Леди в черном

Вроде бы версия вырисовывалась стройная.

Анатолий Ефимович, как там его фамилия, пожилой гражданин не самых высоких моральных принципов и не по возрасту сексуально озабоченный (помним про камеру наблюдения!), на старости лет сначала сожительствовал с Зинаидой Колобовой, а потом женился на ней. Супруга доверила ему свою тайну – рассказала о кольцах, или же Анатолий Ефимович сам случайно узнал этот секрет. Так или иначе, он решил, что жертвовать почти полкило золота храму – это слишком широкий жест, и украл у жены ее сокровища. А в скупку предусмотрительно сдавал уже не кольца, а слитки переплавленного в домашних условиях металла.

Один момент не укладывался в эту картину. Я мысленно повертела лишний пазл и так и сяк, не нашла ему места и позвонила своему верному Ватсону.

– Да не сплю я, уже собираюсь! Заеду за тобой через двадцать минут, – досадливо сообщила подруга.

– И не думала тебя торопить, хотела поделиться одним соображением.

– А чего одним-то? Не мелочись, вываливай все! Я только гарнитуру надену, чтобы не разговаривать по телефону за рулем.

– Ладно, вызови, когда будешь готова. – Я сообразила, что и мне нужно собраться.

Первым делом я тоже надела гарнитуру, чтобы освободить руки, пока буду снаряжаться к выходу и готовить завтрак своим мужикам.

Подружка перезвонила мне, когда я жарила фирменный омлет «Фудзияма». Фишка этого блюда в том, чтобы в процессе жарки деревянными палочками успеть сформировать приподнятую середину – жерло потухшего вулкана – и складчатые склоны. Омлет выходит толстый и очень эффектно выглядит, а готовится за считаные минуты. Кто хочет рецепт – стучитесь ко мне в соцсети.

– Так что там у тебя за соображение?

– Есть неувязочка, которая портит стройную версию, – пожаловалась я, палочкой поддев край омлета. – Помнишь, Людмила рассказывала: Зинаида куда-то побежала, а когда вернулась, сразу упала и умерла?

– Золота лишилась, вора не догнала и еще нас, измазанных, увидела, вот сердце и не выдержало, – вздохнула подруга.

Я не дала ей проникнуться чувством вины:

– Вот именно, она гналась за вором! А Анатолий Ефимович в это время был у себя в мансарде и кричал ей вслед через окно: «Куда ты, Зина?»

– А! Дед не мог быть в двух местах сразу, ты об этом? – сообразила Ирка. – Если он торчал в окне, значит, удирал кто-то другой!

– Выходит, не Анатолий Ефимович украл кольца.

– Но мы нашли у него расплавленное золото!

– Желтый металл, – поправила я. – Не факт, что золото. Подождем результата анализа.

– Подождем, – согласилась подруга. – Кстати, пока ждешь меня, позвони Лазарчуку, спроси, как там дедушка. Я тут, похоже, в пробку встала, у тебя есть минут двадцать.

– Спрошу, – пообещала я и, едва закончив разговор с Иркой, позвонила Сереге.

– Ты вовремя, – на диво благодушно сообщил Лазарчук и чем-то вкусно чавкнул.

Это, считай, наша с ним нерушимая традиция: я неизменно звоню ему, когда он трапезничает.

Не знаю, как так получается. Моя версия аналогична той, которую чеканно сформулировал Кролик из мульта про Винни-Пуха: «Все потому, что кто-то слишком много ест». У полковника есть другое объяснение: по его мнению, отравлять ему жизнь во всех ее проявлениях – моя кармическая задача. Поэтому услышать от Сереги, что я позвонила вовремя, было удивительно.

– Что, Анатолий Ефимович пришел в себя, его допросили и все выяснили? – предположила я.

– Ты в уме ли, Елена? С чего бы кому-то прорываться в реанимацию и допрашивать дедушку, который всего лишь стал жертвой несчастного случая?

– Какого еще несчастного случая?! – возмутилась я. – Касатиков сам сказал – под дедом стол свалили!

– У Касатикова, видимо, работы мало, и он давно за висяки не отчитывался, – заворчал полковник. – Стол мог упасть сам.

– Самопадающий стол, супер! Новинка в ассортименте умной мебели! – издевательски восхитилась я. – Чтоб ты знал, Сереженька, это на редкость устойчивый стол, продукт добротного советского производства, под ним можно прятаться при бомбежке и землетрясении!

– Значит, дед его сам свалил.

– Зачем это?!

– А зачем суицидники, вешаясь, табуретки из-под ног выпихивают?

– Ну что ты сочиняешь?! – я неподдельно вознегодовала.

Обнаглел настоящий полковник, у писателя-детективщика хлеб отбирает придумывает совершенно невероятные преступления!

– А что? – Лазарчук не усовестился и продолжил фантазировать. – Дедушка только что потерял бабушку, в смысле жену…

– Вторую! – напомнила я.

– И что? Хоть десятую, все равно это ого-го какая душевная травма. Я знаю, сам уже трех жен потерял.

– Ты с ними просто развелся!

– Вот именно! Я просто развелся и то ужасно страдал. А дед свою вторую подругу жизни схоронил, в траур оделся – очень переживал, значит. Решил, что не нужна ему такая жизнь, да и полез на стол, чтобы с ней покончить.

– А петлю не сделал?

– Так старый же человек, склеротик! Плюс от расстройства в неадеквате был. Совсем забыл про петлю, пропустил этот этап, сразу перешел к обрушению подножного стола.

– Бред, – припечатала я.

– Тогда другая версия: он сознательно исключил из уравнения петлю, заранее рассчитав траекторию своего падения, чтобы убиться об пол. У деда, кстати, диплом инженера, и он тридцать лет в аэропорту проработал, в полетах и приземлениях разбирается.

Секунд десять я молчала (а Серый довольно чавкал), обдумывая услышанное. Потом несогласно потрясла головой, выбрасывая из нее нелепые фантазии важного полицейского чина, изо всех сил отбивающегося от потенциального висяка:

– Не верю! Давай из зыбкого болота предположений вернемся на твердую почву фактов. Почему ты сказал, что я позвонила вовремя?

– Я как раз получил результаты анализа следов металла в чашке.

– В тигеле.

– Неважно. Это не то, что ты ищешь.

– Не золото? – расстроилась я.

– Не то золото.

– В смысле? – Я приободрилась.

На золоте, небось, не написано, чье оно было.

– У бабки хранились ювелирные изделия 585-й пробы, так? А это 999-я. Практически чистое золото.

– Как в банковских слитках? – я неподдельно удивилась.

Самая твердая валюта в мире – и дед, квартирующий в мансарде?!

– А, вижу, ты не в курсе. – Полковник явно обрадовался возможности указать мне на некомпетентность. – Золото 999-й пробы можно не только в банке купить, но и самому получить.

– Как?!

– Довольно просто. Золото высшей пробы применяется в микросхемах. Чем чище драгоценный металл, тем меньше он подвержен окислению и более электропроводен. Конечно, деталей с золотым покрытием немного, но на транзисторах серии «КТ» и диодах типа Д226, а также микросхемах серий 135 и 155 драгметалл имеется. В модели К573РФ4, например, золота почти 40 граммов, а в КМ132РУ8А – 35!

– С листа озвучиваешь? – догадалась я, поскольку полковник читал без запинки и с выражением.

– Так точно. – Лазарчук не стал строить из себя эрудита. – Спецы справку дали. Тут еще написано, что золото также можно найти на процессорах и материнских платах. А хочешь знать, как его извлечь?

– Еще бы! У нас дома антресоли забиты старыми компами, которые Колян не позволяет выбрасывать, а тут такой шикарный способ утилизировать все это добро с конкретной выгодой!

– Не горячись, не каждый комп золотоносный… Но слушай, как добывается золото, – по голосу чувствовалось, что Серега и сам увлекся темой.

Глядишь, инициирует наш полковник в УВД города обновление компьютерной техники…

– Очищенные от грязи золотосодержащие платы надо опустить на одну неделю в раствор соляной кислоты и перекиси водорода и ежедневно слегка помешивать. Через неделю раствор потемнеет и всплывут чешуйки отслоившегося золота. Останется только собрать их!

– И переплавить, что тоже можно сделать в домашних условиях, – договорила я, вспомнив мансарду, больше похожую на мастерскую, чем на человеческое жилище. – А это законно?

– Что именно? Добыча золота из микросхем и деталей? Ты удивишься, но да – это законно! – ответил полковник с нескрываемым удовольствием. – Законодательство регулирует только оборот драгоценных металлов, то есть переход права собственности. Если частное лицо «химичит» у себя на кухне, извлекая драгметаллы, то это не наказуемо. Один момент: в процессе используются агрессивные кислоты и нагревание, а это химическая вонь, дым… Соседи могут пожаловаться, и тогда «золотоискателя» притянут к ответу за экологические нарушения.

– А за само золото не притянут?

– Только в том случае, если частник захочет продать добытые драгметаллы – вот это действительно уже статья УК. Если он поставит это дело на поток, то ему еще пришьют незаконное предпринимательство. А вот для личных нужд физлицо может добывать золото и серебро совершенно безнаказанно. И покупать-продавать радиодетали можно свободно, независимо от содержания в них драгметаллов.

– Очень интересно, – признала я. – Выходит, у Анатолия Ефимовича имелось собственное золото, причем гораздо более чистое и дорогое, чем то, что хранила у себя Зинаида. Значит, это все-таки не он…

– Не он украл бабкины кольца? Ты его подозревала?

– Да, была такая версия, но рассыпалась. – Я не скрывала сожаления.

– Но еще какие-то остались?

Я выразительно молчала, и полковник не затруднился понять и уязвить меня:

– Что, у тебя нет других версий? Да ладно! Это же так непрофессионально.

– Так я и не профессиональный сыщик, – огрызнулась я. – Дилетант, и у меня свои методы… Пока, Серега, некогда мне с тобой болтать.

Надо было раскинуть мозгами и срочно придумать новую версию. А лучше даже две-три, раз одна – непрофессионально.

На этот раз незаметно прошмыгнуть во двор не вышло. Как раз напротив нашей калитки под четырехметровой стеной соседнего дома возилась английская леди. Я некультурно разинула рот, засмотревшись на этакую красоту: кораллового цвета пальто на ладонь ниже колена, в тон ему шляпка, из-под нее – короткие серебряные кудри. Из аксессуаров – брошь, резиновые перчатки… и грабли.

Граблями леди-садовница сноровисто царапала протянувшуюся вдоль забора полоску вскопанной земли.

Ирка остановилась, слегка оробев:

– Свят, свят, свят! Прям призрак покойной королевы Елизаветы!

– Контрольно-следовую полосу готовит, что ли? – вслух подумала я, оглядев глухую высоченную стену, на сером фоне которой леди в коралловом выделялась, как звезда Спасской башни на вечернем небосклоне. – Или намечает ров под крепостной стеной?

– Я все слышу, – не прекращая орудовать граблями, невозмутимо произнесла садовница – в самом деле, вылитая королева-бабушка! – Это будет не полоса и не ров. Я посажу тут хмель.

– О! Для маскировки этой жуткой стены? Прекрасная мысль! – Ирка оживилась, не иначе, услышав призывное ржание любимого конька. – Декоративный хмель часто используют в качестве многолетнего вьющегося растения для вертикального озеленения. А какой вы сорт посадите, Aureа?

– Я думаю, Cascade, у него шишки красивые. – Дама распрямилась и изящно оперлась на грабли.

– Если хотите очень крупные шишки, рекомендую Prima Donna, но Aureа тоже рассмотрите, у этого сорта листья на редкость красивого желтого цвета. Хотя вам тут, наверное, больше подойдет японский хмель: эта лиана может без специальных опор с большой скоростью взбираться по любой вертикальной поверхности.

Подруга выудила из сумки визитку своей фирмы и протянула ее садовнице:

– Обращайтесь, консультирую бесплатно.

– Спасибо. – Дама с удивлением оглядела Ирку – та снова повязала голову маскировочным ситцевым платочком и выглядела как смиренная странница по святым местам, а не эксперт-консультант. – А вы…

– Сестра Ирина без устали заботится о нашем монастырском саде, – постным голосом молвила я, незаметно ущипнув подругу за бочок, чтобы вернуть в русло нашей легенды.

«Сестра Ирина» ойкнула и тут же развила это короткое восклицание до песенной строки:

– Ой, цветет калина… при монастыре.

– Монашки, значит? А говорили – экзорцисты. – Дама покрутила головой. – Я-то думала…

– Какие экзорцисты? – этого «сестра Ирина» не ожидала.

– Изгоняющие нечисть, – объяснила я.

– Я знаю, кто такие экзорцисты! Не поняла, почему мы – они?

– Видимо, в местном социуме есть соответствующая потребность, – осторожно предположила я.

– Еще бы ей не быть! – Леди-садовница прислонила грабли к стене, стянула одну перчатку и принялась загибать пальцы на голой руке с отличным дорогим маникюром. – Покойнице Колобовой Зинаиде перед смертью черт привиделся, это раз. Порой у нас тут возникает отвратительный запах, причина появления которого совершенно непонятна, это два. В темное время суток стали пропадать вещи, это три. Мой Бонечка такой спокойный был, и вдруг начал бояться каждого шороха, бросаться в пустоту, забиваться под мебель, это четыре. Наконец, у нас на заднем дворе какой-то черт рогатый шпалеру новую спалил, хорошо хоть, я еще розы к ней подвязать не успела… Это пять!

Пальцы на руке у леди кончились, и, возможно, поэтому она остановилась.

– А Бонечка у нас кто? – спросила я. – Собачка, котик, хомячок, дворецкий?

– Мой Боня – корги.

– Конечно, кто ж еще, – пробормотала Ирка. – А что пропало в ночи, не расскажете?