Помоги проекту - поделись книгой:
В качестве еще одного примера можно привести другого убийцу женщин, антисоциальные склонности которого также проявились в раннем возрасте. Он родился недоношенным, последним из четырех детей в неблагополучной семье в городе Мобил, штат Алабама. История о том, как он провел девять дней в инкубаторе, стала семейной легендой, как и история о припадке через несколько месяцев, из-за которого, как считал сам мужчина, он «отправился на тот свет, но был воскрешен». Первые шесть лет он спал в одной кровати с матерью, после этого еще двенадцать в одной комнате, но в другой кровати. Как утверждала мать, так она предохраняла его от приставаний алкоголика-отца. К сыну она относилась как к особенному ребенку, но бывала с ним очень строгой, как со всеми четырьмя детьми. Иногда даже лупила их электрическим проводом, а иногда оставляла на весь день на попечение бабушки, избивавшей их за неповиновение. Два старших брата, окончив школу, быстро покинули семью, после этого мать, бабушка и сестра подговаривали его, оставшегося сына, нападать на пьяного отца, чтобы он держался подальше от матери.
В школе его успеваемость была переменной, и директор как-то в отчете написал, что мальчик часто «витает в облаках», что подтверждала и его сестра. В период полового созревания он набрал и потерял тридцать фунтов (13,6 кг), начал спорить с матерью. Так, по ее сообщениям, он мог разбушеваться, получив один хот-дог вместо двух, или когда ему не поливали сиропом мороженое. Он похищал женское белье и подсматривал за сестрой в ванной. Позже в автобиографии он писал: «В глазах посторонних я был чудиком… Я предпочитал проглотить оскорбления… Я был собачкой, которую хвалили, когда она сходила в туалет». В тринадцать лет он начал красть кошельки и участвовать в уличных драках. Но родные продолжали его защищать. В шестнадцать его обвинили в краже сумочки пожилой слепой женщины, и в том же возрасте он попытался изнасиловать свою четырнадцатилетнюю племянницу. Пока эти дела расследовали, еще одну пожилую женщину, жаловавшуюся на «плохое поведение» парня, нашли убитой, с простреленной головой. Улики указывали на него, но отец солгал о том, где тот находился на момент совершения преступления, мать наняла адвоката, и обвинения были сняты. (Много лет спустя, уже будучи осужденным по другим преступлениям, он признался, что это он убил ту женщину.)
Через два года после этих происшествий убийца окончил старшую школу и записался в армию. Родители больше не могли заступаться за него. Уже спустя месяц его обвинили в убийстве молодой женщины, осудили и приговорили к двадцати годам в военной тюрьме. Но к нему на помощь вновь пришла мать, подававшая апелляции конгрессменам и пытавшаяся добиться отмены приговора по техническим причинам. Через семь лет, вопреки возражениям нескольких профессионалов психического здоровья, которые безуспешно пытались излечить его, он был выпущен под опеку матери.
Вскоре он женился на разведенной женщине с несколькими детьми, которая впоследствии сообщила, что поначалу отношения между ними были нормальными, хотя и омрачаемые странными инцидентами. Так, например, когда она пожаловалась на депрессию по поводу бывшего мужа и сказала, что неплохо было бы покончить с жизнью, он охотно согласился и даже то ли в шутку, то ли нет начал душить ее подушкой. В другие моменты, будучи пьяным, он угрожал проломить ей череп, если она не оставит его в покое. Также, к ее ужасу, он однажды убил ручного кролика, ударив его о столб и испачкавшись в крови. Поворотным пунктом в их отношениях послужило рождение дочери, после чего поведение стало непредсказуемым, и он отдалился от жены с ребенком. Через два года после условного освобождения он начал серию убийств и нанесения увечий женщинам, выбирая продавщиц в небольших магазинчиках. Когда его задержали за убийство третьей, он признался в остальных преступлениях.
