Американское безумие

Попав в подобные обстоятельства, обычный человек испугался бы, а то и запаниковал. Со своими этническими бандами и психопатами-одиночками Лос-Анджелес имел давнюю и вполне заслуженную репутацию города, где процветает бессмысленное насилие. Однако этот Римо, худощавый мужчина в выцветшей черной майке, разгуливал по корейскому кварталу как ни в чем не бывало. Всем своим существом он впитывал в себя очарование тихого октябрьского вечера, восхищаясь окрашенным смогом багрово-оранжевым закатом. Слева от него росли двадцатиметровые пальмы, торчащие из квадратных отверстий в тротуаре словно редкие волосы из бетонного скальпа.

Римо свернул в маленькую узкую аллею, отделявшую массив двухэтажных зданий от небольшой автостоянки. Судя по количеству пятен на асфальте, аллея появилась здесь уже очень давно. Никакие усилия нынешних владельцев торгового центра так и не смогли удалить следы многих тысяч незаконных операций по замене масла, в течение десятилетий тайно осуществлявшихся под покровом ночи. Все вывески на свежевыкрашенных фасадах ломов были написаны исключительно корейскими иероглифами. Судя по надписям, в тупике располагались химчистка, магазин, торговавший по сниженным ценам электроникой и ювелирными изделиями, «Дворец лапши кимчжи» и рыбная лавка мистера Ы.

– А, почтенный ученик великого мастера азиатской кухни! – сказал Ы, когда один из двух величайших ассасинов мира вошел в его сияющий чистотой магазин. Торговец рыбой считал этих двух клиентов великими поварами, а они не спешили развеивать его заблуждения. Хозяин заведения был низеньким и коренастым, с вечной улыбкой на лице. Ы улыбался даже тогда, когда сердился. Густые черные волосы корейца скрывала белая шапочка для гольфа; его одежда и фартук также были белыми. Этот полностью ассимилировавшийся обитатель центральной части Лос-Анджелеса носил на поясе кобуру, в которой находился компактный восьмимиллиметровый пистолет. Однако, как и девяносто пять процентов своих сограждан, Ы не имел склонности к убийству – просто он хотел дожить до ближайшего уик-энда.

Благодаря белому кафельному полу и большому количеству льда на выстроившихся вдоль стен открытых прилавках, на которых лежали дары моря, в магазине Ы всегда было прохладно. Пахло солью, хлоркой и йодом. За стеклом морозильной витрины лежали груды тунца, макрели, палтуса и морского окуня. Рядом с каждым сортом рыбы лежала этикетка с надписью на корейском языке. Кроме стандартного набора, Ы торговал некоторыми экзотическими продуктами азиатской кухни – такими, как морской огурец, морской еж, осьминог. Наконец, к услугам пресыщенных жителей Лос-Анджелеса были ракообразные – для использования в разного рода кесадильях и фриттатах.

В стекле морозильной витрины отразился серый «седан», притормозивший недалеко от входа в магазин. Все двери машины разом открылись, и из них поспешно выскочили те, кто в ней сидел.

– Я отложил для вас нечто особенное, – сказал Ы, открывая стоявший позади витрины холодильник. – Только что прислали с Желтого моря, – повернувшись к Римо, добавил он.

Темно-серебристое создание, о котором с такой гордостью говорил торговец рыбой, было длиной чуть больше метра и весило меньше килограмма. Если бы оно не имело проходившего вдоль всего тела зеленоватого плавника, чудище в точности походило бы на змею.

– Сгодится на обед мастеру? – спросил Ы, проводя пальцем по твердому белому животу рыбы.

Рыбу-саблю было очень трудно чистить – все равно что соскабливать мясо со шнурка для ботинок, – но мастер Чиун ее очень любил. Тощая рыбка водилась именно в тех водах, которые омывали берега Синанджу – корейской деревушки, где около ста лет назад мастер родился. Еще в конце шестидесятых, до того как в Корее началась ускоренная индустриализация, эту хищницу вылавливали там в больших количествах. Однако с тех пор многое изменилось. Из-за загрязнения окружающей среды уловы рыбы-сабли резко сократились, и теперь по причине ее дефицитности и плохого качества двум ассасинам, рацион которых в основном состоял из риса и рыбы, редко доводилось полакомиться этим обитателем Желтого моря.

Чтобы проверить, нет ли на коже рыбы волдырей и язв – это означало бы, что она выловлена в загрязненных водах, – Римо осмотрел рыбу-саблю от головы до хвоста. К своему удовольствию, он ничего не обнаружил.

– Мне это очень нравится, – сказал Римо торговцу. – Пожалуйста, заверните.

Эффектным жестом Ы оторвал кусок оберточной бумаги от большого рулона, установленного у него на разделочном столе.

– Сегодня мастер будет доволен обедом, – сказал он, передавая Римо длинный сверток.

Но как только Римо вышел из рыбного магазина мистера Ы, он услышал, что к нему обращаются.

– Стоять на месте! – пролаял у него над ухом грубый баритон.

На него смотрел отливающий синевой ствол «беретты», который прямо-таки лоснился от смазки. Рядом на тротуаре стояли еще трое мужчин, державших оружие наизготовку. У одного в руке был курносый никелированный револьвер, у другого – боевое помповое ружье, третий размахивал винтовкой парализующего действия системы «тазер». Все четверо были здоровенными детинами, одетыми так, как одеваются бойцы антитеррористических отрядов – черные бронежилеты, черные кожаные перчатки, черные майки и брюки. У каждого на широкой башке было укреплено переговорное устройство, а на шее висел отливающий золотом значок.

Это не полиция Лос-Анджелеса, подумал Римо.

На бронежилетах парней ярко-желтыми буквами было написано: «Агент службы по возвращению долгов».

Охотники за преступниками.

– Не двигаться! – сказал один из типов, целясь из своего 9-миллиметрового пистолета в самую середину лба Римо. У этого охотника за преступниками череп был гладко выбрит, что, правда, компенсировалось небольшой козлиной бородкой, а на волосатой руке красовалась татуировка со словами: «Я вам наделаю гадостей». С расстояния двух метров от него пахло чем-то средним между подгоревшим кофейником и окурками от сигары.

Римо улыбнулся ему в ответ. Сейчас он улыбался не заученной улыбкой – такой, как у мистера Ы. Нет, Римо улыбался от всего сердца, его улыбка излучала подлинную теплоту и сердечность – под стать безмятежному спокойствию нынешнего вечера. Иногда, сам толком не зная почему, Римо становился именно таким. В эти минуты он как бы воспарял над всеми жизненными проблемами, не обращая внимания на то, что его окружало.

В то время как трое его коллег держали Римо под прицелом, Козлиная Борода изучал хрупкий листок факсовой бумаги, пытаясь сличить неясную, практически бесполезную фотографию со стоящим перед ним шестидесятичетырехкилограммовым парнем с толстыми запястьями, который держал в руках длинный пакет.

– Уильям М. Рэнсом! – сказал Козлиная Борода.

– Это не я, – сказал ему Римо. – Что бы там ни было, я думаю, вы ошибаетесь.

Вооруженный никелированным пистолетом охотник за преступниками в ответ только рассмеялся.

– В соответствии с судебным предписанием, мистер Рэнсом, – продолжал Козлиная Борода, – вы разыскиваетесь в штате Орегон в связи с неуплатой штрафов за нарушение правил дорожного движения на общую сумму двадцать три тысячи долларов с небольшим. Мы имеем право вернуть вас под юрисдикцию штата Орегон. Если понадобится – силой.

– Вы ошибаетесь. Мне не нужно уклоняться от уплаты долгов.

– Вы владелец белого «камаро» модели Зет-28 выпуска 1994 года с номерным знаком «ВЕЙРДМЭН»[3].

– Это не моя машина.

Козлиная Борода ткнул в листок бумаги стволом «беретты».

– Вот полицейский рапорт. Тут черным по белому написано, что вы изображаете из себя великого фокусника. – Усмехнувшись, он указал дулом пистолета на сверток, который Римо держал под мышкой. – Что там у вас, Рэнсом? Это ваш Поющий Меч?

– Наверно, это волшебная палочка, – захихикал тип с «тазером». – О-о-о, мистер чародей, неужели вы собираетесь превратить нас в жаб?

– К несчастью, – сказал Римо, – кое-кто заставляет меня об этом подумать.

– Ты слишком много остришь, худышка! – проворчал Помповое Ружье. По нынешней моде он носил свою черную кепку задом наперед, и пластмассовая ленточка глубоко врезалась ему в лоб. – Это мы поправим...

– Да вы посмотрите мои документы! – предложил Римо. – Все сразу и выяснится. Они у меня в кармане брюк.

Козлиная Борода проворно выудил его бумажник, взглянул на водительское удостоверение, выданное в штате Нью-Джерси, и передал его коллегам.

– Ну что? – сказал Римо, протягивая руку, чтобы забрать свою собственность.

Тазер как будто не собирался отдавать ему бумажник.

– Это удостоверение, на мой взгляд, подделка, и не очень удачная, – сказал он. – А кредитные карточки выданы на разные фамилии: Римо Ито, Римо Калин, Римо Барбьери. – Он снова посмотрел на водительское удостоверение. – Как вы это объясните, мистер Римо?

– Это означает, что мы сорвем большой куш! – радостно заявил Помповое Ружье.

Римо почувствовал первые признаки раздражения. Конечно, водительское удостоверение и кредитные карточки были фальшивыми. Иначе и быть не могло. Такая проблема обязательно возникает, если вас раньше времени объявили мертвым: ваше настоящее имя зарывают в землю вместе с пустым гробом. Официально Римо Уильяме, бывший ньюаркский полицейский, был казнен на электрическом стуле властями штата Нью-Джерси за преступление, которого не совершал. Казнен, а затем снова воскрешен, чтобы служить чистильщиком в КЮРЕ, сверхсекретной и практически полностью автономной разведывательной и правоохранительной организации. Всю ответственность за то, что у Римо оказались такие скверные документы, следовало возложить на его единственного начальника. Доктор Харолд В. Смит недавно отказался платить за более качественные подделки, обвинив подчиненного в том, что он слишком часто меняет свою легенду. Римо подозревал, что Смит в целях экономии начал изготовлять фальшивые документы сам.

Раздражение суперубийцы усиливало еще и то, что длинный пакет начал протекать, и слизь с рыбы-сабли уже капала ему на руку.

– Сейчас мы ему наденем прекрасные тугие наручники, – сказал Козлиная Борода, – засунем в багажник и отвезем в Портленд, чтобы получить наши денежки.

И четверка мордоворотов начала сжимать кольцо окружения.

Римо решил, что настала пора извиниться и уйти.

– Поездка на машине – это здорово, просто замечательно, – сказал он, – но мне нужно вернуться домой, чтобы приготовить этого малыша.

Он приоткрыл сверток и показал змеиную голову с зеленым плавником.

– Господи Иисусе! – воскликнул Курносый Пистолет.

– Наверно, это связано с его фальшивыми ритуалами черной магии, – сказал Тазер.

– Я думаю, – предложил Козлиная Борода, – прежде чем засунуть этого ублюдка в багажник, мы должны отделать его как следует и сложить вдвое. Я думаю, это принесет ему большую пользу.

Тут в дверях магазина появился, как всегда, улыбающийся мистер Ы.

– Уходите, мы проводим операцию, – проворчал Курносый Пистолет, показывая Ы свой фальшивый значок.

Произнеся несколько слов на ломаном корейском, Римо попросил Ы не вмешиваться в это незначительное дело.

– Может, позвонить 911? – предложил Ы.

– Вызовите две машины, – сказал Римо. – В одну эти ребята не вместятся.

– О чем вы там переговаривались? – с подозрением спросил Тазер, когда вечно улыбающийся Ы вернулся в свой магазин.

– Я сказал ему, что вы по ошибке приняли меня за кого-то другого. Стоило бы разобраться повнимательнее, пока не случилось какого-нибудь несчастья...

– Эта козявка еще пыжится! – презрительно фыркнул Помповое Ружье.

– Сейчас он будет делать пассы, забыв обо всем остальном, – сказал Козлиная Борода. – Верно?

– Да, все решает ловкость рук, – признался Римо.

– Этот дятел, что, угрожает нам? – сказал разъяренный Курносый Пистолет, до которого наконец дошло. – Я думаю, он только что нам угрожал!

– Давайте собьем с него спесь, – предложил Помповое Ружье.

У Тазера нашлось более конкретное предложение.

– Нет, давайте пересчитаем этому гаду ребра, – сказал он.

В то время как Тазер держал Римо под прицелом, остальные убрали свои пушки и вытащили черные резиновые дубинки.

– Ну-ка, покажи нам фокус... – сказал Курносый Пистолет, размахивая дубинкой перед самым носом Римо. Охотник за преступниками наверняка считал, что крепко держит в руках свое оружие, однако не успел он моргнуть глазом, как дубинка исчезла – попросту испарилась. Через мгновение непослушное оружие появилось снова, и его утяжеленный свинцом конец пришел в соприкосновение с челюстью своего владельца. Раздался треск ломающихся костей, на тротуар посыпались выбитые зубы.

– Муу! – завопил Курносый Пистолет, обеими руками схватившись за лицо.

Все произошло так быстро, что остальные охотники за преступниками на миг оторопели. Первым опомнился Тазер. Нацелив свое электрошоковое ружье в грудь Римо, он выстрелил. С такого расстояния – с двух метров – промахнуться было невозможно. Раздался хлопок сжатого воздуха, и микрострелы полетели в цель, увлекая за собой тончайшие медные проводочки, которые соединялись с прикрепленным к ложу источником энергии.

Римо видел, как крошечные стрелы устремились к его груди. Он сделал резкий выдох, и заряженная энергией чжи волна воздуха тут же отклонила микроскопические снаряды в сторону от намеченной цели.

Микрострелы впились в правое бедро Козлиной Бороды, пропустив через его тело электрический разряд напряжением в пятьдесят тысяч вольт. Он вскрикнул, на мгновение застыл неподвижно, затем голова охотника за преступниками упала на грудь, а его колени подогнулись. Козлиная Борода сначала медленно опустился на четвереньки, затем упал ничком на тротуар. Он лежал совершенно неподвижно, только правая нога непрерывно дергалась в сумасшедшем танце.

Помповое Ружье отбросил дубинку и потянулся к своей винтовке.

Это было ошибкой.

Не двигаясь с места, на котором стоял, и по-прежнему держа под мышкой рыбу-саблю, Римо подбросил охотника за преступниками метра на четыре в воздух. Ударившись животом о кузов машины, тот потерял сознание и медленно сполз с ее правого крыла.

Затем Римо протянул руку к парню с парализующей винтовкой. Одним движением острого как бритва ногтя ассасин разрезал его кевларовый бронежилет. Прежде чем охотник за преступниками успел дотянуться до рукоятки своего пистолета, Римо стиснул его тело таким жестом, каким выжимают мокрые носки.

– Мама! – заорал Тазер, со стуком падая на колени.

– Так кто я такой? – спросил его Римо.

– Ты гребаный маньяк!

– Кто?

В глазах Тазера появилось отчаяние.

– Подумай, подумай, – предложил ему Римо.

– Вы не Уильям Рэнсом, – прохрипел охотник за преступниками.

– Угадал. – Римо немного ослабил свою хватку. – Ну а кто же я все-таки?

Стиснув зубы в ожидании боли, человек с «тазером» в ужасе смотрел на него.

Римо улыбнулся.

– Я есть то, что есть.

– А?

– Это шутка. Не обращай внимания. А теперь пора бай-бай.

Прижав средний палец к большому, Римо аккуратно щелкнул Тазера по голове. Глаза охотника за преступниками тут же закрылись, все тело его обмякло. Римо осторожно опустил Тазера на землю и забрал у него свой бумажник.

В этот момент в дверях магазина появился Ы. Казалось, он был доволен видом поверженных тел, хотя, с другой стороны, у рыботорговца всегда был довольный вид.

– Приходите завтра, – по-английски сказал Ы. – У меня будет для мастера песчаный угорь. Очень свежий, без всяких паразитов. И бесплатно.

Насвистывая, Римо ушел. Когда он пересекал Олимпийский бульвар, послышался звук сирен приближающихся машин «скорой помощи». По отношению к его мелодии он явно звучал контрапунктом.

* * *

Дом, где проводили свой отпуск Римо и Чиун, находился в небольшом переулке всего в нескольких кварталах от магазина мистера Ы. Этот район города в свое время населяли последовательно сменявшие друг друга различные этнические группы – белые, черные и латиноамериканцы. Сейчас здесь жили в основном корейцы. Сам Римо предпочел бы проводить отпуск в Малибу или, на худой конец, в Санта-Монике. Лос-Анджелес выбрал Чиун. Следует заметить, что, хотя мастер Синанджу часто заявлял, будто наслаждается обществом своих соотечественников, на самом деле те, кто не родился и не проживал в рыбацкой деревушке Синанджу, не представляли для него особого интереса. Уроженец Сеула был примерно так же близок Чиуну, как и уроженец Намибии. Или Афганистана. Что касается Римо, то ему все разговоры Чиуна об удовольствии жить в окружении соотечественников казались особенно смехотворными в свете того факта, что за прошедшие десять дней мастер Синанджу вышел из дома всего один раз.

Римо свернул в узкий проход, который отделял друг от друга стоявшие в два ряда небольшие деревянные домики. Эти восемь бунгало были построены еще в тридцатые годы. Все домики были белого цвета, причем их явно бесчисленное количество раз перекрашивали, не снимая старого слоя краски – по всей поверхности стен бугрились бесчисленные неровности. Вдоль переулка стояли чахлые апельсиновые деревья. В духе времени каждая дверь была обита железом, а каждое окно забрано решетками.

Вставив ключ в замок, Римо услышал сквозь дверь неясные звуки шедшей по телевизору рекламной передачи. Хотя слов было не разобрать, Римо и без того знал, что рекламируются грузовики или пиво – продукция тех фирм, которые являются спонсорами передачи «Футбол в пятницу вечером». Открыв дверь, он вошел в прохладную, темную гостиную размером с почтовую марку. Комната казалась еще меньше из-за занимавшего всю заднюю стену проекционного телевизора. По настоянию Чиуна Римо в первый же день после приезда доставил сюда из местного прокатного пункта этот «Мицудзуки Мондайэл» с экраном в сто восемьдесят сантиметров по диагонали.

На экране метровые пивные бутылки танцевали макарену. В занавешенной комнате перед телевизором сидел одетый в длинное шелковое кимоно маленький человечек с лицом, похожим на желтую изюмину, а рядом с ним лежали пульт дистанционного управления и раскрытая на соответствующей странице программа передач. Лишь немногие знали, что этот человек является самым опасным на земле киллером.

– С тех пор как я ушел, ты даже не сдвинулся с места, – пожаловался Римо.

Из рукава кимоно появилась худая рука. Приложив палец к губам, мастер Синанджу призвал своего непочтительного ученика к молчанию и принялся в неверном свете телевизора просматривать глянцевые, многокрасочные страницы журнала.

– Неужели ты снова читаешь эту чудовищную чепуху? – сказал Римо. – Разве ты не видишь, что это все замаскированная реклама передач? Весь журнал состоит из таких статей.

– Только дурак станет ругать кошку за то, что она вылизывает себя сзади, – прижав к сердцу «ТВ Байбл»[4], – сказал Чиун.