Осада Сан-Диего

— Тот же человек служит прикрытием для Люкази и его парней, — добавил Бланканалес.

— Разумеется, — ответил Болан. — Ядро мафии может существовать только в определенных условиях. Достаточно убедиться в их наличии, как сам собой напрашивается вывод, что нашего незнакомца окружает благодатная среда. Мы с вами потревожим ядро и тогда посмотрим, кто бросится ликвидировать бреши.

— В Лос-Анджелесе было не так, — заметил Шварц.

— Совсем не так, — признал Болан. — Лос-Анджелес — большой многомиллионный город, в котором царят либеральные настроения. Там сама городская среда способствовала махинациям Организации. Здесь все по-другому. Народу меньше, люди консервативны и ощущают себя гражданами. Они гордятся своим городом. И если мафия смогла свить здесь свое гнездо, значит, она вышла на влиятельного и уважаемого гражданина из местной администрации, не очень-то обремененного высокими моральными принципами.

— А может быть, их целая группа?

— Вполне вероятно. Но это неважно. Их надо побеспокоить, потрясти. Одна фамилия у нас уже есть.

Болан взглянул на Шварца.

— Когда закончишь свои дела у Винтерса, постарайся узнать все, что сможешь, об одном типе, которого зовут Максвелл Торнтон.

— Крупная шишка? — спросил Бланканалес.

— Да, вполне. А теперь давайте поразмыслим вот о чем: мы знаем людей мафии в этом городе. Мы в курсе всех их действий, нам известен круг их интересов. Мы могли бы, конечно, всех их уложить и про все забыть. Но я не думаю, что такой подход приблизит нас к врагу, который скрывается под личиной респектабельности и интересует нас больше всего. Наша главная цель — неизвестный. Но прежде чем взять цель на мушку, ее нужно найти.

— Ты думаешь, что этот Торнтон может оказаться тем самым неизвестным?

— Я уже сказал, что это вполне возможно. Люкази сам назвал мне его фамилию. Возможно, он пустил меня по ложному следу, но иногда перед лицом смерти правда все же пробивается наружу. Надо все проверить... Но осторожно. В нашу задачу не входит окончательная ликвидация подозреваемых, мы должны только побеспокоить их...

— А если они не захотят беспокоиться? — спросил Шварц.

— Тогда мы их уберем, — голос Болана прозвучал на октаву ниже.

Политик невольно вздрогнул и нервно закашлялся.

— Теперь, сержант, я понимаю, почему тебе не хотелось сюда ехать. Ведь обстановка здесь может здорово обостриться, так ведь?

Болан не ответил. Он внимательно разглядывал кончики пальцев.

— Куда ушли те славные времена, когда борьба велась в открытую? — философски спросил Шварц.

— Они канули в Лету, — спокойно сказал Болан. — А эта война, Гаджет, осложняется с каждым часом.

На лице электронщика отразилось полное понимание мотивов поведения неистового воина в черном. Перед ним стоял новый Болан, осторожный и свободный от предрассудков. В основном, человек, которого он знал много лет, остался тем же, но в нем произошли какие-то неуловимые изменения, он понял свое предназначение.

— Несмотря ни на что, нам не обойтись без стрельбы до конца операции, — пробормотал Шварц.

— А ты рассчитывал на что-нибудь другое? — удивился Бланканалес.

Он вдохнул.

— Ладно, мне пора. Какова максимальная дальность действия наших раций?

— Километров пятнадцать, — рассеянно отозвался Шварц — его голова была занята сейчас совсем другими мыслями.

— Но учти, каждый метр на счету, — мягко уточнил Болан.

Судьба приучила его измерять пройденные сантиметры секундами жизни, отвоеванными у смерти, а цена минуты порой равнялась цене самой жизни.

— Будьте осторожны, — напутствовал он своих соратников. — Берегите каждую минуту.

Мужчины пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны.

Вокруг Сан-Диего начало сжиматься кольцо беззвучной осады.

Глава 6

Рабочий день в мэрии Лос-Анджелеса только начался, а капитан Тим Браддок уже говорил по телефону с Джоном Татумом, начальником отдела по борьбе с особо опасными преступлениями полиции Сан-Диего. Разговор оказался весьма интересным.

— Так почему ты думаешь, что Болан находится у тебя? — спросил Браддок.

— Пока это лишь впечатление, — ответил Татум, явно нервничая. — Я никогда с ним не встречался, поэтому не могу сказать ничего более определенного. Я думал, ты подскажешь мне, не плаваю ли я в дерьме.

— Понятно, — вздохнул Браддок.

С Татумом его связывала давняя дружба.

— Какие у тебя основания предполагать визит Болана, Джон?

— Во-первых, было совершено самоубийство. Мы узнали о нем вчера вечером, очень поздно. Начнем хотя бы с этого. Речь идет об одном отставном генерале, прославившемся своими скандальными действиями во Вьетнаме. В свое время о нем очень часто писали в прессе. Выйдя в отставку, он возглавил «Винко Индастриз».

— Хоулин Харлан Винтерс, — глухо отозвался Браддок.

— Ты знал его?

— Лично нет. Продолжай.

— Генерал приставил к виску «кольт» сорок пятого калибра и снес себе полчерепа. По крайней мере, это представляется вполне очевидным. Лабораторные исследования и данные баллистической экспертизы указывают на то, что было совершено самоубийство. Это же мнение разделяет и судебный эксперт.

— Он оставил письмо?

— Нет. Мы уже были готовы поверить в самоубийство, но...

Браддок прикурил сигарету, глубоко затянулся, а потом с силой выдохнул дым.

— Но что?

— Так вот, Винтерс был холостяком. Он жил со своей племянницей. Она обнаружила труп и...

— А почему ты подозреваешь Болана? Что у тебя «во-вторых»?

— Сначала отвечу на вторую часть твоего вопроса, это проще. Кто-то увел кейс с грязными долларами, который незадолго до того привез курьер из Лас-Вегаса. Примечательно то, что кейс пропал через несколько часов после смерти Винтерса. Об этом нам сообщил по телефону один из наших сотрудников, внедренный в Организацию. Он сказал, что у Бена Люкази сдают нервы и он отовсюду созывает к себе наемных убийц. Наш человек не все смог узнать, но он говорит, что без Болана здесь не обошлось.

— Ну да, — сказал Браддок, — отнимать у мафии денежки — его любимое развлечение. Это все?

— Все.

— Хорошо, вернемся к первому вопросу. Как мне кажется, ты склонен думать, что Винтерса убили. Племянница под подозрением?

— Конечно, нет. А вот Болан — да.

Браддок вздохнул.

— О'кей, рассказывай.

— Сначала несколько подробностей. Вилла Винтерса находится в Дель Map. Ты знаешь это место. Половина его участка с парком тянется вдоль крутого берега над океаном. С пляжа можно подняться наверх только на лифте, который управляется из дома. Значит, никто не может попасть в дом без приглашения.

— Понятно, но ведь Дель Map — не твой район, верно?

— Вообще-то нет. Но нас позвали для обычной проверки и... Так вот... Слушай, Тим, если Болан действует между Тихуаной и Лос-Анджелесом, то тут уже не может быть речи о районе ответственности.

Браддок засмеялся.

— Верно сказано, Джон. Добро пожаловать в наш клуб!

Но полицейскому из Сан-Диего было совсем не до смеха.

— Я могу продолжать? — сердито спросил он. — Итак, половина парка Винтерса тянется вдоль крутого берега, а вторая половина окружена двойным заграждением, и между решетками бродят два злющих доберман-пинчера. Эти собаки — настоящие людоеды, два помощника шерифа уже убедились в этом на своей шкуре. Невозможно пройти мимо них, не подняв на ноги всех обитателей дома.

— Что ж, очень интересно, — заметил Браддок.

— Да, но это еще не все. Мисс Винтерс утверждает, что в тот вечер у них не было гостей. По крайней мере, приглашенных гостей, ты понимаешь, что я хочу сказать. Она была генералу личным секретарем, экономкой, домработницей — одним словом, всем. Она...

— Что значит «всем»? — спросил Браддок.

— Что?.. Ах, нет. Ничего предосудительного, Тим. У них были отношения, как у отца с дочерью. Винтерс воспитал ее. Родители умерли, когда она была еще совсем маленькой. По сути дела она стала настоящей армейской воспитанницей. Винтерс повсюду таскал ее за собой. Я провел расследование, она здесь совершенно ни при чем.

— О'кей. Продолжай. Что насчет Болана?

— О чем это я? А, так вот! Официально они к себе никого не приглашали. Сама она легла спать около одиннадцати. Собаки были выпущены в коридор между рядами ограды. Генерал работал в своей библиотеке. Чуть позже, около двенадцати, мисс Винтерс проснулась. Собаки буквально с ума сходили. Может быть, она и слышала выстрел, но не уверена в этом. Она спустилась в библиотеку и увидела своего дядю сидящим в кресле возле камина с большущей дыркой в голове. Девушка утверждает, что упала в обморок и не знает, сколько времени была без сознания. С этого момента ее показания становятся расплывчатыми и неопределенными. Когда она пришла в себя, собаки все еще бесились. Потом они вдруг замолчали. И через какое-то время в библиотеку вошел незнакомый ей человек. Ты слушаешь меня?

— Да, да. Дальше!

— Это был мужчина высокого роста, широкоплечий, атлетического телосложения. Она сказала, что он двигался бесшумно, как хищник. На нем был черный комбинезон, а лицо и руки вымазаны чем-то черным. Она сказала буквально следующее: он был увешан оружием и перевит патронными лентами, как рождественская елка гирляндами.

Браддок подался вперед — рассказ приятеля начал всерьез интересовать его.

— Подожди-ка, Джон...

— Нет, выслушай все подробности. Она...

— Это произошло после того, как она обнаружила своего дядю мертвым?

— Я тебе уже сказал, что дальше ее рассказ становится несколько туманным. Но вот то, что она сказала: мужчина входит, смотрит на мертвого, собирает бумаги на столе — мемуары генерала, если верить ее словам, — бросает их в камин и поджигает. А потом просто уходит.

— Как бы не так! — скрипнул зубами Браддок.

— Она упрямо придерживается своих показаний, и мы не можем доказать, что она говорит неправду.

— Пришелец оставил после себя значок снайпера?

— Нет.

— Значит, Болан не убивал генерала, — решительно заявил Браддок.

— Ты делаешь скоропалительные выводы!

— Это логичное заключение, черт возьми! Ты сам сказал, что я специалист по Болану, так вот слушай. Если он кого-нибудь убивает, то недвусмысленно дает об этом знать, чтобы ни у кого не оставалось сомнений относительно его причастности к делу.

— Хорошо, пока оставим эту тему. Допустим, Болан не убивал Винтерса, допустим, произошло самоубийство, если судить по всем внешним признакам. На миг забудем про это, Тим... Неужели Болан и в самом деле объявился в наших краях?

— Вполне вероятно, — буркнул Браддок. — Ты показывал фотографии девушке?

— Конечно. Она не смогла опознать ночного гостя. Говорит: "Возможно, это тот самый человек". И все время вспоминает о его глазах.

Браддок вздохнул.

— Черт побери, — тихо произнес он.

— Значит ли это, что бандит века находится в Сан-Диего?

— Сначала ты должен мне кое-что объяснить. Утверждает ли племянница Винтерса, что тот человек находился в доме во время трагедии? Что он мог там находиться в момент смерти генерала?

— Нет, — ответил Татум. — На основании ее показаний такого вывода сделать нельзя. Девушка, кажется, убеждена, что Винтерс на самом деле застрелился. Она что-то говорила о депрессии, которую с некоторых пор переживал генерал, и дала понять, что такая развязка не явилась для нее неожиданностью. Судя по всему, генерал был очень озабочен в последнее время.

— Может быть, он знал, что Болан идет по его следу, — предположил Браддок. — Устраивает как рабочая гипотеза?

— Вполне, — ответил полицейский из Сан-Диего. — Я кое-что слышал по поводу «Винко». Федеральные власти даже начали расследование, но оно не дало результатов.

— Ты говоришь, собаки были в полном порядке, когда твои ребята прибыли на место?

— Да. На мой взгляд даже чересчур активны. Скажи-ка, Тим, мог ли Болан влезть наверх по отвесной скале высотой метров тридцать?

— Он же не муха, которая ползает по потолку, — рассеянно ответил Браддок. — Ты обследовал собак?

— А зачем?

— Чтобы узнать, не накачали ли их наркотиками.

В разговоре наступила тягостная пауза, в трубке слышалось потрескивание помех и шипение телефонной междугородной линии.

— Нет, — смущенно признался наконец Татум. — Но я сейчас же отправлю туда специалиста.

— Скорей всего, именно так он и сделал, — заявил Браддок. — Если здесь замешан Болан, то он, прежде всего, провел основательную разведку и пришел на место, зная, что собаки очень опасны. Ты... Ты знаешь об отношениях между Боланом и Винтерсом?