Есть женщины в русских селеньях. Приключение I

Маргарита Преображенская

Есть женщины в русских селеньях

Приключение I

Этот день был самым обычным, даже скучным, хотя на самом деле только умело маскировался под простачка, чтобы скрыть своё истинное лицо. Утром я, тщетно пытаясь разогнать остатки сна, отправилась на работу. Многие любят свою работу, но мне в этом плане не повезло. Вот уже несколько лет я меняла сферы деятельности, пытаясь найти себя и своё призвание, но всё было тщетно. Пока я плелась, словно сонная муха, до первого подъезда, где меня ожидало такси, поднялся жуткий ветер, закруживший мелкие и крупные бумажки, валявшиеся на не подметенной нерадивыми дворниками земле, так что те запорхали, как птицы (конечно, не дворники, а бумажки, хотя, позже я поняла, что и у дворников были все шансы взлететь, — такой судьбоносный приближался момент). Одна из этих «птиц» прилетела прямо мне в руки.

— «Волонтёрская книжка», — прочитала я, а потом озадаченно уставилась на имя и фамилию, указанные в соответствующих графах: «Алина Акулина».

Да, вот такое у меня имя: с одной стороны, вроде как сразу два в одном — современное «Алина» и старомодное «АкулИна», а с другой стороны — обычное имя и серьёзная хищная фамилия «АкУлина». Но как бы ни читались эти два слова, я точно не входила в число волонтёров. Может быть, это книжка какой-то моей полной тёзки? Рассуждая так, я, не останавливаясь, шагала вперёд, к машине: времени в обрез. Да и какое мне дело? Я взглянула на волонтёрскую книжку и собиралась отпустить её по ветру продолжать полёт к моей загадочной тёзке, когда со мной поравнялся автомобиль.

— Такси заказывали? — спросил невидимый водитель, прячущийся за полуоткрытым тонированным стеклом, как маньяк за добрыми намерениями.

— Да, — сказала я и села в машину, подивившись её вычурной окраске, представлявшей собой дикое сочетание цветов, состоящее из разных беспорядочных и совершенно не сочетающихся мазков.

Для раритетной модели автомобиля это выглядело как-то уж очень смело. В другое время я, возможно, насторожилась бы, или даже вызвала бы другое такси, но по утрам у меня всё было рассчитано по минутам, не хотелось опаздывать на работу: хоть и нелюбимая, но она хорошо оплачивалась. Пока мы ехали по ленивому утреннему городу, медленно просыпающемуся для обычных дел, я решила избавиться от чужой волонтёрской книжки и собралась приоткрыть окно, когда водитель вдруг обратился ко мне с яркой речью.

— Алина! Подождите! Выслушайте меня! Мы предлагаем вам новую работу, — сказал он.

— Кто это «мы»?! — настороженно спросила я, обдумывая пути к отступлению.

И зачем я только села в эту странную машину?!

— «ИНТРИГА», — загадочно сказал водитель.

— Заинтриговали, прямо скажем, — усмехнулась я.

— Да, нет, вы не поняли! — перебил меня мой собеседник. — Это название нашей организации — аббревиатура от «Иррациональное Народное Товарищество Рискующих и Гуманных Активистов». Мы…

— Остановите машину! — не дослушав его, сказала я.

Псих какой-то! Тоже мне, гуманный активист!

— Здесь нельзя останавливаться, — мягко сказал водитель. — Посмотрите сами!

Только после этих его слов я стала обращать внимание на то, что творится за стеклом. Привычный городской пейзаж куда-то исчез, уступая место невиданным фантасмагорическим ландшафтам. Если быть краткой, то машина парила среди туманных потоков клокочущей грозовой пустоты, уносящих нас в неизвестном направлении. Лететь туда было страшновато, потому что вдали пустота ощеривалась молниями и клубилась настолько быстро, что у меня закружилась голова.

— Мы сейчас проходим через портал между мирами, — пояснил водитель. — Остановиться здесь — значит, застрять на несколько земных столетий, а времени у нас мало.

Я молчала, поражённая новой информацией. Может, я ещё сплю и это всё во сне?

— Нет, это не сон, — терпеливо втолковывал водитель. — Мы давно искали именно вас, Алина, потому что вы — прирождённый волонтёр нашего товарищества. То, что вы так долго не могли найти работу по душе и своё место в жизни в вашем измерении, косвенно лишь подтверждает этот факт.

— Вы собираете неудачников? Вот так интрига! — съязвила я. — И потом, какая из меня активистка? «Гуманная» — может быть, а вот «рискующая» уже вряд ли!

— Это ваше предназначение! Наши волонтёрские книжки никогда не ошибаются в выборе. Мы собираем тех, кто способен спасать целые миры, наводить порядок во Вселенной, — без тени улыбки уточнил водитель, а потом повернулся ко мне и добавил заговорщическим шёпотом: — Ну, вам же никогда не нравилась ваша работа, почему бы не попробовать себя на новой должности, в новом качестве? Решайтесь! Сегодня будет первое испытание. Если сочтёте нужным разорвать с нами связь, просто выбросьте волонтёрскую книжку, и сразу же окажетесь в своём измерении.

Я недоверчиво посмотрела на этого искусителя: обычный водила, на первый взгляд, и такой интриган оказался! Как пить дать, что-то он мне недоговаривает! Вон глаза какие хитрющие за тёмными стёклами очков поблёскивают! Нечеловеческие какие-то глаза у него! Красным светятся. Наверное, сложная жизнь у этих рискующих и гуманных активистов, но мне уже стало интересно. А, правда, почему бы не попробовать?! Может, хоть миры разные посмотрю, а то сижу сиднем: работа — дом. Скучища! Ощутив прилив внутренней решимости, я спрятала волонтёрскую книжку в карман и почувствовала, что падаю. Да что там падаю — лечу вниз, как камикадзе, вместе с автомобильным сиденьем, к которому меня намертво пристегнул ремень безопасности!

— Нет! Подождите! — воскликнула я, осознав весь ужас своего положения. — Я ещё не вполне согласна! Дайте какие-нибудь инструкции! Что я должна делать?!

Но инструктаж не состоялся. Наверное, в этом было проявление особой иррациональной рискованности активистов товарищества, в которое меня так старательно агитировали вступить. Автомобильное сиденье, катапультировавшееся из машины с ценным грузом в виде меня, искря и дымясь, постепенно разрушалось на лету, атакованное клокочущей пустотой, оставляя мне только возможность гадать о том, что же будет, когда последние его части растворятся. Правда, ничего ужасного не случилось — по крайней мере, так мне показалось на первый взгляд.

* * *

Выпала из портала я в сумрак и сырость какой-то пещеры. Кряхтя и чертыхаясь, я больно шлёпнулась на пол, подняв в воздух, наверное, всю мирно спавшую до моего торжественного прибытия вековую пыль, в результате чего к кряхтению и тихим сдержанным (по причине приличного воспитания) ругательствам добавилось ещё и чихание. Когда эхо перестало наконец мстительно повторять все эти звуки, я озадаченно спросила у пещеры:

— Ну и где это я?!

Мрачные своды, тягостно нависавшие сверху, как-то укоризненно и очень подозрительно зашуршали в ответ, а потом прямо на меня из противоположного угла рванулась тёмная тень с горящими, как два шахтёрских фонаря, глазами. Надо сказать, что подобные поступки никого ещё не доводили до добра. Дама я всегда была непредсказуемая, в том смысле, что неизвестно что выкину в ответ, и на этот раз как-то сам собой «выкинулся» мелкий, но довольно увесистый камень. «Фонари» сразу погасли, и из сумрака донеслось недовольное:

— Ай! Ты сто с ума сосла, сто ли?!

— Что?! — встревоженно пробормотала я.

Голос сумрака был писклявым и даже каким-то детским, хотя подразумевалось, что тьма должна вещать жуткими тембрами, от которых волосы встают дыбом во всю длину. Хотя мои волосы и так, наверное, были дыбом, но не от страха, а от отсутствия вблизи парикмахерской.

— Сто?! Сто?! Жуб мне выбила, вот сто! — обиженно сказал сумрак.

А через мгновение меня ослепила яркая вспышка, будто кто-то впустил в пещеру солнце. Когда мои подслеповатые глаза привыкли к свету, я, прищурившись для наведения резкости, поняла, что он сочится сквозь круглый животик маленького существа с телячьими ушами, забавными рожками, мелкими крылышками, фиолетовой кожей и широкой улыбкой Чеширского кота.

— Ты кто такой? — удивлённо спросила я.

На ум приходили строчки из детства: «Горе! Горе! Крокодил Солнце в небе проглотил!». Но ведь существо, возникшее передо мной, совсем не походило на крокодила, скорее, это был дракончик или чертёнок.

— Я кто такой?! — возмутился фиолетовый. — Это ты кто такая?! Ы!

Он открыл рот, показав мне сломанный клык, который на глазах вырастал до прежних размеров.

— Ну прости! — смущённо сказала я, очень стараясь не рассмеяться — до того забавным был этот малыш. — Меня зовут Алина! Алина Акулина.

— Ай-ай-яй! С таким именем немедленный околеванец с тобою может приключиться! — авторитетно заявил фиолетовый, перестав шепелявить в результате быстрого выращивания утраченного зуба.

Тут я всё-таки не сдержалась и прыснула со смеху.

— Зря смеёшься! — снова обиделся зверёк. — Эльфачи таких имён не носят, а ты на их территории. Понимать надо!

— Эльфачи? — спросила я (вот, значит, куда меня занесло!). — А ты из них, что ли, будешь?

— Ну здрас-сте! Ты откуда такая?! Что, не видно? Я же потомственный шишиган! — Фиолетовый возмущённо затряс ушами. — Если быть совсем точным, то зовут меня Кусимар ши Ду Кин Вао ган. Для особо приближённых — просто Кусимар.

— Фу! Да ты не знаешь ничего! Глупота необразованная! — укоризненно добавил мой собеседник, заметив озадаченное выражение моего лица. — Шишиганы — это помощники странствующих воинов-спасателей.

— А ты какому-то воину здесь помогаешь? — спросила я, испугавшись, что его хозяин может прятаться где-нибудь в засаде и навредить мне.

— В том-то и дело, что никакому уже! Стал бы я тут тебе при живом спасателе пузом светить! — мрачно пояснил Кусимар. — Мой подопечный погиб в этой пещере, вот и сижу здесь уже без малого сто лет. Выйти не могу! Мы, шишиганы, путешествуем обычно на левом плече воинов-спасателей, чтобы было удобнее шептать умные мысли в ухо. Не хочешь нанять меня?

— Я не воин, а волонтёр, — честно призналась я, — и далеко такого толстячка, как ты, даже на закорках не унесу.

— Ну да?! — усомнился Кусимар. — Вон как мне камнем припечатала! Воин, значит! А то «вала-тё, вала-тё» — заладила! И про плечо — не трусь, всё будет кусь!

Наверное, это «кусь» было устойчивым выражением у шишиганов, типа нашего, вернее, не нашего «окей». Надо мне срочно кого-нибудь спасти и, как говорится, убираться восвояси. В незнакомом мире пузатенький советчик, встреченный мною в пещере, может и пригодиться, я, получается, спасу этого зверька от одиночества и заточения, а это — ещё плюс в карму. Правда, то, что он будет сидеть на левом плече и нашёптывать в ухо, очень смахивало на христианские понятия о чертях, подбивавших оттуда незадачливых ротозеев ко греху. Хотя этот фиолетовый рогатик вряд ли мог причинить кому-нибудь вред, да и подбить меня к греху не удавалась пока никому. Кремень! Мамино воспитание!

— Ладушки! Залезай! — сказала я, подставляя плечо.

— А доспехи как же?! Воину без доспехов низ-з-зя! — хитро улыбаясь, заявил Кусимар.

Он вдохновенно взмахнул крылышками, но не взлетел, а рухнул вниз, смешно плюхнувшись в пыль. «Солнце» у него в животе разгорелось с опасной яркостью, освещая место, куда я вывалилась из портала. Лучше бы он этого не делал, честное слово! Мы стояли посреди огромного склепа! Вокруг в ужасающем своей грандиозностью беспорядке валялись скелеты, покрытые пылью и паутиной. Их костлявые руки до сих пор сжимали мечи, а некоторые останки подозрительно напоминали динозавров, как их рисуют в энциклопедиях, — по крайней мере, пасти у них были зачётные. Таких мощных зубищ я не видела никогда! Было ясно, что здесь состоялась какая-то страшная битва, после которой в живых не осталось никого. Похоже, этот мир надо было срочно спасать, и все эти люди и нелюди не справились с такой задачей. Меня, видно, ждали! Словно подтверждая мои догадки, один из черепов свалился в пыль, потеряв челюсть от удара об пол. У меня тоже челюсть отвисла, а по спине побежали отвратительные мурашки, шишиган же, напротив, был спокоен, как танк.

— Выбор большой! — с писклявой деловитостью сказал он, развеяв мои страхи. — Что-нибудь да сгодится! Не трусь, всё будет кусь!

Примерно через час я уже шла по тёмным галереям, облачённая в лёгкие кожаные доспехи, холщовую рубаху и кожаные штаны, словно специально шитые для меня. Из одежды (её мы нашли в походной сумке одного из скелетов) пришлось долго выколачивать пыль и снимать паутину, но дело того стоило. Надо сказать, что вещи подозрительно хорошо сохранились, совсем не истлев за многие годы, будто кто-то недавно специально подложил их. Наверное, это было частью сопровождения новичков-волонтёров в незнакомом мире. В руках для пущей важности у меня случился даже небольшой меч, которым я абсолютно не представляла, как пользоваться, поэтому гордо несла его впереди себя, как факел, иногда посматривая в своё отражение на лезвии, чтобы поправить волосы. В общем, воина опаснее было просто не найти!

— Дозор встретишь если, скажи, что ты из зоревых эльфачей, их тут никто не встречал сроду, вот и поверят, — шептал мне Кусимар.

Чтобы уместиться у меня на плече, он уменьшился в размерах, став ростом с ладонь, в результате чего постоянно тарахтел мне в ухо, даже не нагибаясь:

— Зоревая ты, и всё тут! А что лицо не красное, так это от того, мол, что в пещерах давно бродишь, мучаешься, зари год не видывала, пятое-десятое. Поняла?

— А разве есть такие? Зоревые эльфы? И почему ты их всё время называешь эльфачами? — тихо спросила я.

— Конечно, есть! А называю их так по этикету! Шишиганам надо из вежливости добавлять «ач» к названиям высших родов, — терпеливо разъяснял мне Кусимар. — Кстати, имя надо переделать, ну, скажем: Алинэн Акулинэль. А?

— В самый раз для эльфачки! — пробормотала я, чувствуя, что крепко влипла в какую-то крупную авантюру, из которой выбраться будет потруднее, чем из пещеры.

Идти по тёмным галереям было не страшно, потому что Кусимар не умолкая лопотал всякую забавную несуразицу, пока я не перебила его вопросом:

— А кого спасал воин, которому ты раньше служил? Что произошло в той пещере?

— Эльфачи территорию не поделили, — вздохнул Кусимар. — Большая политика, понимаешь ли! И надо было…

Кусимар осёкся, слушая темноту, и моментально погасил «солнце» в животе. Издали к нам приближался странный звук, похожий на шелест чешуек гигантского змея.

— Эльфачий дозор подползает! — прошептал Кусимар мне в ухо. — Ты, главное, лишнего не ляпни! А то сразу — околеванец!

Он так произносил это, словно неведомый «околеванец» был живым существом или каким-то привычным процессом типа публичной порки. Пока я думала об этом, темнота впереди озарилась тусклым зелёным огнём, и прямо передо мной возник гигантский чешуйчатый гад, словно выросший из камней. Он нависал сверху, и я поняла, что зелёный свет льётся из его остекленевших гипнотизирующих глаз, которые, правда, не возымели на меня никакого действия, по всей видимости, из-за моей подслеповатости. На голове чешуйчатого создания был оборудован паланкин, из которого на меня смотрело несколько … Господи! У меня снова отвисла челюсть! Это были дроу — настоящие тёмные эльфы, о которых написано так много книг. Их вожак (его можно было распознать по самому крупному набалдашнику, украшавшему нагрудный доспех) взирал на меня с высокомерием отъявленного гордеца. Его тёмная в восхитительную синеву кожа в сочетании с серебристо-белыми бровями и алыми радужками производила потрясающее впечатление. Добавить к этому роскошную шевелюру, и вот тебе настоящий воин мрака, гроза подземелий!

— Накилон дро Арморт из Даркель-тейна, старший тан дозора! — коротко бросил он мне с высоты. — Назови своё имя и занятие, странник, если хочешь жить!

При этом змей так и норовил откусить мне голову, а мой меч годился только для того, чтобы в зубах у него ковырять. Кусимар молчал, спрятавшись в гуще моих волос, и нервно дышал мне в шею. Шишига мелкая! Как советы давать, он тут как тут, а дошло до дела — в кусты!

— Алинэн Акулинэль! Из Москвы. Волонтёр-спасатель! — проговорила я, так и не решившись именовать себя воином.

Эльфы, стоявшие позади старшего тана дозора, лихо целились в меня из неизвестного вида оружия, стрелявшего, видимо, светящимися шарами, один из которых уже генерировался на острие.

— Имя у неё эльфийское, старший тан, а ушей нет! Она — отродье фолзов, меняющих головы! — злобно крикнул один из них.

— Или бледная глюма: посмотрите на ее кожу! Какая преступная белизна! — в тон ему добавил другой.

Этих двоих надо было точно спасать от навязчивых идей, но такое возможно только в условиях стационара. Поэтому я решила действовать на свой страх и риск и, возможно, ляпнуть что-нибудь лишнее:

— Я из древнего рода зоревых эльфов, старший тан! — тихо, но достаточно чётко заявила я, невольно заливаясь краской от такого наглого вранья. — Пещеры не способствуют поглощению энергии зорь, поэтому я несколько бледнее, чем вы ожидали. А уши…

Я задумалась, не зная, что приплести по этому поводу, а потом выдала первое, что пришло в голову:

— Уши мои вянут от грубости ваших воинов!

Я уже готовилась почувствовать на себе тот самый «околеванец», о котором пищал Кусимар, когда Накилон дро Арморт торжественно произнёс:

— Вы должны простить им их подозрительность. В мире неспокойно, и нам как раз нужен вала-тё, спасатель — посланник бога! Мы давно ждём его!

Повинуясь его приказу, чешуйчатый гад положил голову у моих ног так, чтобы я могла взобраться в паланкин. Мне показалось очень забавным, как эльфы истолковали слово «волонтёр», в котором им слышалось более привычное «вала-тё». Я вспомнила, что словом «вала» на эльфийском называли божественную сущность (пригодилось ненужное знание из книг про эльфов!). Пока я думала об этом, чешуйчатый гад мчался вперёд со скоростью японского экспресса, и если бы у меня были эльфийские уши, то их относило бы назад образовавшимся встречным ветром.

Кусимар, чтобы не свалиться с летящих локонов, залез мне за воротник, ещё сильнее уменьшившись в размерах, и по-прежнему молчал. Я решила получше разглядеть дроу, благо, теперь они были близко. Общей чертой у них был римский профиль — носы с лёгкой горбинкой и выдающиеся подбородки в стиле Цезаря, поэтому девизом дозора могло служить немного подкорректированное: «Приполз! Увидел! Победил!». Впереди забрезжил синеватый свет, возвещая близость чего-то грандиозного.

— Даркель-тейн! — провозгласил Накилон дро Арморт, словно был начальником поезда, объявляющим станции.

«В городе с таким названием работёнка для спасателя точно найдётся!» — подумала я.

Даркель-тейн располагался внутри громадной подземной полости, образовавшейся, скорее всего, естественным путём. У меня просто не укладывалось в голове, с помощью каких машин и инструментов можно выдолбить в скале такой колоссальный зал! Если бы у местных дроу действительно были такие устройства, эти эльфачи давно бы уже изобрели более эффективный метод перемещения по галереям, а не эксплуатировали бы бедных змеек, не подозревавших о том, что у них есть права и Гринпис.

Чешуйчатый гад, из паланкина на голове которого я чинно обозревала окрестности, был типичным представителем таких безграмотных с правовой точки зрения змей. Он как раз выполз на небольшую площадку без перил, дав мне возможность онеметь от зрительского восхищения. Даркель-тейн был похож на сказочный мираж с множеством лёгких арок и тонких шпилей, заключённый внутри идеальной прозрачной сферы. Она висела в пустоте, словно огромный мыльный пузырь, надутый любознательным детёнышем пещерного великана. Стоило мне только подумать об этом, как чешуйчатый гад, оттолкнувшись от стены мощным хвостом, буквально выпрыгнул в пустоту!

Наблюдая, как наш паланкин, падая вниз, проваливается сквозь границу сферы, я испустила такой визг, что мне могли позавидовать даже не три, а все тридцать три поросёнка! Несколько мгновений ужаса, и змей как ни в чём не бывало уже лежал, свернувшись кольцами, посреди площади перед восхитительным дворцом цвета «металлик». Фанфар и барабанного боя по поводу нашего прибытия, правда, не последовало, но встретили нас по-эльфийски душевно, с должным почтением.

— Тьма стелет вам свой ковёр! — слышались отовсюду приветствия приближавшихся дроу. Они вскидывали вверх левую руку и улыбались. Получалось это немного мрачновато из-за кровавого оттенка их радужек и зубов с заточенными, как у акулы, остриями. Наверное, у местных дроу была такая мода, делавшая очень жизненной присловье: «палец в рот не клади — откусят». Меня проводили во дворец и отвели в роскошные покои, предложив отдохнуть перед беседой на предмет спасения мира, которую я должна была вести с владыкой этих мест. Забыв об осторожности, я прошла внутрь, разглядывая полный изысканной утончённости интерьер, как вдруг за моей спиной отчётливо щёлкнул замок. Я бросилась к дверям и принялась дёргать за ручки, но они не поддавались. Короче, «замуровали, демоны»! А я-то обрадовалась, как хорошо принимают! Вдруг снаружи раздался знакомый писклявый голосок:

— За что?! Я же выполнил все условия: нашёл, убедил, привёл её к вам! Нечестно!

Кусимар! Это что же он обо мне?! И когда только выскользнуть успел, ведь всё за воротником прятался?! В этот момент двери на секунду приоткрылись, и в комнату, отчаянно вопя, влетел фиолетовый рогатик. Ударившись об стену, он сполз на пол и теперь, ощетинившись, сидел там, напоминая нашкодившего кота.

— Ах ты, шишига зловредная! — рассвирепев, воскликнула я, заходя с фланга.

— От сысыги слысу! — пискнул в ответ Кусимар, которому, похоже, снова выбили клык, и смешно закрылся от меня пухлыми трехпалыми лапками.

— Ладно! Говори, что натворил! — примирительно сказала я, присев рядом с ним. — Только, чур, больше не врать!

Рогатик с надеждой взглянул на меня и начал свой рассказ.

— Я, и правда, из шишиганов, — сказал он, — только мы никакие не помощники воинов, а коренные жители этих пещер. Эльфачи пришли гораздо позже нас, но оказались сильнее и беспощаднее. Они перекрыли все доступы к жару глубин, которым мы питаемся, изгнали нас с лучших территорий в сырые места, где наше потомство пожирали бледные глюмы и фолзы. В общем, с тех пор шишиганов осталось всего ничего. Вот я и решил пойти к этим ушастым гордецам в услужение, чтобы своих сродников спасти. — Он трогательно нахмурил маленькие бровки, будто собирался разрыдаться.

— И зачем же им я, такая не сильно гордая и без ушей? — спросила я, уже проникнувшись жалостью и участием к этому пузатенькому обманщику.

Меня всегда было легко растрогать, а тут такой лапочка чуть не плакал!

— Ну, конкретно ты им и даром не нужна, — смущённо сказал Кусимар. — Они искали зоревого эльфача, а этих краснокожих калачом в пещеры не заманишь, вот я и… подсуетился.

Мне стало дико смешно: этот фиолетовый лгунишка обвёл вокруг пальца и меня, и всех напыщенных дроу.

— Ладно, тогда зачем им зоревой эльф? — поинтересовалась я, прекратив наконец смеяться.