Осада Сан-Диего

— Харли Винтерс, — повторила она, словно имела дело с умственно отсталым ребенком.

— Его здесь нет, — быстро ответил Люкази. Ах, как ему хотелось сейчас залепить пощечину своей жене, этой мрази.

— Он умер, — объявил Болан.

— О, очень жаль, честное слово, — прошептал Люкази. — Я не знал этого.

— Он был твоим другом?

Болан не затруднял себя выбором слов.

— Гм... в некотором роде. Мы... мы встречались... раз или два.

Он бросил быстрый взгляд на жену. На ее лице застыло выражение непомерного удивления. Люкази про себя обратился к Всевышнему с мольбой, чтобы тот навсегда закрыл постоянно раскрытый рот Дороти, но тут же быстро заговорил вслух, опасаясь, что Всевышний его не услышал.

— Винтерс был славным малым... Боже мой, как ужасно. И как же он умер?

— Его смерти не позавидуешь, — раздался в ответ мертвенный, холодный голос.

Люкази вздрогнул. Этот тип играл с ним в кошки-мышки. Черт возьми, и зачем только он отправил Дайвера и других задавать бесполезные вопросы бедняге Сэмми?

В голову ему пришла простая и ясная мысль: нужно задержать этого человека как можно дольше — это единственный выход. Дьявольщина, у него в спальне даже нет оружия! Бен глубоко вздохнул, чтобы придать себе смелость.

— Послушайте... я не знаю, зачем вы мне все это рассказываете. Э-э... вы ведь Б-Болан, правда? Я знал это... Да, да, я сразу догадался. Послушайте, старина, на этот раз вы ошиблись адресом. Я ничего не имею против вас, ровным счетом ничего, мне не в чем вас упрекнуть. Деньги, деньги, плевать на деньги, я заработаю еще, это не так страшно. Так вот, я на вас совсем не сержусь. Вот так! Значит, вы убили Харлана Винтерса. Ну а дальше что? Я вам уже сказал, что встречал его раз или два, не больше. Лично я ничего против вас не имею. И мне кажется...

— Заткнись, — коротко приказал Болан.

Он посмотрел на часы.

— Даю тебе двадцать секунд.

— Но для чего? Для чего?

— Я ищу след, Бенни.

— След? Какой след?

— Кто заинтересован в смерти Винтерса?

— Как? Разве не вы?..

— Нет, — отрезал ледяным голосом Болан. — Чьих рук это дело?

Люкази в нерешительности провел по лицу рукой и вздохнул.

— Не знаю, — устало сказал он. — Не имею ни малейшего понятия. Спросите лучше у Торнтона. Максвелла Торнтона, миллиардера. Да, спросите у него.

— Обязательно спрошу, — пообещал Болан.

Он еще раз взглянул на часы.

— Выходи отсюда вместе со своей дамой. И закрой за собой дверь.

— Вы хотите сказать, что разговор закончен?..

— Да, пока...

На суровом лице Болана заиграла неопределенная улыбка.

— До скорого, Бенни.

— Да, да... — растерянно пробормотал Люкази.

Он схватил Дороти за плечи, вытолкал ее из комнаты и вышел следом за ней, закрыв за собой дверь. Как только дверь отделила его от страшного черного человека, Бен, оставив в салоне остолбеневшую супругу, помчался дальше с громкими криками и проклятиями.

Ворвавшись в кабинет, он увидел своих людей по другую сторону стеклянной двери, которая выходила во внутренний двор. Его люди... Они сидели, по-портновски скрестив ноги и положив руки на голову.

Краешком глаза Люкази заметил двоих мужчин, одетых так же, как Болан, — они спрыгивали с высокой стены, находившейся в глубине сада. Бен Люкази понял, что его обвели вокруг пальца, как сопливого пацана.

Этот подонок пришел к нему в дом совершенно спокойно, как Иоанн Креститель, после чего запугал всех до икоты!

Но зачем, черт побери?

Чтобы найти след.

Какой?

Ну конечно, след его чертовой мафии в униформе, что же еще?

Какой след?

Глава 5

Они разными путями выбрались из квартала, где жил Люкази, и через десять минут встретились на вершине холма, возвышавшегося над Мишн Бэй Парк, главной набережной города.

Бланканалес по-прежнему сидел за рулем хлебного фургона, которым он пользовался в ходе наблюдения за виллой Винтерса. Шварц переоборудовал боевую машину Болана «форд эконолайн» в самоходную электронную мастерскую и безвылазно торчал в ней, испытывая различные приборы собственной конструкции. Болан выбрал себе в качестве средства передвижения спортивную машину иностранной марки, которая прекрасно вела себя на дороге.

Они впервые собрались вместе после того, как в аэропорту отобрали у Сэмми Симонетти — черный чемоданчик с деньгами. В спецовках, надетых для маскировки поверх черных комбинезонов, они вышли из машин и подошли к Болану, чтобы держать совет.

— Деньги Сэмми у меня в машине, — сказал Бланканалес, широко улыбаясь. — Сто пять тысяч долларов. Что с ними делать?

— Оставь их на военные расходы, — ответил Болан. — В этой кампании ты отвечаешь за снабжение. Мы с Гаджетом сообщим тебе, что нам нужно. Твое дело — достать все необходимое. Так будет меньше риска.

Бланканалес кивнул.

— Ладно. Ну а как прошел визит к Люкази?

— Мы чуть-чуть не влипли, — сказал Болан. — Наш приятель вошел в комнату, когда я там работал. А вы хорошо справились снаружи, спасибо. Без вас все было бы гораздо хуже.

— Ты хоть поставил микрофон в его комнате? — спросил Шварц.

— Да, — Болан улыбнулся. — За изголовьем кровати, как раз пока его жена спала. Он женился на девчонке... И что за девочка!

Бланканалес расхохотался.

— Может, продадим пленки какой-нибудь студии, снимающей порнофильмы?

Но Шварц был поглощен делом и оставил реплику Политика без внимания.

— А где ты пристроил усилители-ретрансляторы?

— На подоконниках, — ответил Болан, — и настроил все на один-пять-ноль, как ты просил.

— Ну что ж, теперь он никуда не денется, — объявил Шварц.

Гений электроники посмотрел на часы и сделал какую-то запись в своей тетради.

— Через четыре часа придется ехать сюда снова, чтобы снять информацию с пленки. Очень жаль, сержант, но я не смог увеличить время записи.

Болан невольно улыбнулся. Шварц всегда расстраивался, если не мог улучшить само совершенство. Те крошечные аппараты для электронной разведки, которые он сам придумывал, а потом изготовлял, казались Болану настоящим чудом техники.

Подслушивающее устройство, состоявшее из миниатюрных микрофона и передатчика, не превышало размером дамские часики. Благодаря крохотной батарейке оно непрерывно действовало в течение семидесяти двух часов.

Усилитель-ретранслятор был чуть побольше, но все же достаточно мал, чтобы его можно было надежно спрятать. Он принимал и записывал все сигналы подслушивающего устройства.

По команде оператора передатчик усилителя на большой скорости передавал на пульт всю запись. Операция занимала около одной минуты. Шварц управлял этими передачами с пульта, установленного в «форде». Поэтому он должен был проезжать перед домом каждые четыре часа, чтобы снять информацию, накопившуюся в усилителе-ретрансляторе. Одним нажатием кнопки он превращал четырехчасовую запись в радиосигнал, длящийся шестьдесят секунд.

При повторной записи, которая делалась уже на пульте в машине, устранялись паузы, и при прослушивании пленки с нормальной скоростью воспроизводилась только запись разговоров. Тем не менее, Гаджет был недоволен результатами своей работы.

Они следили за Сэмми Симонетти от самого аэропорта и воспользовались его приездом, чтобы самим проникнуть в дом Люкази. Несчастье, обрушившееся на курьера, сыграло при этом роль отвлекающего маневра.

Пока Люкази и его охрана печалились по поводу баксов, утраченных по вине Симонетти, команда «Эйбл» проникла в дом и нашпиговала его микрофонами.

— А ты сможешь снять информацию со всех четырех ретрансляторов за один проход мимо дома? — спросил Болан у Шварца.

— Нет, — ответил Гаджет. — Я мог бы снимать запись с двух пленок при каждом проходе, но мне бы не хотелось этого делать. Ретрансляторы действуют лишь на расстоянии ста метров. А это значит: сто метров при приближении к дому и сто метров при удалении от него. Мне придется либо два раза проехать мимо дома, либо остановиться рядом с ним.

— Ну так остановись, — посоветовал Болан. — Сделай вид, что меняешь колесо или забарахлил мотор. Для прикрытия можно придумать все, что угодно. Конечно, ездить взад и вперед перед домом на одной и той же машине было бы слишком неосторожно.

— О'кей, я где-нибудь стану и сниму запись.

— Политик, — обратился к Бланканалесу Болан, — не спускай глаз с Люкази. Следи за каждым его шагом.

— Хорошо, — спокойно сказал Бланканалес.

— Ты достал телеобъектив для фотокамеры?

Политик кивнул головой.

— Да. Теперь я могу сделать портрет муравья с расстояния в сто метров.

— Прекрасно. Постарайся снять всех, кто входит в дом, а также тех, с кем Люкази встречается за его пределами. Ну если тебе не придет в голову ничего гениального, встретимся здесь же через четыре часа.

— А мне что делать? — спросил Шварц. — У меня дел всего-то минут на пять.

— Поезжай к Хоулину Харлану и сними запись. Если будет что-нибудь интересное, не жди. Вызывай меня по каналу А.

— Понятно. А ты где будешь?

— Скорее всего, прогуляюсь в район набережной Мишн Бэй.

— Ты с кем-нибудь встречаешься? — поинтересовался Бланканалес.

Болан улыбнулся:

— Я понял, что у Тони «Опасность» там стоит на приколе яхта, на которой можно выходить далеко в открытое море.

— Это имя мне ничего не говорит, — пробормотал Политик.

— "Лейтенант" Люкази, — коротко пояснил Болан. — Занимается наркотиками.

— А-а, вот кому предназначались сто тысяч долларов, — догадался Шварц.

— Вот именно, — продолжал Болан. — Думаю, он должен был оплатить партию товара. Героин или кокаин. Обычно деньги привозят в день совершения сделки. Кроме того, я совсем недавно видел Тони «Опасность» у Люкази. Он метался из угла в угол и сетовал по поводу пропажи денег. И еще одна маленькая деталь: на нем была фуражка яхтсмена.

Бланканалес сдержанно засмеялся:

— Так это и был Тони «Опасность»?

— Да, он самый.

— Он весь позеленел, когда я приткнул ему автомат между ребер.

— При других обстоятельствах он бывает довольно крут. Этот убийца был любимцем Диджордже.

Шварц нахмурил брови.

— А какое отношение все это имеет к полковнику?

— Может, и никакого, — заметил Болан. — Я просто хочу немного потрясти их, чтобы посмотреть, с кем имею дело.

— Тут замешана какая-нибудь важная шишка, — предположил Бланканалес. — Голыми руками ее не возьмешь.

Болан согласился.

— Я тоже так думаю. Мафия вкладывает свои капиталы в легальные предприятия. «Винко» появилась на свет благодаря грязным деньгам. Но эти деньги не могли перейти непосредственно из кармана Люкази в сейфы Винтерса. За этим делом стоит кто-то еще, обладающий реальной властью и силой. И если мы хотим спасти заблудшую душу Хоули, то должны прежде всего найти этого могущественного незнакомца.

— Логично, — сказал Шварц. — О'кей.