— Ну, ради вот этого, — сказала она.

— И ради причесок?

— И ради платьев.

После секундного колебания она снова улыбнулась.

— И ради всего этого, — сказала она и, словно почувствовав, что ее ответы не вполне его удовлетворили, сделала жест, который охватил и дом, и лужайку, и… «И что еще?» — подумал мой троюродный брат Мелвил.

— Правильно я это делаю? — спросила Морская Дама.

— Прелестно, — ответил мой троюродный брат с легким оттенком грусти в голосе. — Вам нравится?

— Ради этого стоило сюда явиться, — сказала Морская Дама, с улыбкой глядя ему прямо в глаза.

— Неужели вы действительно явились сюда только ради…

— Ради того, чтобы посмотреть, как живут люди на суше? — договорила она за него. — А разве этого мало?

Сигарета у Мелвила никак не раскуривалась. Он задумчиво посмотрел на нее.

— Жизнь — не только… все это, — сказал он.

— Не только что?

— Не только солнечный свет. Сигареты. Разговоры. Приличные манеры.

— Но она состоит…

— Не только.

— Например?

— Да вы знаете.

— Что?

— Вы знаете, — сказал Мелвил, не глядя на нее.

— Я не желаю этого знать, — отозвалась она после небольшой паузы.

— Кроме того… — продолжал он.

— Да?

— Вы говорили миссис Бантинг… — Ему пришло в голову, что он пересказывает сплетни, но было уже поздно.

— Ну?

— Что-то о душе.

Она ответила не сразу. Он взглянул на нее и увидел у нее в глазах улыбку.

— Мистер Мелвил, — спросила она с невинным видом, — а что такое душа?

— Ну, это… — с готовностью начал мой троюродный брат и умолк.

— Душа — это… — начал он снова и стряхнул с сигареты воображаемый пепел.

— Душа… — повторил он и взглянул на Паркер.

— Душа — это, знаете ли… — сказал он и поглядел на Морскую Даму с видом человека, который пытается осторожно и взвешенно ответить на трудный вопрос.

— Если уж на то пошло, — сказал он, — это довольно сложно объяснить…

— Тому, у кого ее нет?

— Кому угодно, — сказал мой троюродный брат Мелвил неожиданно для самого себя.

Некоторое время он размышлял, не спуская с нее глаз.

— К тому же вы прекрасно знаете, что такое душа, — добавил он.

— Нет, — ответила она, — не знаю.

— Знаете не хуже, чем я.

— Да, но это может быть совсем не то.

— Вы явились сюда, чтобы обрести душу.

— А может быть, мне она и не нужна. Почему, если у кого-то ее нет…

— Ах, вот что! — Мой троюродный брат пожал плечами. — Но на самом деле, знаете ли… Это просто слишком общее понятие, потому его так трудно объяснить.

— У всех есть душа?

— У всех.

— Кроме меня?

— Я в этом не уверен.

— А у миссис Бантинг?

— Безусловно.

— А у мистера Бантинга?

— У всех.

— А у мисс Глендауэр?

— И еще какая.

Морская Дама погрузилась в раздумье. Потом она неожиданно спросила:

— Мистер Мелвил, а что такое слияние душ?

Мелвил от неожиданности сломал свою сигарету и отшвырнул ее в сторону. Возможно, ее слова пробудили у него какие-то воспоминания.

— Это сверх того, — сказал он. — Это как украшение, росчерк… А иногда это то же самое, что послать слугу отнести визитную карточку — вместо того, чтобы самому нанести визит.

Разговор оборвался. Он сидел в замешательстве, подыскивая слова, чтобы высказать то, что было у него на уме. Вполне возможно, он не слишком хорошо представлял себе, что бы это могло быть. Морская Дама оставила попытки понять его и перешла к тому, что интересовало ее непосредственно:

— Как вы думаете, у мисс Глендауэр с… мистером Чаттерисом…

Мелвил поднял на нее глаза. Он заметил, что она запнулась, произнося это имя.

— Безусловно, — ответил он. — Это как раз то, что должно происходить между ними. Потом он спросил:

— Чаттерис?

— Да, — ответила она.

— Я так и думал, — сказал Мелвил.

Морская Дама серьезно смотрела на него. Они вглядывались друг в друга, чувствуя, что между ними возникла небывалая до тех пор близость. И тут Мелвил все понял. Его осенила мысль, которая, казалось бы, давно уже должна была прийти ему в голову. Он ощутил какую-то непонятную досаду и произнес дрогнувшим голосом, в котором звучало обвинение:

— Вы хотите говорить о нем.

Она по-прежнему очень серьезно кивнула.

— Ну, а я не хочу. — И он продолжал уже другим тоном:

— Но буду, если вы хотите.

— Я так и знала.

— О, вы все прекрасно знаете, — сказал Мелвил, обнаружив, что погасшая сигарета валяется рядом, и мстительно раздавив ее каблуком.

Она ничего не ответила.

— Ну? — спросил Мелвил.

— Впервые я увидела его, — сказала она извиняющимся тоном, — несколько лет назад.

— Где?

— В южных морях — у островов Тонга.

— Так вы ради него явились сюда? На этот раз ее ответ прозвучал вполне убедительно.

— Да, — призналась она.

— Он недурен собой, — сказал Мелвил, стараясь сохранять беспристрастие. — Хорошо сложен и вполне порядочен. Вполне. Но я не понимаю, зачем вам… А вас он видел? — спросил он неожиданно.

— О нет.

И своим видом, и тоном Мелвил постарался показать, что придерживается самых широких взглядов.

— Не понимаю, зачем вы явились сюда, — сказал он. — И что вы намерены делать. Видите ли, — продолжал он с таким видом, словно вдруг вспомнил какое-то мелкое, но существенное препятствие, — существует еще мисс Глендауэр.

— А она существует?

— Разве нет?

— В этом-то все дело, — сказала она.

— И кроме того, знаете ли, в конце концов зачем вам…

— Я согласна, что это безрассудство, — ответила она. — Но при чем здесь рассудок? Все это иллюзия…

— Для него?

— Откуда мне знать, как к этому относится он? Это-то я и хочу узнать.

Мелвил снова посмотрел ей прямо в глаза.

— Знаете, вы ведете нечестную игру, — сказал он.

— По отношению к ней?

— Ко всем.

— Почему?

— Потому что вы бессмертны — и ничем не обременены. Потому что вы можете делать все, что вам вздумается, — а мы не можем. Не знаю почему, но не можем. Мы, наделенные недолгой жизнью и крохотными душами, которые стараемся спасти или погубить, с головой погружены в свои мелкие заботы. А вы, порождение стихии, приходите, чтобы поманить кого-то пальцем…

— Стихия имеет свои права, — сказала она и добавила:

— Стихия, знаете ли, есть стихия. Не забывайте об этом.

— Иллюзия?

— Конечно. Всякое стихийное начало — иллюзия. Все эти химические начала, эти элементы ваших химиков…

— Да?