Аллергия на ложь

Только разве она вот так сможет?

Вчера после блиц-разговора с бобровской домоправительницей Влада не находила места, беспокоясь за мальчишку. Ругала себя, что не попросила Евгению Петровну непременно позвонить по возвращении из Москвы, а лучше передать эту просьбу Ване.

Вернувшись в библиотеку, уселась на стуле возле окна в надежде увидеть пацана среди пассажиров очередной прибывшей электрички. Ни картотекой, ни составлением каталога заниматься не могла. Просидев без толку около часу, отправилась домой и сделала по поселку большой крюк, чтобы пройти мимо особняка Боброва. Там было тихо и безлюдно.

Дома сжевала половину бутерброда с сыром, недоеденный кусок замотала пленкой и отправила в холодильник. Выпила чашку чая. Кажется, без сахара.

За стеной завела рулады тетка Таня. Видимо, к обеду у нее было что-то покрепче чая. Обреченно вздохнув, Влада решила, что среди книг ей будет комфортнее.

На двери библиотеки обнаружилось объявление. На двери продуктового такой же листок. Надо полагать, что с торца здания, где вход в промтоварный, имеется аналогичный.

Объявление гласило, что утеряна КПП на имя Смирновой Екатерины Павловны, просьба к нашедшему вернуть. Заодно уточнялось, что карточка заблокирована, так что не пытайтесь.

КПП – это не что иное, как «Карточка постоянного покупателя», и таковой прогресс внедрил в поселке нынешний владелец бывшего клубного здания, которого мало кто видел, но многие хвалили. Были и такие, кто говорил, что, мол, нефиг умиляться, подумаешь, КПП. Наворовал, гад, себе миллиарды зелени, отчего же теперь не бросить объедки нищебродам Тимофеевки.

Однако карточки эти были хорошим подспорьем для местных пенсионеров и малообеспеченных семей. При предъявлении удостоверения полагалась солидная скидка на товары в обоих пристанционных магазинах. Дачники в акции не участвовали, как и те из поселян, кто трудоустроился в Москве, добираясь к месту работы на собственном авто.

Судя по тому, с каким треском был уволен из продавцов пронырливый Макс Чернявский, отпускавший дачникам провизию с половинной скидкой, а вторую половину складывавший в свой кошель, у владельца бывшего клуба имелись в поселке глаза и уши. С тех пор воровать никто не пытался, а продавщицы сестры Семины, Тоня и Клава, правила местной торговли блюли неукоснительно.

Влада как-то даже подумывала, не обратиться ли к филантропу, чтобы тот помог с мебелью для библиотеки, тогда люди могли бы приходить и читать, и о книжках разговаривать, но решила, что не следует наглеть, тем более что она сама в Тимофеевке постоянно обитать не собирается, а без нее, организатора и вдохновителя, проект загнется и умрет, как это ни печально. Человек всегда нужен. Для любого дела – прежде всего человек.

Следом за ней в библиотечное помещение протиснулись две пухлые тетеньки. Ждали, что ли, снаружи? Тетеньки принесли книги для пополнения фонда – брошюрку стихов советских поэтов, второй том Лермонтова из четырехтомника, почти новые «Мертвые души» Гоголя и «Историю России» Ключевского.

В принципе, нормально. Кому-нибудь придется по вкусу. Молодые больше интересуются современной беллетристикой, а кто с возрастом поумнел, тот возвращается к школьной программе. Возвращается и удивляется.

Заполняя формуляры новых дарительниц и читательниц, Влада узнала, что одну из них зовут Наталья Сергеевна, а вторую – Людмила Михайловна, они обе работают в районной поликлинике в регистратуре, а возраст их, который был слегка за сорок, уточнять не стала.

Тетеньки между тем продолжали разговор, начатый, видимо, еще на улице, обсуждая тимофеевскую сенсацию и делясь мнениями и предположениями по поводу того, где сейчас может быть мальчик, опекун которого неулыбчивый юрист Бобров.

Тетеньки согласились друг с другом, что мальчик странный, имеет, вероятно, психические отклонения, иначе не сторонился бы сверстников. Поэтому неудивительно, что на ночь глядя дернул из дому, придумав небылицу про телефонный звонок.

Экономка вообще не обязана была кидаться его искать. Она этому мальчику не нянька и не гувернантка, и не виновата, что неадекватный подросток уехал по месту прежнего жительства.

Дальше их точки зрения расходились. Людмила Михайловна считала, что мальчишка провел ночь на Курском вокзале, где ему якобы была назначена кем-то встреча. Хотя первым делом заехал в свою квартиру, надеясь переночевать там, но не сумел войти, поскольку дверь поменяли, а новых ключей у него не было.

Однако Наталья Сергеевна с ней не соглашалась, аргументируя это тем, что по позднему времени транспорт уже не ходил, а значит, вернуться на вокзал мальчишка не смог, поэтому ночевал в парке на скамейке.

Куда он направился потом, обе дамы придумать не могли. Вероятно, заблудился в мегаполисе, поскольку слабоумный. Но его, конечно, найдут.

Затем Людмила Михайловна поделилась с Натальей Сергеевной свежайшей информацией о том, что ее пожилая мама видела, как буквально десять минут назад от особняка юриста отъезжала полицейская машина с двумя некрупными чинами. Похоже, Бобров решил обратиться в органы по поводу исчезновения, а так как дело касается ребенка, то заявление приняли сразу. Да и схвачено у юриста все в районном отделении, иначе и быть не может.

Однако Наталья Сергеевна возразила Людмиле Михайловне, что не прямо сейчас это произошло, а несколько раньше. Ей доподлинно известно, не важно от кого, что чины осмотрели дом, поговорили с хозяином и домработницей, та показала полицейским Ванину визитку, которую нашла в двери его московской квартиры. Сказала – и Бобров подтвердил, – что мальчик изготовил таких визиток штук двадцать, и не на принтере распечатал, а, вырезав из картонной коробки прямоугольники, расписал их цветными фломастерами.

– Это лишний раз подтверждает, что мальчик с отклонениями, – подвела итог Людмила Михайловна, не огорчившись, что ее сведения были не вполне свежи и подробны, тем более что огорчаться глупо, если двоюродная сестра Натальи Сергеевны замужем за сержантом местной ДПС, а при наличии мобильной связи бабий телеграф работает в разы быстрее.

«Сами вы с отклонениями!» – сердито подумала Влада.

Отличный, замечательный человек Иван, очень взрослый в свои тринадцать, серьезный и вдумчивый!

Ему нравится работать руками, в маму пошел. У Влады тоже имелась его визитка, вручил, когда только-только они познакомились. Важный такой был, гордый, визитки у него, видите ли… Целая стопка. Извлек одну из забавного такого чехольчика, сплетенного из бечевки техникой макраме. Пояснил, что чехольчик этот был на самом деле ключницей, в нем его мама ключи носила. Вещь уникальная. Было таких всего две, но вторая, по маминым словам, сгорела в пожаре.

А вы – глупые курицы, уверенные, что использование плодов цивилизации, изобретенных и произведенных, кстати, не вами, есть признак развитой личности, а бестолковая тусня в толпе безликих сверстников – признак подростковой нормальности и залог всех будущих успехов и побед.

Вежливо попрощавшись с Владой, дамы направились к двери, продолжая тарахтеть.

– А что полицейские в результате сказали? – поспешно спросила она, и обе тетеньки, обернувшись, воззрились на нее с удивлением.

– Влада Константиновна, вы не волнуйтесь, все хорошо, – проговорила Людмила Михайловна ласковым тоном, как говорят с больными.

Надо же, они, оказывается, знают ее по отчеству. Но отчего такой тон, интересно?

– Да, да, все кончилось очень удачно, – закивала Наталья Сергеевна. – Дело решили передать в Москву, поскольку следы подростка ведут туда. Наши районные были весьма тому рады. Мы Евгению Петровну по дороге сюда встретили, она нам и дополнила подробности. У несчастной женщины хотя бы вид немножко посвежее стал. Все-таки столичная полиция, если возьмется за поиски, быстро найдет. Фотографии мальчика Бобров предоставил полицейским со своего телефона, скинул на их служебный. А Евгения Петровна смогла вспомнить, что в тот день мальчик был одет в джинсы и белую рубашку в мелкую клетку. И еще добавила, что мобильник был при нем, она совершенно в этом уверена. Сотрудники полиции все зафиксировали и обещали в Москву переслать. Только не уточнили, в какое отделение: может, по адресу его квартиры, а может, прям на Петровку. Хотя, думается, лишнее все это. Мальчик вполне может оказаться в гостях у какого-нибудь своего московского приятеля. Небось заигрался на компьютере и все на свете забыл.

Значит, пропал.

Ничего утешительного в последних событиях Влада не находила, в отличие от пухлых медработниц, которым по большому счету никакого дела не было ни до Вани, ни до его опекуна, ни до Евгении Петровны.

А Владе – было.

Судя по контексту только что услышанного, Евгения Петровна сообщила полицейским о звонке незнакомца, из-за чего, собственно, и отправился Ваня в Москву так внезапно. Но вряд ли ей известно, что у господина Шабельникова, правой руки юриста Боброва по бизнесу, у того самого дяди Гены, который настолько ей симпатичен, что она разрешает ему разгуливать по дому из комнаты в комнату в отсутствие хозяина и ожидать прихода Антона Дмитриевича, сидя в его кабинете, могут быть серьезные причины избавиться от Ивана. И это очень тревожно.

А также навряд ли экономка знала и посему до сведения полицейских чинов довести не могла, что Ване по электронке пришло приглашение встретиться на следующее утро, и если бы не треклятый вечерний звонок, Влада с Иваном отправились бы к девяти часам утра в парк Сокольники к третьей скамейке слева по центральной аллее. Кстати, мотивом для встречи тоже была информация про опекуна, но с обратным знаком.

Какие еще компьютерные игры, дамочки, что вы несете! Жив ли Ваня?!

По всему выходит, нужно Владе Лукиановой доложить следствию недостающую информацию. Жаль, что не пересеклась она с ментами из района, когда те посещали бобровский особняк. Видимо, как раз в это время хлеб с сыром в себя впихивала и слушала тетки-Танины рулады.

Нужно ехать в Москву. И она поедет, и найдет к кому обратиться. Даже если это будет Линка Росомахина.

– Вау, – оторопело проговорила Ритуся, пропуская в квартиру вслед за бывшей одноклассницей стройного брюнета лет тридцати в блещущем дороговизной костюме и со скандальным пучком на макушке. – Ты с бойфрендом?

– Артем не бойфренд, – буркнула Влада.

– Да? – в голосе Радовой-Анисимовой тугими волнами билось непонимание, а также панический протест тому, что все может оказаться так, как оно выглядит.

Хотя зачем Маргарите завидовать? Ее Женька – прекрасный муж, и Алешеньке скоро четыре. А каков супружник получится из этого красавца, что рядом с Лукиановой, еще большой вопрос. Да и с детками Лада здорово отстает.

Ритка провела гостей в просторную комнату, усадила рядком на диване, сама устроилась в кресле напротив. Темка тут же вытянул левую руку вдоль велюровой диванной спинки, намекая, что приобнял спутницу. Та неслышно фыркнула, но стерпела, дабы ситуация не сделалась совсем уж комичной.

На низеньком столике уже располагались чайные чашки, чайник под грелкой в виде желто-розового слоника, вазочка с печеньем, коробка шоколадного ассорти. Печенье было домашней выпечки, это Влада определила сразу и оценила Риткино гостеприимство.

Переводя внимательный взгляд с одного на другую, Ритка принялась болтать:

– Мой Анисимов на фирме сейчас, вырваться не смог, заказов много. У него фирма своя, сервис-центр «На все руки». Десять человек в штате, не считая уборщиц, но чего их считать, если они на все здание общие. Он, когда фирму регистрировал, думал ее мастерской назвать, но я воспротивилась. «Сервис-центр» красивше звучит, правда? И солиднее, конечно. У нас сыночек, ну, ты про это, наверно, знаешь. Алешенька спит сейчас в детской, еще часик проспит, поэтому время для разговоров имеется. А потом мы можем вместе на прогулку его сводить, тут недалеко детская площадка есть замечательная. Вы ведь временем располагаете? Ты сможешь с масюсеньким нашим пообщаться. С детками общаться – это такая радость, такая радость, ты не представляешь! Алешенька очень развит для своих лет, так что не удивляйся. Евгений тебе привет шлет. Говорит, надо бы как-нибудь встретиться и тоже пообщаться. Школу вспомнить, то-се… Я ему обязательно расскажу, что у тебя… Артем есть. Вы вместе приходите, будем рады.

– Спасибо, – деревянно проговорила Влада. – Артем… у меня… тоже постоянно занят. Вряд ли выберется.

– Отчего же, киска? – оживленно возразил негодяй, улыбнувшись во все два зубных ряда. – Я специально время выкрою для твоих друзей. Предчувствую, будет весело.

Бросив взгляд на застывшее Владино лицо, сообразил, что лучше бы ему заткнуться, а еще лучше скрыться с глаз долой.

Растопыренными пальцами правой руки он коснулся ее комбеза в районе желудка, приблизил губы к ее ушку, куснул за мочку и проговорил, интимно гундося:

– Подожду в машине. Поговори с подругой вволю, киска. Но я буду скучать.

Пружинисто встал с места, повернулся в сторону хозяйки, улыбнулся, глядя в пространство над ее макушкой, отчего улыбка сделалась абсолютно пустой и мимо Ритки летящей, но по форме не придерешься, и произнес:

– Рад знакомству, леди. Евгению привет.

Прежде чем подняться с кресла, чтобы проводить гостя, тугодумка Ритка ошарашенно посмотрела на школьную подругу, ища ответы на шквал не успевших сформулироваться вопросов, и наткнулась на ее невозмутимо-спокойный взгляд и каменную улыбку Джоконды.

Двадцатью минутами позже дверь подъезда распахнулась, и на улицу вышла Влада.

Сидящий за рулем Артем втянул голову в плечи.

Сейчас тебе достанется, ухарь. Если, конечно, она мимо не пройдет на ближайшую автобусную остановку.

Но Влада села на пассажирское сиденье и сказала:

– Спасибо.

А Артем вдруг так сразу оживился, смеяться начал: типа всегда к вашим услугам, леди, только намекните.

А она вдруг сжатым кулачком в щеку его ткнула и сказала:

– Нахал.

А он вдруг этот кулачок аккуратно своей рукой перехватил и поцеловал легонько косточки.

А она кулачок вырвала. Но не сразу. Растерялась, наверно.

Посидели молча, отчего-то несчастные.

Потом Влада заговорила:

– Представляешь, Ритка, такая дурочка…

– Дурочка? Разве? Я думал – ума палата, – грубо сострил Артем и сам понял, что получилось грубо. – Извини.

– Ничего. Бывает. Так вот, Ритуся. Ходила на прием к одной дамочке-экстрасенсу. По секрету от мужа причем. Женька в этом отношении человек очень взвешенный, не разрешил бы. У Ритки часто случаются головные боли, таблетки глотать не хочет, чтобы, как выразилась, печень не посадить. А экстрасенс без таблеток пролечит. За деньги, естественно.

– Любопытно, – отозвался Артем, заводя машину. Ему и вправду стало любопытно. – А почему она дурочка? Напрасно денег шарлатанке дала?

– Да не совсем она шарлатанка оказалась. Голова у Ритки вроде болеть перестала. Правда, неизвестно, надолго ли. Две недели всего прошло с процедуры. А дурочка Ритка потому, что легкомысленная. Мало ли чем ее изляпает экстрасенс в процессе? Он же не святой ангел, а обычный человек. Может, он вообще негодяй в душе. Или психически больной, а косит под неординарную личность. Дипломов и лицензий я могу столько на принтере распечатать и в рамочки поместить, что на стенах места не останется. Короче. Сеанс был групповой, шесть человек присутствовало. Целительница распорядилась, чтобы пациенты друг от друга экранировались, и объяснила, как. Чушь собачья. Вообразить нужно было какой-нибудь щит вокруг себя. Какой кому больше по вкусу. И дело в шляпе. Но от нее, от целительницы то есть, никакой защиты ставить нельзя, а даже напротив – нужно максимально открыться. Иначе она не сможет проводить манипуляции с их аурами. Представляешь? Я раскроюсь перед первой встречной теткой, чтобы она своими грязными лапами в моей начинке шуровала? А откуда я знаю, что она все правильно там нашурует? Из ее рекламного объявления и проплаченных отзывов? И откуда я знаю, что она, наоборот, не навредит? Ведь не проверишь и не докажешь, одни субъективные ощущения.

Артем насторожился:

– А что ты имеешь в виду про «изляпать»? Форма речи такая? Или что-то конкретное?

– Я же объяснила. Все мы морально больные, а значит, заразные. При этом каждый считает себя здоровым, а сам между тем является носителем и распространителем. Но одно дело, если чужой микроб на мою одежду попадет, а совсем другое – в открытую ранку на моей руке. Вот представь ситуацию: лег ты на операционный стол на предмет удаления у тебя аппендицита.

– Не хочу я себе такую ситуацию представлять, – шутливо всполошился Темка. – Давай я другую представлю.

– Давай представим, что некто оказался в такой ситуации. Так пойдет?

– Так пойдет. И что дальше?

– А дальше видит тот самый некто, что инструментарий хирург из помойного ведра извлекает, руки у эскулапа в фекалиях, а резиновых перчаток нет и в помине. Что предпримет наш некто?

Артем хмыкнул, оценив ее смелую терминологию, но возразил:

– Ты слишком плохо думаешь о человечестве, Владислава, причем огульно. Не все же вокруг… в фекалиях. Мне, например, встречались люди порядочные и без дурных наклонностей. Не экстрасенсы, правда, но нам же принцип нужен, не так ли?

– А если принцип, то являться и выглядеть – немного разные вещи, – парировала Влада и тут же добавила, испугавшись, что он о ком-то из близких говорил: – Не обижайся за своих знакомых, Артем. Мы не знаем, что у кого в голове. Мы даже сами себя не знаем.

– Да я что, я не в обиде, – задумчиво произнес он. – Надо же, как все серьезно. Ну а инфекция-то какого толка бывает? И вообще, это все сочинения твоего ума или вычитала где-то?

Влада язвительно спросила:

– Если моего ума, то и всерьез принимать не стоит?

– Отнюдь, – поспешно ответил он. – Твоего ума плоды – они даже ценнее. Особенно если на чужой опыт опираются.

– Виртуоз, – хмыкнула Влада. – И то, и то. А зараза может быть всякая. Например, клептомания. Или обжорство. Или вот тщеславие, как у Ритки. Я про Радову недоговорила. Никогда не замечала за ней тяги к хвастовству. И она, кстати, мне поведала, что целительница в начале сеанса расписывала красочно свои возможности и результаты. В качестве начального психотерапевтического воздействия, я так понимаю. Просто упивалась, когда все расписывала.

– А теперь и твоя Радова что-то такое расписывает?

– Ну ты же слышал…

– Прикольно… – проговорил задумчиво Артем. – Сейчас куда? К другой твоей подруге?

– К другой не надо. Я позвонила ей от Ритки и попросила помочь. Она согласилась. Я отправила Алине по мессенджеру Ванину электронку и его номер телефона. Теперь нужно ждать. Если ее знакомая с Петровки не очень занята, то сразу же выяснит, кто этим делом у них занимается, и эти данные туда передаст. И будет держать нас в курсе. Странно, но Росомахина отнеслась к моей просьбе, как бы это сказать… с сочувствием. Или с пониманием?

– Это ко мне вопрос? Тогда я не знаю.

– Это вопрос ко мне. И я тоже не знаю.

После разговора с Алиной на душе стало немного попросторнее, но саднящее чувство, что больше ничего для Вани сделать Влада не может, сохранилось.

Алина спросила: «Сколько времени прошло?» Влада ответила: «Две ночи и сегодняшнее утро». Алина, помолчав, сказала: «Пока некритично, – и, не дав Владе возразить, добавила: – Поверь моему опыту».

И откуда у нее опыт такой?

Влада уточнять не стала, а поверила.

– Значит, едем домой? – спросил Артем, искоса взглянув на пассажирку. – Мы можем по дороге где-нибудь перекусить.

– Перекусить – это здорово. Обязательно нужно перекусить. Только давай сначала заедем еще в одно место. Хочу кое-что проверить.