Мужской персонаж

Два: я проведу у него эту ночь.

И три, самое сладкое: Арина, извини, дорогая! Я, кажется, только что окончательно увела у тебя мужика!

Рафис таки спал на диване. Но этим утром даже на работе я словно дышу им. Белый свитер из химчистки напоминает о его заботе, кожа пахнет его гелем для душа, волосы — его шампунем… А трусы — его мылом!

Он такой внимательный: прежде чем подняться к себе в офис, нежно обнял и подарил долгий поцелуй.

И мне было всё равно, что нас видели теперь уже и коллеги-продавцы. Я наконец-то поняла, что значит выражение «бабочки в животе». И образцовый Валерий из отдела крупной бытовой техники может сколько угодно фыркать и задирать свой нос, кривя губы как сейчас. Мне всё равно! И покупатели пусть продолжают издеваться глупыми вопросами. Моя улыбка с вежливостью ничего общего не имеет, но если они так думают — да ради бога!

Я влюбилась!!!

До этого я как будто была заперта в коробке и смотрела на мир в узкий просвет из-под крышки. В одно мгновение все преграды рассыпались, и я, Наташка Чудная, вижу, слышу, осязаю, вкушаю и наслаждаюсь ароматом всего, что меня окружает, иначе, до одуряющей полноты всех чувств.

Нет, вы не подумайте, Ноэмия во мне не умерла. Она почти с научным интересом следит за трепыханиями моего сердца и острым карандашом делает пометки для будущих шедевров: так вот ты какой, аленький цветочек — Первая Любовь!

Рафис предупредил, что вечером мы не сможем увидеться, он должен был поехать к матери. Отец у него умер несколько лет назад, и она жила одна, посвящая себя школе и репетиторству.

Домой я понеслась пешком, чтобы хоть как-то проветрить голову. За спиной словно крылья распрастались, бешеная энергия бурлит. Только бы сейчас каких-нибудь попрошаек или гопников не встретить. Я в таком состоянии, что первых добровольно одарить могу всем, что у меня есть, а до вторых сама начну докапываться с наставлениями на путь добра и любви к ближним. Это я не про себя, если что.

Дома я первым делом включила музыку и компьютер. Ух, сколько уведомлений с любимого сайта! По привычке глянула лайки, библиотеки и просмотры. Статистику проверила. М-да, мало переходов с первой главы на вторую, значит, надо упростить текст и наживку пожирнее туда выложить. Как сейчас сложно быть автором, вы бы знали!

Это только сначала авторы-«чайники» пишут «для души», любят и умирают вместе с героями, свои идеалы отстаивают. Всё, что не отстояли — в «отстойнике» сайта до сих пор.

Авторы побойчее пишут сразу «для тела», там тоже идеалы, но пододеяльные. У кого количественные, у кого качественные, — на любой вкус, цвет и диагноз чтение найти можно. Раз уголовным кодексом не запрещено — то и пожалуйста. Но «трогать» словом до физических реакций — это всё же своеобразный талант, не каждый автор такое может.

Многие авторы-продажники пишут «для дела», для них это работа. Там целевая аудитория, цифры, планирование. Без закулисных выкрутасов не обходится, тут целая масонская ложа со своей кодовой лексикой и иерархией.

Есть подписчики-«мёртвые души», есть партизаны из тайных и не очень переписок, которые по взаимной доброте душевной устраивают «пролисты», то есть на первый крик «СОС!» прибегают на страничку и сОсят, жмут до мозолей стрелочку «дальше». А не то «на верху» подписку могут не дать. Та же фигня с продвижкой блогами: «кукушка хвалит петуха, за то, что хвалит он кукушку». Ты попробуй-ка, не чирикни в ответ, заклюют и перья ощипают!

А эти блоги ведь ещё и «аппить» надо! То есть писать там комментарии «спасибо — счастье привалило», иначе то, что коллега выложил, с главной страницы сайта смывается в трубу забвения волной последующих кладок.

Это называется «Пи-Ар» — писательско-авторское рабство. Сейчас вот только подумала об этом, и аж дрожь пробрала!

Только по-настоящему успешные авторы умеют всё это совмещать: и для души, и для всего остального. Я пока никто, и хата моя с краю. Но вот смотрю на рейтинг моей французской истории и понимаю, что ещё чуть-чуть и добровольно пойду по рукам. По круговой поруке, то есть. Зато мои «лайки» пока настоящие, и радость без «фейкового» запашка. А вот как встану в строй Пи-Ар-мии — так всё, боюсь, пропадёт это хрупкое сокровище! И какой смысл тогда писать?

Ну да что это я, отвлеклась! Мне нужно придумать, как по-изящнее от Рафаэля в Арининой жизни избавиться. Может, того его, в утиль?

22. Рафис: Другой путь

Я ужаснулся, когда осознал, в какое дерьмо я чуть не превратился, не притормозись я вовремя. Чуть не облажался по полной. Одно дело пользовать Ноэмию после «эльфийских принцев» и кого там ещё, и совсем другое — втаптывать в грязь чистый лист, которым оказалась Чудила.

Вспомнил её припухшие от поцелуев губы, дрожь тонких пальцев и полное, абсолютное доверие в глазах. Вот, глупая! Не знаю, как так получилось, возможно, ей всё же Оксар полагается, а мне — венец идиота, но… Я не трону её. Так мстить не могу, это низость, не таким образом! Есть и другой путь.

Приняв такое решение вчера вечером, я снова сбежал. На диван. Проворочался всю ночь и толком не выспался. Понял, что ещё одно такое «свидание» не выдержу, сорвусь и просто выскажу ей всё, заставлю убрать моё фото с обложки розовых соплёй, а потом… Да потом, хоть трава не расти!

Верил бы, что разговора хватит, чтоб мозги ей вправить — так бы и сделал. Но она как-то не спешила разговаривать, разрешения на фото спросить, так и я той же монетой отплачу! О, я сделаю так, чтобы она в полной мере поняла, каково это, когда тобой и твоими эмоциями манипулируют, когда твои друзья смеются над тобой, а ты чувствуешь себя полным лохом.

— Раф, дорогой, я тут читала, тебе девушка леща дала, как ощущения? А ты и правда ей в высоких чувствах признавался?

Насмешливый голос Анжелы в телефоне с утра пораньше выбесил меня окончательно. В другое время, я б обрадовался, что её реакция похожа на ревность, но… Неожиданно понял, что мне на самом деле всё равно. Все эти годы я просто пытался взять реванш, доказать ей, что она ошиблась, отказывая мне. Но она не моя женщина, и Анжела это поняла с самой первой встречи.

Зато подвернулся случай востребовать должок. Это её усилиями моё обычное фото превратилось в то, чем оно стало. Я читал комментарии под обложкой, там даже мужики комментируют и на меня слюни пускают: «Парень очень секси, просто огонь!»

Адский ад!!! Мне такая «популярность» не нужна!

Решил выйграть время, съездить к матери и подготовить следующий шаг. Отдохнул душой. Мать, как всегда, приготовила мои любимые блюда. Снова завела разговор о времени жизни, о внуках… А я почему-то представил себе детей Чудилы. Какого чёрта?! Пора переворачивать страницу. Чем быстрее я приведу свой план в действие, тем лучше.

Поздно вечером открываю приложение с книгой Ноэмии. Странно, она не выложила проду. Зато завела со своими читателями разговор про аргументы «за» и «против» замужества с иностранцем. Полистал, что читатели ей пишут.

«Уехав во Францию, Арина поставит крест на своей карьере. А Рафаэль точно этого стоит?»

«Это мечта — жить в Париже, чего она выкобенивается?!»

«Родителей её жалко, растишь так дочку, а она потом за тридевять земель жизнь свою устраивает. И внуки по-русски ни бе, ни ме!»

«Разница мировоззрений рано или поздно даст о себе знать. Где родился — там и пригодился!»

«А может, это Судьба? Бог не посылает человеку испытаний, которые он не может преодолеть».

«Аринка, Рафаэль классный мужик, если тебе он не нужен, я беру!»

«#сжирубесится. Замуж зовут — иди!»

Хохотнул с последнего комментария. Вот уж действительно, дают— бери!

Хотя сам я так не смог. Как бы не бесила меня Ноэмия, Наташка заслуживает другого. Когда я с ней закончу, ей будет очень фигово какое-то время. Но к моменту, когда она встретит своего мужчину, она забудет меня, как страшный сон.

И я её тоже.

Телефон пикает, пришло сообщение. Отлично, Анжи приезжает завтра утром. Тогда завтра — последний акт спектакля!

23. Сама дура

Рафис заехал за мной утром. Какой же он обалденно красивый! В тёмных джинсах, белой футболке, а поверх неё — светлой джинсовой рубашке. И финальный аккорд — те самые ярко-синие очки от солнца! Мама дорогая, сколько часов я провела перед тем его фото на обложку, где он тоже в очках, пытаясь угадать взгляд за этими стёклами!

День выдался очень солнечным. Осень вокруг ещё радует разноцветием желто-багряных крон. Здания вдоль дороги словно подмигивают бликами окон. Мы заворачиваем на заправку. Под широким навесом солнце не тревожит, Рафис снимает очки, прежде чем выйти из машины.

Вы же понимаете, соблазн слишком велик! Я прихватизирую рэйбаны и водружаю их себе на нос. Ну-ка, теперь где тут зеркало?

А ничего так, мне тоже идут такие очки! Вижу, как Рафис качает головой с улыбкой от уха до уха, и показываю ему язык. Раф смеётся в голос. То-то! На душе легко, и мне хочется дурачиться.

Закончив с заправкой, Рафис возвращается в машину:

— Чудила, ну какая ж ты Чудила! Отдай очки.

Отвечать не требуется, он сам забрал мешающий аксессуар и нежно, тягуче целует меня. И я радостно отвечаю, хотя губы всё ещё улыбаются. Поцелуй заканчивается слишком быстро: Рафис внимательно оглядывает меня, словно оценивая состояние до и после, а потом спокойно заводит машину и, выезжая на дорогу, ровно спрашивает:

— Как прошёл твой вечер, чем занималась?

Ну и что ему сказать?

Вчера я долго думала о судьбе Арины и сумела успокоить свою глупую ревность. Я, конечно, не Арина, но она мне словно сестра, которой у меня никогда не было. И которой я всё же придумаю её женское счастье.

И Рафис не Рафаэль. Я даже фото на обложку новую стала подбирать. Пока не нашла подходящее, но решение принято: мой кареглазый коллега в качестве «материала» для героя мне больше не нужен. Как только у меня получилось перестать отождествлять его с Рафаэлем, французский персонаж обрёл свой уникальный характер и собственную судьбу. Его образ наконец-то полностью сложился у меня в голове, и теперь написание книги станет гораздо проще.

Зато сама история становится сложнее. Пусть Арина и общалась дистанционно с Рафаэлем после той первой мимолетной встречи в аэропорту, неделя реального общения в Париже — это очень мало, чтобы согласиться на замужество. Тем более с иностранцем. Тем более с перспективой переезда в другую страну. Героиня моей книги — рассудительная молодая женщина, а не какая-то вертихвостка. И потом, мужчина должен бы, по идее, познакомить её со своей семьёй, и сам приехать в Россию представиться родителям Арины…

В общем, вчера за раздумьями поняла, что если уж писать настоящую жизнь, а не фэнтези с попаданкой, то лёгким романом тут не обойтись. Зато правдоподобно будет.

Но всё это я Рафису сказать не могу. Не сейчас, по крайней мере. Вместо этого говорю лёгким тоном:

— Читала, слушала музыку, размышляла.

— О чём же, если не секрет?

— Не о чём, а о ком. Об одной знакомой. Она познакомилась с фра… эм… с франтоватым иностранцем, и тот хочет, чтобы она переехала к нему, туда. А она говорит, что он слишком торопится, и не соглашается. Настаивает на знакомстве с родителями с обеих сторон… Там сложная ситуация.

Рафис странно смотрит на меня, и снова сосредоточивается на дороге.

— И что ты ей посоветовала?

— Думать о себе, о том, что для неё важно.

— Хороший совет. Универсальный.

Мы паркуемся и вместе идём в магазин.

Около лесницы к административной части Рафис, как и накануне, обнимает меня. Дождается, когда я сама тянусь к его губам. В этот раз, поцелуй другой — берущий. На секунду напрягаюсь, когда чувствую руки Рафиса чуть ниже поясницы, но не успеваю никак отреагировать. Его ладони ползут вверх по спине, губы впиваются в шею у ключицы. Жаркое касание языка к коже, и я плыву, забыв, где мы находимся, не сдержав тихий стон.

— Раф…

— Наталья Александровна!

Возмущенный голос Валерия действует как ушат холодной воды. Или скорее, кипятка, так как я теперь вся горю. Ещё и от стыда.

Ищу спасение в глазах Рафиса, но натыкаюсь на непроницаемый взгляд. И достаточно громкую реплику:

— Горячая штучка!

Он уходит, но почему-то не наверх, а в глубь магазина, а я ничего не понимаю. Что, вообще, происходит?!

Разворачиваюсь и вижу Валерия, а за ним — почти весь персонал магазина. Почему они все здесь, до начала смены ещё полчаса?!

— У нас планерка через минуту, тебе твой «Раф» разве не сказал? — это говорит Вика с кассы. — Или на разговоры времени не остаётся? Уезжаете вместе, приезжаете тоже. Быстро он тебя… «уговорил».

Кто-то засмеялся. Вспомнили, как Рафис забрал меня с остановки. Гадкие реплики, снисходительные взгляды… Да они просто завидуют! А с Рафом я ещё разберусь, что за подстава с планеркой?!

А вот сейчас сразу же и разберёмся!

Решительно следую за коллегами, планерка у нас обычно около главного входа в магазин. Вижу, как Света, напарница Валерия по крупной бытовой технике, резко разворачивается и пытается преградить мне дорогу.

— Наташ, не ходи туда!

Эту фразу я слышу уже себе вслед. Около входа в магазин вижу спину мужчины, который нежно обнимает красивую молодую женщину в красном длинном плаще. Она отстраняется, и я узнаю её. Это та самая девушка с фотографии, которую я отправила иллюстратору. Но тогда этот мужчина… он…

— Анжела, любовь моя, я по тебе скучал!

Пара разворачивается и идёт в магазин. Не вижу, но физически ощущаю, как головы всех присутствующих поворачиваются в мою сторону. А у меня ощущение «дежавю». Я залипаю на синие стекла очков Рафиса, пытаясь разглядеть его взгляд.

Почему так больно-то, кто-нибудь скажет мне? Я опять ничего не понимаю.

В ушах знакомый шум — шуршат длинные юбки… Эх, Крыша, где же ты раньше-то была!

Когда-то я уже описывала подобную сцену в одной из своих книг. Классика жанра: герой оказался мерзавцем, и впечатлительная героиня ударяется во вселенскую печаль, в гнев, истерику… Тут всё зависит от контекста. Самый подходящий момент для автора, чтобы добавить драмматизма, соплёй и стенаний.

Читательницы-женщины сочувствуют барышне. Читатели-мужчины, если такие уникумы попадаются в поклонниках этого жанра, могут вдруг появиться в комментариях, но, как правило, с тем, чтобы проявить мужскую солидарность, а может, и жизненную мудрость, мол, «сама дура виновата».

«Сама дура» — в моём случае это так.

Впадаю в какой-то ледяной ступор. Слёз совсем нет, хотя глаза жжёт, словно в них песка насыпали. И дышать получается только маленькими, частыми порциями. Двигаясь на автомате, вежливо здороваюсь с новоприбывшей, планерку выстаиваю до конца. Оказывается, эта Анжела рекламный видеоролик будет снимать о магазине. Ну пусть, флаг ей в руки. По окончанию планерки спокойным шагом ухожу в свой сектор.

Какую сейчас красивую технику для дома делают, вы бы знали! Украшение любого дома: яркие цвета, плавные контуры, тактильные панели управления! Электрочайники — вообще восторг. Хотя у меня уже есть один.

Что-то я забыла, а зачем я сюда пришла? Ах да, тут «мертвая зона» видео наблюдения.

Ноги перестают держать, и я опускаюсь на пол, привалившись к стеллажу. Словно со стороны отмечаю, что трясутся руки, а сама я дрожу всем телом. Вздохнуть полной грудью так и не получается, а воздуха явно не хватает, потому как ртом я пытаюсь глотнуть ещё хотя бы маленькую порцию кислорода, но никак,

Кто-то пытается меня поднять. Это Света. Рядом с ней — Валерий. Почему у него такое странное, обеспокоенное лицо? Вспомнить не могу, мысли вертятся и ускользают.

Мы на парковке магазина. Света что-то говорит про такси и отпуск. Спрашивает адрес, и я на автомате отвечаю. Машина едет, я смотрю в окно. Блики от окон зданий вдоль дороги злобно зыркают на проезжающие автомобили. Утром они казались приветливее, но почему — вспомнить опять не получается.

— Да-да, всё в порядке, я, наверное, съезжу к родителям. Спасибо, Света, — слышу свой голос словно со стороны, но понимаю, что так и поступлю.

Прощаюсь со Светой. Она настаивает, чтобы я позвонила вечером. Наконец, я остаюсь дома одна. Тихо-то как, все соседи по работам. Иду на кухню и натыкаюсь взглядом на гортензии…

И тут меня прорывает.

Бедные, нежные цветочки, вы ни в чем не виноваты! Как же я так ошиблась-то, а? Писатель, блин, знаток человеческих душ! С настоящими драконами в разы проще, они белыми и пушистыми не притворяются.

Больно-то как, и лицо горит. Не успеваю утирать слёзы, сопли, слюни… А воет так тоненько кто? Неужели я?!

Ноэмия в голове комментирует: «Вот тебе и драмматизм, душечка. Почувствуй момент, запомни ощущения, при случае — запишем!»

Не до неё сейчас!

Умываю лицо. В сумку летят вещи, самое основное. Ноут — в рюкзак. Одеваю кроссовки, куртку. Закрываю дверь, выставив банку с цветами в коридор подъезда. Авось, соседка пожалеет такую красоту и подберёт.