчас нахлебаться «Лесного бальзама». Чтоб его инфернальная ядреность выжгла мне всю слизистую в пасти.

Я улыбнулся осторожно, одними уголками губ. Конечно, наверняка не так загадочно и соблазнительно получилось, как у Моники, ну так Гару и мордой не вышел для этого. Хотя и уродом его не назвать. Пацанчик как пацанчик.

— Да здорово все, — признал я. С абсолютно чистой душой, — вы проделали классную работу, девочки. Полагаю, ты уже успела заметить, что я не очень тяну на душу компании, но с вами никакого напряга нет.

Юри смутилась и принялась наматывать темную прядь на палец.

— Спасибо на добром слове, н-но я тут ни при чем. Э-это все заслуга Моники. Она очень… пробивная и знает, как и что нужно делать. За просто так ученический совет два года подряд возглавлять не станешь.

Ага, без читов такого и впрямь достичь непросто. Когда можно себе за считаные дни, а то и минуты вырастить влияние, привлекательность в чужих глазах, навыки убеждения, сиськи наконец… Все равно что врубить трейнер на неуязвимость, пройти какой-нибудь «дарк соулз», а потом флексить этим фактом. Но если убрать несправедливое преимущество, что останется в итоге? Перефразируя известный мем с Тони Старком — тянка с крутой консолью, кто ты без нее?

Я размял пальцы и заслонился от солнечного света. Какое же идеальное принятие решений, Гарик, ты просто не мог разыграть партию лучше. Мы наконец вышли из центра, поэтому антураж вокруг вновь сменился. Теперь магазины превратились в ухоженные домики. Владельцы к своим жилищам явно относились с трепетом. Участки ухоженные, без буйных зеленых зарослей, к домам дорожки выложены. И у всех как на подбор — цветники. Кто побогаче, тот клумбы обустроил, остальные довольствовались вазочками. Не удивлюсь, если кто-то себе и оранжерею отгрохал. И людей местные тоже не стеснялись. Ограды если и были, то чисто декоративные, из деревянных палок типа бамбука. И это прямо било по глазам — в Подмосковье частный сектор весь цельнометаллическими заборами щетинится. Но в этом городе открытость, как видно, в большой цене.

Ее-то, открытости, Юри и не хватает. А еще умения себя похвалить. Нет, самоуничижение бывает милым, не спорю, особенно от такой симпатичной стесняши. Но даже с самого вкусного торта блевать захочется, если каждый день будешь его по куску наворачивать. Ей бы не помешало почаще общаться с Нацуки. Глядишь, они бы друг дружку и привели к относительно нормальному состоянию. Или поубивали бы. Тут судить не берусь.

Потянуло легким ветерком, и я обрадовался. Не только потому, что жара начинала действовать на нервы (быстро же она меня утомила). Это означало одно — навигатор не подвел, и мы на правильном пути.

— Вот и неправда, — заявил я после очередного глубокого вдоха, — я не спорю, что у Моники авторитет и звездный статус и все такое, но себя ты тоже со счетов не списывай. Без твоего ума острого, без интеллигентности, без красноречия, наконец, было бы совсем не то.

Юри так потрясли мои слова, что она застыла на месте. Как вкопанный в землю фонарный столб. С одним только отличием, что столбы обычно молча стоят, а из бедной тихони выливались междометия и неразборчивое бормотание. Кажется, приложение прекратило работу и будет закрыто. Только кому отправлять сообщение об ошибке? На деревню геймдизу?

— К-красноречию? — наконец выдавила из себя моя спутница.

— Ну да, — развел я руками, — его у тебя навалом. Вон как стихи здорово читаешь, заслушаться можно…

— Я… я сбилась тогда, в с-самом… самом начале, — упорствовала Юри.

— И что в этом такого? — я вернулся на несколько шагов и осторожно положил руку ей на плечо, — страх публичных выступлений — естественная штука. Я когда-то так боялся на истории читать доклад по древнему… кхм, миру, что в школу идти не хотел. Стеснялся запутаться во всяких Хаммурапи, Эхнатонах и Ашшурбанипалах.

Это действительно было так. С одной только поправкой, что боялся я не конкретно выступать перед аудиторией, а того, что доклад мой был спизжен с какого-то сайта с рефератами. Поэтому присутствовала вероятность того, что кто-то из одноклассников повторял мой текст слово в слово. К счастью, тогда пронесло. Но Юри об этих обстоятельствах знать необязательно.

— Не надо из клуба Солнечную систему, блин, делать, — продолжил я, — что есть вот великая…

(и ужасная, хихи)

— … Моника, вокруг которой по орбитам туда-сюда крутитесь вы. Это не так. Мы только вместе делаем его таким классным и ламповым местом. Убери один элемент — и уже гармония нарушится. Даже Нацуки из уравнения не выкинешь, — закончил свою речь небольшой подколкой.

Подколка попала в цель — Юри вновь улыбнулась, но в этот раз уже не таясь, и оставила в покое несчастный локон. Я вовремя подоспел, еще немного и она бы его с мясом вырвала.

— Давай, тут недалеко осталось.

Юри кивнула, и мы отправились дальше. Кажется, начинаю понимать, почему так много людей предпочитают пешие прогулки. Здорово прочищает мозги, и есть время подумать. В МСК я не очень часто из дома выбирался, разве что по выходным, а уж просто по окрестностям бродить и вовсе мысли не было. Но не потому, что все вокруг куда-то спешат как бешеные — это стереотип, и не потому что на гопоту легко нарваться, хотя всякое бывает. Просто после работы ни сил, ни желания не оставалось. Здесь же чувствовал себя по-другому, хотя тоже уставал в течение дня как псина сутулая.

— П-признаться честно, я д-думала, что ты после первого о-обмена стихами не п-придешь, — сказала Юри с сожалением, — после того, что мы с Н-нацуки устроили…

— Ерунда, — попытался успокоить я.

Но она меня не услышала. Снова уселась на любимого конька, копье в руку — и вперед. Разить себя же.

(ну, разить еще не резать)

— Д-даже не знаю, что на меня нашло… — призналась Юри. Теперь с волос она переключилась на свитер и сжимала рукав меж пальцев, — мы о-обычно неплохо ладим. Бывают недопонимания и-иногда, о-особенно, если она начинает упрямиться и твердить про свои книжки с картинками без конца, но никогда еще такое не выливалось в такие с-сцены… ты, наверное, разочаровался, да?

Ох, милая моя. Если б ты только знала, что скандалить вас заставил какой-то бородатый тридцатилетний скуф, наверняка во время написания сценария попивавший кофеек с ред буллом… ты бы не переживала. Потому что такие откровения пережить вообще невозможно без того, чтоб фляга твоя не засвистела. Монику вон с большим трудом удалось в чувство привести, и то до сих пор откаты к заводским настройкам бывают. Со вспышками ревности. Я почувствовал, как костлявые и жилистые кулаки Гару начинают сжиматься. Хорошо, что предварительно сунул их в карманы. Неожиданно такая ярость первобытная накатила. Значит, этот мудила прописал всем роли. Одну заставил верить в то, что она живая, как Пиноккио, ставший настоящим мальчиком, другую заставил повеситься, третью — заколоться… А через пару годиков еще и бабла на этом наварил, запилив делюкс-версию игры.

Как ему ночью-то спится, паскуде? Совесть кишки не гложет, м?

Стоп, время успокоиться. А то Юри щас засечет мою маленькую бурю в стакане и еще, чего доброго, подумает, что это к ней ненависть так бурлит. Спокойно. Слышишь, птички поют, а вот какой-то раздолбай пивную банку кинул, наподдай ей хорошенько. Запульни вон туда, в сад на крышу парника…

Я так и сделал. Банка и правда приземлилась на полупрозрачную пленку. Отчего настроение у меня значительно улучшилось.

— Ничуть не разочаровался, Юри, — сказал я со всем ободрением, на которое был способен, — ты опять себя накручиваешь.

— И-извини.

— Да я ж не ругаю тебя, — свел я на нет очередной виток извинений, — просто ни к чему свои нервы из-за того, что на самом деле неправда. Знаешь, есть такая история старая. На заре автомобилестроения, то ли в конце девятнадцатого века, то ли в середине двадцатого в одном европейском городе жили два энтузиаста. У одного имелась, так сказать, безлошадная повозка и у другого. Казалось бы, два человека на целый город — это ж пустяки. Наверняка они найдут способ на дороге разойтись, полотна на всех хватит. Однако нет, умудрились столкнуться. Об этом даже в хрониках писали, потому-то история и сохранилась. Так же и в любом коллективе. Какие бы классные, глубокие отношения у вас не были выстроены, рано или поздно вы все равно поссоритесь. Просто потому что человек так устроен. Ты много художки читаешь, больше меня. Скажи мне, что лежит у каждого произведения в основе?

— Конфликт, — тут же отозвалась Юри. Господи, чувствую себя преподом на уроке литературы.

— Именно. Не можем мы без конфликта жить, скучно становится, уныло. Сюжет в его отсутствие никуда не двигается, буксует. Ну расплевались разок, налетел булыжник на бензопилу «Дружба», велика беда? Вы ж назавтра уже остыли, так?

— Да, но…

— Без «но», — остановил ее я, — не переусложняй. Пусть споры будут, это ничего. Главное, что когда вы потом помиритесь, то чуть больше друг о друге узнаете.

Юри смолкла и принялась глядеть по сторонам, словно никогда раньше в этой местности не бывала. Любопытства своего она отчего-то стыдилась. Какие глупости. Этот город, конечно, несравнимо меньше «нерезиновой», но и я запросто могу на ее улицах заплутать, хотя всю жизнь прожил там. Не на улицах, конечно, а в Москве. К тому же мне бы не пришло в голову кого-то стыдить за не самый активный образ жизни. Какое-то время сам думал, что торчать дома безвылазно и питаться с доставки — предел мечтаний.

(а теперь гляди-ка, сколько километров ты изо дня в день наматываешь. жаль, умных часов под рукой нет, цифры наверняка достойные вырисовываются)

Да и я без часов обхожусь превосходно, у нас для этого и свои маркеры есть, биологические. Пока в боку не колет и мушки перед глазами не мельтешат — гуляй, братуха, ресурс есть. Но присесть на мягкую травку уже так и тянет.

(главное, не будь как максон, не присядь ЗА травку)

— Она х-хорошая, Нацуки, — робко произнесла Юри.

Я повернул голову и посмотрел на нее. Не шутит ли часом? Но нет, лицо у нее было серьезное. И бледное. Все-таки правда свежий воздух не повредит.

— … понимаю, что от меня это слышать удивительнее всего, — продолжила моя спутница. Видимо, у меня на роже было написано СОМНЕНИЕ, — однако это так. Со стороны кажется, что она к тебе агрессивно настроена. Во всяком случае, я бы так и подумала, но…

— Я понял. Когда жизнь только и делает, что разных подлянок накидывает, ты начинаешь вокруг себя щиты выстраивать и поневоле тычешь ими каждому встречному в лицо. Знаю таких людей.

Юри кивнула.

— И не только. Она п-просто тяжело воспринимает перемены. И знаешь, я не вправе ее упрекать. Для Моники клуб — это возможность проявить себя, показать организаторские с-способности. Для Саёри, п-полагаю, место, где можно пообщаться и хорошо провести время. А для меня… для меня это отдушина.

И опять никаких новостей. Что в игре, что в жизни, Юри не производила впечатление человека, который будет с радостью принимать участие в социальных танцах, встраиваться в школьную иерархию с альфами-бетами-омегами, поэтому немудрено, что она себя чужой здесь чувствует. Еще плюс, что с внешкой нашей тихоне повезло, иначе даже в таком светлом до приторности месте нашлись бы говнюки, желающие ее забуллить ради развлечения.

Мне захотелось ее приободрить, но на ум ничего годного не приходило, как назло. Одни мотивирующие цитатки, которые годятся разве что для соцсеточек — торчать по соседству с фотками котеек и карамельных рафов, а для людского общения не применимы. Поэтому я просто промолчали и сунул руки в карман брюк. Солнышко продолжало пригревать, но ветер стал заметно ощутимее и… тяжелее. Еще немного, и можно будет услышать шум бегущей воды. Того-то мне и надо.

— Я могу признаться тебе кое в чем, Гару? — спросила Юри.

(ой-ой, как думаешь, а нож она взяла?)

От флэшбека, который вызвал этот невинный, в общем-то, вопросец, меня аж в пот прошибло. Вдруг сценарий осерчал, что я и сам ему не подчиняюсь, и других с пути истинного сбиваю? Щас как выведет Юри на БЕШЕНУЮ ЛЮБОВЬ буквально из ниоткуда, чтоб я среагировать не успел…

— Давай, — сказал я без особой уверенности.

— Когда мы с тобой вчера на большой перемене разделили р-рис с м-мясом, это… — она замялась, собираясь с духом, — э-это был первый раз за д-долгое время, когда я о-обедала с кем-то другим.

Паскудное чувство, наверное. Хотя я предпочитаю без компании пищу принимать. Это еще опять же с давних времен тянется, когда у друзей (да и у меня самого, чего греха таить) детство в жопе играло. Сидишь себе, жуешь какую-нибудь пиццу «четыре сыра», а твои сотрапезники клоунаду за столом устраивают и не успокаиваются, пока у тебя пепси-кола носом не пойдет. Потом большинство из них, конечно, эволюционировало в людей, но некая настороженность у меня осталась. Но все равно… когда тебя игнорят, а внимания, как и любому подростку хочется, это горько.

— Да ладно, не верю, наверняка Саёри где-то поблизости ошивается постоянно, — попытался пошутить я. Неохота, чтоб такой славный денек тоскливая атмосфера подпортила.

— У-у нас с ней р-разные вкусовые п-предпочтения, — возразила Юри, — она с-сладкоежка, а я из подобных л-лакомств люблю разве что шоколад. Темный или, в крайнем случае, м-молочный.

— Дай угадаю, потому что с чаем хорошо идет, так? — предположил я.

Прямо в точку — у нее даже глаза загорелись. Превосходно. Значит, точно стоит раскошелиться на конфетки.

— Да! Крепкий зеленый или черный сорта здорово гармонируют с шоколадом, он сразу так таять начинает… рекомендую п-попробовать, если раньше не приходилось.

— Приходилось, — ответил я, а сам в это время оглядел окрестности. Где бы здесь сладким затариться? Из центрального района мы уже вышли, но ведь должны же местные куда-то ходить за всякой мелочевкой?

Здравый смысл не обманул. Через некоторое время в конце улицы показался… ларек. До боли похожий на те, в которых и по сей день жители нашей родины приобретают сникерсы и сигареты. Правда, выглядел он чуть менее потрепанным жизнью, сверху на пластиковом козырьке даже какие-то украшения болтались, здорово похожие на «ловца снов». Только с колокольцами.

— Не грусти, — шепнул я Юри. Когда наклонился, обдало волной аромата от волос. Снова кокос и какие-то цветы. Комбо, просто сбивающее с ног, — возьму на себя смелость чуть поднять тебе настроение.

— Да ты и так уже…

Что именно «уже», я так и не узнал, потому что она вновь съехала в диапазон, недоступный для человеческих ушей. Зато отметил, что достигнут определенный прогресс — она даже не отдернулась от близкого контакта. Привыкает. Обрадованный этим фактом, я подскочил к окошку ларька. На ходу извлек телефон.

— Здрасте, — начал я, — что у вас есть тут вкусного?

— Ассортимент весь перед тобой, — отозвался продавец, здоровый как кабан мужик с тремя подбородками, — выбирай.

Я присмотрелся хорошенько и понял — ловить в этом чахлом пруду особо нечего, выудишь разве что ботинок или рыбий скелетик. В основном торговал жиртрест теми товарами, которые сам ценил наверняка — дешманскими шоколадными батончиками, пиратским подобием печенья «твинки», зефиром в шоколаде, соком, в котором от яблока или персика одно название, и почему-то растворимыми супами. Наверняка и дошик в наличии имелся когда-то, да весь разобрали. Я вздохнул и искоса поглядел на Юри. Она слегка щурилась от солнца и нерешительно переминалась с ноги на ногу. Совсем как-то не здорово будет угощать ее копеечной дрянью из этого шалмана… стоп, а это что?

На самой верхней полке нашлась пачка в приятных пастельных тонах. Вот, кажется, то, что нужно. Не совсем шоколадки, поэтому повторить сцену из скрипта в точности не выйдет при всем желании, но лучше, чем химозные леденцы.

— Дайте-ка мне вон те круассаны, что наверху.