Помоги проекту - поделись книгой:
— Я пришлю к тебе лекаря. Он поможет решить проблему с памятью. — С этими словами Снежный отстранился и направился к выходу.
— Мой брат, Фабиан, он не может там оставаться! — бросилась за ним девушка.
— Я заберу его.
«Но сначала отправлю кое-кого к ларгам», — добавил про себя мужчина.
— Я с вами!
— Думаю, если сумел забрать тебя, то и твоего брата тоже смогу.
— Нет, вы не понимаете! — Ливия схватила его за руку, но тут же, словно бы обжегшись, отдернула пальцы, а потом на выдохе заговорила: — Если за ним явитесь вы, а не я, он испугается. Он и так наверняка напуган и вряд ли вам поверит. Я не хочу, чтобы он думал, что его похищают. Не хочу, чтобы боялся. У нас уже было… — Она осеклась и с мольбой взглянула на Снежного, тихо, но упрямо сказав: — Мне нужно к брату. Пожалуйста…
Несколько секунд потребовалось, чтобы принять решение. Ему ничего не стоит взять ее с собой — убежать все равно не сможет, а ребенка пугать не хотелось. Вдруг действительно не поверит и решит, что злые Снежные сначала украли его сестру, а теперь явились и за ним.
— Хорошо, — кивнул Хьяртан и заметил, как Ливия облегченно выдохнула.
Глава 6
Надо отдать должное его великому снежному величеству — тянуть с исполнением обещания он не стал. Поразительно, как все здесь выстраивалось, подчиняясь его воле: мгновенно собрали отряд (без отряда, видимо, ходить было не по статусу), мгновенно открыли портал. Портал, к слову, открывал он, а я стояла рядом и думала только о Фабиане. Быстрее бы оказаться там…
Быстрее, быстрее, быстрее!
Я ничего не помнила после того, как села за стол, и это заставляло нервничать еще сильнее. Снежный хмурился, как будто в его голове бушевали бураны и метели, но, стоило нам выйти в Борге, у нашего дома, как мне стало не до него, не до метелей, буранов и всего остального. Я бросилась к крыльцу, оставив за спиной величество, его воинов и все остальное. Толкнула дверь, вспомнила, что ключа-то теперь у меня нет, и от души пнула массивную створку.
— Дорота! Дорота, открывай! Это я, Лив!
Но открыла мне, вопреки ожиданиям, вовсе не Дорота, а Арлетта. Увидела меня — и у нее чуть глаза на лоб не вылезли. Потом посмотрела за мое плечо и завопила:
— Матушка! Матушка!
Не дожидаясь появления «матушки», я оттолкнула сестрицу и вихрем влетела в дом. Рискуя снова запутаться в юбках и свернуть себе шею, бросилась наверх, промчалась по знакомому коридору к комнате брата.
— Фабиан!.. — распахнула дверь и осеклась.
Сердце с силой ударилось о ребра и провалилось куда-то в пятки: кровать Фабиана была пуста. Валялось на полу скинутое словно в спешке одеяло, на тумбочке — распахнутая, с помятыми страницами книжка. Но… этого же не может быть! Развернувшись, молнией метнулась назад, пролетела обратно тем же путем и чуть не врезалась в Стеллу, которая, краснея и бледнея под взглядом Снежного, что-то бормотала.
— Где мой брат?! Где он?!
Я вцепилась в мачеху, как никогда и ни в кого не вцеплялась, тряхнула так, что даже на массивной шее Стеллы голова качнулась, как бутон на стебле.
— Так… э-э-э… плохо ему стало вчера. — Мачеха даже не пыталась сопротивляться, зыркая то на меня, то на Снежного, чей взгляд обещал не просто бураны и бури, а полную… вьюгу.
Суровые лица окруживших нас воинов намекали на то, что я не так уже и не права, но меня сейчас волновал только Фабиан.
— Плохо? Что значит плохо?!
— После твоего ухода. — Стелла продолжая опасливо коситься на короля. — Истерика с ним случилась… пришлось лекаря звать. Он и забрал его с собой. Как же иначе-то… Совсем плохо мальчику стало. Ну я же для него все… как и для тебя, деточка. Да ты отпусти меня, отпусти!
Продолжая лопотать, мачеха попыталась отцепить мои пальцы от себя, но я и сама уже ее отпустила. Развернулась к Снежному:
— Нам нужно к лекарю!
При мысли о том, что вчера пришлось пережить Фабиану, внутри стало холодно, по коже прошел мороз. Мы ведь никогда не разлучались с ним, особенно так, и что он вообще подумал? Что меня забрали, как маму, — навсегда? Или что я его бросила? Что тут вообще вчера произошло?!
Усилием воли справившись с чувствами, шагнула было к двери, но путь мне решительно преградил один из воинов. Запечатал собой проход, а Снежный за моей спиной резко поинтересовался:
— Где. Твой. Сын?
— Уехал. Уехал же, ваше величество! Говорю… — Стелла прижала пышные руки к груди. — Путешествовать. Давно собирался, вот вчера после праздника и уехал…
— Куда?
Взгляд мачехи заметался, выдавая то, что она говорит неправду. Душан — и путешествовать? Да его любимыми путешествиями были походы с друзьями в винные магазины или на озеро, уток лупить из рогаток. В длину мой сводный братец может и вырос, а вот мозгами не очень, но плевать!
— Ваше величество, — снова напомнила о себе. — Мой брат…
Снежный повернулся ко мне. Наградил взглядом сверху вниз и произнес тем самым тоном, который гораздо больше ему подходил. Гораздо больше, чем тот, которым он говорил со мной там, на лестнице, в замке.
— Никогда больше не смей меня перебивать.
Перебивать? Перебивать, говоришь?
Я снова резко развернулась, поймав завистливый взгляд Арлетты — она уже успела оценить и мой верхний наряд, и подол выглядывающего из-под плаща платья. Судя по сосредоточенности, пробивающейся через злобу и раздражение, сестрица мысленно подсчитывала примерную стоимость, как делала всегда, когда видела какие-то красивые наряды — чтобы потом сказать, что они выглядят дешево для своей стоимости.
Воин по-прежнему стоял на моем пути, и я сделала вид, что покорно жду. Даже руки сложила, но стоило мужчине расслабиться, шустро рванула за дверь. Так шустро, что стражник, попытавшись меня схватить, схватил только воздух.
Я же глотнула морозного, метнувшись в сторону конюшен — если Снежному интереснее выяснять, куда подевался Душан, пусть выясняет. А я к лекарю за Фабианом! Правда, до конюшен добежать не успела: снег под ногами неожиданно стал скользким, превратившись в ледяную дорожку, а вихрь, подхвативший меня, швырнул прямо в объятия его снежного величества. Судя по выражению лица, злющего, как сотня ларгов.
— Еще раз выкинешь что-то подобное — будешь наказана, — сообщили мне таким тоном, что по коже прошел мороз отнюдь не от продувающего двор ледяного ветра. А после передо мной опять распахнулся портал. Последнее, что успела увидеть — это мачеху и Арлетту, высунувшихся во двор, и то краем глаза: воины мгновенно оттеснили их обратно в дом и двое выстроились у двери, как часовые.
Дальше я даже пикнуть не успела, как оказалась у своих покоев. То есть не у своих, разумеется, у тех, в которые меня поселили в Эрнхейме.
— Набегалась, — резко произнес величество и втолкнул меня в спальню, которую глаза бы мои не видели!
— Вы… вы обещали!
— Обещал, — вкрадчиво произнес он. — Но не учел того, что мне попалась совершенно дикая, невоспитанная девица, которая понятия не имеет, как себя вести в приличном обществе.
Невоспитанная?
Я?!
— В приличном? И давно в
— А в качестве кого, — произнес этот… Снежный, и черты его лица мгновенно преобразились, подчеркивая силу, которой он наделен, — ты бы хотела, чтобы тебя использовали?
Черты-то чертами, ладно, но сейчас его радужку словно заволокла метель, и от этого становилось еще более страшно. Обострившиеся инстинкты вопили о том, что нужно бежать и как можно скорее, но я застыла. Мы с отцом в детстве ходили в лес, и если я что-то в свое время и усвоила, так это то, что бежать от зверя — значит, обрекать себя на верную смерть.
В ту минуту, когда об этом подумала, Снежный шагнул ко мне и произнес, глядя прямо в глаза:
— Не провоцируй меня, девочка. И никогда не ставь под сомнение мой авторитет.
Какой-то ужасающе долгий миг он смотрел мне в глаза, а после развернулся, как мог бы развернуть порыв снежной пелены ледяной ветер.
— Фабиан… — я рванулась за ним, но остановилась, когда Снежный вскинул руку.
— Мои воины сейчас ищут твоего брата. Как только найдут — сообщат. К тебе придет целитель. — Ко мне он так и не повернулся, «говорящая спина» сейчас казалась выточенной из камня или изо льда. — Потрудись вести себя достойно, — выдали мне последнее напутствие.
После чего оглушительно хлопнула дверь.
Я бросилась к ней, дернула на себя, но, разумеется, тщетно. Глупо было бы думать, что после всего меня просто оставят и не запрут в четырех стенах, но вот сейчас почему-то стало по-детски обидно. Говорят же, что у Снежных нет чувств, и сейчас я убедилась в этом на собственном опыте. Неужели он не понимает, что Фабиан там совсем один? Напуганный маленький мальчик, который считает, что лишился сестры!
И Стелла… вот же ларгова баба! Наверняка решила, что меня забрали с концами, что я исчезла, как моя мать, и поспешила избавиться от Фабиана. Ни на секундочку ей не поверила, что она отправила его к лекарю — за лекаря ведь надо платить! Я помнила, сколько раз она отказывалась приглашать к нам хотя бы травника, когда Фабиан простывал или когда я умудрилась застудиться и провалялась неделю в горячке. Тогда за мной ухаживала Дорота, но лекарь так и не появился.
«Мои воины сейчас ищут твоего брата. Как только найдут — сообщат».
Вот и что я должна думать?!
Стянув верхнюю одежду, сложила ее на одно из кресел у камина, во второе опустилась сама. Протянула руки к теплу, как если бы оно могло согреть мое сердце. Нет, я не думала, что Снежный обманет: если он уже отправил воинов на поиски Фабиана, значит, его найдут, но где? И… в каком состоянии?
Прикрыла глаза, заставила себя сделать несколько глубоких вдохов. Хватит нагнетать, Лив. Стелла, конечно, мерзкая, но она безумно переживает за то, что скажут люди. Ничего плохого она бы Фабиану не сделала. Такого, что могло бы ему навредить…
Но тогда где же он?
Закусив губу, смотрела на пляшущее в камине пламя, облизывающее камень, когда за моей спиной скрипнула дверь. Неожиданно настолько, что я подскочила и обернулась, встретившись взглядом с мужчиной: высоким, широкоплечим, конечно, не настолько, как снежное величество, но все же. Густые волосы чуть вились, в густой русой бороде терялся подаренный возрастом иней.
— Доброго дня, нэри. Меня зовут Каэтан, я личный целитель его величества Хьяртана-Киллиана Эртхарда. К вашим услугам.
Личный лекарь?!
— Добрый день, — я поднялась. — Можете называть меня Ливия, Каэтан.
— Приятно познакомиться, Ливия.
В отличие от Снежного и его воинов, а еще от перепуганной служанки, которая глаз поднять не смела, целитель выглядел как костер, разведенный посреди заснеженного леса. Наверное, так и должно быть: поговаривали, что их сила настолько светлая, что благодаря исцелению все, кто занимается этим волшебством, становятся гораздо ближе к Богине-матери, чем сестры и братья Великой Обители. Сейчас я испытала это на себе — от мужчины веяло уверенностью, силой, а еще теплом. Ему хотелось довериться, и я первым делом подумала о том, что он мог бы сделать для Фабиана… Подумала, чуть не спросила об этом, но вовремя прикусила язык.
Уверена, что, когда Фабиана найдут, он не оставит его в беде.
Вот только понять бы, кого я имела в виду, когда мысленно произнесла «он».
— Взаимно, — тепло отозвалась я, и целитель улыбнулся, но тут же снова стал серьезным:
— Что у вас случилось?
— Я… — Немного замешкалась, потом все-таки произнесла: — Моя проблема заключается в том, что я ничего не помню со вчерашнего вечера. То есть мои воспоминания заканчиваются примерно на том, что я села за стол… Еще чуть-чуть помню, как общалась с гостями, а потом все исчезает. Я даже не знаю, как здесь оказалась, хотя раньше никогда провалами в памяти не страдала.
Вот теперь Каэтан нахмурился. Нахмурился, поставил свой саквояж, который держал в руках, на столик между креслами и произнес:
— Присядьте, пожалуйста. Я хочу кое-что проверить.
Я опустилась в кресло, невольно вцепившись в подлокотники. С такой силой, что нагретые огнем камина узоры врезались мне в ладони.
— Не бойтесь, — заметив мое напряжение, произнес Каэтан. — Я не причиню вам вреда.
— Я не боюсь… — покачала головой. — Точнее, боюсь, но не вас. Почему-то мне кажется, что то, что моя память от меня скрыла, не будет приятным.
Целитель вздохнул, наклоняясь ко мне:
— Знать правду всегда лучше, Ливия. В любом случае, сейчас я память вам не верну, я просто проверю одну теорию, и тогда уже мы с вами решим, как быть дальше. Хорошо?
— Хорошо, — я кивнула.
Поразительно, но к этому мужчине я с каждой минутой проникалась все большим доверием, поэтому, когда он поднес руки к моим вискам, не отпрянула. Напротив, расслабилась и увидела, как на ладонях Каэтана замерцали бледно-голубые искры. Он прикрыл глаза, прошептал что-то, и искры снежинками осели мне на виски. Кожу закололо, как от настоящих холодных крупиц, а потом неожиданно стало очень тепло. Тепло растеклось по всему телу, словно достигло самого сердца, и в ту же минуту Каэтан вздохнул — как мне показалось, облегченно, а потом поднялся.
Дымка магии рядом со мной развеялась, и целитель произнес:
— Что ж, у меня две новости, Ливия. Начнем с хорошей — с вами в целом все отлично, вы полны сил и чувствуете себя замечательно. Но, думаю, вы это и без меня заметили.
Тут он был прав. Не считая тревоги за Фабиана, я сегодня отлично выспалась — кажется, впервые за долгое время, как бывало только в детстве, когда были живы и мама, и отец.
— Ну а вторая похуже. Вчера за ужином вас, судя по всему, опоили, добавили в еду очень опасное вещество. Это зелье запрещено и, кто бы его ни сделал, а уж тем более кто бы ни применил, преступник заслуживает наказания, — ноздри Каэтана раздулись, выдавая его отношение к тому, о чем он говорил. Меня коснулись даже нотки его ярости, которые совершенно не вязались с образом этого светлого человека. — Оно подавляет волю, лишает возможности сопротивляться, а впоследствии выжигает из памяти все произошедшее, чтобы человек — в данном случае вы, не могли бы ничего вспомнить. К счастью, все поправимо.
Он раскрыл саквояж и начал выставлять на стол многочисленные склянки.
— Сейчас я создам для вас зелье, которое вернет вам память. Принимать его нужно будет постепенно, по капле в день, и память тоже будет возвращаться постепенно.
— А все сразу нельзя? — уточнила я.
Каэтан покачал головой.
— Нет. В ваш разум уже и так было серьезное вмешательство, мгновенное восстановление памяти может навредить. Не переживайте, Ливия, за неделю, может быть, чуть раньше — все зависит от ваших сил и скорости восстановления организма, — вы все вспомните.
Я кивнула, и больше не задавала вопросов. Не отвлекала целителя от работы, пока он смешивал какие-то порошки, жидкости — порой загадочно мерцающие в совсем крошечной бутылочке, шептал заклинания, и, наконец, вручил бутылочку мне. Так же достал из саквояжа запечатанную в бумагу ложечку.
— Можете приступать. Первый раз попробуете при мне, чтобы я мог отследить ваше состояние.
Я распечатала ложечку и капнула, как и было сказано, одну каплю. Осторожно поднесла к губам. Ожидала противной лекарственной горечи или чего-то еще похуже, но зелье оказалось сладковатым, с легким цветочно-травяным вкусом. Мгновение ничего не происходило, а потом перед глазами вспышкой родилось первое воспоминание: застолье, пьяные гости распаляются в обсуждении Снежных, а Душан масляным взглядом скользит по моему лицу и губам.
Моргнула — и воспоминание развеялось, а Каэтан удовлетворенно кивнул.
— Хорошо. Вижу, что начало положено. Не пугайтесь, Ливия, воспоминания будут приходить неожиданно, не только когда вы принимаете капли. Кстати, вот, — он протянул мне крышечку. — Будет лучше закрыть.
Запечатав бутылочку, он принялся собираться, а я, поднявшись, выдохнула:
— Спасибо!
Поделиться книгой: