Черный октябрь

— Когда вы получите и настроите всю аппаратуру, я расскажу о ваших задачах подробнее.

— Хорошо.

На этом деловая часть нашей беседы завершилась. Осталось только согласовать место и время, но об этом я лучше на улице скажу. Поэтому мы просто пили пиво и жевали бутерброды. Чуть погодя дородная официантка подала ещё и шкворчащую яичницу.

Не успели мы приступить к горячему, как пьяные мужики за соседним столиком, до этого момента громко обсуждавшие политику, окончательно вошли в раж. Хлопнула, разлетевшись осколками пустая пивная бутылка, и вооружённый «розочкой» дебошир замахнулся на своего оппонента. Тот, недолго думая тут же достал нож.

Возникшая пьяная драка быстро перекинулась на ползаведения, и завязалась нешуточная потасовка. При этом королева сего заведения, крепко зажав в руке поднос, зорко следила за текущей обстановкой (похоже, подсчитывала: кто, чего и сколько разбил), а возле неё быстренько «нарисовался» широкий верзила с нунчаками в руке.

Решив, что это уже чересчур, я подал официантке знак подойти. Заметив мои попытки, она тут же подскочила к нашему столу, где я и расплатился с ней. Даже на чай дал. Получив деньги, барышня с удивительной для её комплекции шустростью моментально ретировалась.

Мы с Куртом поднялись и уже направились было к выходу, как я буквально каким-то шестым чувством уловил движение. В нас, вращаясь вокруг невидимой оси, летела пустая бутылка! Еле успел среагировать! И практически чудом отбил её, направив в стену.

— Уходим! — коротко бросил я немцу под звон осыпающегося стекла.

Ни слова не говоря, Курт дёрнул на себя дверь этого негостеприимного заведения, и мы вывалились наружу. Однако я с трудом сдерживал себя, дабы не вернуться и не разбить о голову дебошира какую-нибудь ёмкость потяжелее. Ну, например, большую пивную кружку!

— Семнадцатого числа ровно в двенадцать часов дня я буду ждать вас возле метро Выхино. Там рядом есть рынок, вы припаркуетесь и найдёте меня.

— Сделаем, — кивнул немец.

Вместе мы прошли ещё буквально пару сотен метров, после чего разошлись, пожав друг другу руки напоследок.

Утром семнадцатого из ворот посольства выехала чёрная волга и поехала по делам. Сначала она отвезла помощника посла с женой. Вернувшись, свозила кого-то за покупками в магазин, а затем снова выехала, доверху заполненная коробками. На сей раз машина направлялась в Люберцы, где располагался один из складов фруктов Бара Слая.

Остановившись возле него, из отечественного лимузина достали и перенесли в подсобку все привезённые ящики, загрузив вместо них коробки с фруктами. Вскоре машина отъехала от склада и направилась в сторону посольства. Доставленные ящики трогать кому бы то ни было строго-настрого запретили, и они остались в подсобке, спокойно дожидаясь своего часа.

Меж тем я тоже вышел из своей квартиры и потопал к станции метро. Выглядел я довольно скромно, если, конечно, не брать в расчёт хороший кожаный портфель. Но без него никак: в портфеле у меня лежал пистолет. А куда ещё его было девать? На улице стояла жара, и пиджак, который мог бы скрыть кобуру, оказался бы ещё более неуместен.

Спустившись в подземку, я без напряга доехал до метро Выхино и сразу же повернул направо к рынку. Потолкавшись по рядам, приобрёл несколько банок с консервами, небольшой батон хлеба и палку колбасы. Побросав всё это добро в портфель, пошёл обратно. Только не к метро, а к автобусной остановке. Время на моих электронных часах показывало двенадцать ноль одну, однако немцев нигде не было видно.

Да я их и не искал. Зная марку, модель и цвет машины, а также место, где она должна стоять, я целенаправленно шёл к стоянке, старательно выискивая фольксваген взглядом. Заодно и невольно сканировал окружающую обстановку всеми чувствами и, не побоюсь этого слова, «фибрами». Но слежки вроде не замечал. Да и кому я здесь нужен, собственно говоря?

Машину я заприметил почти одновременно с тем, как в поле моего зрения появился Курт Шнайдер. Несмотря на цвет, не обратить на неё внимание было трудно. Не говоря ни слова подошедшему ко мне немцу, я направился прямиком к фольксвагену. Передо мной тут же распахнулась дверь, и я забрался в кабину. Курт, молча следовавший за мной всё это время, залез в фургон. Фольксваген тут же тронулся, быстро набирая ход, и скоро мы оказались довольно далеко от рынка.

На ходу указывая путь, я объяснил, куда мы едем и как будем забирать «товар». Через полчаса мы уже были на месте и, сдав задним ходом, подъехали прямо к дверям подсобного помещения. Перегруз коробок занял минут десять, после чего фольксваген развернулся и рванул по МКАДу в сторону другого подмосковного городка.

«Жёлтый, жёлтый, жёлтый снег, синие бабищи…» едем, едем с ветерком в город мы Мытищи! Мытищи — промышленный город, в нём столько заводов, строек, складов и брошенных пакгаузов, что найти укромное местечко особого труда не составило. Вскоре нашли его и мы.

«Транспортёр» остановился, и все вышли. По-человечески познакомились и, не теряя времени, принялись распаковывать коробки с аппаратурой. На это ушло почти два часа. Не откладывая в долгий ящик, часть аппаратуры тут же смонтировали, подведя к ней питание от имевшихся в автомобиле дополнительных массивных аккумуляторов. Пока техники устанавливали аппаратуру, мы с Куртом отошли в сторону для разговора.

— Я смотрю, здесь в основном аудио аппаратура? — спросил он.

— Да.

— Кого будем прослушивать?

— Руководство РСФСР. Но главным образом Ельцина. По возможности Руцкого, Хасбулатова, Бурбулиса, Гайдара, Станкевича и Собчака, — я перечислял фамилии, попутно вспоминая: никого не забыл? — Ещё Головкова и Бакатина. Желательно подключиться к линиям связи послов США, Англии, Франции, Германии, Италии и Испании и прослушать их разговоры тоже. Кто-то может ненароком сболтнуть лишнего или просто проговориться. В ближайшее время в СССР планируется вооружённый переворот. Вы должны копать сугубо в этом направлении. Кроме того, попрошу вас попытаться прослушать переговоры Грачёва, Шапошникова и руководства Кантемировской дивизии, наверняка услышите много интересного.

— Откуда вы знаете о военном перевороте? — не сдержал любопытства Курт.

— От духов Африки, — ушёл я от прямого ответа. — Знаете, я, бывает, ворожу на досуге и общаюсь с ними.

— Надеюсь, вы шутите? — скептично хмыкнул немец.

— Разумеется! Но в каждой шутке есть только доля шутки, всё остальное — правда. Ваши братья Гримм не дадут соврать.

— Они уже давно умерли.

— Зато остались их сказки.

— Остались.

— Вот и я по некоторым косвенным признакам определил, что идёт подготовка к военному мятежу. Вам не следует пытать меня: на самом деле я ничего толком не знаю, просто подозреваю. Поэтому и принял меры к тому, чтобы получить информацию из первых рук. Ваши услуги будут достойно оплачены. Вот возьмите, — вынул я из портфеля плотный пакет, — здесь деньги в валюте и в рублях. Каждому из вас предназначено по десять тысяч рублей на текущие расходы. И по пятьдесят тысяч долларов на выполнение поставленной задачи и последующую эвакуацию. В зависимости от ваших умений и объёма полученной информации я готов добавить ещё столько же и даже, вполне возможно, больше. Впрочем, вы и сами всё поймёте, если найдёте действительно стоящую информацию. И на всякий случай я бы посоветовал вам подготовить пути отхода. Кстати, в одном из ящиков вы найдёте оружие: оно лишним не станет. А то мало ли что? Лучше настраиваться на худшее. И ещё: вам не помешало бы переехать в другую гостиницу, подальше от Москвы. Необходимо уйти из-под негласного контроля, если он есть, конечно. Но это на ваше усмотрение.

— Я понял. Мы поменяем машину. Купим вашу «буханку» и будем работать на ней. Это займёт пару дней: пока найдём, пока отремонтируем, пока установим всё и разберёмся. Даже двух дней не хватит, скорее трое-четверо суток, но зато дальше сможем работать спокойно. Но вы должны понимать, что прослушивать переговоры посольств или КГБ практически невозможно!

— Я понимаю. Однако есть же загородные правительственные дачи, дома отдыха и ещё много всяких квартир и мест, где обычно собираются эти лица? В конце концов есть правительственные учреждения, рабочие кабинеты. Скорее всего, никто там уже особо осторожничает, и информация окажется в разы доступнее, чем в той же Москве.

Шнайдер спокойно слушал меня, и по его лицу трудно было определить ход его мыслей.

— Я что-то подобное и предполагал. У нас есть списки дач и загородных правительственных и ведомственных домов отдыха, будем работать по ним. Машину перекрасим в аварийную, подозрений она не вызовет. Эту оставим на стоянке возле гостиницы, с той же целью. Какой порядок связи?

— Сообщите мне, где остановитесь. Встречаемся с вами в условленные дни на ближайшей к вам станции метро. Лучше всего в час пик: в семь тридцать утра. О встрече дайте знать телеграммой на центральный почтамт до востребования на имя Ивана Тёмного. Так меня зовут здесь.

— Я вас понял. Вы хотите предотвратить путч или просто собираете информацию?

— Не думаю, что я смогу на что-либо повлиять, — честно признался я. — Но интересы моей страны обязывают меня хотя бы попытаться если не предотвратить, то оказать помощь этой стране. СССР слишком много сделал для Эфиопии. Нельзя оставаться в стороне, особенно если располагаешь нужной информацией.

— Звучит слишком фантастически, — снова хмыкнул Курт: сам он больше не питал никаких иллюзий. — Но вы заплатили и дали нам работу, которую мы выполним. А что делать с полученной информацией — решать уже вам. Будем на связи.

— Договорились! А теперь подбросьте меня до железнодорожной станции и занимайтесь своими делами. Я жду от вас звонка.

Глава 3

Фарах и Джабер

Фарах Рабле вышел из лаборатории и недовольно нахмурился, глядя на мириады рассыпанных по ночному небу звёзд. Как же он устал жить в постоянной тревоге! Лишь работа и успокаивающие средства вроде листьев ката давали ему хоть какие-то силы.

Он присел на стул возле корпуса и задумался.

Фарах ничего не знал ни о судьбе своих родителей, ни об участи сестры. Да и, если честно, знать уже не хотел, давно списав их со счёта. Родственники жены тоже почти все погибли… Вот ведь угораздило его по уши влезть во все эти дела! Однако, как бы то ни было, теперь его беспокоили только жена и две дочери. Адель недавно подарила ему ещё одну девочку. Впрочем, это никак не мешало Фараху чувствовать себя одиноким. И наперекосяк вся его жизнь пошла именно из-за Мамбы. Этого он ему простить не мог! Зря вообще с ним связался!

Фарах уже очень устал бояться. Он ведь теперь столько всего знал: и хорошего, и плохого. А если всё это продать? Например, тем же французам? Хотя бы взамен на жизнь сестры… И затем уехать вместе с ней во Францию. Она откроет практику педиатра, а он станет поставлять ей лекарства. И не найдёт его там никакой Мамба: руки слишком коротки! Ничего с ними Мамба не сможет поделать! А если он — Фарах — будет служить французам честью и правдой, то они его наверняка защитят. Но…

Эфиопская фабрика размещалась в таком месте, что отсюда было проще улететь, чем сбежать на машине или уйти пешком. Правда, на случай авианалёта возле неё разместили спаренные зенитные установки, да ещё десяток переносных зенитно-ракетных комплексов. Так что улететь можно было только добровольно. Ни о какой возможности «выкрасть» из этой тьмутаракани Фараха и его семью не могло идти и речи.

Да и сама фабрика постоянно находилась под хорошим присмотром. Охрана хоть и состояла из местных племён, однако все они были посвящены в культ духов Африки. Вояками, конечно, они были так себе, но среди них имелись сержанты и офицеры, когда-то воевавшие под началом Мамбы. Вот они-то и гоняли всех почём зря, заставляя хорошо вооружённых стражников круглосуточно курсировать не только по периметру, но и по местности далеко вокруг фабрики.

Ещё и этот Саид… Тоже мне начальник выискался! Если бы не он, Фарах уже давно бы нашёл выходы на французов. Ну, надоело ему жить бесправным затворником в этой глуши. Да и Саиду, похоже, тоже. Впрочем, обсуждать подобные темы с преданным псом Мамбы Фарах не решался.

Караваны с лекарствами уходили от них каждую неделю, привозя взамен ингредиенты, новое оборудование, продукты и другие необходимые вещи. Уходящие обозы находились под надёжной защитой, а их маршруты сохранялись в строжайшей тайне.

«Рано или поздно лабораторию, конечно же, найдут, — надеялся Фарах. — Но опять же: найти — это всего лишь часть дела. Её ещё надо суметь захватить! А захватив, отыскать и разобраться в рецептуре и технологиях, которые понятны далеко не каждому. Даже мне.».

Вот всё вроде бы на каком-то примитивном уровне: «Это делать в полнолуние… При изготовлении данного снадобья не должны присутствовать женщины… А этот препарат оставить на ночь возле части другого лекарства…». И что из всей этой бессмыслицы было банальным стёбом Мамбы, а что в действительности работало, Фарах так толком и не разобрался. Впрочем, и экспериментировать не собирался. Зачем?

А тут ещё сказался большой перерыв в сотрудничестве с Кувейтом, ведь с августа 1990 по март 1991 года его оккупировал Ирак. И все связи (как и поток лекарств) на это время оказались в очередной раз прерваны. Из-за чего их препараты ещё больше подорожали. О том, что случилось с фабрикой в Кувейте, Фарах не имел ни малейшего понятия.

Все готовые лекарства теперь покупали непосредственно у него в аптеке, расположенной в Аддис-Абебе. Так получилось, что здание головного офиса фармацевтической фирмы постепенно превратилось чуть ли не в оптовый склад. Там и хранили товар, и торговали. Благо все желающие отлично знали, где можно купить лекарства.

С последним караваном помимо обычного ассортимента товаров и всего прочего пришла ещё и целая куча бумаг. Поступали предложения о заключении контрактов с фармацевтическими фирмами, из самых разных стран. География предложений ширилась, как и география распространения этих самых лекарств. Росла и цена. Последнее лекарство от СПИДА оказалось настолько эффективным, что о нём сразу же заговорил весь мир. Но не в открытую или на страницах периодической (пусть и медицинской) печати, а в довольном узком круге посвящённых профессионалов.

Да уж… Эта война в Кувейте совсем уж некстати началась! Эликсиров жизни практически не выпускалось, а потребность в них была довольно велика. Возможно, потому и война так быстро закончилась? И Саддама Хуссейна склонили к миру и оставлению Кувейта? Может быть, может быть. Одним словом, чудны дела твои, Господи! Ну, или кто там нынче правит балом?

Фарах хмыкнул. Упоминание о Боге вкупе с тайными знаниями и пусть и невольной, но сопричастности фармацевта с языческим культом чуть покоробило. Но, если подумать, все религии исходят из времён язычества. А вдумчивый и критически настроенный читатель прекрасно знает, что и Библия, и Коран написаны на основе древнегреческих и древнеримских верований с вкраплениями египетской мифологии. Из ничего не рождается ничего!

Выходит, в некотором смысле совесть Фараха чиста. Пожалуй, даже хорошо, что он сейчас находится здесь, а не в центральном офисе в Аддис-Абебе. По крайней мере не нужно держать оборону от сотен осаждающих и обивающих пороги здания менеджеров от фармации. Пусть попробуют не строить козни или любыми путями заполучить рецепты эликсиров, а отыскать его здесь! А вот если кому-то это удастся, то он сумеет с ним договориться.

Те же его сотрудники, что находились в головном офисе, знали ответы лишь на малую часть вопросов. Ещё в Аддис-Абебе занимались фасовкой присланных медикаментов. А некоторые сотрудники даже умели создавать простейшие лекарства. Ведь Фарах сам подбирал людей. Однако каждый из них клялся на алтаре, что не только не станет разглашать полученные на работе сведения, но и будет в точности до йоты выполнять все условия производства лекарств и эликсиров. Впрочем, реплики с них наверняка уже давно сделали в других странах, особенно европейских. Но эфиопские всё равно и натуральнее, и лучше.

Что же касается тех, кто умудрялся нарушить строгие правила, то их безжалостно выгоняли с работы. Говорят, потом они бесследно исчезали… Об их судьбе Фарах как-то не задумывался. Но одно знал наверняка: за всеми его людьми пристально наблюдал особый отдел при МЧС. В шутку его даже называли «лекарственным отделом ядов». И пусть его название никого не обманывает: в нём служили ещё те «доктора»! Любому убийце дадут ощутимую фору. Но это же не его, Фараха, прихоть или приказ. Это всё Мамба.

Несмотря на все перипетии, денежный поток с продажи лекарств в последнее время весьма ощутимо возрос. Когда-то скудный ручеёк постепенно превратился в полноводную реку, и сейчас прибыль фирмы исчислялась практически миллионами долларов. На поиски и добычу нужных составляющих во все стороны регулярно отправлялись караваны. В некоторых местностях даже специально высаживали определённые сорта растений, выращивали и содержали редких животных. Территория, контролируемая Эфиопией, постепенно увеличивалась, и вместе с ней увеличивались и возможности добычи сырья.

А это: дополнительный приток денег, постройка новых лабораторий и фабрик. И всё это следовало тщательно охранять и защищать. Ведь, как только весь мир узнает об их чудо-лекарствах, никто и никого уже не остановит. Общественность потребует тотального контроля за их производством.

И полезут сюда все, кому не лень! Это, конечно, будет весьма опрометчиво с их стороны, ведь добраться до этой африканской глуши смогут далеко не все. Но ничего не поделать: люди хотят жить! Особенно смертельно больные люди.

Фарах понимающе вздохнул. Вот бы всё это продать и ни с кем не делиться⁈ Он бы стал миллионером, а его имя прогремело бы на весь свет! Именно он — Фарах Рабле — стал бы спасителем человечества! Простой чёрный парень из Джибути…

Глаза Фараха заволокло влагой. Сквозь навернувшиеся слёзы он словно увидел самого себя: Великий чёрный доктор, подаривший жалким грешным людишкам панацею от СПИДа! Несколько минут Фарах витал где-то в небесах и грезил мнимыми будущими успехами. Потом вдруг резко рухнул с небес на землю, переключившись на земное, обыденное и даже немного прозаичное: а ведь он тем самым мог бы здорово отомстить Мамбе за свою сломанную судьбу, погубленную семью и многолетнее фармрабство. Эксплуататор чёрный!

Не вникал Фарах и в государственные дела. Вернее, не хотел вникать до определённого времени. Просто сейчас, кроме жизни и здоровья его разновозрастных девочек, Фараха тревожило только одно: он не мог увеличить выпуск наиболее востребованных и дорогих лекарств, технологию которых знал. Для них ему банально не хватало сырья! А рецепты особо ценных всё ещё оставались для него тайной: ими занимался исключительно Мамба.

Ну, и где этот Мамба, когда он так нужен? Да кто его знает! Он, как свист ветра в саванне, где-то бродит. Уехал в СССР и пропал с концами. Впрочем, может, уже и вернулся. «Надо всё же попросить его найти моих родственников, — вдруг подумалось Фараху, — надо попросить.».

Посидев ещё некоторое время на стуле и вслушиваясь при этом в крики ночных хищников, он дождался окрика жены и послушно пошёл ужинать. А то надоели все эти визги гиен, тупое бормотание ночных животных, да душераздирающие крики убиваемых «мышек». То ли дело люди…

* * *

Джабер III аль-Ахмад аль-Джабер ас-Сабах встречался с министром иностранных дел Великобритании Дугласом Ричардом Хёрдом, который впервые прибыл в Кувейт после освобождения его от иракской оккупации.

Это был очередной виток взаимных соглашений и новых договорённостей. Впрочем, после освобождения они шли буквально непрерывно, и заключали их не только с Великобританией. Больше всех от освобождения Кувейта выиграли, разумеется, американцы. Хотя и заполучить всё, чего они так добивались, не смогли. В частности, не досталась им и знаменитая фармацевтическая фабрика. Её просто-напросто разграбили, а затем и взорвали иракцы. Всю документацию иракцы то ли вывезли в Саудовскую Аравию, то ли потеряли, то ли ещё куда дели. А может, и вовсе уничтожили.

Так что американцам ничего не досталось кроме жалких крох: чудом уцелевших в незаметной подсобке лекарств и каких-то несущественных документов. Кувейт же ощущал себя в состоянии квочки, у которой вдруг отобрали всех цыплят. Но возвращение независимости всё же было для этой маленькой страны важнее. Поэтому с потерями пришлось смириться. Сейчас же, после долгих разговоров и взаимных прощупываний, VIP-беседа постепенно подошла к своей сути, а именно к интересующей одну из сторон конфиденциальной информации.

— Уважаемый Джабер, мы с вами очень продуктивно пообщались и по многим вопросам пришли к единому мнению, — произнёс Дуглас. — Однако остался ещё один немаловажный вопрос, который мы уже не раз поднимали в беседах с вашими подчинёнными или родственниками. Но все они дружно уходят от ответа, ссылаясь на то, что эта информация должна исходить исключительно от вас. Якобы открыть некоторые тайны им не позволяет присяга. Проскользнула даже информация, что многие ваши подчинённые обязаны жизнью не только вам, но и тому, о ком не хотят говорить. И этот вопрос нам нужно решить именно сегодня. Другого выхода у вас нет.

— Да, я понял, о чём вы. Это действительно так. Что конкретно вас интересует?

— Мы переработали огромный объём информации, но до сих пор так и не выяснили: кем же на самом деле является этот человек, первоначально предложивший вам воспользоваться его лекарствами? Как его зовут? Где он живёт? И действительно ли всё зависит от него одного?

— То есть, этого вы не знаете?

— Нет. У нас много версий, но данные слишком разрознены, чтобы дать однозначный ответ.

— Понимаю, — шейх кивнул головой и ненадолго замолчал. — Что ж, раз вы ставите вопрос так жёстко… Похоже, у меня нет другого выхода, кроме как приоткрыть завесу этой тайны. Ведь на кону стоит не только судьба моей семьи, но и судьба моей страны.

— Вы всё правильно понимаете, уважаемый Джабер ас-Сабах.

— Хорошо, я поделюсь с вами своими знаниями. Впрочем: не тешьте себя лишними иллюзиями. С одной стороны нам известно очень много, а с другой: ничтожно мало! Уж таким оказался этот человек. Думаю, сложный жизненный путь, который приготовила ему судьба, и не мог сделать его другим.

— Вполне допускаю, — покладисто согласился с ним сэр Дуглас, лишь бы тот продолжил свой рассказ.

— Ну так вот: интересующего вас человека у нас называют Альсвед аль-Шафи. Когда-то, несколько лет тому назад он спас жизнь моему родственнику. Да и вообще помог и вылечил многих во время хаджа. Затем его следы затерялись. Кажется, он отправился в путешествие по Афганистану. Однако назвали его так сами арабы: внешне он очень похож на представителя нашего народа, хотя кожа такая же тёмная, как у негра. Но его настоящего имени никто не знает.

— У вас есть его фото? — мгновенно зацепился за ниточку Дуглас.

— Нет.

— Могу ли я попросить ваших людей из тех, кто общался с ним лично, помочь мне составить его фотопортрет?

— Можете, я даю своё разрешение.

— Отлично! Я благодарю вас за предоставленные данные. Есть ли у вас ещё какая-нибудь информация, которая может оказаться мне полезной?

— Есть, — шейх сплёл пальцы рук и на секунду задумался. — Насколько я знаю, в основном он проживает в Эфиопии. И, по словам моих людей, этот человек — одиночка. Иначе говоря: не обременён ни семьёй, ни детьми. Знаете, есть такая категория людей, что вечно бродит по свету в поисках приключений и новых знаний. И приобретал знания аль-Шафи не в кабинетах и аудиториях, а проходя через испытания и преодолевая великие трудности. Но, несмотря на это, получил их в большом достатке и даже остался жив.

— Да, это показатель, — кивнул англичанин.

— Помимо знаний, интересующий вас индивид прекрасно владеет многими видами оружия и умеет воевать. Мне кажется, у него даже есть военное образование. Вроде он даже служил офицером в эфиопской армии. Однако ни его имени, ни звания мы так и не смогли узнать.

— Так, так, так, — наклонился вперёд Хёрд, — жаль, что вы так и не узнали его настоящего имени.

— Жаль, — равнодушно пожал плечами шейх. — Ищите человека по имени аль-Шафи, и вы обязательно обнаружите его след. Возможно, где-нибудь в Пакистане, а возможно, и на другом конце земли. Он не рыба и не птица, значит, имеет и имя, и фамилию. Вы обязательно отыщете людей, которые что-нибудь о нём слышали или знают его лично.

— Ясно. Мы работаем в этом направлении. Спасибо за информацию, она нам очень пригодится. Мы тоже склоняемся к версии, что этот человек причастен к военным. Тем интереснее будет его найти и узнать: где же он взял рецепты своих эликсиров? Откуда вообще у него такие познания? — проговорил Дуглас и задумчиво, словно ни к кому не обращаясь, добавил: — А ведь он мог бы озолотиться на них и без всяких посредников…

— Да, — согласился с ним шейх. — Впрочем, сейчас меня больше беспокоит, как нам восстановить собственную фабрику и контакты с Эфиопией?

— Восстановить вашу фабрику не составит никакого труда. Мы организуем международный консорциум, в котором вы получите двадцать пять процентов. За три месяца всё отстроят заново, восстановив прежние корпуса или построив абсолютно новые. Это не проблема.

— А какую долю вы полагаете выделить эфиопам?

— Никакую. Они просто, как и прежде, будут присылать вам сырьё или полуфабрикаты и получать за них фиксированную плату.

— Но они не согласятся на такие условия!

— Тогда мы вмешаемся в их работу.