Помоги проекту - поделись книгой:
Каввель смерил его и Ордана изучающим взглядом. Высокий дворф может достигать почти среднего человеческого роста, но в силу своих габаритов даже не самые рослые представители этой расы кажутся раза в три крупнее людей. Кость широкая.
Коротышками их уже не назовешь, как гномов, хотя по сравнению с любым минотавром они смотрятся недомерками. Зато телосложением среднему тауросу дворфы почти не уступают и физической силой легко заменяют недостаток ловкости в случае необходимости. К тому же только полный невежда мог бы посмеяться над кажущейся неуклюжестью этих порождений Хьялти Златобородого и его менее известных братьев — Хурина и Курина. Более искусных кузнецов не сыскать на всей Лумее, так что каждый порядочный дворф обязательно щеголяет в доспехе собственного изготовления, зачастую из вороненого адаманта для пущего шика.
Эти двое исключениями не являлись. Разве что оба весьма легкомысленно отнеслись к традиции ношения полных лат и ограничились «одеждой диверсантов»: расписанными темно-зеленой краской мифрильными кольчугами, легкими шлемами и пятнистыми маскировочными одеялами из овечьей шерсти на бедрах. Одеяла помимо прочего неплохо маскировали внушительные животы крепышей, которые часто образуются от неумеренного потребления эля.
— Под ноги надо шмотреть! — продолжил Шеанорд, и Каввель уловил ноздрями крепкий запах ячменного пива, исходящий от дворфа. — Ешли бы ты не швалилша в нашу яму, то шел бы шпокойно швоей дорогой. А так надо бы отработать за шпашение и поршу имуштештва. Мы тут зашаду уштроили, а ты наш демашкировал. Новую машкировку делать уже некогда. Придетша поменять план. Ш тебя помощь в бою, а ш наш щашть добыши.
Услышав, что от него требуется всего лишь немного размяться да еще и за вознаграждение, тауросу вернул дворфу взгляд полный благодарности.
— А ничего, что я с Мираса? — на всякий случай уточнил Каввель. — На кого охотимся?
Оба «сумеречных топора» переглянулись и злорадно хмыкнули.
— Это даже хорошо, — прищурился Шеанорд. — Зашада на большую шишку из Фарукона. Вы же ш ними не ладите, верно?
— И вы собирались всего лишь вдвоем напасть на пару тауросу? — расхохотался Каввель, зная, что по одиночке в такие экспедиции никто не ходит. — Разрази меня гром, если это не смешная шутка.
— Шмотри, как заговорил, — подмигнул Шеанорд напарнику. — Пока в яме шидел, вежливый такой был. Вот и они бы так в яме шидели, а мы им шверху гоштинтшев бы накидали. Теперь ты будешь ударной шилой, раз уж нам план шорвал.
Каввель еще раз осмотрел местность. Действительно, для засады идеальное место. Растительность здесь разительно отличалась от острова, на котором он встретил инквизитора, и скорее соответствовала более умеренным широтам. Видимо, сказывалась близость гор. Повсюду вокруг дороги частоколом рос густой, почти непролазный кустарник, чуть поодаль высились тесно соседствующие клены и тсуги, а все это великолепие сверху накрывали своими густыми лапами огромные реликтовые ели, создавая в глубине леса непроглядный с дороги сумрак. Дорога забирала чуть вверх и поворачивала направо под таким углом, что любой, кто появится с той стороны, никак не сможет увидеть нападающих с флангов.
— План? — коротко поинтересовался минотавр.
— Ты штоишь на дороге перед ямой, а мы шидим в куштах ш арбалетами, — пояснил Шеанорд. — Прикрываем тебя ш боков, ешли што пойдет не так. Прямо на тебя выйдет шишка, а ты ему промеж рогов, только штоб живой ошталша…
— Погоди, их же двое будет, и это если без свиты.
Дворф слегка смутился.
— Ну, так я и говорю: ш боков прикроем.
— Ладно, — согласился Каввель, беря в руки лабрис.
Ему было уже не так интересно, как год назад, сводить счеты с Фаруконом, но любопытство все портило. Он не собирался убивать, но выудить из поверженного врага сведения никогда не повредит.
Шеанорд скептически осмотрел ржавый лабрис и хмыкнул.
— Шломаетша, — прошепелявил он.
— Не сломается, — уверенно возразил Каввель.
— Идут, — шепнул Ордан, и оба дворфа бросились прятаться в кусты по обе стороны от дороги.
Воин остался ждать, надеясь на преимущество внезапности и свою секиру. Тауросу редко ходят по одному. Одиночка уязвим, а пару минотавров, защищающих друг друга в бою, кроме заведомо превосходящих сил, способна остановить разве что другая пара таких же рогатых гигантов. Частые встречи четверок тауросу на поле боя неизбежно приводили к жертвам, из-за этого в пределах Лунного моря даже возникло суеверие о несчастливой природе цифры четыре. Если рождается ребенок с четырьмя рогами — это к беде. В отряде осталось четыре бойца — от одного стоит избавиться, а то гибель настигнет всех.
Пират усмехнулся, вспомнив про эту глупость. Его напарником был родной брат Аин. Взаимное предательство — и двоих минотавров оказалось вполне достаточно для смерти одного из них. Дальнейшее даже вспоминать не хотелось. Сейчас Каввель собирался доказать, что суевериям верить не стоит и он в одиночку способен победить целую пару.
Первым из-за поворота показался невысокий тауросу в полном боевом облачении. Броня из стали и адаманта покрывала его от рогов до копыт. Сокол на панцире недвусмысленно давал понять, в чьем подданстве находится владелец доспеха, а шлем на голове сообщал скорее о трусоватости воина. Такой доспех защищает от стрел и болтов, но сильно сковывает движения.
Каввель, не теряя времени, шепнул нужные слова, и секира преобразилась. Пират не уставал удивляться этому чудесному зрелищу: совершенно невзрачное оружие с насквозь проеденным в нескольких местах ржавчиной лезвием и источенной жуками рукоятью вдруг становится произведением искусства. Вот и сейчас лезвие стало адамантовым, а по его поверхности побежали первые предвестники поражения труса в латах: темно-синие искры, изредка меняющие цвет на голубой и иногда зеленый. Рукоять обрела прочность и удобно легла в ладони. Оружие стало легче перышка и понеслось к славе.
Противник в первое мгновение опешил, но, как и любой представитель своего вида, среагировал быстро. Недостаточно быстро. Его длинный меч мгновенно вылетел из ножен, но оказался отбит в сторону. В следующую долю секунды секира легко коснулась доспехов одним из лезвий — и несчастный скорчился на земле от жестоко скрутившей его тело судороги. Искры еще ни разу не подводили.
За поворотом послышался шум и навстречу неведомой угрозе выбежал второй тауросу с косматой рыжей гривой. Этот габаритами не уступал Каввелю, а кожаный доспех и секира с одним лезвием и крюком на обухе выдавали куда более опытного и умелого противника. Увидев бегающие по лезвию лабриса огоньки, напарника, ползающего под копытами и презрительную ухмылку на морде Каввеля, он страшно заревел.
— Так-так! — почти одновременно с двух сторон в панцирь фаруконца с глухим звуком вонзилось по арбалетному болту. С такого расстояния не пробить легкий доспех сложно, но дворфам это почти удалось. Снаряды неглубоко вошли в тело минотавра, что только добавило ему ярости. Глаза рыжеволосого мгновенно налились кровью, а ноздри начали раздуваться.
Враги издали грозные боевые кличи и со звоном скрестили секиры. Соперники щедро наносили рубящие удары, стараясь найти брешь в обороне, и ловко гарцевали вокруг поверженного тауросу в доспехах. Тот мелко дрожал от страха, но не мог даже отползти в сторону из-за все еще сводящей все мышцы мучительной судороги.
— Сдавайся, — великодушно предложил Каввель, который уже натанцевался вдоволь.
Услышав в ответ лишь нечленораздельное мычание, он в пять движений — три обманных и два прицельных — легко перебил ремни, крепящие нагрудник. Кожаный доспех развалился на части, и враг остался в плотном поддоспешнике. Бока успели напитаться кровью и выглядели неважно.
Ярость у фаруконца уже выветрилась. В пылу сражения кровопотерю можно даже не заметить, но после боя сразу накатилась валящая с ног слабость.
— Ты сам морской дьявол, — выдохнул он и повалился в пыль рядом с обездвиженным напарником.
Каввель хотел уже приступить к допросу, как упавший гаркнул из последних сил слабеющим голосом:
— Бегите!
Из-за поворота послышался приглушенный вскрик и раздался торопливый топот копыт.
— Отчаливаем до прилива? — ухмыльнулся пират. — Это вряд ли!
И припустил вдогонку, удивляясь необычному количеству противников.
Выскочив за поворот, он увидел футах в сорока спину немного неуклюже убегающего тауросу. Слишком медленно — трусишка явно не привык к большим скоростям и непонятно, на что рассчитывал. Телосложение щупленькое для воина, одет в пышную оранжевую юбку и халат с широкими рукавами, почему-то желтый и с синими цветочками, еще и пестрыми лентами украшен. «Женский же!» — запоздало сообразил пират.
— А ну, стой! — заорал во всю глотку Каввель. — Хуже будет, когда догоню.
Женская — без сомнений — с приятными на вид округлостями фигурка затормозила и встала, покорно ожидая своей участи. Все так же спиной.
Терзаемый смутной догадкой, Каввель осторожно подошел ближе. Не дойдя трех шагов, он остановился.
— Повернись, — мягко скомандовал он, а руки затряслись в странном предвкушении.
Эти волнующие изгибы рогов, шелковистая светло-коричневая шерстка, нежные мускулистые предплечья, крутые так и манящие бедра, чарующие отполированные копыта с инкрустацией из драгоценностей. В королевстве Фарукон, конечно, могли быть и другие, но…
Женщина повернула корпус в его сторону, изящно нагнула голову и робко посмотрела широко распахнутыми ореховыми глазищами с поволокой во взгляде на изверга, который посмел незаслуженно напугать такое нежное и невинное существо. Пока она поворачивалась, выражение на морде начало сменяться с игривого на откровенно испуганное, глаза распахнулись явно куда больше запланированного, а зрачки расширились.
Каввель громко застонал, заставив девушку отпрянуть в суеверном ужасе.
— Могара!
Глава 6
Напряжение в зале ощутимо нарастало. Турон молчаливо требовал ответа, стража застыла в готовности в один миг изрубить в капусту всех, на кого укажет король. Лишь супруга повелителя острова пока сдерживала его гнев, не позволяя совершить необдуманный поступок. Она попросила гостей звать ее просто Усино и своей доброжелательностью и мягкостью манер окончательно расположила к себе Адинука.
Аггрха напротив такое отношение только насторожило. Он, конечно, не слишком хорошо знал повадки тауросу, но его скудный в этом отношении опыт подсказывал держать ухо востро. По-своему добрый гном-церемониймейстер до допуска их в тронный зал несколько раз повторил, что рот лучше держать на замке, а руки подальше от оружия.
— У них обнажишь клинок на волос — это уже приглашение на дуэль, от которого они ни за что не откажутся. Кстати, если сами предложат, то не соглашайся. Они почти не умеют драться понарошку и любят нашинковать противника тонкими полосками.
С Каввелем всегда было проще. Он хоть и задирал иногда нос, но подобной ерундой не занимался. К орку пират вообще относился с уважением как к равному по мастерству воину. Людям и эльфу он первое время не доверял — это верно, но потом привык к ним и стал считать частью команды. В каком виде это донести до короля, чтобы он не обиделся еще больше?
— Дорогие мои, — между тем проворковала Усино низким грудным голосом, — простите наше сомнение в ваших словам, но мы не можем просто так доверять первым встречным. Можно ли как-то доказать, что вы действительно путешествовали с нашим сыном?
— Каких-то прямых доказательств мы предоставить не сможем, — ничуть не расслабившись, ответил орк. — Нас в компании было шестеро. Ваш сын, два человека, гоблин, эльф-троу потом превращенный в светлого и я. Выбраться из Бездны оказалось непросто, и наш гоблин придумал, что если отправиться в Эфир, то оттуда можно попасть прямо на Лумею.
Сидящий на троне самодержец непроизвольно подался вперед. Видимо, Аггрх дошел до значимой части рассказа, ради которой из помещения выдворили всех гномов. Похоже, им не полагалось знать обо всем связанном с Эфиром.
— Так вот, — продолжил орк, — мы прибыли к странным вратам. Через них попали к вашему городу.
— Опиши эти врата, — глухо потребовал король.
Аггрх зажмурился, в деталях вспоминая, как выглядели врата судьбы.
— Самые обычные деревянные, только с резьбой в цветочек, — медленно ответил орк, открывая глаза. — Туман там был и страж, который светился в тумане, а как он выглядел, никто и не знает.
— Вы не могли такого прочитать в книгах, — утвердительно стукнул своим оружием об пол Турон. — Значит, хотя бы часть правды в ваших словах есть.
Адинук открыл рот и выпалил, прежде чем Аггрх смог его остановить.
— А сами-то вы что и откуда знаете про ворота? Мне просто интересно. Наверняка с этим связана какая-то история, достойная баллады.
— Твоя ушастая зверушка слишком много болтает, — сурово сказал Сын неба, ясно давая понять, что терпит существование эльфа не по своей воле, а исключительно из уважения к второму гостю, который хотя бы похож на воина.
— Заткнись, Гарбом тебя прошу! — не поворачиваясь к компаньону, шепнул Аггрх так, чтобы не расслышали другие.
Остроухий все понял, скорчил подчеркнуто недовольную гримасу и демонстративно отвернулся поглазеть на портреты.
— Привратник сказал, что врата приведут каждого туда, где он нужнее всего, — закончил рассказ орк. — Наверное, мы с Адинуком нужнее здесь, а ваш сын где-то еще, но вряд ли он далеко.
— Не врата, Путь, — тихо поправила его Усино и повернулась к мужу. — Ты не верил! Никогда не верил, но это все равно случится.
— Да что случится-то? Причем тут эти ворота? — не выдержал Адинук. — Такое чувство, что вы любите намеки, как дворфы темный эль. И это меня называют безумцем!
Аггрх с негромким хлопком опустил ладонь на глаза, всем своим видом показывая, как ему стыдно за беспардонность друга.
Стража вопросительно посмотрела на короля, а тот исподлобья на жену, мол, ты захотела притащить дикарей во дворец, тебе и решать, что с ними делать. Усино звонко расхохоталась.
— Вы дерзите великому Турону, — хихикнула она. — Значит, вы либо слишком глупы, либо достаточно отважны, чтобы осмелиться на такое. Наш сын не стал бы водиться с глупцами, но все-таки. Есть ли у вас что-то, кроме дерзких слов, чтобы подтвердить ваш необычный рассказ? Моего венценосного мужа одолевают сомнения.
Аггрх опустил правую руку на рукоять зачарованного меча. Может, им нужно продемонстрировать еще и боевые навыки? Эльф хмыкнул, пробормотал «сами напросились» и жестом попросил его повременить.
— У меня есть одна вещица, — сообщил он, снял с плеча холщовую котомку, развязал тесемки, заглянул внутрь и принялся в нее что-то нашептывать.
Аггрх мужественно наблюдал. Он хоть и не был в восторге от того, что должно было оттуда вылезти, но за время совместного путешествия почти привык.
Король заинтересовался поведением эльфа. Когда же в ответ на шепот из мешка высунулась огромная волосатая паучья лапа и передала в руки остроухому какой-то сверток, нервы сдали у охраны. Два минотавра сорвались с места и, выхватив мечи, с громким топотом бросились защищать короля от неведомой угрозы. На морде Турона при этом не дрогнул ни один мускул, хотя свою глефу он крепко сжал. Королева громко икнула и начала заваливаться на сидящего на троне мужа.
Аггрху ничего не оставалось, как выхватить свои мечи и угрожающе выставить их в сторону бегущих телохранителей. Те останавливаться не пожелали и через пару мгновений скрестили оружие с орком.
Позднее, вспоминая эти опасные мгновения, Аггрх божился, что они того стоили. Оба противника были на голову выше орка. Ощущение опасности подскочило до предела, кровь забурлила от предвкушения драки, но боя не получилось. Зачарованные клинки, не встретив серьезного сопротивления, с оглушительным звоном легко перерубили несомненно отменную, но все же совершенно обычную гномью сталь. Воин мог спокойно нанести смертельные удары обоим противникам, но просто приставил каждому к горлу по лезвию. Морды бывалых бойцов перекосились, потому что так их еще никто не унижал.
Позади раздались негромкие хлопки. Турон успел за время короткой схватки сгрести в охапку жену, усадить ее к себе на колени, прислонить глефу к трону и еще похлопать в ладоши.
— Ты могучий боец, и оружие у тебя что надо, — похвалил орка отец Каввеля, тряхнув густой рыжей бородой, перехваченной в косичку желтой лентой. — Дуэль окончена. Теперь эти двое будут тебе должны.
Королева нашла в себе силы встать и расправить полы халата, слегка помятые Туроном. Аггрх опустил мечи и вернул их в ножны.
— Что за чудовище ты носишь с собой? — дрожащим голосом обратилась Усино к Адинуку, нервно поправляя выбившуюся из-под диадемы за время конфуза черную прядь.
Эльф за время боя стоял на месте и деловито разматывал сверток, врученный ему ручной паучихой. Лапа давно спряталась обратно в котомку, которая уже тоже вернулась на привычное место за спину.
— Это моя девочка, — туманно пояснил бард, поднимая перед собой обеими руками нечто воздушное. — Она очень старалась для вас.
Аггрх старался не упустить пристыженных телохранителей из виду, хоть они и отошли на пару шагов, поэтому не смог толком рассмотреть предмет. На беглый взгляд это была какая-то ткань с серебристым отливом и размером с большое полотенце или даже флаг.
Со стороны королевской четы донесся сдавленный звук: будто оба одновременно задохнулись.
— Вы позволите вручить вам этот дар? — с улыбкой поинтересовался эльф, когда чета минотавров вспомнила о необходимости дышать. — В этом зале, кажется, не нашлось места, но всегда же можно повесить его где-нибудь еще.
— Были причины, — пробормотал Турон, после чего неожиданно встал и, оставив глефу у трона, нетвердой походкой спустился с постамента к Адинуку.
Аггрх успел лишь в момент передачи увидеть, что на второй стороне выткан довольно реалистичный портрет Каввеля в полный рост с его знаменитой волшебной секирой в руках.
— Ай да мастерица! — мысленно восхитился орк.
Если подарок растопит сердце хозяина острова, то можно расслабиться: роскошный прием им обеспечен несмотря на все остальные оплошности.
Король бережно передал изображение сына жене, а затем вдруг сгреб эльфа в охапку и приподнял над полом. По щекам сурового минотавра потекли слезы. Усино нежно прижала картину к своему пышному бюсту, как будто это был сам Каввель, и тоже заплакала. Телохранители стыдливо отвернулись, делая вид, что их такое зрелище вообще не касается, а сами они случайно забрели в эту часть дворца.
— Он что, лишился уха? — пораженно ахнула Усино, рассмотрев портрет чуть лучше, но ей никто не ответил.
Наконец брыкающегося и обалдевшего от такого знака внимания Адинука выпустили из мертвой хватки владыки Мираса и поставили обратно на пол. Турон вернулся к трону и нажал на скрытую от посторонних глаз полость в подлокотнике. Где-то далеко раздался мелодичный перезвон колокольчика. Сразу же с тихим скрипом распахнулась боковая дверь слева от витража, и оттуда немедленно вышел почтенного вида гном в парике и с письменными принадлежностями.
— Отправьте вести капитанам, чтобы бросили все силы на поиски моего сына! — Турон уже вернулся в свое обычное состояние и даже посуровел чуть больше, чем был изначально. — Усино, радость моя, позаботься, пожалуйста, чтобы друзья нашего недостойного отпрыска ни в чем не нуждались. Его ждет праведный суд, а их винить не в чем.
С этими словами он махнул рукой, завершая аудиенцию.
Поделиться книгой: