Наследница Единорогов

– Мне кажется, вы нас не поняли, – Рафик наклонился над столом Эвы, пристально глядя ей в лицо. – Акорна – не – человек. Отличия – это не отклонения. И ее раса использует этот рог так же, как мы – свои глаза или уши. Мы уже выяснили, что она пользуется им для того, чтобы очищать воздух и воду, и полагаем, что этот орган связан с ее способностью чувствовать металлы.

Эва вздохнула.

– Полагаю, вы трое слишком долго находились в изоляции. У вас начинаются галлюцинации. То, о чем вы говорите, невозможно с научной точки зрения.

– Мы говорим, исходя из нашего собственного опята, – ответил Калум.

Эва набрала что-то на клавиатуре.

– В качестве главы ТТиА я буду рекомендовать вам троим пройти расширенный курс психологической коррекции, прежде чем вы снова получите разрешение на использование собственности компании, такой как “Кхедайв”. По моим оценкам, вы не только плохо адаптируетесь в обществе, но также страдаете серьезными психическими проблемами, которые могут развиться в манию.

Гилл снова зашипел сквозь стиснутые зубы, но Рафик не дал ему ничего сказать.

– Не обращай внимания на эти мелкие оскорбления, Гилл. Первое, что нам нужно сделать – предотвратить эту безумную операцию, которой они собираются подвергнуть Акорну. Этот рог – ее естественный орган чувств. Без него она станет калекой… если не чем-то похуже. Мы ни при каких обстоятельствах не собираемся давать разрешение на эту операцию!

– Мне кажется, это вы ничего не поняли. Акорна больше не является вашей проблемой. После хирургической операции и медикаментозного лечения она будет отправлена в сиротский приют; мы также проведем поиски покинувших ее родителей.

– Черта с два! – взревел Гилл! – мы забираем ее. Сию минуту. Вы сами за ней пошлете, или нам сходить?

– Она должна была отправиться в хирургическое отделение в 13.30, – Эва посмотрела на наручные часы. – Уже слишком поздно.

– Успокойся, Гилл, – взглянув на свои собственные часы, проговорил Калум. – Сейчас только 13.45. Они, должно быть, все еще возятся с анестезией, – он присел на край стола Эвы Глатт, небрежно прикрыв от нее клавиатуру рукой. – Однако же мне кажется, что самым разумным для вас было бы рассказать нам, как добраться до отделения хирургии.

В кабинет вошла молодая женщина; ее темные волосы были заплетены в толстую косу, переброшенную через плечо.

– Полагаю, джентльмены, я могу вам помочь в этом вопросе, – сказала она. Ее грудь вздымалась так, словно она бежала, но голос звучал спокойно. – Так вышло, что я сама иду в это отделение.

– Это было бы очень кстати, – ответил Гилл. – Мы, надо сказать, очень торопимся…

Он вывел девушку в холл, не давая ей увидеть то, что происходило в кабинете Эвы Глатт; Калум тем временем шагнул к столу и перехватил руку Эвы, собиравшейся нажать какую-то кнопку на панели.

– Рафик, иди вперед. А я пока займусь этой… дамой: присмотрю за ней, чтобы ей не пришло в голову вызвать службу безопасности…

Он вытащил Эву Глатт из кресла, поставил ее на ноги и зажал ей рукой рот.

– Калум, – прервал его Рафик, – у нас нет времени тащить с собой заложника. И мы вовсе не хотим тревожить нашу проводницу…

Он пошел к Калуму и Эве. Глаза Эвы Глатт немедленно закатились, и она безвольно обмякла.

– Что ж, эта проблема решена, – с облегчением проговорил Калум. – Она без сознания.

– Нет, – возразил Рафик, – только обессилела от страха. Прошу простить меня за то, что я сделаю, – обратился он к Эве, которая немного ожила и снова попыталась вырваться из рук Калума – правда, без особого успеха, – но у нас нет доступа к вашим, несомненно, более научным методам, позволяющим утихомирить человека.

Он ударил Эву в лоб кулаком: его движение было настолько стремительным, что она едва ли успела его заметить. На этот раз Эва обвисла на руках Гилла, действительно лишившись чувств.

Гилл и та девушка, которая предложила проводить их в хирургическое отделение, уже успели уйти достаточно далеко, когда Калум и Рафик вышли из кабинета и, едва не переходя на бег, поспешили за ними по длинному коридору, сворачивавшему налево. В конце концов, они действительно побежали и нагнали девушку и своего товарища на пересечении двух коридоров, где те ненадолго остановились.

– Если вы будете бегать, – сурово проговорила девушка, – то наверняка привлечете чье-нибудь внимание. Просто идите так быстро, как только можете. Я полагаю, вы трое и есть те мужчины, которые привезли с собой инопланетного найденыша, верно?

– По крайней мере, хоть один человек здесь понимает, что она не относится к человеческому роду, – проговорил Рафик, пока они быстро шагали по коридору. – Да. Акорна наша. Или мы – ее. В зависимости от того, с какой стороны на это смотреть. И ее нельзя подвергать хирургической операции.

– Верно. Мой босс, доктор Форелль, тоже хочет, чтобы операции не было. Он должен был предупредить об этом отделение хирургии, чтобы они задержали операцию, пока я не доберусь до отделения и не передам приказ передать девочку нашему отделу.

– Минуточку! – Гилл схватил девушку за плечо. – Ее нужно передать нам , а не в другой отдел этой проклятой компании!

– Вы, – не остановившись ни на миг, ответила девушка, – не можете отменить распоряжения Эвы Глатт о проведении немедленного хирургического вмешательства. Я – могу.

– Кто же вы, в таком случае? – спросил Рафик.

– Джудит Кендоро. Психолингвистика. Я работаю на доктора Альтона Форелля.

– Да сохранят нас все святые! – воскликнул Гилл. – Неужто на “Объединенных Производителей” работают только яйцеголовые?

– “Объединенные Предприниматели” решили использовать старую базу КРИ под отделы исследования и подбора личного состава, – объяснила Джудит. – Они свертывают независимые операции по разработке полезных ископаемых; ваша команда – последняя группа контрактников, прибывшая сюда. В дальнейшем добытые ископаемые будут переправляться на другие станции в автоматических грузовых капсулах.

Несмотря на то, что шли они довольно быстро, девушка дышала все так же ровно и спокойно.

– Форелль… – задумчиво повторил Рафик. – Это тот самый человек, который хотел получить от нас записи первого контакта с Акорной?

– Да. Он верит – или, по крайней мере, хочет надеяться на то, что эта девочка – разумное инопланетное существо.

– Значит, он на нашей стороне?

– Я бы не стала этого утверждать с такой уверенностью, – Джудит остановилась: в этом месте коридор разветвлялся на три. Стены каждого коридора были покрыты своим узором зеленых и желтых полос. – Он не хочет, чтобы ее подвергали хирургической операции до того, как ему представится возможность изучить ее. А что вы хотите с ней делать?

– Заботиться о ней, – ответил Гилл.

Джудит смерила его с головы до ног долгим взглядом, потом повернулась к Рафику:

– Я надеюсь, вы говорите правду?

– Можете смело в это верить, – ответил Рафик.

– В таком случае… – она оглянулась назад: Калум шагал по коридору и скоро должен был нагнать товарищей. Джудит заговорила тише: – Не позволяйте доктору Фореллю забрать ее. Он будет извлекать из ее мозга воспоминания о словах ее родного языка, не заботясь о том, как это повлияет на девочку и что будет с ней потом. Это может оказаться даже хуже, чем хирургия.

– Что же нам тогда делать?

– Ваш корабль готов к отлету?

– Мы недавно вошли в док: нам нужно было только заправиться и обновить воздух на корабле – никакого ремонта не требовалось…

– Тогда, – сказала Джудит, – вот что нам нужно делать дальше.

Она изложила им свою идею.

– Вы слишком легко доверяетесь нам, – заметил Рафик, когда она закончила.

– Но кому-то ведь надо верить, – ответила Джудит, – и, кроме того, я… я некоторое время подслушивала под дверью, прежде чем войти в кабинет доктора Глатт. Кстати сказать – могу я надеяться, что вы придушили ее?

– Времени не было, – ответил поравнявшийся с ними Калум. – Мы просо вырубили ее.

– Тоже неплохо.

– Если вы слышали наш разговор, значит, вы кое-что о нас знаете. Но что мы знаем о вас? Почему вы так рискуете ради нас? – требовательно спросил Гилл.

Джудит посмотрела на него почти с презрением:

– Вы что-нибудь слышали о Кездете?

Гилл покачал головой.

– Мой дядя Хафиз, – заметил Рафик, – рекомендовал мне избегать этого места.

– И ваш дядя был совершенно прав. Мне удалось вытащить с Кездета нас с сестрой, – сказала Джудит, – и в скором времени я собираюсь забрать оттуда и моего маленького брата. Кроме того… но это вас уже не касается. Давайте скажем просто: я видела слишком много детских страданий. Если я смогу спасти этого ребенка, может быть… может быть, этим я как-то искуплю то, что пренебрегала слишком многими, стремясь сама вырваться из этого ада.

Еще через несколько минут Джудит Кендоро прошла через вращающиеся двери отдела хирургии и показала девушке-клерку на входе свою идентификационную карту КОП.

– Я здесь для того, чтобы забрать неизвестного ребенка, недавно доставленного на “Кхедайве”, – утомленным монотонным голосом проговорила она. – Доктор Форелль передаст вам все указания.

Клерк кивнула и нажала кнопку. Позади нее открылись двери, и в приемную вышла высокая женщина в одежде хирурга и стерильных перчатках.

– Мне бы очень хотелось, чтобы ваш отдел, наконец, решил, чего он хочет, – сказала она. – Нам пришлось делать ей общую анестезию, поскольку местная не срабатывала. Если бы Форелль согласился подождать хотя бы один день, я могла бы провести операцию прямо сейчас.

Джудит пожала плечами:

– Мне все равно, я – всего лишь курьер. Вы хотите, чтобы ее возвратили к вам, когда мы закончим?

– Если приказ отделению хирургии не будет отозван по требованию еще какого-нибудь отдела, – отрезала женщина. – теперь можете ее забирать, мне же легче. У меня вполне достаточно настоящих больных, и в войну между отделами я вмешиваться не собираюсь.

Она кивнула в сторону комнаты, из-за которой только что появилась, и тут же ассистентка в зеленой одежде выкатила каталку, на которой лежала погруженная в сон Акорна. Серебристые волосы вокруг ее маленького рога были выбриты широким полукругом.

– Я повезу ее на каталке, – утомленно проговорила Джудит, – вам нет нужды тратить свое время на ее перевозку.

Как только Джудит взялась за ручку каталки, из коридора выскочил Рафик и схватил ее сзади. Выхватив из рукава нож, он приставил его к горлу Джудит.

– Спасибо за то, что показала нам дорогу, глупышка, – прорычал он самым угрожающим тоном, который только сумел изобразить. – А теперь мы заберем девочку.

– Вы не можете этого сделать! Вы меня обманули! – Джудит была просто ужасающей актрисой: слова звучали неестественно и деревянно, словно она читала заученный наизусть текст.

– Только попробуйте поднять тревогу, – мрачно объявил Рафик клерку и хирургу, – и девчонка умрет. Если вы будете молчать, мы отпустим ее, как только окажемся в безопасности. Ясно?

Гилл протянул руку к каталке и подхватил Акорну на руки; Калум держал двери, пока остальные выходили.

– С ней все в порядке? – как только за ними захлопнулись двери, Рафик тут же опустил нож. Теперь он стоял возле Гилла, пытаясь нащупать пульс Акорны.

– Дышит, – ответил Гилл. – А все остальное мы выясним, когда пройдет действие наркоза. Джудит, они, случайно, не использовали ничего особенного?

Джудит покачала головой:

– Обычная анестезия. Она проспит еще час, может, два, в зависимости от того, какую дозу ей дали. Но это уже не так важно. В любом случае, у вас будет время доставить ее на корабль до того, как поднимется тревога… но мне все-таки лучше отправиться с вами. Рафик, держите меня за руку и не опускайте ножа. Вам может снова понадобиться заложник.

– Как отсюда пройти к докам? – спросил Гилл.

– Мы можем воспользоваться туннелями служебных коммуникаций. Так у нас меньше шансов с кем-нибудь столкнуться, – Джудит нажала панель на стене, и перед ними открылся узкий внутренний туннель, сквозь который еле-еле мог протиснуться Гилл со спящей Акорной на руках.

Им удалось добраться до доков без приключений. Казавшийся вечно утомленным клерк, заменивший Джонни Грина, едва поднял голову, когда они подошли к его столу.

– Предупредите персонал дока и подготовьте к открытию ворота внешнего шлюза, – без обиняков заявил Калум. – “Кхедайв” вылетает немедленно.

– Приказа не поступало, – пробормотал клерк, не отрывая взгляда от монитора.

– Пожалуйста, – дрожащим голосом проговорила Джудит, – делайте, как они говорят. У него… у него нож.

Это привлекло внимание клерка. Он резко вскинул голову, его глаза расширились от изумления при виде ножа в руке Калума, и он немедленно нырнул под стол.

– Делайте, что хотите, я не хочу иметь с этим ничего общего!

– Так-так, – тихо проговорил Гилл, – а я-то думал, что как раз здесь у нас и могут возникнуть проблемы, если дежурный попытается играть в героя… Калум, ты достаточно хорошо знаешь системы доков, чтобы мы могли вылететь с базы?

– Если “Объединенные Производители” внесли в систему не слишком много изменений, – ответил Калум. – Подержите-ка это…

Он попытался было отдать Джудит нож, но та быстро сунула оружие в руки Гиллу.

– Я же ваша заложница, идиоты, – прошипела она.

Гилл тихо рассмеялся и принял на себя обязанности удерживания Джудит в качестве “заложницы”. Калум, развернувший панель управления на столе клерка к себе, казалось, ничего не замечал. Он быстро вывел на экран несколько схем и кивнул с явным удовлетворением.

– Хм-м… – протянул он при виде пятой схемы. – Хм-м… Ага. Хорошо, следующий, хорошо… ага…

Он бегло просмотрел остальные схемы и набрал какую-то команду.

– Так, прекрасно, теперь мы имеем разрешение на вылет. Но у нас осталась парочка мелких проблем.

– Что-то, из-за чего мы не сможем покинуть базу?

– Нет, но…

– Хорошо, тогда мы обсудим их позже. Пошли! Джудит, ведите себя нормально. Может быть, в доке никого и не осталось, но, если КОП не перестроила его, команда погрузки может наблюдать за нами с верхней галереи. Мы не хотим, чтобы кто-то из рабочих заметил, что вы – наша заложница.

– Значит, я не заложница, которая пытается выглядеть как заложница, пытающаяся выглядеть как не заложница, – пробормотала Джудит, пока они проходили через ряд дверей, отделявших внутренние помещения базы от доков в момент входа в доки космических кораблей. – Это хуже, чем петь арию Керубино, будучи девушкой, играющей юношу, переодетого в девушку.

– Вам нравится древняя опера? – удивленно спросил Гилл.

Джудит пожала плечами:

– Я играла в паре любительских постановок в школе. У меня не настолько хороший голос, чтобы я могла стать профессиональной певицей. Но один раз сама Кирилатова ставила с нами “Фигаро”. Она, разумеется, пела партию Сюзанны.

– Кирилатова? Но ей же сейчас должно быть около ста десяти лет!