Помоги проекту - поделись книгой:
Над моими словами Моника задумалась, хоть и ненадолго.
— Нет смысла, — сказала она, — даже если ты будешь очень убедителен, это ни к чему не приведет. Все равно что слепому от рождения человеку про цвета рассказывать. Он тебя не поймет, да и не захочет понимать. Девочки свой маленький хрупкий мирок любят и оберегают. Ни к чему брать кувалду и его крушить. К тому же такие… вольности только еще сильнее нарушат ход игры. А мне бы этого не очень хотелось, Гарик. Висеть в пустоте, ожидая перезапуска — не лучший вариант досуга.
Тон к концу этой небольшой тирады у нее сделался жесткий и холодный. Как будто рядом со мной очутилась Моника из третьего акта. А эта особа мне нравилась не слишком. Поэтому я замолчал и в задумчивости уставился на пол. С одной стороны, я вполне понимаю ее — после кучи прожитых циклов сложно снова начать относиться к неписям как к людям. А с другой… коробили меня ее слова. Я и сам не больно-то человеколюб. Даже двух косарей долларов на карту каждый месяц мне бы хватило, чтоб свести общение с людьми к минимуму. Но такое пренебрежение к одноклубницам все равно резануло, если честно. Да, с ними можно всякого хлебнуть, особенно с Нацуки…
…но в сущности девахи же славные и безобидные. Ни в чем они не виноваты. Перед Моникой так уж точно. Пусть она лучше на геймдизайнера солится, который всю эту кашу заварил.
Сбоку раздались шаги. Я повернулся и увидел доктора Хагельмана с файликом в руках. Судя по его довольному лицу, новости доктор принес как минимум не кошмарные.
— Поздравляю вас, юноша, — возвестил Хагельман и протянул мне файлик, — вы не умрете.
Надо же, я что, прошел облучение и суперсилы получил? Совсем как невероятный Халк.
— Нет, умрете, конечно, — быстро поправился доктор, — но точно не в ближайшее время и не от причин, связанных с головным мозгом. Никаких нарушений я не обнаружил. Если подобные приступы повторятся, проведем еще одно исследование, на сей раз с контрастным веществом и сосудики посмотрим. Но пока я не вижу в этом необходимости.
Сложно было смотреть на Монику без триумфа. Я оказался прав. С телом все в норме.
— Спасибо, — ответил я, — хоть капля облегчения, доктор.
Хагельман посмотрел на меня строго. От этого сходство с Оскаром Айзеком только усилилось. Наверняка тут все секретарши по нему пищат втихаря.
— Отнеситесь серьезно к тому, что я скажу, молодой человек. Таблетками мне вас пичкать сходу очень не хочется, поэтому основная рекомендация — поумерьте уровень стресса. Понимаю, старшая школа, уроки, экзамены, поиск себя и все такое… это несладко. Постоянное напряжение изматывает. Я это не понаслышке знаю, как и всякий, кто на медицинском учился. Возможностей в жизни будет полным-полно, а вы у себя один. Тело — тонкий механизм, поломать его проще простого, а починять потом замучаешься. Отыграть назад уже не выйдет.
Я кивнул и еще раз поблагодарил Хагельмана.
— Вообще это против правил клиники, но к заключению я приложил мой телефонный номер, — продолжал добрый доктор, — в том случае, если произойдет рецидив или появятся предпосылки к нему… мало ли, дурно себя почувствуете… позвоните, и я приму вас без записи.
— Непременно, — пообещал я.
Надеюсь, что воспользоваться этой рекомендацией мне не придется. Очень надеюсь.
— Благодарю вас, доктор, — церемонно произнесла Моника. Кажется, даже поклонилась ему слегка, — уверяю, я прослежу, чтоб Гару исполнял ваши рекомендации в точности.
Я ничуть не сомневался в том, что даже без консоли она на такое способна. Не помню, у кого в мифах был великан с десятком глаз, все из которых спали в разное время. У греков, наверное, они по такой срани угорали. Вот и у Моники, подозреваю, тоже пара глаз на затылке имеется. Хагельман дежурно улыбнулся в ответ и уже собрался возвращаться восвояси, когда я вспомнил, что забыл спросить у него кое-что. Кое-что важное.
— Эй, доктор, можно еще вопросец? — окликнул я.
Он одернул халат.
— Да, конечно, что такое?
Заткнись. Мне надо знать.
— Что за песня играла сегодня, пока я в аппарате лежал? Первая самая.
Хагельман озадаченно почесал подбородок, густо поросший черным волосом.
— Да черт его знает. Она в каталоге под именем «Неизвестен — Без названия» значится. А что?
Хм. Так и думал. Кажется, саундтрек к моему нарождающемуся безумию так и останется неизвестным.
— Да нет, ничего, — ответил я и направился к выходу.
К вечеру вновь стало прохладно. Я даже подумал, что к списку дел надо непременно добавить визит в магазин с одеждой. Хотя в бумажнике у меня мышь повесилась, так что придется ограничиться секонд-хендом. Если таковые здесь имеются.
Я пока морально не готов переходить к образу жизни альфонса, уж прости. Лучше буду бомжом, собирающим бутылки, чтоб заплатить за номер в гостинице. Зато сохраню свою гордость и достоинство какое-никакое. Существовать за счет тянки — такая себе идея. Даже если эта тянка на полставки когда-то была всемогущей повелительницей мира.
— О чем задумался?
Не к ночи будь помянута. Моника придвинулась ближе и аккуратно взяла меня под локоть. Мы как раз покинули территорию больницы и шли по дорожке вдоль зеленеющих посадок.
— Ни о чем. Умотался что-то, — признался я, — за эти четыре дня пережил столько, что на целый год там хватило бы.
Пояснять, где это «там» не стал — силы берег. Тем более, что они нам понадобятся, потому что домой придется на своих двоих топать. Но Моника и так все поняла.
— Почему? Ты скучно живешь, Гарик? — тон у нее был игривый, насмешливый. Но что-то мне подсказывало, что ответ на данный вопрос она хотела знать всерьез.
И что говорить? Что я каждый будний день просыпаюсь, логинюсь в систему контроля, потом сижу на дейликах с людьми, которые бесят, перерываю мегабайты душной документации, добавляю к этим мегабайтам новые (это тоже бесит). И копаюсь в билдах разных кривых приложух, выискивая в них баги. Прямо как обезьяна вшей в голове у сородича ищет. Уровень сложности примерно сопоставимый. Когда смена на галере заканчивается, залипаю в какие-нибудь игрушки, желательно спинномозговые — к концу дня на тексты глаз смотреть уже не может. То есть буквы, конечно, видит, но содержание за ними ускользает.
В выходные картина не сильно меняется. Суббота проходит в максимально ленивом режиме. Обычно я отсыпаюсь, потому что гибкий график на поверку такой гибкий, что хребет тебе сломает. Так что остается лишь воскресенье. Туда и приходится втискивать социализацию, чтение и всякие хобби типа создания синтвейва в любимой «фл студио». Второй сольный альбом пилю уже восьмой год.
Навряд ли Монике придется по душе такой стиль жизни. Она ж активная, пробивная и вообще наверняка зарядку по утрам делает, а потом постит очередной сельдереевый смузи в местный аналог инсты.
— По сравнению с этим скучно, да, — не стал отпираться я, — но там никакого скрипта нет. Мир — одна здоровенная песочница, если можно так сказать. Но с подвохом. Свобода воли у тебя вроде как есть, но очень часто попытки радикально поменять свою жизнь оборачиваются такой болью в жопе, что с ума можно сойти.
Моника нахмурилась и поджала губы. Кажется, я снова триггернул ее комплекс «Капитана Америки». Но это ничего. Пусть закаляется. Люди, падающие в обморок от слова «хуй» всегда меня забавляли.
— Например? — спросила она после затянувшейся паузы.
— Взять те же границы. Ты не можешь просто взять и поехать жить в другую страну. Бюрократия во все поля — возня с визами, разрешениями на въезд, кучу документов нужно собрать, да и денег нужно немало, особенно, если едешь в страну типа Канады, Австралии или Швеции. На один перелет столько уйдет, что за голову браться хочется. И так во многих сферах жизни. Слишком много абсолютно ненужных, пустых переусложнений. Либо ты с ними миришься и играешь по заданным правилам, либо не миришься. Такое тоже бывает. Строишь себе в тайге какую-нибудь хижину и живешь там отшельником. На натуральном хозяйстве. Второй варик выбирают редко.
Увлекшись разговором, я не заметил, как мы вышли к реке. Ну, как реке… ручейки такого масштаба в моем мире ласково называют «речками-говнотечками». Кому пришло в голову соорудить через эту «водную артерию» мост, ума не приложу, однако же кто-то до этой блистательной идеи додумался. Вдобавок еще и подошел к делу с выдумкой. По всей длине стоят красивые фонарики, до которых местные подростки еще не добрались. Перила у моста крепкие, да еще и покрашены совсем недавно. Только когда прислонился, сообразил, что их могли СЛИШКОМ недавно выкрасить, и отпрянул. Лишиться еще одного комплекта формы из-за собственной беспечности нельзя. Но обошлось.
Я вдохнул свежий прохладный воздух полной грудью и посмотрел вниз, на неторопливо бегущую воду. Моника присоединилась ко мне. Сперва она стояла чуть поодаль, но уже через полминутки придвинулась. При этом демонстративно ежилась. В социальных танцах я не слишком-то хорош, говорил уже, но этот намек был чуть тоньше футбольного комментатора Василия Уткина, поэтому даже мой барахлящий радар его распознал. Я приобнял Монику за плечи и прижал к себе. Кажется, все правильно сделал. Очередной день потихоньку заканчивался. Подумать только, уже четвертый. Мы перевалили за экватор. И пусть мне сегодня порядочно нашвыряли дерьма в лицо
стоит признать, что все не так уж плохо. Речка текла вдаль, в воде отражались рыжие солнечные блики. Над нами кружились стайки птиц. Все вокруг дышало таким умиротворением, что все мысли о потенциальных угрозах вымело из головы.
(лишь бы это не было затишьем перед бурей)
Вымело из головы, я сказал. Наслаждаемся видом.
Опять поднялся ветер, и Моника принялась поминутно ерзать, поправляя прическу. Поначалу это казалось милым, но вскоре начало раздражать. Когда она в очередной раз завозилась, высвобождая руку, чтоб заправить прядь волос за ухо, я не выдержал:
— Да перестань ты дергаться, блин. Хуже Саёри! Нормально же стоим.
Госпожа президент надула губки.
— Гарик, с моим статусом я не могу позволить себе выглядеть «нормально». Единственный приемлемый вариант «хорошо», и то с натяжкой.
Я вздохнул.
— Перфекционизм очень помешает тебе в жизни, попомни мои слова. Если все время стремиться к идеалу, ты ничего и никогда не закончишь. И потом, ставлю сотку, что ты будешь выглядеть хорошо даже если тебя наголо обрить и облить… кхм, скажем, шоколадом.
Моника хихикнула.
— Боже, что за странные фантазии, Гарик, фу! Может, ты и впрямь извращенец, от которого стоит держаться подальше, м?
Обвинения она мне предъявила серьезные, но отстраняться не торопилась.
— Вдруг ты уже задумал завести меня, ничего не подозревающую, в какой-нибудь укромный уголок, а там… — промурлыкала Моника.
Что именно должно случиться «там», она пояснять не стала. К концу предложения даже смутилась. Но я такие игры с полунамеками не любил никогда.
— Прости, но нет, — заявил я, — секс предпочитаю дома, чтоб в наличии имелась чистая удобная постель и душ горячий. Эксперименты не моя фишка.
— Да ну? — сдаваться она не собиралась. Даже соблазнительности в тон добавила, — а когда ты снимал с меня пиджак в кладовке, так совсем не казалось…
Вот зараза. Кажется, с ней как в суде. Все, что вы скажете, может быть и будет использовано против вас.
— Это исключение. Которое только подтверждает правило, — нашелся я, — все произошло на эмоциях, в моменте…
(ага, будто клея нанюхался, хихи)
— Расслабься, — со смехом ответила Моника, — но не слишком. Если хорошо себя проявишь, то как знать, может, мы и проведем… индивидуальное заседание клуба у тебя дома.
— Что тогда в твоем понимании «хорошо»? — язвительно поинтересовался я, — Каким критериям должна соответствовать свиданка, чтобы завершиться индивидуальным заседанием?
Она чуть повернула голову и заглянула мне прямо в глаза. Что-то было в этом прямо гипнотическое.
— Я бы сказала, что сейчас она вполне соответствует.
Несмотря на то, что Моника не шутила, я с трудом удержался от смеха.
— Серьезно? Мы с тобой по больнице черт знает сколько прошарились, а теперь еще домой плестись через весь город…
— Это неважно, Гарик, — она стиснула мою ладонь, — мы вместе, вот что главное. Посмотри, как здесь красиво.
Пейзаж и впрямь был симпатичный, с этим солнцем, зеленью внизу, на берегах речушки, чистым небом и птицами, гомонящими о чем-то своем. Я смотрел на эту картинку, а в голове играла мелодия. Старая, родом точно из детства, печальная и светлая. Я никак не мог вспомнить, откуда она, как ни пытался. А потом дошло.
Да, точно. Здесь, конечно, пляжа с пальмами не было, но атмосфера была та же. Спокойная, безмятежная… Усталость, навалившаяся за день, вспышки боли, голоса из тьмы, искажения реальности…все это отступало. Словно река под моими ногами уносила проблемы куда-то далеко.
— Красиво, — повторил я, — это правда.
Моника улыбнулась.
— Я никогда здесь не была, веришь ли, — заявила она, — знала, что такое место в городе есть, но и только. Не находилось причины прийти, понимаешь? Идти с кем-то из девочек было бы странно — слишком уж романтично, а я не по этим делам, как бы тоска ни давила. Одной по городу тоже гулять не очень-то весело, особенно когда симуляция не в полную мощь работает…Вот и вышло, что только благодаря твоему появлению мы сейчас тут. И знаешь, — ее голос слегка задрожал, — спасибо тебе.
Я замялся, пытаясь подыскать подходящий ответ. Но мозг подсовывал либо пошлятину, либо пустую браваду, либо кринж, уместный только в сопливых мелодрамах. Поэтому пришлось обходиться своими силами.
Губы у нее оказались холодными — то ли это меня нежданно в жар бросило, то ли моя спутница начала мерзнуть тут на ветру, но тем не менее. Бури эмоций, которая нахлынула на нас в кладовке, не было и в помине. Ее заменило что-то еще. Чистое, легкое и ласковое, как свет солнца, висящего над рекой. На мгновение даже показалось, что я забыл как дышать. Кажется, она тоже.
(а знаешь, по сравнению с тем, что было у вас в ресторане, она значительно спрогрессировала)
Но это замечание надолго не задержалось. Его тоже течением унесло.
— Пойдем домой, — сказал я, когда все закончилось, — ты мерзнешь.
— Не сейчас, — мягко сказала Моника и запустила руку мне в волосы, — с тобой мне теплее. Постоим еще чуть-чуть.
Я не стал спорить. Мы стояли, глядя на реку, на деревья и виднеющиеся вдалеке дома, а ветер вздымал с дороги желтые пылинки.
Наверное, это как раз и был тот самый момент, когда я окончательно поверил в то, что этот мир перестал быть картонными декорациями бесплатной визуальной новеллы.
Глава 19
Домой снова вернулся поздно, около десяти вечера. Тому были причины — по пути зарулили с Моникой в одну кафешку. Этого я даже не планировал — просто пока проходили мимо, оттуда так одуряюще вкусно пахло пончиками. И не теми круглыми американскими поделками, которыми постоянно питаются киношные копы, а нашими. Желудок сразу же скрутило, и мы зашли поужинать. Чутье меня не обмануло — пончики в меню и правда нашлись. Я заказал самую большую порцию, и мы с Моникой слопали ее под кофе. Очень хорошо пошло.
— Мне нравится твоя вера в меня, Гарик, — сказала госпожа президент, вытирая с губ сахарную пудру, — но не думай, пожалуйста, что у меня в гостиной печатный станок стоит, с которого я каждый день наличность снимаю.
— И не думал, — отозвался я, — наличные это прошлый век уже. Я ставил на безлимитную кредитку.
— Вынуждена тебя разочаровать, — Моника забарабанила пальчиками по ободку чашки, — кредитка вовсе не безлимитная. Конечно, средств хватает на относительно безбедную и комфортную жизнь, но в отсутствие консоли аппетиты стоит поумерить.
— И это говорит человек, который умял в одиночку восемь пончиков, — съязвил я, — Саёри бы тобой очень гордилась.
Моника закатила глаза и засунула в рот еще один пухлый комочек теста. Последний.
— И мне ни капельки не стыдно, — заявила она, — я сегодня не обедала, только кофе с утра перехватила перед выходом. Столько дел, даже присесть не успеваю толком.
Когда потом шли по улице, рука сама собой сложилась в подобие той клешни, которая в автомате вытягивает мягкие игрушки, и я едва удержал себя от не самых… социально одобряемых действий. Хотя кто знает, может, Моника и не стала бы возражать. Но старуха, сидевшая на лавке под раскидистым то ли дубом, то ли вязом, уж очень подозрительно на меня смотрела. Лучше поостерегусь. Мне все-таки в этом городке жить какое-то время. Неохота прослыть маньяком, который девок направо и налево лапает.
Хотел проводить Монику до дома, вроде бы так полагается по неписаным правилам жизни, но вышло в итоге наоборот. Когда подошли к моему скромному жилищу, она остановилась.
Поделиться книгой: