Эльфийский консорт

Впрочем, десятник повел их не сразу в лагерь, а к другим местам вербовки. Таренд был не один такой умный. Разорившиеся крестьяне и ремесленники, разбойники, просто авантюристы шли в Либедийское баронство с надеждой наняться в местное войско. И они не обманывались, лишь бы тело было в порядке. Войско было нужно большое, а оно постоянно таяло и нуждалось в подпитке солдатским мясом.

К их пятерке присоединилось еще одиннадцать человек на четырех пунктах. Рынок все же был самым многолюдным местом в городе, другие поставляли куда меньше. После этого десятник повел новичков в лагерь легиона. В ИХ лагерь.

Как и следовало ожидать, военный лагерь встретил их шумом и видом муштры, и запахом непритязательной солдатской пищи. Их отныне главный командир – капитан легиона Гарет – быстро принял клятву – надо было положить правую руку на сердце и вслед за капитаном повторить клятву Либедийского баронства. Затем они получили деньги – по 15 медяков – половину солдатского жалования за месяц. Таренд, глядя на своих товарищей, сразу понял, что такие большие деньги, а может быть, просто деньги, они держат в первый раз. Он сделал ошарашенное лицо, чтобы быть, как все, хотя после эльфийского золота это были сущие гроши.

Потом наступил общий ужин, когда новички впервые за день накормили. Никаких изысков – рыбный суп, каша и травяной чай с несколькими лепешками, зато вкусно и много.

Кажется, он наелся и окончательно успокоился. После обеда их обкорнали, безжалостно лишили бород (у кого были), выдали одежду и снаряжение легкого пехотинца – штаны, рубаху, кожаную жилетку, деревянные сандалии, затем гренум – короткий меч пехотинца, которым можно было только колоть, легкое копье для метания, небольшой щит и кожаный шлем. Либедийский барон не особо тратился на такую грязь войны, как легкий пехотинец. С точки зрения баронского финансиста, задачей этого пехотинца было прожить три сражения, и тогда он окупал себя. Если же нет, приходилось списывать в счет войны. И опять убытки!

Старый знакомец – десятник Пхом – стал их непосредственным командиром. Таренд не знал, то ли радоваться – его они уже знали и человек он вроде бы не злой, то ли погоревать – иной раз он такой скотиной оказывался.

Этим вечером Пхом как раз обернулся своей скотской стороной. Позволив новичкам полежать на солнышке и переварить солдатский ужин, он поднял свой десяток и начал учебные бои. Впрочем, вскоре к ним присоединились и остальные десятки легкой пехоты. Ее командир был крайне обеспокоен большими потерями и низким уровнем новобранцев.

Правда, так было всегда – в легкую пехоту брали всех, кто не подходил в остальные, более элитные части, обучали их поверхностно, поэтому они и несли большие потери. Зато по их телам тяжелая пехота, кавалерия и лучники добивались победы. Так было и так будет.

Но вчера его милость барон Ангон Х сделал замечание капитану легиона о чрезмерности потерь солдат легкой пехоты, тем самым намекая о низком уровне полководческого уровня. Капитана это взбесило, но барону он, разумеется, не возразил, зато наорал на своих командиров, в первую очередь на лагона легкой пехоты.

И теперь, чувствуя, что он может оказаться козлом отпущения, лагон бросался на десятников, а те – на солдат, главным образом на новобранцев, ничего не умеющих, ничего не знающих, да и ничего не желающих.

Пхом, построив солдат, печально смотрел на выгнутый строй. Из всего десятка оставалось три старых солдата, а если говорить откровенно – один ветеран, знающий, как сражаться в строю, как суметь отбиться в одиночку с вражеским солдатом. Остальные – мясо, достоинством которого является костистость, способность тупить чужие мечи о свое тело. Больше новички ни на что не годились.

Он плюнул и сделал резкий выпад мечом, имитируя удар в грудь, - наиболее частое нападение пехотинца. Из всего десятка правильный выпад сделали только двое – ветеран и мальчишка, на которых ему, скорее всего, придется опираться. Остальные неловко выбросили руки с мечами вперед, как будто ударили прутом по ослу.

Впрочем, десятник не отчаивался. Многократным повторением можно научить и отъявленного тупицу. К сумеркам солдаты устали до ломоты в мышцах, отупели и даже с трудом понимали, что они делают. Но Пхом был непреклонен. Он заставлял десяток нападать и обороняться общим строем, рассыпаться цепью и атаковать поодиночке, использовать не только меч, но и щит. Оставался в стороне лишь дротик, хотя и он, как подозревал Таренд, может оказаться в руках воинов в любой момент.

Как же они устали. А ведь был еще только первый день!

Утро, как и предполагалось, встретило его ломотой в теле. Вчерашний нищий, привыкший к нагрузке, слуга ученика мага, неоднократно проходивший учебные маги, он все же пострадал не так сильно, с кряхтением поднявшись на ноги для утренних процедур и завтрака. Его напарником стал ветеран, с удивлением поглядывающий на тонкого юношу, внешне готового переломиться от первого же порыва ветра, но легко переспорившего кряжистых здоровяков.

Остальной десяток, стонущий, подвывающий и матерящийся, не встал ни при упоминании о завтраке, ни о предложение стакана пива, ни даже от пинков Пхома. Мышцы за ночь одеревенели так, что при малейшем движении стреляли острой болью, и никакая сила не могла поднять новобранцев.

Впрочем, у десятника в арсенале нашлась не только сила, но и опыт. Он грубо, но действенно помял руки и ноги страдальцев, чем вызвал очередной взрыв эмоций солдат. Однако затем они сумели подняться на ноги и даже отправиться на завтрак, где встретились с мучениками из других десятков.

А потом ад в виде тренировок продолжился. Сначала с хрустом, с воплями, потом с обреченностью святомучеников новобранцы всех десятков постепенно втягивались в воинское ремесло.

Таренд вместе со всеми, хотя и в более легком варианте, страдал от ломоты в мышцах. Но к середине дня он один из новобранцев первым почувствовал себя восстановившимся. Несколько синяков от неумелых ударов его сотоварищей во время учебных боев было не в счет. В отличие от монахов Ордена десятники, похоже, считали использование учебного оружия ненужным гуманизмом и начинали схватки сразу с боевого. И ранений было немного. Ведь боевой меч, как и учебная палка, был с тупым лезвием, а смертельный выпад острием был слишком сложен, чтобы новички могли по неосторожности нанести смертельное увечье. Пара нетяжелых ранений и сломанные ребра на сотню бойцов – небольшая цена на день напряженных тренировок.

К ужину лагон посмотрел, как его легкая пехота, – почти три сотни человек – стройными рядами передвигаются по лагерю. Конечно, за полтора дня много не сделаешь – видно было, как воины сбиваются с шага, как путаются в собственном снаряжении. А про умение работать с мечом и говорить не приходится – при случае убьют сами себя. Но у легиона снова появилась легкая пехота, а, значит, можно отправлять разведку, ставить посты, отбивать надоедливых лазутчиков.

Капитан тоже понял это, кивнув лагону почти дружески. Его милость барон, разумеется, тоже узнает об этом. Что же, ему не придется докладывать специально. Легион крепнет на глазах! Скоро, очень скоро Ангон Х сможет реализовать свои победоносные замыслы, укрепив армию баронства, разросшуюся до пяти легионов. Правда, сейчас довольно потрепанных, но уже крепнущих на глазах.

Кровожадные замыслы командиров Либедийского баронства в недалеком будущем скажутся крупными потерями среди рядовых воинов. Пусть они будут побеждать или проигрывать – крови это будет стоить много. Но пока для них все оборачивалось большим объемом пота и острой ломотой в мышцах.

Таренд из последних сил с кажущейся легкостью и небрежностью перебросил меч с руки на руки. Его умение работы с оружием и навыки воинского ремесла оказали некоторые полезные свойства.

Казалось бы, немного практики с воинами Ордена и нищенской жизни не очень-то отличали парня от остального сброда, решившего поискать счастья в воинском поприще. Но постоянные войны истощили людской потенциал, и на фоне его остатков Таренд был хорошим воином. Даже выживший ветеран былых сражений проиграл бы с ним бой – слишком он казался неповоротливым и медлительным.

Поэтому, к своему удивлению, Таренд вместе с Лоем, так звали ветерана, получили первое повышение – они стали называться бойцами. Ими называли хороших воинов, лучших в десятке, на которых можно было положиться в бою. По статусу они оставались равными остальным, но в бою могли приказывать другим солдатам, если десятник отсутствовал или не мог командовать. Именно из их числа обычно назначались будущие десятники. Жалованье им давали почти на треть больше обычных воинов. И Таренд уже получил свои пятнадцать медяков дополнительного заработка.

Это были плюшки. Но были и неприятности. На бойцах держался весь десяток. Десятник, а то и сотник бросали их в самое пекло боя, они тянули остальных, находясь на острие атаки. Их телами закрывались бреши в обороне. И погибали они в первую очередь.

Но деваться было некуда. Бойцов не выбирают, а назначают. Отказ воспринялся бы неправильно, да и, скорее всего, командиры оценили бы его как нарушение дисциплины. Со всеми вытекающими из этого последствиями.

Таренд внимательно оглядел кромку нового меча. Бойцы получали лучшее солдатское снаряжение, даже если его надо было отобрать у другого солдата. Но и хорошее оружие имеет свои недостатки. Решив пойти к кузнецу в следующий раз и заново проковать лезвие, он растянулся на ложе. Ужин уже прошел, самые нетерпеливые спали. Пора было на боковую и ему – завтрашний день тренировок обещал нагрузок не меньше, чем прошедший сегодняшний.

Глава 9

Новый день, однако, принес новые события, которые показали, что напряженныетренировки будут не самое худшее. В окрестностях города появились незнакомые вооруженные люди, которые явно скрывались при виде стражников. То ли это были лазутчики многочисленных врагов барона, то ли обычные разбойники, но держать их около границы было опасно, и легион получил приказ наступать и уничтожить.

Все три сотни легкой пехоты были отправлены на прочесывание пригородных местностей и селений, тяжелая пехота и конницы оставались в полной готовности при первом сигнале отправиться на помощь. Учебные бои откладывались на неопределенный срок.

Их вторая сотня была направлена на поиск вооруженных людей в большом густом сосновом лесу, примыкающем к болоту. Идеальное место для злоумышленников, готовящих противоправные действия – близко от города, много скрытных мест и хорошие пути отхода. Сотник и десятники, как легавые, почувствовавшие след, неутомимо носились, подгоняя воинов, совались в каждый подозрительный уголок, оглядывали возможные признаки нахождения людей.

Но все тщетно, лакомая для преступников территория оказалась для незнакомцев совсем не интересной.

Таренд, безжалостно бросаемый вперед командиром, ободрал колено, измазался сосновой смолой, едва не проглотил паутину вместе с ее хозяином. Вдобавок он устал и проголодался.

Голод стал донимать и остальных воинов, которые все требовательнее поглядывали на десятника. Наконец тот, голодный и уставший не меньше остальных, посмотрев на прочесанную территорию, направился к сотнику. Там, вдоволь наругавшись с другими десятниками и обговорив с сотником, командиры решили отправить в очередь треть воинов в находившуюся неподалеку деревню. Она находилась на довольно оживленном тракте и наверняка имела трактир. А, значит, голодные воины могут получить тарелку каши и немного недорогой рыбы за казенный кошт. Браги или пива воины могут пить за свой счет и то немного – операция еще не закончилась.

Их десяток выступил во вторую очередь, когда первые три десятка, сытые и довольные, слегка пьяные, сменили их на прочесывании болотистой местности. Занятие было хлопотным, грязным и небезопасным – грязевые ямы могли затянуть одиноких ротозеев. И поэтому солдаты с большой охотой оставили работу следопытов и пошли в трактир, к столам с похлебкой, кашей и разной дешевой закуской, которую мог позволить солдатский кошелек.

Таренд попробовал овощной салат с куском жареной рыбы. Местные жители готовили кушанья с необычайным сочетанием продуктов, это было непривычно, но вкусно.

Затем трактирный служка принес похлебку с телячьими потрохами и лапшу на мясном бульоне с овощами. С такой едой и служить проще. Таренд даже пояс отпустил, отдуваясь. Нищим так много он ел крайне редко, хотя за последние месяцы на питание жаловаться не приходилось.

Стоило такое пиршество четыре медяка, а, поскольку, они получили на обед по пять медяков, то получалось, что он еще и немного заработал. У других положение было хуже, пришлось доплачивать. Ели они не больше парня, но вот пили… ужас, как пили, несмотря на приказы десятников. Огромные кружки браги и пива исчезали в глотках солдат, делая их говорливыми и веселыми. И за все надо платить.

Дверь трактира открылась, не дав Таренду завершить свои антиалкогольные мысли. Для разнообразия в зал не ввалился не очередной подвыпивший солдатик, выходивший облегчится по мало нужде, или местный житель, невозмутимо проходивший мимо военных (они здесь еще и не это видели), а молоденькая, весьма даже привлекательная, девушка из благородных, судя по ее одежде.

Она на миг застыла у дверей, пытаясь выбрать, к кому из военных подойти. Ей явно была нужна помощь, хрупкой и слабой девушке, от солдат. Но пьяные, разгоряченные военные ее не устраивали в силу их грубости и даже хамоватости, и она быстро перебирала присутствующих здесь людей, пытаясь найти подходящего ей человека.

Их глаза встретились. Таренд вздрогнул, девушка слегка покраснела и опустила голову. Но уже через мгновение она решительно направилась к нему.

Прежний опыт нищенского лицедейства помог ему найти нужный тон. Он встал, любезно поздоровался и предложил пообедать с ним.

Девушка оценила его галантность и манеры, но от обеда, поколебавшись, отказалась.

- Офицер, - попросила она умоляюще, - мы с мамой торопимся вернутся домой, но здесь какие-то темные лица кружат вокруг нас и невнятно угрожают. Я предлагала им денег, но старший из них, угрюмый бородач, только заскрежетал зубами. Наверное, они хотят все. Помогите нам уехать отсюда. С нами только старик из прислуги. Он еще крепкий, но бороться с разбойниками явно не сможет.

Таренд, конечно, не был офицером. Но, как боец, он был одет гораздо лучше обычных солдат, а его манеры, при определенной фантазии не очень опытным в ратном деле людям могли навести на то что перед ними дворянин, по какой-то причине одевший мундир солдата.

Гипноз слов и желание понравиться девушке заставили его решиться на необдуманный поступок – отправиться с ней с девушкой, не сообщив десятнику. Конечно, у него были доводы: боец мог проявлять определенную самостоятельность, на то он был бойцом, командиры сегодня неоднократно требовали от своих солдат разумной активности в поиске разбойников – а то, что здесь замешаны разбойники, было несомненно. Однако, положа руку на сердце, Таренд мог бы признать, что не эти доводы двигали им, а хорошенькая спутница.

В любом случае, едва он заметил быстрые размытые силуэты, что-то затевающие около кареты дилижанса. Таренд понял, что люди, которые они искали весь день в лесу, найдены на самом людном месте – на площади перед деревенском трактиром.

Он рывком открыл дверь трактира и заорал:

- Солдаты, здесь разбойники! Атака!

Он не подумал, что вначале надо было доложиться десятнику, возможно пившим пиво в этом зале, или, еще лучше, сотнику, отдыхавшем в этом же трактире в отдельной комнате и, наверняка, попивавшим винцо.

Десятки бросились в бой без командиров, по одному возгласу новоявленного бойца Таренда.

Глава 10

Подталкиваемый солдатами, Таренд вновь оказался около кареты. Кроме беспокойно суетившихся пассажиров, очевидны были чужеземцы – люди с плохо спрятанным оружием, которые явно оттесняли знакомую девушку и двух ее спутников – пожилую женщину и старика. Между ними уже шла откровенная ругань, и некоторые мужчины мельком показывали свои клинки – ножи необычайных размеров или небольшие мечи – смотря, как их классифицировать. Двум женщинам и невооруженному пожилому мужчине с ними было не справиться.

Появление солдат радикально изменило ситуацию. Последние, правда, стихийно, под влиянием алкогольных паров, выйдя на площадь, сразу стали роптать, мол, с какой стати они должны подчиняться без пяти минут бойцу, да и еще молокососу?

Но чужеземцы, нацеленные на драку, да еще и вооруженные, заставили их замолчать. Ветераны и вновь назначенные бойцы, не видя подзадержавшихся десятников, принялись оглядываться на Таренда. Остальные, повинуясь стадному принципу, замолчали, готовые подчиняться новому вожаку.

Не имея большого опыта, Таренд приказал наиболее простой маневр – окружение. Чужеземцы занервничали. Больше двух десятков солдат с обнаженными мечами напугают любого. Ведь никто не знает, что большинство из них держит в руках оружие третий день и ни разу не были в настоящем бою.

Чернобородый, бросивший оттягивать в сторону бабушку, выругался, выхватил меч и бросился на Адлига - самого здоровенного бойца, фактически уже забравшего командование. Он рассуждал правильно – убей он бойца и остальных можно просто распугать.

Схватка между ними была короткой. Адлиг, самонадеянно понадеявшись на свою силу и не имеющий особого умения и опыта, получил мечом в грудь и рухнул на землю распоротым телом.

Чернобородый разбойник радостно взревел и злобно оскалился – кто еще хочет попытаться помириться с ним? Солдат было много, но они были в одиночку и драться предпочитали в одиночку. А, значит, соперничать с опытным разбойником им было не под силу.

Тогда против него выступил Таренд. Из понимания, что вытащил сюда солдат он, значит, ему и отвечать ему. И даже не из опасения наказание. Такова была доля вожака.

Чернобородый только усмехнулся. Презентабельности Таверду явно не хватало. Где-то это было полезно, но сейчас только мешало.

Разбойник, мощный, плотный и высокий серьезно его не воспринял. И зря. Отпускать живым разбойника он не собирался.

Напустив на него морока, он обменялся парой ударов, а потом окончил схватку прямым ударом в шею.

Чернобородый, обливаясь кровью, мертвый рухнул на землю под ноги Таренду. И разбойники, и солдаты ничего не поняли. На их неопытный взгляд, тем более, прикрытый мороком, Таренд просто провел мечом в воздухе, достаточно далеко от тела туши чернобородого. Почему тот упал?

А когда увидели кровь на горле, обе стороны ушли в ступор. Убил сам себя? Убил кто-то посторонний? И только в последнюю очередь им пришло в голову – а не молодой ли это боец?

Таренд на эти размышления было наплевать. Он посмотрел на чернобородого, посмотрел на дорогую одежду, драгоценности, дорогое оружие – явно все ограбленное, объявил:

- Солдаты! Хватит на ворон зевать, помните, ни один из душегубов не должен уйти из вашего кольца. Растяп лишу добычу, поскольку на каждом из них много денег и драгоценностей.

Разбойнички! Я не знаю, как вас накажет его светлость Ангон Х, но если вы не сдадите мне награбленное и оружие, я начну судить сразу здесь и буду проводить только казни.

Разбойники заколебались. Часть из них явно уже была готова сдаться на милость победителя. Ибо барон далеко и не любит убивать, а молодой солдат выглядит, как убийца и совсем рядом.

Но остальные, совсем не многие, но самые активные, были против. Таренд не собирался их дожидаться. Должны же понимать = это солдаты.

Один из них – большой, толстый, с обритой головой, особенно кипел и был готов броситься на солдат, не собираясь подчиняться его словам. Похоже если Таренд его не остановит, то он с легкостью прорвет всю цепь. И уведет за собой остальных.

- Эй ты, лысый, долго ты еще собираешься здесь…- Таренд произнес похабщину, от которой все – и солдаты, и даже разбойники громко захохотали, а бритый закипел от бешенства.

- Подожди, - Таренд поднял руку, поскольку за гоготом его не все слышали, - ты собираешься сдаваться, лысый?

Что его вывело из себя – требование сдаться или название лысым, но бритый зарычал и буквально побежал на Таренда.

Далеко ему, впрочем, бежать не пришлось. Таренд демонстративно пожал плечами, развел руки. За это время он произнес заклятья точности и удачи и метнул дротик.

Расстояние составляло примерно около ста шагов и между Тарендом и его бритой целью постоянно кто-то был. Поэтому лысый бы уверен в своей жизни. Но ему не повезло (или, наоборот, чересчур повезло).

Дротик попал ему глазницу. Ведь не напрасно он активировал заклятье удачи. Не надо ссориться с магом, пусть и молодым и неопытным.

Он показал дротик в своей руке:

- Кто еще хочет узнать уровень моей меткости? Ну вот ты, носатый, - показал он на усатого парня с большим носом, который, колеблясь, то подходил к цепи солдат, то отходил обратно.

Услышав завуалированное обещание убить, носатый разбойник, бросив оружие, бросился к солдатам, которые теперь становились для него спасителями.

- Ну а остальные? - сердито обратился к оставшимся разбойникам Таренд, - или к каждому надо подходить с дротиком?

Разбойники, уже не думая, бросились к солдатам. Позже оказались, что именно убитые Тарендом душегубы, два Сергея, и были настоящими бандитами. А остальные просто разорившиеся крестьяне, ремесленники, торговцы, дезертиры и прочие неудачники, попытались спрятаться от жизни и хоть как-то прокормиться. Теперь их ждала петля, или, если повезет, каторга. Но это их судьба, пусть идут дальше.

Наконец-то появились их начальники – десятники и сотник. Таренд было интересно, что они скажут и немного страшновато – ведь он увел всю сотню без разрешения.

Обошлось. Сотник Угланд только крепко поощрительно стукнул его по плечу. Оказалось, что в связи с необходимостью раздать указания, капитан Гарет собрал их всех на втором этаже. Для того, чтобы солдаты совсем не остались без присмотра, с ними был оставлен десятник пятого десятка Рамен.

- Но этот скотина обожрался пива и уснул, если бы не ты, сотня так бы и просидела, - добавил Угланд.

Все, казалось бы, обошлось, и сотник Угланд и сам капитан Гаренд похвалили инициативного солдатика и запомнили его. Пока в сотнях хватало десятников, но ему было обещано, что при первой же возможности он будет поставлен на повышение. И из доли добычи он получил двойную долю, как десятник. А добыча получилась знатная, разбойники сумели знатно пограбить, пока не нарвались на солдат.

В знак благоволения ему было разрешено немного опоздать в воинский лагерь, имея в виду напиться (или, учитывая возраст, хотя бы сладко наесться). А потом все же возвращаться домой.

Одно настораживало. И сотник Угланд, и капитан Гарет, и даже знакомые десятники смотрели на него после совещания как-то оценивающе и в оценке будущего подходили скользко. Им что-то сказали?

Все стало ясно при разговоре со знакомой девушкой, которую звали Тамила. Таренд отозвался на ее просьбу о помощи, когда она с бабушкой оказались в безвыходном положении. Разбойники фактически держали их в плену. Что дальше? Ограбление, надругательство для девушки и в конце – вполне вероятная смерть от ножа или петли.

С помощью юноши все окончилось для них благополучно, и они щедро поделились своими деньгами.

А вот дальше все оказалось печально. Щедро и заманчиво улыбаясь, Тамила предложила отойти в отдельную комнату. Что может подумать молодой парнишка, когда его приглашает красивая девушка? Да ничего. Пойдет, облизываясь, провожаемый завистливыми взглядами товарищей.

Но как же был Таренд ошарашен, когда Тамила попыталась банально его магически заколдовать. Хорошо, что Таренд имел богатый нищенского детства, с постоянными нападениями и издевательства, а Тамила имела куда меньший уровень магии, чем у него.

В итоге он незаметно перехватил ее попытки колдовства и сам ее околдовал. Девушка, посмеиваясь, рассказала, что они прибыли сюда по заданию командора Янвне, чтобы схватить его или убить (как получится). Не получится, хотя бы найти и показать, где он, командору.

Таренду словно ведро холодной воды вылили за шиворот. Или, точнее, ведро кипятка, так он задергался. Спрятался, называется! Ох, не зря ему не нравились взгляды командиров.

Маги потихоньку, чтобы он не испугался, подкрадывались к ребенку, дабы подойти поближе, на расстояние верного удара и коротко ударить. Эх! А он, дурак, расплылся!

Прочитав сознание девушки, юноша использовал максимум своего магического дарования, чтобы замаскировать в нем свое присутствие. Но совсем не обольщался. Командор Янвне, идущий по его следам, легко нащупает его магию.