Я вам что, Пушкин? Том 1

Увы, избавиться от Саёри проверенным методом «если я не буду на это смотреть, может, оно уйдет» не вышло. Кое-как я выкопался из-под одеяла и побрел в ванную умываться. Хотелось бы, конечно, в идеале душ принять, но как-то неловко делать это в чужом доме. Даже если это дом близкой подруги.

(даже не твоей, не забывай)

Спасибо, я рад, что ты всегда рядом, мозг.

К тому же времени у нас действительно оставалось в обрез, заторчать в душе на сорок минут, как я люблю, не выйдет. Поэтому просто умыл морду, чуть помятую после сна, и зубы почистил. Надеюсь, что синяя щетка не Саёри принадлежала, хех.

Отказаться пришлось и от завтрака. Пока запихивал в себя ломоть холодной вчерашней пиццы (только каким-то чудом доживший до утра, божьим провидением), думал, что пора бы уже наладить режим питания. А то вдруг симуляция местная настолько продвинута, что я на подножном корме себе язву запросто наживу или еще какую-нибудь дрянь желудочную. Питание по знаменитому «пятому» столу ведь довольно безрадостное. Об этом узнать пришлось не понаслышке — мать когда-то работала в санатории и время от времени приносила оттуда не только продукты типа масла или круп, но и готовую жратву.

Счастья в паровых биточках и мясном суфле еще меньше, чем в плохой концовке ДДЛК, скажем так.

Собрались мы в итоге минут за семь, на крайняк десять. Не рекорд, но вполне неплохо. Пришлось, правда, проконтролировать, чтоб Саёри не вошла в свой обычный «режим растяпы» и не забыла дома сумку, кошелек, телефон…

(или голову)

Здесь преподам вообще не до шуток, на самом деле. Никогда не видел настолько суровых людей. Из них правда можно делать гвозди, а потом этими гвоздями Христа к кресту прибивать. Хотя после ОБЖшника из моей старой школы, который на уроках травил байки про деревенскую бытовуху, кто угодно покажется гением педагогической мысли.

(а ты неплохо вживаешься в роль, Гарик, вот уже и заботливым стал)

Always has been.

Надо признать, Гару был бы абсолютно бесполезен на стометровке. Поначалу по дистанции шел неплохо, даже с небольшим опережением графика, но уже во второй половине, когда мы миновали перекресток, все мышцы в теле начали тоненько пищать от боли. Прямо как голодные комары в тайге. На каком-то этапе Саёри даже меня опередила, а это уже совсем край-беда. Ну почему вселенная не могла закинуть меня в тело какого-нибудь качка? Тут такие есть, половина бейсбольной команды. Я бы на любого согласился, кроме того, с сииим ежиком на голове.

(дай этому бедолаге кличку «СОНИК», фьюить-ха)

Несмотря на все титанические усилия, мы все равно опоздали. Да, лишь на полторы минуты, но если Такахара и правда вредный, как говорит Саёри, он и из-за этого бухтеть начнет. Пора бы поторопиться, а то я таких гадов хорошо знаю — их хлебом не корми, только дай показать, кто в местной качалке босс. И мне как-то совсем не хотелось оказаться незадачливым boy next door.

После звонка вестибюль и коридоры начали стремительно пустеть. Я было двинулся следом, но вспомнил, что так и не сфотал вчера расписание. А здесь чертовски любят тасовать аудитории, поэтому где там первый урок, черт его знает. Ничего не попишешь, придется наведаться стенду. Я уже направлялся к цели, когда взгляд вдруг выцепил фигуру. Знакомую фигуру. В весьма… провокационной позе.

Нацуки стояла на четвереньках и шарила под торговым автоматом. Одной загадкой меньше — теперь понятно, что Юри из второго акта имела в виду. Здоровенная бандура покоилась на четырех коротких ножках. Какие-нибудь раззявы криворукие наверняка не один десяток монет уронили под этот автомат, вполне можно наскрести если не на обед, то хотя бы на булочку или местный аналог «сникерса». Сам я бы, конечно, не рискнул пластаться таким образом там, где меня могут увидеть люди с глазами. Но если вспомнить лор… папаша у Нацуки тот еще мудак. Его вряд ли заботит, есть ли у дочери что пожрать и что надеть. Поэтому хочешь не хочешь, а крутиться приходится. Когда прижмет, тебе будет похер, что подумают люди вокруг. Я и сам теперь Монике должен… некоторую сумму.

(ты вчера в магазе когда затаривался, наличкой же платил? сдача же осталась наверняка, посмотри в карманах)

Бинго. Не так уж много, но хватит на банку газировки и что-нибудь съестное. Не люксовый варик типа шоколадного круассана, а победнее. Но желудок набьет. Теперь только надо как-то всучить, а это будет… непросто.

— Сводный братик, я застряла, выручи меня, пожалуйста… — понесся язык впереди паровоза.

Отлично, верный способ снизить напряжение, сейчас ей совсем не будет неловко. Нацуки застыла на месте и медленно повернула голову. Как только она меня заметила, лицо коротышки побелело. Целая гамма эмоций отразилась на нем за считанные секунды. В основном страх, злость и стыд.

— Чего тебе надо, Гару? — прошипела она, — иди куда шел.

— А я подкрепиться хотел, — пояснил я, — только приготовился монетку опустить, а автомат уже тебя выкинул. В знак извинения за вчерашний порченый сок, наверное.

Нацуки вскочила, яростно отряхивая руки.

— Очень смешно! — подбоченилась она, — прямо живот надорвать можно. Ты такой остряк! Человек уронил свои деньги на завтрак и теперь пытается их найти, потому что других нет, вот умора, давайте все дружно над ним поорем.

Зря она меня обвиняла. Совсем было не смешно. Я даже немного устыдился своей дурацкой шутки, потому что надрыв у нее в голосе был настоящий, так просто не подделаешь. Если Нацуки все время живет на нервяке, вопросов к ее поведению нет никаких.

— Сколько у тебя денег было? — поинтересовался я тихонько.

Нацуки нахмурила брови. Тоже розовые, кстати. Выглядело уморительно — еще одно доказательство того, что это натуральный цвет волос. Брови красить стал бы только идиот поехавший.

— Зачем тебе это зн… эй, что это ты удумал? — возмутилась она, заметив, что я полез в карман брюк.

— Скатерть-самобранка у меня там, — съязвил я, — она, конечно, не фонтан, только котлеты генерировать умеет и соленые огурцы, но уж какая есть.

Коротышка посмотрела на меня с легким недоумением. Как будто я сейчас и правда из одного кармана котлету вытащу.

(а из другого пюрешку. пригоршней зачерпнешь)

Какая песня охренительная, конечно. И куда только запропастился Энджойкин?

— Подсоблю тебе малость, — заявил я, извлекая наружу три монетки. Одна — пять «условных единиц» и еще две по десять. Надо будет спросить у Моники, как называется местная валюта

(и какой обменный курс. вдруг релоцироваться сюда выгодно, хихи)

— Не надо мне твоих денег, — буркнула Нацуки, — в благотворительности не нуждаюсь, спасибо большое.

— А это не благотворительность, — парировал я, — а помощь. Мы теперь с тобой товарищи по клубу. Кто знает, может, это начало прекрасной дружбы, как в одном старом фильме говорили?

Нацуки моргнула. На лице промелькнула растерянность, и коротышка уже не очень напоминала фурию, еще вчера обвинявшую меня в извращенности.

— Я не смогу тебе их вернуть, — сказала она тихо, — по крайней мере, нескоро.

Не нужно было обладать дедукцией Шерлока от Би-Би-Си, чтобы понять, насколько Нацуки было сейчас неловко. Руки крепко сцеплены на животе, глаза устремлены в пол так, словно под нами щас проплывают красивейшие в мире пейзажи.

Да, кажется, она хорошо представляет, что такое хавать на завтрак пустые макароны, а на обед — суп из бульонного кубика. Очень… отрезвляющее меню. Установилась тишина, поэтому казалось, что часы в холле тикают оглушительно. Отмеряя время урока, на который я уже безбожно опоздал. Если б эта школа была похожа на мою, тут уже бы шарилась уборщица и наверняка все мозги бы проклевала, почему это мы хер пинаем, когда занятия идут.

— И не возвращай, — сказал я и протянул ей ладонь с монетками, — я ж не контора с микрозаймами, не приду к тебе с битой колени крошить.

— Ты не понимаешь! — топнула Нацуки ногой, — я не хочу быть должна, вот и все! Можешь сколько угодно говорить, что не надо возвращать, но каждый раз, как мы видимся, я буду думать «о, Гару пришел. Он в целом норм, неплохие стихи пишет, а еще я ему денег торчу!» Даже если взяла копейки, мне не нужно это ощущение в голове, оно мерзкое.

С этими словами она отвернулась и снова уставилась на свои туфли. Я вздохнул. Вполне объяснимая штука. Быть в зависимости от кого-то другого и впрямь неприятно, даже из-за какой-нибудь ерунды. Мог бы понять, что у нее чувство гордости довольно… воспаленное. Так, мозг. Есть задачка. Перестань подтрунивать надо мной и сообрази-ка что-нибудь полезное. Задействуйся больше чем на три с половиной процента.

И решение действительно нашлось.

— Давай так поступим, Нацуки, — сказал я, — щас я тебе дам денег на похавать, а ты мне одолжишь что-нибудь из твоей манги почитать, окей?

Показалось, что на мгновение ее глаза загорелись. Мда, кажется, немногие делали этой девочке в жизни подобное предложение. Паршиво так жить, конечно, когда никто из окружающих твои интересы не разделяет. Но привыкнуть можно. И это тоже прискорбно.

Однако ее радость быстро сменилась прежним недоверием. Нет, ворота, конечно, под тараном поддались чуток, но еще стоят.

(какая-то сексуализированная метафора, не находишь?)

Что-то у тебя все в последнее время сексуализированное, бро, соберись.

— Ты такое читать не будешь, — сказала Нацуки. Грустно так констатировала, почти как непреложный факт.

— Почему это? — возразил я, — мои вкусы, конечно, в чем-то специфичны, но я разные штуки люблю. Думаю, раз у тебя серьезная коллекция, что-нибудь точно найдется.

Прямо в яблочко. На капельку лести она среагировала как акула на бычью кровь. Сразу плечи расправились, осанка выпрямилась, словом, настоящий бойцовский чихуахуа — все лодыжки до костей обгложет, берегись.

— Серьезная? Ты сейчас разговариваешь с топ-1 коллекционером манги в этом городе, Гару!

Я подумал, что сейчас сияние короны на ее голове выжжет мне к чертям глаза. За спиной у Нацуки развевался то ли плащ Супермена, то ли королевская мантия. Топовый коллекционер манги. Вот и идея для подарка на днюху — сверстать сертификат с этим… званием, нашлепать на принтере и ей вручить. Чтоб было, так сказать, документальное подтверждение.

(ты серьезно собираешься тут чьи-то дни рождения праздновать?)

— … Сиро, конечно, считает, что у него собрание лучше, но он дилетант конченый. Ну и плевать, что у него есть подписанный экземпляр «ВОДОПРОВОДЧИКА В КОРОЛЕВСТВЕ ГРИБОВ», это чтиво для задр…

— Так мы договорились? — я почувствовал, что если не остановлю Нацуки, она пробухтит до конца дня.

— Договорились, — она взяла монетки и тут же ими воспользовалась. Автомат пискнул и выдал шоколадный батончик… хотя нет, настоящий батон размера XXL, и банку лаймовой газировки. Нацуки деловито откупорила банку, отпила сразу половину (с преувеличенным выдохом, как в рекламе) и вгрызлась в батончик.

— Пошли, — коротко бросила она мне, подхватив с пола сумку.

— Ага, — кивнул я, — так ты правда считаешь, что я неплохие стихи пишу?

Нацуки хихикнула.

— Ну, они… не ужасные. Но тебе надо учиться. Много! И каждый день! Лет через десять упорного труда, ты, может, и сумеешь написать что-нибудь, близкое к моему уровню. Процентов на тридцать…

Процентов на тридцать я оценивал свою выживаемость, подходя к классной комнате. Если по чесноку, нынешнего Гару сложно было назвать примерным учеником — на домашнюю работу я откровенно забил. Поэтому не было никаких сомнений в том, что скоро все преподы захотят моей крови. Но что тут поделать — прохождение унылой школьной программы никак в текущие планы не вписывается.

Вселенная, однако, меня поняла и сжалилась. Зловещий Такахара заболел и на работу не явился, а замещающий его чел никакого интереса ко мне не проявил. Да и ко всем остальным тоже — монотонно бубнил что-то, поминутно заглядывая в учебник.

У нас в шараге тоже такие кадры были, особенно на малозначимых предметах типа анатомии. Придут, откроют с ноута сляпанную в Пауэрпойнте презентацию и полтора часа ее пересказывают. В такие моменты остро чувствуешь, как утекает твоя жизнь. Никто ведь эти полтора часа не вернет…

Сказка о потерянном времени длилась долго, но наконец закончилась, и пришла пора идти в клуб. Этот маршрут становился уже привычным, отметил я с некоторым удовлетворением. Даже Саёри по пути захватывать не стал. Тем более она вроде как прокололась то ли с физикой, то ли с чем-то еще и должна была обсудить с преподом выход из данной щекотливой ситуации. Мое положение оказалось гораздо лучше — сегодня никаких убийственных глюков не случилось, поэтому до дверей добрался без приключений.

— Всем салют, девочки, — возвестил я.

Ответом на мое приветствие послужила отчаянная ругань, доносящаяся из кладовки.

— … ну нахера так делать-то, блин? Ведь знает же, что не всем в мире повезло вымахать такими дылдами. Бесит такой эгоизм, просто капец как выхлестывает…

Я покосился на Юри. Та пожала плечами и склонилась над книгой. Ей явно хотелось оказаться подальше отсюда, там, где взрывная волна не достанет. Я же, собрав все мужество в костлявый кулак Гару, направился к кладовке. Так и есть. Нацуки, раскрасневшаяся и злющая, пыталась дотянуться до ящика, стоявшего на верхней полке высокого стеллажа.

— Какого дьявола ты здесь шумишь? — поинтересовался я.

Нацуки повернулась ко мне.

— Гару, иди погуляй где-нибудь полчасика, не насилуй мозги. Не видишь, я занята?

— Не только вижу, но и слышу прекрасно, — пояснил я, — и весь этаж вместе со мной. Ты своими воплями Юри до инфаркта доведешь.

Словно в подтверждение моих слов с парты, где сидела Юри, донесся тягостный вздох. Нацуки фыркнула и дернула плечами, будто отгоняя какое-нибудь мерзкое насекомое.

(Эми любит пауков)

— Ничего твоей разлюбезной Юри не сделается. Хватит быть тепличным растением! Ты что, думаешь, я просто так, ради шутки тут усираюсь?

Далее последовал еще один сумбурный спич о том, как некоторые легкомысленные президенты совершенно не думают о людях, которым в жизни

(все не так легко ДОСТАЕТСЯ, хихи)

Уверен, где бы Моника сейчас ни была, она наверняка словила нехилый приступ икоты и пару раз подавилась. Например, каким-нибудь мокко на веганских сливках.

Нацуки наконец замолкла и вновь бросила все силы на то, чтобы достать коробку с мангой. Увы, коробку Моника закинула действительно высоко — с коротышечным ростом нипочем не достанешь Я потер переносицу и невольно ухмыльнулся. Знакомая сцена. Сейчас Нацуки схватит офисное кресло, на котором обычно сидит Моника, заберется на него, а там подумает, что я заглянул ей под юбку…

(а ты бы заглянул, признайся?)

Нет, идея хорошая, но лучше мы это скипнем. Совершенно нет желания сценку из дурацкого аниме разыгрывать, ее как будто озабоченный школьник писал. Нацуки и впрямь направилась к преподавательскому столу, бормоча что-то себе под нос. До чего ж упертая девица, черт возьми.

— Не суетись, Чип и Дейл уже спешат на помощь, — остановил я ее и подобрался к стеллажу.

(на Чипа и Дейла ты не очень тянешь, братан. Скорее на Стулолицего Чиппендейла)

Челлендж меж тем вышел нешуточный — даже для Гару оказалось высоковато. Хм, может, у Моники руки длиннее? С моим прежним ростом я бы даже не парился, а тут самому пришлось на цыпочки встать. Но в итоге все получилось как нельзя лучше… е-мое, почему так тяжело-то? Нацуки туда кирпичей нагрузила, что ли?

(почему кирпичей? Представь, что она все это время хранила тут МАНГО)

Самое время для каламбуров, клоун, сконцентрируйся. Пыхтя, я вынес коробку из кладовки и грохнул ее на парту.

— Не благодари, — выдохнул я.

Нацуки уперла руки в бока.

— Вот еще, — заявила вредная девица, — я бы и без тебя справилась. В два счета!

Я утер пот со лба. На улице, как назло, было градусов двадцать семь и ни единого ветерка. Совершенно не располагающая к нагрузкам погода. Терпеть не могу жару. С удовольствием жил бы где-нибудь в Норвегии или Канаде. И не только потому что я холодоеб.

— Так давай я обратно ее запихну тогда, а ты достанешь. И тебе разминка, и мы с Юри развлечемся.

Услышавшая свое имя Юри вынырнула из книжки, робко глянула на меня и углубилась обратно в чтение. Нацуки в ответ что-то проворчала, но я уже ее не слушал. Пока Саёри не пришла и не заболтала меня вконец, надо бы переписать стишок на сегодня. Моника же просила…

— Эй, — чья-то железная хватка взяла меня за локоть.

Я повернулся. Нацуки стояла и глядела на меня. Требовательно, как налоговый инспектор на злостного должника.