Леди в черном

– Все это очень интересно, но мне всего лишь нужно знать, сколько стоят золотые кольца весом четыреста семьдесят… опять забыла…

– Два! – снова подсказала Ирка.

– Четыреста семьдесят два грамма. Не миллионы же?

– Таки смотря в каких деньгах, если, к примеру, в турецких лирах…

– В рублях, Боря! – я испугалась, что сейчас получу еще один ликбез, теперь уже по теме курса валюты.

– В российских рублях – миллион двести максимум.

– Что и требовалось доказать, – пробормотала я.

Приличия ради я еще расспросила родственника о том, как он поживает (пока не женился, но уже скоро, нас непременно пригласит), и мы распрощались.

– Понятно? Миллионы, которых якобы лишилась Татьяна по вине матери, – это не золото, которое мы ищем, – пряча в карман смартфон, резюмировала я.

– Значит, мы чего-то не знаем, – ответила Ирка и нахмурилась. – А это не дело. Даже Шерлок Холмс не мог бы эффективно действовать в условиях нехватки информации. Я думаю, пора запросить помощь друга.

– Какого из двух? – я снова достала мобильник и с готовностью открыла список контактов. – Того, что в погонах, или того, что в рясе?

– Непривычно, что на этот раз у нас есть выбор. Дай-ка подумать… – Ирка пожевала губы. – Может, второго? Если Зинаида действительно обделила дочь в завещании, батюшка может об этом знать.

Я отправила вызов на номер отца Александра, но он мне не ответил, а через пару минут прислал лаконичную СМС: «Перезвоню».

– Значит, занят, не будем мешать, подождем. – Ирка поднялась, собрала кружки и пошла с ними в дом.

Мне не хотелось суетиться, я только-только расслабилась и с удовольствием потупила бы под шорох листвы, птичье пение и жабье квакание, но посидеть-помедитировать не удалось.

– Твою дивизию! А это еще что такое?! – Негодующий крик подруги подбросил меня в воздух не хуже батута.

– Что случилось?! – я горной козочкой запрыгнула на крыльцо – сразу через три ступени.

Ирка подвинулась в дверном проеме, позволяя мне увидеть то, что ее так возмутило.

– Ой, мама… Это что – кровь?!

В прихожей у самого порога пугающе блестела ярко-красная лужа.

– Подержи, – подруга отдала мне кружки и опустилась на корточки. Она заглянула в лужу, потянула носом: – Нет, это не кровь. Это краска. Масляная или нитроэмаль.

– Откуда?! – я обшарила прихожую недоверчивым взглядом, уделив повышенное внимание потолку. – С чердака протекло? Да нет, сверху все чисто…

– Всюду чисто, и банки с эмалью нигде не видно, а это значит – что?

– Что? – повторила я.

– Краской в прихожку вредительски плеснули с крыльца, воспользовавшись тем, что дверь была открыта настежь, а мы куковали там, за кустами! – Ирка кивнула на стол под яблоней, который с порога было не видно.

– И какая зараза это сделала?! – я снова осмотрелась, но теперь обшарила недобрым взглядом не дом, а двор.

– Не знаю, кто это сделал, но очевидно, что он не придет за собой убирать. – Подруга закатала рукава, подняла ногу и вытянула носочек, как балерина, примериваясь, куда шагнуть. – Стой здесь! Я принесу тряпки и растворитель, помню, видела бутылку в коридоре у санузла, надо избавиться от этой лужи, пока она не схватилась.

– И двери в комнаты закрой, чтобы туда вонь не шла! – подсказала я.

Лужа краски на полу пахла густо. Натуральное амбре собачьей шерсти за химической вонью эмали уже не угадывалось.

Что ж, это хотя бы маленький, но плюсик, кисло сказала я себе, пытаясь сохранять позитивный настрой.

Хорошо, что у Ирки в сумке нашлись защитные перчатки – две пары. То есть, возможно, их там и больше было: в период пандемии наверняка имелся неиссякаемый запас…

Иркина торба представляется мне гибридом ручной клади и волшебной шляпы фокусника. В ней можно найти что угодно! При необходимости даже, наверное, живого кролика, просто надобности в ушастом зверьке у нас еще не возникало.

А перчатки очень пригодились. Надев их, мы тряпками собрали с пола основную массу краски, а остальное стерли растворителем. Минут пятнадцать возились – краска успела загустеть, как мастика, и развернуться в тесной прихожей было негде, так что мы мешали друг другу.

Наконец последствия диверсии были ликвидированы, а грязные тряпки, перчатки и пустая бутыль из-под растворителя сложены в черный пакет для мусора из той же волшебной сумки подруги. Мы уже стояли, с высоты своего роста разглядывая образовавшееся на коричневом полу белесое пятно и обсуждая, что с ним делать: замазать краской подходящего цвета или прикрыть придверным ковриком? Ирка была за покраску, она вообще сторонница основательных решений, я – за малозатратный коврик, но обе мы считали, что пятно непременно нужно скрыть. Татьяна ведь сказала, что за ущерб имуществу мы ответим рублем, и не было сомнения, что компенсацию ушлая дама с нас захочет слупить немалую.

И тут в глубине дома что-то грохнуло так, что с потолка посыпалась побелка, а бархатные шторы на кольцах заплясали с веселым стуком, как цыганка с кастаньетами!

– Землетрясение?! – Ирка выскочила на крыльцо, огляделась и вернулась: – Нет. Это в доме что-то упало.

– ТЭН, – шепотом предположила я и поежилась, вообразив эпическое – а-ля Колосс Родосский – обрушение монументальной металлической колонны.

– С чего бы ему падать?

– А с чего бы падать чему-то другому?

– Ну-у-у… Мы шарили по шкафам, двигали мебель, могли оставить что-то в неустойчивом равновесии… Да что мы тут шепчемся, пойдем посмотрим! – Подруга рассердилась то ли на ситуацию, то ли на себя – за несвоевременную нерешительность, и резко распахнула двери в «залу».

Там все было в порядке. Мебель так и стояла вдоль стен в четком каре, только в воздухе красиво кружились белые пылинки известки.

– Не здесь. – Ирка передвинулась от большой комнаты к маленькой, толкнула дверь и снова с чувством воскликнула: – Да вашу же дивизию!

– Что там? – я заглянула в комнату поверх ее плеча.

Там был стол. Перевернутый. Он лежал на боку, и ножки продолжали слабо вибрировать, точно в конвульсиях.

А еще там был человек. Он лежал на спине и, в отличие от стола, был совершенно непо– движен. Стол, признаться, выглядел гораздо более живым, чем он! К тому же под головой у этого человека медленно растекалась небольшая, но пугающая лужица крови. А лица этого несчастного мы не видели, потому что на нем лежала кепка.

– Дежавю, – пробормотала Ирка, завороженно глядя на лаково блестевшее красное пятно.

На этот раз точно не нитроэмаль.

Я очнулась первой.

– Как думаешь, он живой?

– Не знаю. В любом случае надо «Скорую»… – Подруга, не отводя взгляд от кровавой лужицы, слепо полезла в карман, но промахнулась.

Я достала смартфон и позвонила, но не в «Скорую» – Лазарчуку.

По счастью, полковник ответил сразу:

– А я все жду, когда же вы позвоните!

– Дождался: у нас тут, кажется, труп! – быстро доложила я.

– Что?!

– Труп! Сказать по буквам? Тэ, эр, у, пэ! Покойник, жмурик, мертвец, тело без признаков жизни!

– Да не психуй ты так! – Ирка забрала у меня трубку. – Сережа, мы точно не знаем, труп он или нет! Лежит как мертвый, под затылком лужа крови, но пульс мы не щупали и…

– И не щупайте там ничего! Живо отошли на три метра и вызвали «Скорую»! Где, кстати, это?

– Что – это? – подруга тупила, видимо, такая нервная реакция.

– Место происшествия! Предполагаемый труп! И вы с ним! Где?!

– Так в доме покойной бабки Колобовой…

– В «Скорую» звоните! – повторил Лазарчук и бросил трубку.

Я взяла себя в руки, а в них – смартфон и вызвала неотложку. Ирка тем временем неотрывно гипнотизировала взглядом мужика на полу. Дождавшись, пока я закончу разговор с диспетчером, она спросила:

– Как думаешь, можно открыть лицо и посмотреть, кто это?

– Какая разница? Хоть младшая любимая жена Гюльчатай, разве это изменит ситуацию?

– Еще как изменит! Если окажется, что это Том Круз, я нарушу запрет полковника и попытаюсь его реанимировать, сделав искусственное дыхание рот в рот!

– С чего бы это был Том Круз?

– Ну он тоже невысокий, носит бейсболки и вечно всюду лезет. – Ирка решительно подняла с лица пострадавшего головной убор и тут же уложила его обратно. – Эх, это не Том Круз. Наш сосед сверху.

Я тоже узнала Анатолия Ефимовича, но не сильно расстроилась.

Да простит меня дедушка-сосед, но если бы у нас тут убился Том Круз, я бы расстроилась гораздо больше. Хотя мне не нравятся невысокие мужчины.

Ирка озабоченно сказала:

– Как быть, не знаю. Серега велел отойти на три метра – это или в санузел, или на крыльцо, а оттуда мы его видеть не будем.

– И что?

– Не то чтобы я так хотела наблюдать эту картину, но вдруг дед очнется – тогда ведь точно надо будет подойти, оказать ему помощь?

Я немного подумала:

– Серега велел отойти на три метра, но не сказал, в какую сторону. Если мы выйдем из дома, обойдем его и встанем за окном, то и указанное расстояние выдержим, и деда из виду не упустим!

И что вы думаете? За то, что мы из самых благородных побуждений всего-то с четверть часика постояли за окном, нас грубо обругали!

Не сразу, правда. Сначала даже почти похвалили: фельдшер «Скорой» отметил, что мы совершенно правильно не стали ворочать пострадавшего, поскольку при тех травмах, которые он получил, это не пошло бы ему на пользу.

– Голова разбита, позвоночник поврежден, но дедушка жив еще, и мы постараемся, чтобы так оно и было, – сказал он.

Пострадавшего со всей аккуратностью переложили на носилки, загрузили в «Скорую» и увезли с сиреной и мигалкой.

А потом приехали пресловутые «орлы» полковника Лазарчука в лице прекрасно знакомого нам капитана Касатикова и еще какого-то хмурого мужика, и вот от них мы ни единого доброго слова не услышали.

– Кто шастал за окном и затоптал все следы?! – грозно вопросил Касатиков.

Почти как сказочный медведь, интересовавшийся, кто съел кашу, сломал стул и помял перину в кровати!

– Следы чего? – насупилась Ирка.

– Того, кто стол толкнул!

– А зачем он его толкнул?

– А затем, чтобы стоявший на этом столе дед гробанулся!

– А зачем ему надо было, чтобы дед гробанулся?

– Неправильный вопрос, – вмешалась я. – Зачем деду надо было лезть на стол с риском гробануться, вот что мне особенно интересно!

– Да, в самом деле, зачем? – Ирка уставилась на капитана с простодушной верой в то, что он точно знает ответ, и Касатиков несколько смягчился.

Но он все-таки не знал, поэтому уклончиво молвил:

– Ну-у-у… Зачем вообще люди лезут ногами на стол?

– Чтобы сплясать стриптиз! – не затруднилась ответить Ирка, и мужики воззрились на нее с интересом. – Чего вы? Это только один из вариантов.

– Других я даже не знаю, – призналась я, и парни перевели заинтересованные взгляды на меня. – Чего вы?!

– Дед невысокий, – выручая меня, подсказала Ирка. – Он мог залезть на стол, чтобы поменять лампочку…

– Она на середине потолка, а стол стоял под окном, – возразил Касатиков.

– Тогда, может, он хотел поправить карниз для штор?

– Чего его поправлять, он ровный и вроде бы крепко держится.

– Может, кольца поменять?