Писатель: Назад в СССР

Быть «свадебным поэтом» еще хуже, чем «генералом», но ломаться, как девчонка, тоже не пристало. Поэтому я не стал отнекиваться и шаркать ножкой. Вставать, правда, тоже не стал. А спокойно так, даже задумчиво, прочитал «Письмо соседской девчонки». Парни заражали, захлопали, заулюлюкали, а девушки поджали губки… Ну да, стишок-то скабрезный… Потом, чтобы угодить женской половине компании, я продекламировал «Не положено спать в карауле…», и у девчат навернулись на подкрашенные глазки слезки, грозя размыть тушь.

Дабы вернуть им хорошее настроение, я обнародовал несколько юморных, но при этом не пошлых стишков из армейского быта, которые публиковались когда-то в нашей батальонной стенгазете. Теперь хохотала уже вся компания, ибо в этих частушках было подмечено то, что знакомо любому советскому человеку, военнообязанный он или нет. Раскочегарившись, я решил было прочесть что-нибудь из гражданской жизни, но идиллия поэтического вечера была нарушена.

— Убери лапы, урод! — резко выкрикнула Ангелина и засветила соседу справа хлесткую пощечину.

Глава 7

— Ты чё⁈ Охренела! — заорал тот и замахнулся.

Я дернул Ангелину на себя и в сторону, одновременно перехватывая руку парня. Тому бы, почувствовав железную хватку пролетарского поэта, поостыть, но он попытался меня ударить свободной конечностью под дых. Пришлось заломить ему руку за спину, припечатав мордой в стол. Ведь если бы я ему двинул в рыло, то он посшибал бы собой девчонок, что оказались позади него. На самом деле, я в тот момент обо всем этом не думал, а действовал инстинктивно, как и полагается в «хорошей» драке. Тарелки и кружки жалобно звякнули, но устояли. Олег поспешил на подмогу. Хотя мне и самому тут делать было уже нечего.

Замахнувшийся на мою спутницу уродец тут же обмяк и только жалобно сопел, скорчившись в три погибели. Мне его стало жалко, и я его отпустил. Парень выпрямился и, ни на кого не глядя, принялся пробираться к выходу. Девчата брезгливо от него шарахались, а парни откровенно ржали. Добравшись до прихожки, схватив свою куртку и шапку, потерпевший поражение противник не придумал ничего более умного, нежели выкрикнуть с безопасного расстояния:

— Мы еще с тобой встретимся, Маяковский хренов! — и выскочил на лестничную клетку.

Теперь заржала вся компания. Инцидент был исчерпан, и пирушка продолжалась. Ангелина, не стесняясь присутствующих, меня поцеловала, чем доставила лишние переживания Лиде. Как бы там ни было, это маленькое происшествие сделало меня героем дня. Парни захотели со мною выпить, а девушки — потанцевать. Тем более, что стол уже сдвинули к стене, табуретки засунули под него и врубили магнитофон. Никогда особо не разбирался в музыке, но, судя по энергичному ритму и англоязычному тексту — это был импортный рок-н-ролл.

Вся компания принялась отплясывать. Меня тоже вовлекли в это дрыгоножество, хотя я бы с большим удовольствием потоптался с Лидочкой в обжимку. Впрочем, я был не одинок. Как обычно — парни предпочитают медляки, а девчонки — наоборот. Правда, сегодня и девчонки были не прочь потоптаться под что-нибудь лирическое. Особенно — со мною. Так что пришлось менять партнерш по несколько раз за танец. Наконец, дошла очередь до Лиды. Она положила мне руки на плечи, а я обнял ее за талию.

Лида смотрела на меня снизу вверх, и глаза ее поблескивали. Мне тоже было хорошо с ней, но чувства мои были не столь бескорыстны, как ее. В голову полезли авантюрные мысли — где бы нам уединиться? Увы, в СССР нельзя снять номер на час, да и вообще затруднительно со свободными местами в гостиницах. Не говоря уже о том, что мужчину и женщину могли поселить вместе только при наличии штампа в паспорте, подтверждающего, что они супруги. Такая вот охрана морали.

В дни первой своей молодости я частенько сталкивался с этой проблемой. К себе, в коммуналку, не водил женщин из принципиальных соображений, в гостиницу не попадешь. Оставалось надеяться на приятелей. И лишь получив однушку, я мог больше не ломать над этим голову. Сейчас же мне не на что было рассчитывать. Даже незаметно исчезнуть с Лидочкой я не мог. Совесть не позволяла бросить Ангелину одну, в новой компании, в этом отдаленном районе. Так что придется отложить романтическое развитие событий до лучших времен.

Компания стала понемногу расходиться, когда стемнело. На сей счёт не действовало никаких правил и ограничений. Просто завтра понедельник — одним идти на работу, другим — на учебу. В конце концов, в квартире остались только мы с Ангелиной, хозяин да Лида. Девушки принялись убирать со стола, а мы с Олежкой пошли на балкон, проветриться. Он захватил пачку болгарских сигарет «Опал», а я, как некурящий, одну из заныканых дружком бутылок и пару стаканов. Мы уже были под градусом, так что усердствовать особо не стоило. Так, чисто для сугреву…

Небо налилось быстро темнеющей синевой. С высоты третьего этажа открывался не слишком роскошный вид на пустырь, оставленный строителями, но в сумерках, да еще заметенный снегом, даже он выглядел живописно. Будто в сказке.

Вдали виднелись освещенные окна новостроек, по проезжей части улицы скользили лучи автомобильных фар. Было довольно холодно, тем более — когда на тебе только рубашка и брюки. И я поспешно наполнил стаканы. Литвинов, попыхивая цигаркой, благодарно кивнул, принимая свой.

— Я вижу, ты запал на Лидку, — пробормотал Олег.

— Классная девочка, — сказал я. — У нее есть кто-нибудь?

— Есть, — подтвердил дружок. — Я.

— Прости, не знал…

— Да брось ты! — отмахнулся он. — Ничего серьезного.

— Ну-у, все равно.

— А хочешь — махнем, не глядя?

— Как это — махнем? — удивился я. — Что на что?

— Моя Лидка — тебе, а твоя Ангелинка — мне…

— Прикалываешься?

— Нет, я серьезно, — откликнулся Литвинов. — Или ты и эту хочешь, и ту?.. Ты скажи, я пойму.

Под хмельком было сложно соображать серьезно, но всё же я нахмурился и чуть подался назад.

— Да нет… Да, мне Ангелина нравится, но… Они же не вещи какие-нибудь, это как-то неправильно.

— Но она же не поймет, если ты будешь разрываться между нею и другой? — подхватил дружок.

— Примерно… — буркнул я. — Ты как хочешь, но я ее здесь у тебя не оставлю.

Я подумал, что Ангелина и так уже тут натерпелась страху, а хозяин не торопился её защищать, пока я придурку руки не заломал.

— Сам не гам и другим не дам, — хмыкнул Олег.

— Нет, просто не хочу быть подонком, — пробурчал я. — Лучше вот тебе наводка. Ангелина медсестрой работает в нашем заводском медпункте. Ее фамилия Дорохова. Так что давай, дерзай. Если нравится — сможешь ее найти и на нормальное свидание позвать.

— Ну так и ты тоже того… — предложил он. — Лидка учится в политехническом, на втором курсе. Ее фамилия — Смирнова…

— Вот так будет по-мужски! — кивнул я.

— Согласен!

Мы брякнули стаканом о стакан. Выпили. Сразу стало теплее. Однако разговор как-то угас. Я понял, что пора по домам. Тем более, что девушки все убрали и вымыли. И даже уже успели одеться. Увидев, что и Лида стоит в прихожей, в шубке и сапожках, Олежек приуныл. Видимо, он рассчитывал на большее, но ему не обломилось. Может, мой армейский дружок приврал, утверждая, что Лида Смирнова — его девушка? Во всяком случае, провожать ее Литвинов желанием не горел. Отозвал меня в сторонку и сунул в руку червонец.

— Поймай тачку, развези девчонок по домам, ладно? — попросил он меня.

— А сам-то — что?

— Устал я… — зевая, пробормотал он. — Завтра вставать рано…

— Ладно, развезу, — пообещал я.

— Ну и отлично!

— а деньги… Половину я тебе отдам.

— Да не стоит, — отмахнулся друг.

— Нет, пятерка твоя.

— Ладно, как скажешь… И откуда ты такой правильный, Краснов? Циничнее надо быть и наглее… Иначе так и будешь всю жизнь на заводе прозябать.

— Ничего, прорвемся, — улыбнулся я и похлопал дружбана по плечу.

Уж чего-чего, а цинизма, взращенного старыми невзгодами, во мне хватает… Правда, он пока особо не проявляется, дремлет, наверное, убаюканный сознанием молодого и энергичного комсомольца. Вот ведь интересная штука. В кругу этих людей я особенно четко понял — я не только изменился физически, но и «химия» чувств немного другая стала. Хотя Литвинов прав — либо ты серая масса, либо раздвигаешь локтями конкурентов в движении наверх. Уж мне ли не знать…

Я тоже оделся, и хозяин с облегчением и прощальной улыбкой выставил нас из дому. Мы спустились на первый этаж, вышли из подъезда и увидели такси, высаживающее пассажиров. Это он удачно подъехал. Я кинулся к водиле.

— Шеф, свободен?

— В парк, — буркнул тот.

— Ну так все равно же поедешь через центр.

— Зачем? — пожал плечами таксист. — Могу и по Окружной.

— Нужно девчонок развезти по домам, замерзнут они, покуда доберутся на перекладных…

Водила заколебался.

— Сколько? — спросил он.

— Чирик! — ответил я.

— Ладно, садитесь…

Я помахал девчонкам. Они тут же кинулись к машине. Ну да, в чулочках-то не долго на морозце постоишь. Я открыл заднюю дверцу, и они с радостью залезли в теплый салон. Я же сел рядом с шофером.

— Ну, куда едем? — спросил тот.

— Вы где живете, Лида? — повернувшись к девушкам, уточнил я.

Она назвала адрес.

— Сначала — туда, — сказал я таксисту, — а потом… — и я назвал адрес Ангелины.

Шофер кивнул и дал по газам. Пробуксовывая на плохо расчищенной мостовой, уже не новенькая двадцать первая «Волга» покатила со двора. Я обратил внимание, что счетчик таксист не включил. Рискованно, если учесть, что первый же постовой мог его тормознуть. Ведь когда в салоне такси сидят пассажиры, зеленый огонек за лобовым стеклом должен быть погашен. А за такие вот проделки статья по линии БХСС светит. Впрочем, это не мои проблемы. Тем более, что вскоре я задремал. Что ни говори, а посидели сегодня душевно. Проснулся я только, когда машина остановилась возле Лидочкиного дома.

Девушка выбралась из салона, помахала нам с Ангелиной. Дверца захлопнулась, и такси продолжило путь. Я оглянулся на свою единственную теперь спутницу, но она не захотела взглянуть на меня, уставилась в окошко на проплывающие мимо городские огни. Странно, а мне почудилось, что они нашли с Лидочкой общий язык. Хотя одно другому не мешает. Девушки, даже соперницы, вполне могут между собой подружиться и даже — объединиться против того парня, из-за которого только что готовы были выцарапать друг дружке глаза. Но при этом они понимают, что в конце останется только одна…

В полном молчании, словно чужие, доехали мы до дома, в котором живут Дороховы. Я расплатился с водителем и вышел вместе с Ангелиной. Хотел проводить ее до подъезда, но она, не оглядываясь, быстро пошла вперед, бросив дежурное «пока», и догонять я ее не стал. Ну что ж, так даже лучше. Обойдемся без тягостных объяснений. Я теперь знаю адрес Лидочки, ее фамилию и место учебы. Все остальное — дело времени и техники. Хорошая девочка Лида… А чем же она хороша? Скоро узнаю…

Я вернулся к себе и сразу же, совершив положенные гигиенические процедуры, завалился спать.

Третий в моём 1975 году день выдался бурным. То ли еще будет… Рано утром, как все работяги, я отправился на завод. В первую смену. С небольшого похмелья настроение у меня было средненькое. И мысль, что придется еще прозябать в литейке два месяца — совсем не радовала. Надо что-то с этим сделать. Я писатель, а не литейщик… Конечно, в СССР почетно быть выходцем из рабочей династии, но мои предки достаточно поработали, чтобы их потомок получил возможность прославить свой род на иной стезе.

С этими мыслями я и пошел к начальнику цеха. В кармане у меня лежал сборник стихов и записка, которую написал Мизин секретарю редакции. Я рассчитывал на то, что сочетание этих двух аргументов подействует на заводское начальство, и оно своими средствами поспособствует тому, чтобы меня отпустили с миром, а не мурыжили до мая месяца. Ведь могут же они оформить мое увольнение, как перевод? Или — нет?.. Плохо я помнил советское трудовое законодательство — кто же знал, что оно мне вот так понадобится. Начальника я встретил у входа в литейный цех.

— Товарищ начальник! — обратился я к нему. — Разрешите обратиться?

— Да мы, вроде, не в армии, — пробурчал тот. — Что у тебя?

— Да вот, хочу перейти на другую работу, Сергей Петрович, — сказал я и протянул ему записку главного редактора журнала.

Он развернул и прочитал ее вслух:

— Подателя сего зачислить в штат редакции, на должность литературного сотрудника, с окладом в соответствии с должностью. Мизин С. М., — и недоуменно на меня уставился. — Что это, Краснов?

— Записка секретарю редакции журнала от главного редактор Мизина Станислава Мелентьевича, — ответил я.

— Мизина? Того самого, что «За Калужской заставой» написал?

— Совершенно верно!

— А почему он тебя в свою редакцию берет? — удивился начальник цеха. — Ты что у нас — писатель?

— Есть немного, — кивнул я. — И поэт… Вот моя книга.

И я протянул ему свой щуплый сборник.

— Надо же… — покачал головой Сергей Петрович. — Чего же ты уходить собрался? Нам на заводе свои писатели и поэты тоже нужны. Для стенгазеты там или многотиражки…

— Вы подпишете моя заявление об увольнении? — без обиняков спросил я.

— Ну что ж, подпишу, — вздохнул тот. — А вот отпустят ли тебяе без отработки, не знаю… Ладно, подходи в контору в обед. Я переговорю с директором.

— Спасибо, Сергей Петрович!

— Пока не за что… — пробурчал начальник цеха.

Кажется, он от меня чего-то ожидал. Я немного напрягся — какое он может спросить алаверды за свою помощь?

Наконец, начальник выговорил:

— Ты вот отрази в своих стихах там или рассказах нашу работу, вот и будет от тебя спасибо.

— Постараюсь, — слегка покривив душой, сказал я.

Литераторов, воспевающих трудовые подвиги, итак пруд пруди. Да и подвигов особо на нашем предприятии не наблюдалось. Обычный завод. Если не пьешь в рабочее время и на смену не опаздываешь, то уже, считай, герой.

— Ну а пока иди, трудись!

На этом мы распрощались, и я пошлепал в литейку. Эх, не мешало бы мне сейчас на облегченную работу перейти, как в прошлый раз предлагали. Хоть организм и молодой, но еще не оправился до конца после вчерашних посиделок. Да вот только к Ангелине лучше не соваться — сам как-нибудь приду в себя.

Богдан Михайлович, бугор мой, опять поставил меня чушки таскать. Надо сказать, эта работа прочищает мозги лучше опохмелки. К обеденному перерыву я был уже как огурчик. И вместо столовой побежал в заводоуправление. И прямиком в приемную директора. Секретарша недоуменно на меня уставилась, хотя верхнюю суконную робу я, само собой, снял. Остался в спецовке, а она у меня чистая.

— Вам что, товарищ?

— Не подскажете, начальник литейного цеха уже был у директора? — спросил я.

— Сергей Петрович и сейчас там, — ответила девушка.

— Можно я его здесь подожду?

— Ждите… — пожала она плечиками, обтянутыми розовой блузкой модного в этом году покроя.

— Спасибо!

Я сел на стул. В голове роились разные мысли — интересно, что там за дверью происходит? В мою пользу разговоры или нет? И тут высокая, обитая кожзамом дверь директорского кабинета распахнулась, и появился Сергей Петрович, увидел меня и сказал: