Проект ' Румоко'

Он выпил, и я небрежно бросил:

- Хотя это ей не нравится.

Думаю, это было именно то, что он хотел услышать.

- Уже месяца четыре, как мы расстались. И не из-за религии или политики а из-за вещей куда более серьезных.

И я принялся врать ему о вымышленной девушке, и он был счастлив, что угадал.

- Я встретил ее в Нью-Йорке, когда делал то же, что и она - отдыхал.

Она была высокой блондинкой с короткой стрижкой. Я помог ей найти станцию наземки, вошел с ней в вагон, вышел вместе с ней, пригласил поужинать и был послан к черту.

Сцена:

- Мне это не нравится.

- Мне тоже. Но я проголодался. Так идем.

- А для чего?

- Чтобы поболтать. Я совсем один.

- Не на ту напали.

- Может быть.

- Я вас вообще в первый раз вижу.

- А мне все равно хочется спагетти со стаканчиком вина.

- От вас трудно отделаться?

- Нет. Я вообще веду себя спокойно.

- Ладно, съедим спагетти вместе.

Так мы и сделали.

За месяц, что мы были там, мы сходились все ближе и ближе. Выяснилось, что она жила в одном из тех ненормальных маленьких городов-пузырей на дно моря - и это не значило ничего. Возможно, я мог продолжать крутить с ней и дальше. Она была в отпуске, как и я - смотрела Большую Землю. И я не часто бывал в Нью-Йорке.

Я предложил ей выйти за меня замуж.

Но она не хотела покидать свой подводный пузырь, а я не хотел отказываться от своих планов на будущее. Я мечтал о большом надводном мире - обо всем. Я зря любил синеглазую бабу с глубины в 500 морских саженей, хотя, возможно, у нас и был шанс как-то договориться. Но я тоже был чертовски независим. Если бы хоть один из нас был нормальным... Но мы не были нормальными, вот в чем беда.

ЕВА, ГДЕ БЫ ТЫ НИ БЫЛА, Я НАДЕЮСЬ, ЧТО ТЫ И ДЖИМ СЧАСТЛИВЫ.

- С "кокой"? - спросил я. - Отлично, - и опрокинул стакан, а он выпил двойную.

- Это мне нравится, мистер Хемингуэй, - заметил он.

- Ну что ж, грабь меня.

- Ладно. Можешь залечь вон там.

- Спасибо.

Он зевнул, потянулся и ушел.

Я выждал часа полтора и принялся за дело.

Его метеорологическая станция имела прямой ввод в центральный компьютер. Я задействовал вход, сделал дело и аккуратно замел следы.

Закончив, я знал, что все в порядке.

Я смог скормить Центру через этот канал с расстояния в сотни миль все, что угодно и он все сожрет.

Будь я проклят, я почти бог.

ЕВА, ВОЗМОЖНО, МНЕ НАДО БЫ ДЕЙСТВОВАТЬ ИНАЧЕ. Я НЕ ЗНАЮ.

Я помог Биллу Меллингсу наутро справиться с похмельем, и он ничего не заподозрил. Он был очень порядочным стариком, и я был страшно доволен тем, что его никогда не обеспокоит вопрос, а не сделал ли он чего. И никто его не накажет, потому что, я уверен, никто никогда не сможет меня поймать. А даже если и поймают, то не думаю, чтобы ему грозили неприятности. Ведь в конце-то концов его дядя был сенатором.

Я был способен стать кем угодно. Я мог полностью сочинить свое прошлое рождение, имя, образование и т. д. - и я мог поставить себя кем угодно в современном мне обществе. Все, что для этого требуется - связаться с Центром через метеорологическую станцию. Достаточно создать запись - и я буду существовать в любом воплощении, которое сочиню.

НО, ЕВА, Я ХОТЕЛ ТЕБЯ. Я - НУ...

Я думаю, что правительство время от времени проделывало нечто подобное. Но я уверен, что никто не подозревал о существовании независимого подрядчика.

Я знал многое из того, что ценилось - и, пожалуй, более чем необходимо относительно детектора лжи и сыворотки правды - я ведь скрывал свое имя. Вы знаете, что детектор лжи ненамного изменился с ХХ века? Были, конечно, способы определения по поту, отпечаткам пальцев и другие - но вещи посложнее испытывались в лабораториях. То главное, на что полагались сейчас - это записи в Системе. Все другое немного стоило в суде. Наркотики - другое дело.

Мозг с патологией мог сопротивляться и амталу, и пентоталу. Но были и ребята с наркопробой.

Что такое наркопроба?

Когда идешь искать работу, то проходишь тест на сообразительность или на способности - инвентаризацию личности. Я уверен, что все прошли через это, и все данные заложены в Центр. В случае необходимости вы можете поднять их. Они открываются в вашей юности и ведутся всю жизнь эти проклятые записи. Вы проходите то, что психологи называют пробой личности. Это значит, что вы считаете глупостями именно то, что именуется глупостями в книгах.

Итак, вы учитесь давать тот ответ, который они ищут. Вы заучиваете маленькие экономящие время фокусы. Вы чувствуете безопасность, вы знаете, что это игра - и игра сознательная.

Это нечто подобное.

Если вы не боитесь и если вам и раньше доводилось пробовать наркотики для этих целей, вы можете сопротивляться.

Наркопроба есть не что иное, как приобретение опыта сопротивления действию "сыворотки правды".

- К черту! Я спрашиваю, ты отвечаешь, - сказал я.

Я решил, что старый испытанный метод допроса лучше: пытки и угрозы пытками.

И я их использовал.

Я встал рано утром и приготовил завтрак. Налив стакан апельсинового сока, я встряхнул его за плечо.

- Что, черт бы тебя...

- Завтрак, - сказал я. - На, выпей.

Он выпил, и мы отправились на кухню завтракать.

- Море выглядит сегодня прилично, - заметил я. - Пожалуй, мне пора в путь.

Он кивнул, не отрываясь от яичницы:

- На обратном пути заворачивай ко мне, слышишь?

- Слышу, - сказал я. - Загляну.

Мы болтали все утро, угробив три кружки кофе. Выяснилось, что судьбы наши похожи. Когда-то он был медиком, имевшим обширную практику (позже он извлек из меня несколько пуль и не спрашивал, откуда они взялись). Некоторое время он был в отряде первых астронавтов. Позже я узнал, что его жена умерла от рака годов шесть назад. Он тогда бросил практику и больше не женился. Он искал способ покинуть мир, нашел его и воспользовался им.

Но хотя мы стали близкими друзьями, я так и не рассказал ему о том, что мне нужна его аппаратура, ни о том, как я ее использовал. Это можно было сделать, я был уверен: он один из немногих, кому бы я доверился. С другой стороны, я не хотел делать его сознательным соучастником моих незаконных операций. К чему причинять беспокойства друзьям, делать их морально ответственными за твои дела?

Так я стал человеком, который не существует. И одновременно получил возможность становиться тем, кем хочу. Все, что мне надо было сделать для этого - написать программу и скормить ее Центру через аппаратуру этой станции. Единственное, в чем я нуждался после этого - в выборе жизненного пути. Это было несколько труднее.

Я должен был иметь профессию, где мне всегда платили наличными. Кроме того, плата должна была быть достаточно велика, чтобы я мог жить так, как хотел.

Это значительно суживало возможности, отсекая многие виды легальной деятельности. Я мог обеспечить себя достаточно реальной биографией, выбрать подходящую область деятельности и стать служащим. Но зачем мне это?

Я сотворил новую личность и ввел ее в Центр. Это было забавным пустячком, фривольным капризом, то, что я сделал тогда. Я жил на борту "Протея", поставленного на якорь в маленькой бухточке островка у побережья Нью-Джерси.

Я изучал дзю-до. Как, известно, есть три школы: кодокон (японский стиль), будо кваи и система Французской федерации. Последние две очень много заимствовали из правил первой за небольшим исключением: там использовались те же броски, захваты и другие приемы, разве что более грубо. Простой стиль был приспособлен к нуждам людей низкорослой, маленькой расы и больше основывался на скорости, ловкости и отточенности, нежели на физической силе. Две последние системы заимствовали основы техники, хотя это была ухудшенная копия. И это мне подходило: я был большим и неуклюжим. Единственное, что мне мешало - моя расхлябанность. Если вы изучаете кодокон, то вы можете и в восемьдесят лет успешно проводить приемы: дело в том, что там все решает не физическая сила, а техника. Я избрал свой способ: изучил и то, и другое, с одной стороны, действовал погрубее, а с другой - я был уже не так силен, как прежде, в своей юности, поэтому стиль определялся моими возможностями. И это давало возможность поддерживать форму.

После того, как кончились занятия всей этой физкультурой, я штудировал и слесарное дело. Немало времени отняло изучение способов взлома даже самых простых замков, и я до сих пор полагаю, что наиболее эффективный способ кражи - высадить дверь, сгрести, что подвернется под руку, и бежать со всех ног.

Нет, я не отвергал путь совершения преступлений. Были люди, которые совершали преступления, и были люди, которые их не совершали.

Я изучил все подробности того, что, по моему мнению, должно было пригодиться. Я пока, возможно, и не специалист во всем, за исключением своего собственного необычного способа существования, но все же много знаю о всяческих малоизвестных вещах. И у меня было преимущество в моем способе существования - точнее, несуществования.

Когда наличность моя начала подходить к концу, я решил разыскать Дона Вэлша. Я знал, кто он таков, хотя он обо мне ничего не знал и, надеюсь, никогда не узнает. Так я выбрал себе способ зарабатывать на жизнь.

С тех пор прошло десять лет, и у меня до сих пор нет оснований жаловаться.

Как бы то ни было, я посылал открытку Дону каждое Рождество.

Не знаю, решили ли они, что я вожу их за нос. Они говорили что-то о моем индексе склонности к насилию, а это значило, что у них есть либо мое личное дело, либо доступ к Центру. Это означало, что я удержал равновесие вплоть до кануна "Румоко".

Будильник был установлен на 5. 45, и я перевел его на восемь. Если уж им так много известно, то наверняка они знают и расписание дежурств.

Итак, наступил перелом. Целый месяц я провел здесь, держа свою руку на грохочущем пульсе проекта "Румоко". Вот только если они знали, сколько времени у меня действительно оставалось - срок, в который их работа закончится, они могли - возможно, даже должны были, протянуть время и придерживать меня. Мне нельзя было оставлять их в моей каюте на целый день, ну а единственная альтернатива - передать их службе безопасности корабля прежде, чем я вытрясу из них их задание - мне страшно не нравилась, так как я не знал, был ли на борту их сообщник, а то и больше, кем бы они ни были, и не затеяли ли они еще чего-нибудь после того, как их фокус с Джи-9 не прошел, как было задумано. Во всяком случае, что-то должно было быть приурочено к 15 сентября, плановой дате проекта.

Для того, чтобы заработать вознаграждение, я должен был передать посылку. Но до сих пор ящик был пуст.

- Джентльмены, - сказал я, и мой голос показался мне чужим, с замедленными рефлексами. Поэтому я постарался делать поменьше движений и говорить медленно и осторожно. - Джентльмены, роли поменялись. И теперь мое время. - Я развернул стул, сел напротив них, положил руку с оружием на кисть другой, а ту - на спинку стула. - Послушайте предисловие относительно моих дальнейших действий, которые я предполагаю в отношении вас.

- Вы не правительственные агенты, - продолжал я, вглядываясь то в одного, то в другого. - Нет. Вы защищаете чей-то частный интерес. Будь вы агенты, вы, несомненно, должны были убедиться, что я не один. Вы прибегли к крайним мерам, вынужденные допрашивать меня таким манером, так что я догадываюсь, что вы штатские, и толкнуло вас на это что-то отчаянное. Это заставляет меня связать ваши действия со вчерашней попыткой диверсии с аппаратом Джи-9 - да, назовем это диверсией. Вы знаете, что это так, и я знаю, что вы это знаете - после того, как я слазил в него, и ожидаемого результата не получилось. Очевидно, это толкнуло вас на сегодняшние действия. Поэтому я даже не задаю вам вопроса об этом.

Затем примем во внимание, что я принял сказанное вами за чистую монету - я мог бы вынуть документы из ваших карманов, если они там есть, но ваши имена мне ни к чему. Так что и в карманы к вам я не полезу. В действительности мне нужен ответ только на один вопрос, и это, возможно, не принесет вреда ни вам, ни вашему нанимателю или нанимателям, которые, несомненно, откажутся от вас.

- Я хочу знать, кого вы представляете, - сказал я. - Зачем? - спросил высокий, и хмурый взгляд его упал на меня. У рта его был рубец, который я раньше не заметил из-за маски.

- От этого зависит ответ - почему вас послали?

- И чем это кончится?

Я пожал плечами:

- Может быть, личной местью.

Он покачал головой.

- Вы тоже на кого-то работаете, - сказал он, - и если это не правительство, то все равно кто-нибудь из тех, кто нам не по душе.

- То есть, вы признаете, что вы не независимые подрядчики. Если вы не говорите мне, на кого вы работаете, может быть, вы скажете, для чего хотите сорвать проект?

- Нет.

- Ладно. Вывод один - вы связаны с каким-то крупным нанимателем, который является противником проекта. Как это звучит? Могу я сделать такое допущение?

Коротышка засмеялся, и второй оборвал его быстрым свирепым взглядом.

- Ну, с этим покончено, - сказал я, - перейдем к другому. В моих руках и ваша смерть, и ваше спасение. Я могу даже предположить, что этой каютой заинтересуются ваши друзья, которые вовсе не предполагали просто дурачиться и могут войти на сцену в последнем акте, перед тем, как вам будет крышка. Как это звучит?

- Прослушивается это место или нет?

- Конечно, нет, - сказал его напарник, - только держи пасть закрытой.

- Ну, как это звучит? - повторил я.

Он снова покачал головой.

- Альтернатива - рассказ всей истории - о наркотиках, допросах и вообще. Как же это звучит? Или вы хотите дотянуть допрос до пыток?

Высокий подумал и снова покачал головой.

- И вы это сделаете? - спросил он меня.

- Да.

Казалось, он обдумывает это.