Свой первый период одиночества и отчуждения потенциальные убийцы переживают в период от восьми до двенадцати лет: такая изоляция считается самой важной составляющей их психологического развития. На такое отчуждение влияют различные факторы, среди которых немалую роль играет отсутствие отца. Когда в жизни восьмилетнего, десятилетнего или двенадцатилетнего мальчика отсутствует фигура отца или человека, исполняющего его роль, то ребенок чувствует себя некомфортно в общении со сверстниками. Он начинает сторониться других, избегает ситуаций, которые дети обычно переживают со своими отцами, не участвует в спортивных мероприятиях, не посещает собрания бойскаутов. Подростковая сексуальная активность вместо того, чтобы проявляться с другими людьми, носит аутоэротический характер. Более ¾ исследованных нами убийц в этом возрасте начали практиковать аутоэротические акты: половина сообщила о фантазиях об изнасиловании, которые появились у них в возрасте от двенадцати до четырнадцати лет; более 80 процентов признались, что пользовались порнографией и имели склонности к фетишизму и вуайеризму[25]. И опять-таки, следует признать, что множество мальчиков растут в семьях без отцов, не становясь при этом социопатами; но для тех, кто стал социопатом, период от восьми до двенадцати лет был критическим. В процессе исследований многие факторы возводятся именно к этим годам и к отсутствию отца, именно тогда начинает проявляться аномальное поведение.
Когда Эду Кемперу было десять лет, он, после развода родителей, однажды вернулся домой и обнаружил, что мать со старшей сестрой перенесли его вещи со второго этажа в подвал. Его мать, Кларнелл Стрэндберг, пользовалась большим уважением в университете, где работала администратором – ее уважали за внимание к студентам; дома же она была строгой и постоянно унижала Кемпера, обвиняя во всех своих жизненных невзгодах. Она объяснила, что переселяет его в подвал, потому что он стал таким большим, что смущает его растущую сестру. Вскоре после этого Кемпер, расхаживая в одиночестве по помещению без окон, стал фантазировать об убийствах.
Ближе к взрослому возрасту мальчики с эмоциональными нарушениями развития обнаруживают, что не способны освоить социальные навыки, приводящие к интимной близости и являющиеся основой эмоциональных отношений. Одиночество и изоляция не всегда означают, что потенциальные убийцы – стеснительные интроверты. Некоторые бывают довольно общительными с другими мужчинами и отличаются красноречием. Ориентация на внешнее в данном случае маскирует их внутреннюю изоляцию. К тому времени, когда обычный молодой человек ходит на танцы, посещает вечеринки, впервые целуется, одиночка погружен сам в себя и в свои девиантные фантазии. Фантазии служат заменой более позитивных встреч с реальными людьми, и взрослеющий человек становится все более зависим от них, теряя связь с реальностью и представление о приемлемых социальных ценностях.
Ричард Трентон Чейз, «убийца-вампир» из Сакраменто, на момент ареста по обвинению в совершении семи убийств.
Один из блендеров, в которых Чейз смешивал человеческие кровь и органы, чтобы приготовить себе снадобье, «не дающее его крови превратиться в порошок».
Сделанная в 1971 году тюремная фотография Уильяма Хайренса, заключенного в тюрьме штата Иллинойс в Джолиет.
Роберт Ресслер, на то время старший специальный агент, исполняющий роль террориста на тренировочной инсценировке похищения заложников в северной части штата Нью-Йорк. Целью тренировки было проверить готовность ФБР и военных на ситуацию со взятием заложников террористами. К «заложнику» в центре прикреплено взрывное устройство. Фотография сделана во время инсценировки интервью с прессой.
Четырнадцатилетний Чарльз Мэнсон.
Чарльз Мэддокс Мэнсон, лидер культа хиппи, на момент своего ареста.
Член «Семьи» Мэнсона Линетт Фромм («Сквики») после ареста за попытку покушения на президента Джеральда Форда в Сакраменто, штат Калифорния.
Член «Семьи» Мэнсона Чарльз Уотсон («Текс»)
Жертва «неистового убийцы» из Чикаго Ричарда Спека.
Татуировки на руке Ричарда Спека, убийцы восьми женщин в Чикаго в 1966 году, по которым он был арстован.
Найденные при аресте под матрасом Ричарда Спека вырезки из чикагской газеты Tribune, в статьях которой освещались убийства студенток-медсестер.
Приговоренный серийный убийца Тед Банди за несколько часов до казни.
Фото важной улики – укуса, благодаря которой был осужден Банди.
Труп жертвы Банди близ денверского лыжного курорта, где она была похищена.
Несколько девушек, жертв серийного убийцы Теда Банди, иллюстрирующих его предпочтения в возрасте и внешности.
Фотография ноги жертвы Брудоса, иллюстрирующая самый яркий образ его странных фетишистских фантазий – женские ноги в туфлях на высоком каблуке.
Сделанная серийным убийцей Джеромом Брудосом фотография, с помощью которой он подпитывал свои фантазии об убийстве между реальными убийствами.
Серийный убийца Джером Брудос из Салема, штат Орегон; фотография сделана в его камере в тюрьме штата Орегон.
Ноготь, найденный у подъезда к трейлеру Маркетта, по которому была опознана его последняя жертва.
Ричард Лоуренс Маркетт во время ареста за убийство на сексуальной почве.
Труп жертвы, выброшенный у знака «Мусор не выбрасывать», демонстрирующий высокомерие и враждебность к обществу типичного серийного убийцы.
Серийный убийца детей Джон Джуберт во время ареста за убийство двух мальчиков возле Омахи, штат Небраска.
Джером Брудос в возрасте двенадцати-тринадцати лет начал угрожать ножом девушкам, ровесницам и постарше, и отводил их в сарай. Там он заставлял их раздеваться и фотографировал их, но больше ничего не делал, поскольку еще не был искушен в вопросах секса и не совсем представлял, что делать дальше. Заперев их в амбаре, он возвращался домой, а несколько минут спустя являлся переодетым и причесанным иначе, отпирал амбар и говорил, что он Эд, брат-близнец Джерри. Изображая ужас, он восклицал: «Он не обидел тебя?» Девочка рассказывала, что Джерри делал снимки, а «Эд» находил камеру и уничтожал пленку, сообщая, что Джерри проходит психиатрическое лечение и за ним наблюдают специалисты. Он просил пострадавшую не сообщать никому о случившемся, чтобы «не расстраивать Джерри», состояние которого якобы будет осложнено из-за огласки. Девочка соглашалась. Впоследствии Брудос размещал объявления в газетах кампуса, предлагая женщинам поработать моделью туфель и чулок. Когда они являлись по указанному адресу в мотель, он похищал и убивал некоторых, а затем подвешивал в своем гараже и фотографировал либо голыми, либо в различных нарядах (особенно ему нравились туфли), в которые он облачал трупы.
Ключ к пониманию таких убийств, если их вообще можно понять, лежит в явно сексуальной подоплеке, точнее, в проявлении дисфункциональной сексуальности мужчин. Они не были способны или не умели вступать в зрелые интимные отношения по взаимному согласию с другими взрослыми людьми и транслировали эту неспособность в убийства на сексуальной почве. Конечно, не всякий, кто не способен участвовать в игре на поцелуи, становится сексуально дисфункциональным взрослым. Также важно признать, что полноценные сексуальные отношения необязательно подразумевают гетеросексуальность. Существуют успешные и нормальные гомосексуальные отношения, если рассматривать их с точки зрения двух человек, заботящихся друг о друге. Убийцы из нашего исследования, которые были гомосексуальны, в этом смысле тоже демонстрировали дисфункциональность и не могли поддерживать долгосрочные отношения, отдавая явное предпочтение связыванию, пыткам и проявлениям садомазохизма. Почти половина убийц сообщили, что у них никогда не было сексуальной связи по согласию с другим взрослым человеком. Также важно, что все убийцы понимали, что им недостает нормальных отношений, и они испытывали раздражение по этому поводу; именно это их раздражение и подпитывало агрессивное поведение. Ричард Лоуренс Маркетт встретился в баре с одной женщиной, с которой был немного знаком с детства, и пригласил ее к себе. У него дома, согласно сделанному им впоследствии признанию, он не смог осуществить половой акт, за что женщина высмеяла его, поэтому он убил ее и расчленил на небольшие куски. Проведя тринадцать лет за решеткой за это убийство и выйдя на свободу, Маркетт снова в схожих обстоятельствах попытал удачи с двумя женщинами, но каждый раз тоже терпел крах и убивал их, прежде чем его снова арестовали и вернули в тюрьму.
Период полового созревания у таких молодых людей с психологическими проблемами сопровождался усилением изоляции и агрессивного поведения, фантазий, навязчивой мастурбации, склонностью ко лжи, ночным недержанием мочи и кошмарами, как сопровождающих изоляцию явлений. Подростки начинают больше времени проводить вне дома – в школе или на улице. Они проявляют жестокость к животным или сверстникам, убегают из дома, прогуливают занятия, спорят с учителями, совершают поджоги, портят свои и чужие вещи. В подростковом возрасте такие действия усиливаются: они являются следствием психологического состояния, которое наблюдалось и ранее, но ранее ребенка сильнее контролировали дома.
Многие убийцы обладали неплохими интеллектуальными способностями, но в школе учились плохо. «Я завалил второй класс, потому что был необучаем», – сказал нам один из убийц. Его родители хотели забрать его из школы, чтобы он работал на их ферме. Он продолжил рассказ: «Я пропустил третий класс, потому что добился успеха в некоторых предметах, но по другим сильно отставал. Математику я знал на «отлично», но писал с чудовищными ошибками». Такое неравномерное развитие наблюдалось у них и в последующие годы. Многие не могли выполнять регулярную работу или зарабатывать на жизнь своим интеллектуальным потенциалом. Они были недисциплинированными сотрудниками, их часто увольняли; они вступали в конфликты с коллегами и начальством. Они обладали способностями для более квалифицированной работы, но большинство были чернорабочими. Около сорока процентов поступили на военную службу, но большинство были уволены без положительных характеристик.
Из-за того, что в семье им не уделяли внимания и поддержки, у них было мало стимулов достичь чего-то хорошего как в семье, так и в школе. Они направляли свою энергию на деструктивные действия. В школе становились либо хулиганами, либо замыкались в себе и старались не привлекать лишнего внимания.
«Я испытывал чувство вины за такие мысли о семье, – рассказывал мне Рисселл, с которым на протяжении многих лет общались психологи, поэтому он усвоил их жаргон. – Я подавлял эти мысли и переводил их в сферу агрессии, которая проявлялась в моих фантазиях… Это заметили учителя в школе и постоянно писали в ведомостях, что я погружен в свои мысли… Я фантазировал о том, как бы уничтожить всю школу».
Школьной системе, как и родителям, часто не удается справиться с такими детьми. Дети с «плохим поведением», как правило, не получают никакой психологической помощи, а если и получают, то она никак не связана с их конкретными жизненными проблемами, особенно имеющими отношение к дисфункциональной среде в семье.
Если учитель, допустим, говорит психологу: «Советую вам обратить внимание на Джо, у него какие-то проблемы», то школьные психологи почти никогда не пытаются проследить их источник, проанализировать ситуацию в семье и почти никогда не подключают социальную службу, которая могла бы как-то способствовать развитию ребенка в благоприятном направлении.
Кроме того, поскольку ребенку наносится в первую очередь эмоциональный, а не физический урон, то его очень трудно заметить и оценить. Дети с уровнем интеллектуального развития выше среднего умеют скрывать и подавлять свои эмоциональные раны, пока они не покроются толстыми шрамами.
Психологические травмы и проблемы в детстве испытывают многие, но далеко не все такие дети вырастают убийцами. Однако если эмоциональные нарушения усугубляются из-за пренебрежения со стороны школы, социальных служб и окружения, то они постепенно усиливаются. Отстраненная мать, отсутствующий или агрессивный отец, оскорбляющие ребенка братья и сестры, не обращающая на него внимания школьная система, неэффективные социальные службы и неспособность самого подростка поддерживать нормальные отношения, в том числе и сексуального характера, – это почти готовая формула развития девиантной личности.
Меня часто спрашивают, почему я не рассуждаю о серийных убийцах-женщинах. Прежде всего потому, что среди задержанных и осужденных убийц была только одна женщина – Эйлин Уорнос во Флориде. Хотя, помимо нее, могут существовать и другие, мы, в рамках нашего исследования, с такими не столкнулись. Разумеется, женщины тоже осуществляют массовые убийства, но обычно такие преступления бывают однократными и не выполняются последовательно, согласно описываемой мною схеме. Насколько обоснованно предположить, что нарушения эмоционального развития, характерные для серийных убийц-мужчин, описывают также и личность женщин? Честно говоря, я не знаю; исследования в этой сфере еще только предстоит провести. Серийные убийцы – это преимущественно мужчины, белые, в возрасте от двадцати до тридцати с лишним лет на момент совершения преступлений.
Способность вступать в нормальные межличностные отношения, поддерживать и развивать их зарождается в детстве и усиливается в предподростковый период. Но если она не зародилась вовремя и не получила положительного подкрепления в эти годы, то ко времени полового созревания почти всегда бывает уже слишком поздно. «Дисфункциональное поведение» не всегда выражается в убийствах и изнасилованиях, но бывают и другие формы его проявления. Вырастая, дети с заметно нарушенным эмоциональным развитием становятся матерями-алкоголичками и деспотичными отцами, создающими условия для продолжения порочного круга эмоциональных злоупотреблений, их дети с большой долей вероятности также станут демонстрировать аномальное поведение. Дисфункциональные взрослые создают среду, благоприятную для появления криминальных фантазий, в ущерб как своим детям, так и всему обществу.
При этом всегда остаются возможности и для вмешательства, замедляющего развитие нежелательного поведения потенциально опасного ребенка, растущего в негативной среде. В возрасте лет двенадцати у него может появиться новый любящий отчим, учитель или друг-наставник, который окажет на него благотворное влияние. Разобраться в сути проблемы может психологическая консультация, которая поможет ребенку свернуть с неверного пути.
При этом важно отметить следующее: даже если на этой стадии и произойдет какое-либо благотворное вмешательство, ребенок все равно может продолжить разочаровывать своих близких: прогуливать уроки, не реагировать на попытки изменить его жизнь к лучшему; но во взрослом возрасте он не станет совершать преступлений – по крайней мере не будет похищать, насиловать и убивать людей. Повернуть вспять неблагоприятное развитие можно только до определенной степени, с очень большой вероятностью из него все-таки получится дисфункциональный взрослый. Шансов коренным образом измениться и вернуться к полностью нормальному поведению практически нет.
Это означает, что если таких убийц задерживают и приговаривают к тюремному заключению, то прогноз на их перевоспитание и исправление крайне неутешительный – потому что в конце концов их проблемы накапливались с самого детства. Такие люди никогда не умели воспринимать другого человека как равного себе, никогда не знали здоровых отношений, и вряд ли они смогут научиться этому в тюрьме. Их приходится с самого начала обучать воспринимать другого человека как личность. Превратить непокорного, озлобленного и агрессивного мужчину в чуткого и отзывчивого, прекрасно вписывающегося в общество, – практически невыполнимая задача.
Недавно мне об этом в довольно ярких красках поведал один мужчина, заключенный за решетку за неоднократные развратные действия в отношении детей. Он признался, что не может изменить свое поведение. На протяжении многих лет его преследовали фантазии о сексе с несовершеннолетними мальчиками; несмотря на все попытки тюремных психологов направить его психологическое влечение на взрослых людей, пусть даже мужчин в рамках гомосексуальных связей, – его фантазии и аутоэротические действия оставались направленными на мальчиков, и он понимал, что так будет всегда, останется ли он в тюрьме или окажется за ее пределами.
Большинство предыдущих исследователей личности убийц считали, что жестокое поведение уходит корнями в конкретную детскую травму – например, мужчина, переживший сексуальное насилие в детстве, во взрослом возрасте начинает насиловать женщин. Но такую травму переживали далеко не все из опрошенных нами насильников и убийц. Мое исследование убедило меня в том, что ключевым фактором здесь служит не нанесенная в раннем возрасте травма, а развитие извращенных мысленных моделей. Мотивом к убийству для этих мужчин служили их фантазии.
«Я задолго до убийств знал, что буду убивать, что все этим и закончится, – сказал один преступник. – Фантазии были очень сильными. Они продолжались слишком долго и были слишком яркими». Фантазии сохранялись и после того, как он на самом деле перешел к убийствам. «Они развивались, – пояснял он. – Мне надоедали какие-то определенные фантазии, и я переходил к другим, еще более причудливым, двигался все дальше и дальше… в такую бездну, что я до сих пор еще не добрался до самых худших фантазий, на какие способен».
Навязчивое влечение преследовало всех из опрошенных нами убийц: они убивали, осуществляя в реальности то, что многократно прокручивали в своем воображении, начиная с детства и подросткового периода. В том возрасте, вместо того чтобы интересоваться и заниматься тем, чем интересуются и занимаются их сверстники, привыкать к тому, что не все их желания сбываются и не все можно контролировать, будущие убийцы погружались в фантазии о сексуальном насилии, где они обладали полным контролем. Это была сверхкомпенсация за агрессию по отношению к ним в ранний период – в своих фантазиях они воспроизводили агрессию и пренебрежение к другому человеку, но на этот раз агрессорами были они сами. Как выразился один убийца: «Никто не потрудился выяснить, в чем заключалась моя проблема, и никто не знал про мир моих воображений».
Поделиться книгой: