Американское безумие

– Что?

– Стащи с него штаны, и ты найдешь источник его животной сущности.

– Ну да, конечно...

– На правой ягодице у него приклеен небольшой пластырь.

Приглядевшись, Римо заметил проступающие сквозь ткань квадратные очертания.

– Что это?

– Оттуда идет плохой запах.

– Несомненно. Но разве это имеет отношение к препарату?

– Конечно!

– Господи, – пробормотал Римо, с трудом стаскивая с футболиста тугие брюки, – надеюсь, эта маленькая сцена не попадет в «Замочную скважину США».

На заду у Бумтауэра красовался пластырь размером пять на пять сантиметров. Римо понял, что он предназначен для постепенного непрерывного ввода лекарства в организм – как при отвыкании от курения.

Когда Чиун протянул руку, чтобы своим длинным ногтем соскрести пластырь, Римо отвел ее в сторону.

– Нет, не трогай! – воскликнул он. – Если это попадет на кончик пальца, то сразу же всосется в кровь.

– Почему ты так вздрогнул? – спросил его Чиун. – Ты заботишься о моей безопасности?

– О чем же еще? – сказал Римо и попытался прогнать от себя видение двухсоткилограммового Чиуна, в ярости набрасывающегося на первых встречных.

13

Когда представители отдела по расследованию убийств позвонили в дверь особняка, принадлежавшего Пуме и Чизу Грэхему, их встретил не дворецкий и не слуга, а очень маленький человечек в новеньком с иголочки костюме-тройке.

– Доброе утро, детективы! – сказал Джимми Коч-Рош.

Руководитель бригады, дородный мужчина с копной седых волос, вытащил из кармана своей спортивной куртки два сложенных вчетверо листка бумаги.

– У нас есть ордер на обыск этих помещений, Джимми, – сказал он. – И ордер на арест некой Пумы Ли, также известной как Гарриет Луиза Смутц, по обвинению в убийстве прошлой ночью актрисы Виндалу.

Изучив бумаги, Коч-Рош вернул их полицейскому.

– Все в полном порядке, детектив Хайлендер, – сказал он. – Моя клиентка сейчас собирается добровольно сдаться полиции. Я предупреждаю, что без моего присутствия она не будет давать показаний. Что же касается обыска, я хотел бы напомнить вам, что в этом доме находится бесчисленное множество ценных произведений искусства и предметов старины. Пожалуйста, проинструктируйте ваших людей, чтобы они действовали с особой осторожностью.

Маленький адвокат провел полицейских в головокружительное фойе, представлявшее из себя чудовищных размеров оранжерею, вздымавшуюся вверх на целых три этажа. Под прозрачным куполом было достаточно жарко и влажно. На белом мраморном полу и стенах рядами стояли и висели экзотические растения. Между зелено-желто-розовыми полосатыми листьями проглядывали редкие орхидеи. В синем бассейне плавали тропические рыбки.

– В последнее время вашим богатым клиентам не везет, – сказал детектив Хайлендер, когда они вошли в собственно здание. – Их прямо-таки захлестнула мини-волна преступности. За последние сутки мы уже в третий раз предъявляем вашим людям обвинение в убийстве.

– Нет такого, с чем бы я не мог справиться, – заверил его Коч-Рош.

Когда адвокат и полицейские вошли в гостиную, Пума Ли и ее муж встали с роскошного двойного кресла, на котором сидели. Просторная комната была больше похожа на художественный музей, чем на помещение, где действительно живут люди. Одежда Пумы резко контрастировала с ее публичным имиджем. Вместо того чтобы как можно больше обнажить свою изумительную фигуру, она, наоборот, прятала ее под длинным, чуть ли не до пят, консервативным шелковым костюмом цвета беж. На Чизе были рубашка и брюки – одно из тех суперсвободных одеяний, под которыми он раньше скрывал появлявшуюся между съемками полноту. Попытка скрыть свое чрезмерное физическое развитие (это предложил им адвокат) удалась лишь отчасти. Приглядевшись, под шелковой юбкой Пумы можно было различить могучие мышцы, а просторная гавайская рубашка Чиза не могла утаить ширину его плеч и грудной клетки.

Детектив Хайлендер зачитал кинозвезде ее права, затем спросил, не желает ли она сделать заявление. Все было очень вежливо и официально.

За Пуму ответил Джимми Коч-Рош.

– Нет, она не желает сделать заявление, – сказал он. – По совету адвоката.

– Тогда, я полагаю, пора отправляться в участок, – сказал Хайлендер.

Пума посмотрела на своего поверенного, который утвердительно кивнул. Нагнувшись, она подобрала с кресла большую кожаную сумочку того же цвета, что и ее костюм. Сумка была набита так, что ее содержимое выпирало по краям.

– Лучше оставить это здесь, мэм, – сказал Хайлендер, протягивая руку к Пуме.

На мгновение взгляды копа и кинозвезды встретились. Хайлендер замер, как кролик, застигнутый в капусте. На шее Пумы вздулись вены, а глаза ее метали молнии.

Джимми Коч-Рош тут же вмешался.

– Все правильно, Пума, – сказал он, слегка прикоснувшись к ее руке. – Вам не нужна эта сумка. Если вы ее возьмете, это только затянет процедуру оформления. Все, что там находится, полицейский чиновник должен внести в опись. А мы хотим как можно скорее освободить вас под залог.

Зная, что содержащаяся в сумке жирная пища весит столько, сколько ему не поднять, адвокат позволил Чизу самому забрать поклажу.

– Мы с Джимми сразу же поедем туда, – сказал Чиз, когда полицейские уводили его жену. – Не беспокойся. Мы привезем все, что тебе нужно.

Когда они ушли, Чиз вновь тяжело опустился в кресло.

– Ну и дела! – сказал он и зло посмотрел на маленького адвоката. – Это все вы виноваты!

– Минуточку! – запротестовал Коч-Рош. – Разве я не предупреждал вас, что это экспериментальный препарат? Я прямо сказал, что у него могут быть побочные эффекты. Я же не приставлял вам пистолет к виску с требованием, чтобы вы его принимали.

– Так говорят все торговцы наркотиками.

– Знаете что? – огрызнулся в ответ Коч-Рош. – Тогда отклейте пластырь от задницы. Прямо сейчас! Отдайте мне то, что осталось, и я верну вам деньги. Я прямо сейчас выпишу чек.

Чиз задумался.

– И я стану таким, как был?

– Да – толстым и сорокалетним.

– Нет, тридцатишестилетним!

– Как хотите. Вам выбирать. Как вы знаете, несколько часов назад я сделал то же самое предложение вашей жене, и она решительно отказалась. Так что скажете, Чиз? Хотите расстаться с новым крепким телом?

Чиз потянул себя за знакомый всему миру подбородок и поморщился. – Вы можете избавить ее от обвинения в убийстве? – помолчав, спросил он.

– Раз плюнуть! Я могу это сделать меньше чем за десять миллионов.

– Но там везде ее отпечатки пальцев!

Коч-Рош похлопал по плечу своего клиента.

– Это же юриспруденция, Чиз. Здесь факты ничего не значат. Главное – это их интерпретация. Правильная интерпретация. Я приведу с десяток экспертных заключений, которые подтвердят, что Пума оставила эти отпечатки в ходе борьбы с настоящим убийцей, который как раз разрывал Виндалу на куски. Я покажу, что кровь потерпевшей появилась на Пуме в результате героической, но безрезультатной попытки спасти жизнь своей коллеге. Я уверен, что за геройское поведение мэр наградит ее почетной грамотой, а город, возможно, воздвигнет в ее честь статую.

– Значит, беспокоиться действительно не о чем?

– Что вы имеете в виду?

– Что можно продолжать принимать препарат.

– Как я уже говорил, решаете только вы. Это ваше личное решение. Если не хотите принимать, я выкуплю его у вас обратно. Поверьте, есть много желающих, которые ждут своей очереди.

– Нет, я говорю о том, что случилось с Пумой. Клуб «Веном» и Виндалу. Я имею в виду – что, если я тоже стану таким бешеным? Что, если я кого-нибудь убью?

Коч-Рош только пожал плечами.

– Что касается юридических последствий, то пока вы можете заплатить за правильное ведение защиты, о чем готов позаботиться ваш покорный слуга, – их не будет.

14

Перед тем как выехать из своего восьмиместного гаража, Чиз Грэхем убрал съемный кузов изготовленного по специальному заказу кремового спортивного автомобиля марки «экскалибур». Джимми Коч-Рош предложил, чтобы Чиз на собственной машине съездил в полицейский участок и лично доставил домой Пуму. Он также предложил снять верх, чтобы толпы ожидающих фотографов могли запечатлеть это радостное событие во всей его полноте. Чтобы воздействовать на умы будущих присяжных заседателей, Коч-Рош хотел зафиксировать публичное проявление Чизом уверенности в благополучном исходе дела. Преданный муж не сомневается в невиновности своей жены – ну, и так далее.

На шоссе Чиз сразу же развил очень большую скорость. Съехав с него на ближайшей к полицейскому участку развязке, Чиз понял, что приедет на несколько минут раньше намеченного срока. Поскольку он и сам немного проголодался, да к тому же предчувствовал, что после такого испытания Пума будет испытывать сильный голод, Чиз решил сделать короткую остановку на автозаправке, чтобы в придорожном магазинчике купить на обратный путь что-нибудь вкусненькое.

Проехав мимо стоящих в два ряда бензоколонок, он остановился перед входом в «Спиди март» и через автоматические двери вошел в магазин. В солнечных очках его никто не узнал. К тому же продавец, худой как жердь пакистанец, был очень занят. Со своего поста возле кассового аппарата он нервно всматривался в установленные вдоль стен зеркала, стараясь проследить за стайкой подростков, столпившихся возле прилавка с молочными продуктами. Шестеро молодых ребят в кепках, одетых задом наперед, очевидно, сравнивали цены на аэрозоли из взбитых сливок. Продавец боялся, что они спрячут баночки в складках своей чересчур свободной одежды.

В нескольких метрах от подростков три полные голливудские домохозяйки в похожих на палатки длинных платьях потягивали содовую воду («шестьдесят-четыре-унции, без-сахара, то-что-вам-надо»), мечтательно поглядывая на витрину со взбитыми сливками. На их лицах было написано одно и то же: «Ну хоть одну шоколадку – я ведь так хорошо себя вела».

Последний из покупателей, по виду хищник-коммивояжер, в рубашке с короткими рукавами и с широким галстуком, стоял возле стойки с кофе, из электрического кофейника с надписью «Ирландский кофе мокко» наливая в большой термос коричневую жидкость.

Чиз взял тележку и двинулся вперед по узкому проходу. Почувствовав чудесный аромат, он подошел к секции горячих блюд. Здесь лежали порции цыпленка в тесте, обжаренные до золотистой корочки. На дне подноса горячий жир оставался жидким. Побросав его содержимое в два небольших контейнера, Чиз полил все сверху жиром, как будто это был «соус бернэз».

Один контейнер он оставил открытым и тут же начал есть. Как он быстро обнаружил, его ждал приятный сюрприз. Каждый раз, когда он надавливал на кусок цыпленка, оттуда брызгала струя жира. Вряд ли внутри вообще было мясо – разве что малюсенький кусочек цыплячьей плоти, окруженный тестом и жиром.

Просто восхитительно!

Другие горячие блюда его разочаровали, потому что в них было, с точки зрения Чиза, чрезвычайно мало жира. К тому же выставленные товары лежали на решетчатых полках, которые позволяли жиру беспрепятственно стекать вниз, куда-то под прилавок.

Когда Чиз принялся за вторую партию цыплят, он уже не думал о Пуме, чахнущей в тюремной камере. Чувствуя, как по его все увеличивающимся в объеме мышцам разливается приятное тепло, он думал о десерте. В молочном отделе его ждали длинные ряды коробок с жирным, очень жирным мороженым.

– Мистер сэр, – где-то возле его локтя произнес чей-то пронзительный голос. – Нет. Нет. Вы можете нет это сделать.

Чиз уставился на продавца, находившегося в крайне возбужденном состоянии. Тот буквально подпрыгивал на месте. Вместе с продавцом подпрыгивала приколотая к его красно-белой полосатой рубашке пластиковая карточка, на которой было написано: «Привет! Меня зовут Бапу».

– Я взвешивать цыпленки до того, как вы кушать, – протестовал Бапу.

Киноактер сдвинул темные очки на кончик носа.

– Вы знаете, кто я такой? – спросил он, протягивая руку за еще одним кусочком.

Очевидно, Бапу этого не знал.

Продавец заморгал, затем, видя, как еще один хрустящий самородок исчезает во рту гиганта, простонал:

– О, пощадить меня. Остановиться, пожалуйста. Вы остановиться сейчас, мистер.

– Где у вас лежит масло? – спросил Чиз, вылизывая контейнер изнутри.

– Третий проход, молочный отдел, – машинально ответил Бапу. Затем, внезапно избавившись от заложенной в него программы робота-продавца, он обеими руками схватил себя за курчавые волосы и запричитал:

– Ой-ой, вы все съели! Что мне делать?

Чиз покатил свою тележку в дальний конец магазина. Там у стены со стеклянными ящиками наблюдалось некоторое скопление народа. Продолжая тусоваться возле взбитых сливок и крестьянского сыра, подростки уже открыли дверцу холодильника. Три толстые женщины стояли плечом к плечу, сравнивая цены на кварту «Бен энд Джерри» и «Хааген-Дац». Отхлебывая из кружки дымящийся кофе, хищник-коммивояжер изучал ряды больших пакетов с бурритос[17].

Внезапно, перекрывая залихватскую мелодию «Эй, маленькая кобра!», которую исполнял по радио оркестр венской филармонии, в зале раздалось зловещее шипение – как будто откуда-то выползла целая стая рептилий.

И сразу же разнесся запах распыляемого из баллончика животного жира.

* * *

Если бы подростки знали, какой ценой им придется расплачиваться за свою шалость, то все могло бы быть по-другому. Чиз наполнил бы свою тележку, уплатил по счету и без всяких инцидентов отбыл бы в полицейский участок. Однако случилось по-другому. В воздухе разлилось предчувствие ужасного несчастья.

Принюхиваясь к сладкому запаху взбитых сливок, Чиз замер на месте.

– Что вы делаете? – закричал Бапу, через могучее плечо Чиза глядя на мальчишек, опустошавших аэрозольные баллончики со сливками. Сливки были на их лицах, на стеклянной двери, на полу.

– О, пожалуйста, пожалуйста, дайте мне мимо! – сказал он Чизу.

И вот тут-то продавец совершил роковую ошибку, не только прикоснувшись к кинозвезде, но и попытавшись пройти между ним и горами восхитительного белого вещества. У Чиза должно было возникнуть впечатление, что Бапу пытается оттеснить его от сливок.

Не отводя глаз от веселящихся подростков, супермен небрежным движением схватил продавца за шею, своей ручищей сразу обхватив ее со всех сторон. Чиз сжал пальцы, и глаза Бапу вылезли из орбит.

Увидев, что происходит, хищник-коммивояжер бросил свою кружку с кофе и попытался бежать, но уперся в преграду из подростков и толстых леди, которые полностью загородили ему путь к отступлению.

Без всяких видимых усилий, одним легким движением Чиз свернул Бапу шею и отшвырнул его в сторону. Тело продавца с мягким стуком опустилось где-то за рядами товаров.

Хищник-коммивояжер то открывал, то закрывал рот, не в силах произнести ни звука. Он с надеждой смотрел на других покупателей, ожидая от них помощи, но они были настолько заняты своими делами, что не обращали на происходящее вокруг никакого внимания.

Одна из толстых леди повертела в руках кварту «Хааген-Дац» и, глядя на нее сквозь толстые очки, сказала:

– Ну, на этикетке написано, что аромат тот же самый, но откуда мы знаем, что и вкус тот же самый?

Другая женщина, держа в руках кварту «Бен энд Джерри», также внимательно изучала список ингредиентов.

– Не могу ничего понять, – покачав головой, пожаловалась она.

Третья женщина бросила короткий взгляд назад. Продавца нигде не было видно.

– Есть только один способ это узнать, – сказала она, протягивая руку к крышке.