Помоги проекту - поделись книгой:
— Вообще-то его полное имя — Ауэрлиано Буэндио, — пояснил я. — Стас какую-то книжку читал, там куча персонажей и все — Буэндио, только одни — Аркадио, а другие — Ауэрлиано. Пингвинов тут много, на всех имен не напасешься. Не так-то просто, между прочим, найти имя для птицы. Вот мы и назвали тех, что помельче — Аркадио, а тех, что покрупнее — Ауэрлиано. А один — сильнее всех с нами подружился, мы и зовем его ласково — Орлик...
Было слышно, как на улице Стас зовет:
— Орлик, Орлик!..
— Имя для птицы, имя для птицы, — забормотал Кубатай, — что-то это знакомое...
— К тому же Орлик не просто пингвин, а Королевский пингвин, — добавил я.
— Вот как? — заинтересовался Холмс. — И как же он сюда попал, побывав при дворе Ее Величества?
— Да он не в том смысле королевский, — принялся объяснять я, — а в том, что самый крупный, просто огромный. Как есть просто пуделя и королевские пуделя...
— ...Имя для птицы... — Продолжал бормотать Кубатай. — Вспомнил! Так называлась повесть одного древнерусского бояна! Его звали Шефнер!
— Не Шефнер, а шефоньер, — возразил Смолянин. — И не баян это, а шкаф такой.
— Кстати, о шкафах, — подал голос Ватсон. — А как мы отсюда выберемся? Тут шкаф-то есть?
— Хорошо, что ребята случайно сами в шкаф не залезли, — заявил вдруг Кубатай. — А то вернулись бы в замок без нашей помощи... а мы так старались...
Тут нашу абсурдную беседу, высунувшись снаружи, прервал Стас:
— Идите все сюда, Орлик появился!
Мы полезли к выходу, а Стас еще раз крикнул:
— Орлик, Орлик!..
Навстречу, переваливаясь с боку на бок, спешил наш любимец. Кубатай присвистнул:
— Да-а, таких особей я еще не видывал. В нем метра два росту, а то и больше!
— Это еще что! — расхвастался Стас. — А какой он умный! Рыбу и яйца нам носит! В футбол играет! Танцует! Вот, смотрите! — Он принялся бить в ладоши и напевать:
Приблизившись, наша мудрая птица, что-то доверчиво лопоча, принялась подпрыгивать в такт, слегка выбрасывая вперед то левую, то правую ногу-ласту.
Некоторое время все завороженно следили за его танцем. Потом, наверное от того, что искуственные сфинксы более, чем люди, равнодушны к живой природе, Шурла нетерпеливо заявил:
— Все это прекрасно, но пора возвращаться на Большую землю.
— А можно мы Орлика с собой возьмем? — отозвался Стас.
— Это исключено, — ответил Шидла. — Во-первых, вы уже знаете, что из будущего в прошлое ничего переносить нельзя, а во-вторых, еще не известно, чем грозит перенос на длительное время живого существа из вымышленного мира в реальный. И в-третьих, наконец, в хроноскафе просто не хватит места.
На мой удивленный взгляд он ответил:
— Мы воссоздали аппарат. Сейчас он дожидается возле замка.
— Нафиг он нужен, хроноскаф ваш? — вмешался Смолянин. — Все можно сделать проще. У Кащея в библиотеке есть книжка, «Сегодня, мама!» называется, через нее пацанов и нужно в их мир отправить. А хроноскаф ваш дурацкий ломается все время.
— Ошибаетесь, — заявил Шидла. — Повесть — это вымышленная реальность...
— Ага, вымышленная! — возмутился Смолянин. — Самая что ни на есть настоящая! Я сам читал, там все точно написано, все так, как и было!
— Думается, коллега прав, — выразил свое мнение Кубатай. — Считаю, реальный мир, и мир достаточно реалистически исполненного документального произведения могут совпадать.
— Мяу!!! — возмущенно заорал Шидла, но, тронув гриву лапой, его остановил Мегла:
— Возможно вы и правы, — дипломатично сказал он ДЗР-овцам. — Но это — лишь версия. Стоит ли рисковать, если у нас есть хроноскаф?
— Хроноскаф, хроноскаф... — скривился Смолянин. — Говорю, ломается он у вас!
— К тому же в него Орлик не влезет, — заявил Стас, как будто других преград к тому, чтобы взять птицу с собой, не было. Что мама, например, скажет?
А Орлик тем временем так раздухарился, что я не верил своим глазам. Высота его прыжков достигла чуть ли не человеческого роста. Прыгая, он стал кружить вокруг нас, а потом вдруг завыл жутким хриплым голосом стасову песенку:
Спорщики разом замолкли и уставились на него. А Орлик, не прекращая прыгать, сначала страшно захохотал, а потом заговорил:
— Что примолкли, сердечные? Не узнаете? Это ж я, Кащей! Обхитрил я вас! Давно вас тут дожидаюсь! Вот прикол-то, а?! Не могу!..
Тут, тяжело рухнув на землю, он, наконец, остановился и зловеще нас оглядел.
— Не вышло, не вышло у вас меня обскакать... Так, с кого начнем? С тебя, пожалуй, — ткнул он крылом в Холмса. — Вы с дружком мне пакостей еще не делали, не буду голову ломать, во что вас превратить, отправляйтесь просто в свою книжку... — С этими словами Орлик-Кащей выдернул из головы перышко, дунул и шепнул что-то.
Вспыхнуло голубое пламя, громыхнуло, словно после грозы, на миг Холмс и Ватсон окутались белесым туманом, а когда туман рассеялся, англичан на том месте уже не было.
— Так-так-так, — похлопал Орлик крыльями, что у пингвинов, по-видимому, соответствует человеческому довольному потиранию ладоней. Его взгляд остановился на мне.
— А-а! Костя! Старый друг! Помнишь, как ты меня дрессировал? Отобьешь мяч — молодец, пропустишь — снежком в живот! Нехорошо над животными издеваться, они братья наши меньшие! Они — как дети малые, беззащитные... — Кащей хихикнул. — А коли так превращу-ка я тебя в животное. Вот только в какое?
— В тигра, — не задумываясь, предложил я.
— Не, не пойдет, — покачал головой Орлик, — в беззащитное, говорю, надо животное... И чтобы птиц боялось! Ты будешь мухой, Костя, мухой!
Он было потянулся за перышком, но вдруг остановился и затрясся от беззвучного хохота. Затем объяснил причину своего веселья:
— Превращу тебя в муху и отправлю к Холмсу в книжку. Пусть, пока мир не исчезнет, великий сыщик за мухами гоняется. Вот прикол-то, а?!
— А как он узнает, что я в его мире? — тянул я время.
— Узнает, узнает, — заверил Орлик-Кащей, — а не узнает, и ладно, не велика потеря. — Он выдернул перышко, поднес к клюву...
И тут мир стал стремительно вертеться вокруг меня, люди и сфинксы, кружась, выросли до неимоверных размеров, в ушах зазвенело, все осветилось голубым светом, затем окуталось туманом...
А еще через мгновение я летел над пустынной грязной мостовой возле огромного, вкусно пахнущего животного. Животное махнуло хвостом и чуть не пришибло меня. Спасся я тем, что инстинктивно отскочил вверх. В ушах отчаянно жужжало. Я помотал головой, чтобы избавиться от этого шума, и вдруг понял, что жужжу-то я сам. Точнее — мои крылышки. И только тут я окончательно осознал свое положение...
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
«ЗОЛОТАЯ МУХА»
Глава первая, короткая, но зато в ней мы с Холмсом ждем конца света
...Да, ужасная магия Кащея Бессмертного сработала! Мы с Холмсом оказались на Бейкер-Стрит, в своих привычных креслах, перед пылающим камином. Я с ужасом посмотрел на Шерлока.
— Бог мой, Холмс! Нас просто-напросто вышвырнули! Нас оскорбили!
Холмс молча достал из буфета бутылочку бренди, налил изрядную дозу себе и мне, поколебался, а затем налил третью рюмочку и поставил ее в клетку с черной мышью. Мышь настороженно сверкнула на Шерлока умными глазами, но к рюмке не приблизилась. Холмс пожал плечами и занялся набивкой трубки.
— Холмс! — я не мог понять его спокойствия. — Что же вы молчите? Нас оскорбили! Злодей торжествует! И что он сделает с бедным генералом, со Смолянином, с детьми?
— Не о том надо беспокоиться, мой друг, — печально ответил Холмс. — Подумайте лучше, что Кащей собирается осуществить свою угрозу, уничтожить детей, и, таким образом, всю реальность.
— О да, бедная реальность, — согласился я. — Бедные потомки... а они так славно жили, у них уже было развито электричество и прочие науки... Может быть, наладить эвакуацию потомков к нам?
— Бедные не только потомки, — возразил мне Холмс. — И эвакуация не поможет. Мы ничуть не в лучшем положении. Ватсон, поймите, ведь наш мир — вторичен! Он существует лишь благодаря тому, что в реальном мире есть книги, описывающие нас. И если реальный мир исчезнет...
— То исчезнем и мы? — догадался я.
— Вновь делаете успехи, доктор, — похвалил меня Холмс. Но обычной радости от его слов я не испытал. Шерлок тем временем привычно пальнул в потолок из револьвера, и через несколько минут приковыляла одетая лишь в ночную рубашку и тапочки миссис Хадсон.
— Шампанского, — мрачно заявил Холмс. — И побольше.
— Я и не заметила, как вы вошли, — покачала головой Хадсон. — Ох, Холмс, вы меня удивляете...
Через полчаса мы с Холмсом доканчивали третью бутылку. Нам хотелось забыть о грядущем конце света, и, признаюсь, это почти удалось...
— Ват-сон, клонит вас в сон, — пьяно каламбурил Шерлок, — закройте глазки, увидите сказки... Ватсон, дорогой, как жаль, что мы вскоре погибнем!
— Ужасно... — подтвердил я. Над головой кружила назойливо гудящая муха, я скрутил в рулон «Файненшл таймс» и метким ударом сбил ее на пол. Сострил: — Ей конец света уже не страшен!
— Одно меня утешает, — вздохнул Холмс, — преступность исчезнет тоже! И, ведь мы, в какой-то степени, были причиной этого! Я все-таки победил преступников! И негодяя Мориарти тоже!
Некоторое время мы молчали, глядя в догорающий камин.
— Холмс, пальните в потолок, — попросил я.
— Зачем?
— Пусть Хадсон принесет нам еще шампанского...
— Доктор Ватсон! Пожалейте миссис Хадсон. Достаньте бутылку сами...
— Холмс, пальните, — продолжал настаивать я. — Понимаете... после Афганистана я полюбил запах порохового дыма...
— О! Понимаю... Но Ватсон, полночь уже минула.
— Ну и что?
— Истек срок нашего с Хадсон пари. Она не обязана сносить мои прихоти. Увы... увы...
Я понял, что шампанского мне не дождаться. А Холмс горестно продолжил:
— Увы... увы... О, женщины...
Перед лицом надвигающейся катастрофы я мог позволить себе быть бестактным:
— Холмс, мы скоро погибнем... ответьте же мне, вашему преданному другу и биографу. Почему вы не женаты?
Шерлок помолчал. Потом взмахнул рукой, уронив при этом пустую бутылку и тихо сказал:
— Что ж, теперь я могу признаться. Правда такова... ох, Ватсон. Итак, когда мы с моим братом Майкрофтом были еще детьми, произошло событие, повлиявшее на всю нашу жизнь...
Я весь превратился в большое оттопыренное ухо. Узнать напоследок одну из тайных черт моего друга — что может быть более достойным завершением жизни? Но Холмс не успел докончить...
— Че, не ждали? — резанул знакомый голос... и из распахнувшегося гардероба высунулся Смолянин. За ним жизнеутверждающе поблескивала лысина Кубатая.
— Бог мой! — Шерлок вскочил, с трудом удерживая равновесие, и бросился к потомкам. — Кащей повержен? Мир спасен?!!
— Хрен там, — вздохнул Смолянин, выпутываясь из разнообразных одежд Шерлока, висевших в гардеробе. Чего там только не было — от немецкого мундира до дамского бального платья, и все это сейчас обвивало голые ноги переводчика, стесняя его передвижение. — Эта падла всех нас победила! Костю... ох, не хочу вспоминать. Сфинксов и нас в настоящую реальность выкинул...
— Но мы еще не сдаемся! — жизнерадостно заявил Кубатай. — Мы еще побрыкаемся! Для начала мы решили вновь объединиться с вами. Ватсон, у вас найдется глоток виски?
— Генерал, вы же не пьете! — ужаснулся Смолянин.
— Отставить! — сверкнул глазами Кубатай, и после неизбежной суматохи мы расположились у столика. Потомки выпили, и Кубатай, откашлявшись, сказал:
— Произошло следующее...
И начал с того, что случилось с бедным Костей. Холмс схватился за голову, подлил себе из бутылки и мрачно повторил:
— В муху... — И тут же вскричал: — Муха! Ватсон!
Я тоже вспомнил про свой недавний удар, вскочил, и в ужасе осмотрел пол. Хладный мушиный трупик лежал совсем рядом. Я бережно положил его на ладонь, поднес к свету. Все сгрудились вокруг.
— Неужели? — простонал Смолянин. — Костя! Чувачок!
Муха лежала на спинке, безвольно обмякнув в моей ладони. Тонкие ножки трогательно обвисли. Какая-то неземная печаль и смирение читались в ее позе. Тощенькое тельце казалось невесомым. А ведь как славно она еще недавно жужжала надо мной... О Боже! На мгновение мне показалось, что мушиные ножки дрогнули... Увы. Это невольная слеза исказила зрение.
— Убийца! — мрачно глядя на меня произнес Кубатай. — Ребенка... Газетой... Можно сказать — на взлете!
— Я не хотел! — простонал я, заливаясь слезами раскаяния и подумывая, не упасть ли в обморок. — Я не знал!
— Маньяк... — процедил Смолянин. — Он был такой веселый, вежливый мальчик! Русский язык знал!
— Похоронить бы надо... как положено... — пробормотал Холмс, озираясь. — Где тут горшок с геранью? Или в сад выйдем?
Поделиться книгой: