Планета звезды Эпсилон

- Называйте его подсудимым, - поправил Верховный.

- Итак, подсудимый, - Крауф внимательно смотрел на своего бывшего "подопечного" и чувствовал, как во рту собирается горечь. - Мы поняли, что вы хотели выразить своей докладной, но хотелось бы знать, что побудило вас написать ее. Возможно, какой-то конкретный импульс или просто разочарование в своей деятельности? В последнем случае, что послужило источником разочарования? - От продавца газет не осталось и следа. Перед Крауфом стоял холодный, умный, собранный, расчетливый и властный противник

- Покушение на жизнь землянина, - голос Крауфа звучал твердо.

Эллис вздрогнул. Значит, и Крауфу известно, где прячется Гончаров? Он спросил:

- Что вы можете сказать об участи землянина? Где вы прячете его? Или его труп?

- Я? - Крауф недоуменно улыбнулся.

- Вы знаете, - с нажимом произнес Эллис, - где землянин. Откуда у вас сведения, что было произведено только покушение, что убийства не совершилось? Вы настаиваете на истинности этих сведений? Суд требует ответа.

- Я отказываюсь отвечать на этот вопрос.

Эллис собрался задать следующий вопрос, но неожиданно двери с предупреждающей табличкой "Вход только для министров Верховного ведомства" распахнулись. На пороге стояло несколько человек. Они были вооружены.

[Image06.tif]

... А потом Эллис, распорядившись об аресте Верховных, перешагнул порог кабинета министра, чтобы самому сквитаться с бывшим руководителем.

Тот поднял голову - ему уже объявили об аресте - и с иронией сказал:

- По нестройному топоту ног в коридоре я понял, что правительство отправилось в свой последний путь? Вы, Эллис, добились своего... Не случайно я никогда не мог понять вас. Вы - человек с двойным дном. Этого я, увы, не знал. Скажите, под вашим вторым днищем нет третьего? Я не верю, что вы в заговоре с чернью. Насколько мне известно, вы человек брезгливый. Ну, ладно. Ответьте мне: а на Беане сохранен закон о последнем желании приговоренных к казни?

Эллис, заранее отрепетировавший все, что он скажет министру и как потребует от него списки и адреса членов комиссии семнадцати, не ожидал, что человек, перед которым он недавно опускал голову, а теперь мог бы лично расстрелять, будет держаться с таким достоинством и заставит его испытывать вместо превосходства унижение и беспомощность.

- Да, - тихо сказал Эллис, - но тут же взял себя в руки и уселся перед министром в непринужденной позе.

- А вы не удовлетворены, Эллис. Поэтому решили переговорить со мной. Вы желаете знать, как можно познакомиться с членами комиссии?

Этого Эллис и вовсе не ожидал. Ответил вызывающе:

- Разумеется, вы интересуете меня как человек, имеющий прямые связи с государственными преступниками. Я обязан найти и уничтожить их. Итак?

- Что? - министр недоуменно поднял бровь.

- Ключ от сейфа, где хранятся документы.

- Позвольте, Эллис, я вскипячу молока? Это последнее желание обреченного. Тем более сейчас время моего второго завтрака. Кстати, в сейфе ничего нет. Ключ я отдам. Там хранятся документы совсем иного характера вы будете разочарованы.

Эллис сказал устало:

- Вы же понимаете, сопротивление бесполезно. Я все равно найду документы. Кстати, в архиве я уже обнаружил перфокарту, составленную неким программистом Чваем. Там расчет... И итоги. Да, скажите, что за результат вычислил программист? Точнее, его машина. Я не понял.

- Весь обсчет - блеф. Вы правда ничего не поняли? Значит, мы вас переоценили. Вы оказались рядовой личностью. Но я вам объясняю. После введения нового закона люди стали думать не о том, довольны ли они своей жизнью и своим правительством или нет, а о том, что каждый из них грешник. - Министр сделал паузу, тщательно собрал крошки со стола в пухлую квадратную ладонь, бросил их в корзину для бумаг. - Мы-то с вами знаем, что все грешники, не так ли? Только в разной степени. Так вот, люди начали думать не о том, как жить получше, а о том, как остаться в живых. Теперь вам, надеюсь, ясно, что было незачем вести учет бесконтрольной и аморальной акции? Разве дело в том, чтобы отправить на тот свет десяток хулиганов? Нет, не об этом мы думали. А хорошее прикрытие для борьбы с чернью "борьба за нравственное оздоровление населения?" Поэтому мы не привлекали к акции вас, наш обиженный дружок, исключительно зная ваше служебное рвение. Как видите, в чем-то мы недооценили вас, а в чем-то явно переоценили.

Эллис растерянно спросил:

- Но ведь комиссия посылала отчеты?

- Посылала. Я их в глаза не видел. Их тут же уничтожали. Зачем лишняя писанина?

- А принцип подбора комиссии? Там же был специальный подбор!

- Это я однажды решил развлечься. - Министр засмеялся. - Я пригласил учителей младшей школы. Они страшно тряслись, бедные старушки, когда сидели в этом кабинете. А я попросил их рассказать об их учениках, которые им запомнились необычайностью поведения и характера. Так вот, одна рассказала о девочке, плакавшей от чужих обид, другая - о мальчугане, которого называли совестью школы. Он был не по годам совестлив. Третья - о мальчике, беспощадном даже к себе. И так далее. Потом я нашел этих детей, уже выросших. Было интересно проследить за их судьбами. Сравнить, какой был ребенок и что из него вышло.

- Но какое отношение...

- Эх, Эллис, Эллис! Вы в одной ситуации видите семь вариантов семи поступков, а эти люди видели только по одному. В экстремальных условиях, в которых постоянно пребывали члены комиссии, налет условности, привычек, традиций, мироощущений пропадает. Люди возвращаются к мироощущению своего детства. Они жалки, но одновременно страшны, эти взрослые дети. Кстати, у меня есть один человек, который непосредственно занимается комиссией семнадцати. И непосредственно занимается персонально вами, Эллис. Он не ребенок. Он взрослый, серьезный человек. Эх, Эллис, уж коли вы захотели власти, то явно начали не с тех. - С этими словами министр посмотрел на часы, вынул головку завода и направил ее в рот. Глаза его остекленели. Эллис понял, что в часах была ампула с ядом. Ему стало досадно: он ничего не узнал. Но теперь понял: надо спасать из тюрьмы Крауфа. Эллис прекрасно помнил, что сказал министр во время их предыдущей встречи: "Я-то знаю, что землянин жив-здоров". Об этом знал Крауф. Эллис еще недолго задерживался в кабинете министра. Поспешно обыскал труп. Да, ключи от сейфа министр всегда носил с собой во внутреннем кармане.

В сейфе хранилось несколько папок. Эллис судорожно схватил их и, бросив на стол, стал искать материалы о комиссии. Их действительно не было. Не было ничего, что так или иначе могло быть связано с пресловутой комиссией. Но постепенно Эллис начал интересоваться находкой. Толстую папку под грифом "Совершенно секретно" - "Протокол перелета Аркос - Беана" он отложил, пролистав. Интересно, но длинно. Протокол о высылке государственных преступников показался ему вообще неинтересным. Он сам их выслал на полярные рудники немало. И тут он увидел радиоперехват: "На Беане Эпсилона законодательно действует так называемая комиссия семнадцати, члены которой наделены правом убивать на месте каждого по своему усмотрению. Цивилизация в опасности: население планеты ежедневно уничтожается. Выяснил существование в системе Эпсилона на планете Аркос пробеанской цивилизации. По некоторым данным, планета была обречена на гибель ввиду экологического кризиса. Пытаюсь узнать подробности и принять меры. Космолетчик первого класса Алексей Гончаров".

Эллис похолодел. Но успокоила его копия приказа агенту второго ранга Миккасу Пру установить в стартовое устройство космического корабля "Байкал" электромины. Верно сориентировались, отметил Эллис. Ключ на старт - Земля берет свой корабль на радиомаяк. А то, что одновременно с двигателем срабатывает электромина, легко списать на стартовую катастрофу. Главное, ключ-то только у землянина... И в корабле он был - живой и невредимый. Для Земли это факт, не поддающийся сомнению.

Чудесно! "Байкал" пока стоит на месте. Дальше Пру сообщает, что землянин вылетел на космолодке к Аркосу. Кто же мог подсказать адресок?

И как ни жаль было времени, Эллис принялся внимательно читать папку, содержащую первую государственную тайну Беаны.

***

Крауфа опять усадили на скамью подсудимых. - Вы обвиняетесь в жестокости и преднамеренном убийстве тридцати человек. Вы обвиняетесь в преднамеренном совершении тягчайшего преступления против гуманности. Есть ли у вас возражения?

- Нет.

- Что вы можете сказать в свое оправдание?

- Я подчинялся правительству, которое направило меня на эту акцию.

- Прежнего правительства не существует. Его члены смещены и подлежат суду, - сказал председательствующий.

В это время в зал вошел Эллис - Крауф сразу узнал его. Не взглянув на скамью подсудимых, Эллис подошел к председательствующему. Крауф увидел, как тот, на вид непоколебимый и ровный, вдруг смутился.

Эллис поднял голову и посмотрел на подсудимого:

- Вы привлечены по ошибке, Крауф. Дело в том, что Дзей Оун, - он кивнул на председательствующего, - и все мы знали вас как неукоснительного и последовательного исполнителя жестокой воли Верховного ведомства. И только я знал, что вы изменили свой образ жизни. Мы приносим извинения за досадное недоразумение и надеемся, что вы станете нашим другом.

Спустя некоторое время, сидя за столом с Дзеем Оуном и Эллисом, Крауф пытался свести концы с концами. "Почему эти люди ищут моей дружбы?" взволнованно спрашивал он себя.

Дзей Оун, глава нового правительства, уже не держался независимо и сухо.

- Итак, вы глава переворота? - с сомнением обратился к нему Крауф.

Тот покосился на Эллиса и утвердительно кивнул.

Слушая разговор Оуна и Крауфа, Эллис посмеивался про себя. Он хорошо помнил те цели, которые преследовал, когда отдал распоряжение Оуну, своему нынешнему руководителю, о немедленном выявлении и истреблении членов комиссии. Во-первых, устанавливая их личности, члены организации Оуна ему самому давали выход на этих людей. Во-вторых, в случае неудачи выступления организации он смог бы представить правительству не только списки заговорщиков, но и конкретных участников покушения. Это придало бы вес пошатнувшемуся в последнее время престижу Эллиса.

- Так что вам нужно от меня сейчас? - мысли Эллиса прервал вопрос Крауфа.

- Вы, как никто, можете нам помочь.

- Вряд ли.

- Но, кроме вас, никто не знает в лицо членов комиссии. Это первое. Вы должны быть осведомлены об их злодеяниях. Это второе. А третье, и самое главное, как я слышал, из всех членов комиссии вы были наиболее справедливым. Конечно, если это слово уместно по отношению... Вы понимаете меня. Вы должны помочь нам по борьбе с карателями.

- Что ж, - сказал Крауф, - есть возражение. Кроме меня, членов комиссии знают Верховные.

- Они расстреляны, - поспешно вставил Эллис.

- Кто приказал? - удивился Оун.

- Я, - кратко ответил Эллис и продолжал тоном, не терпящим возражения, - даже в архиве не осталось никаких данных о семнадцати. Видимо, министр юстиции держал с ними личную связь. - Говоря так, Эллис продолжал сомневаться, что министр мог действительно пустить акцию на самотек.

- Не кажется ли вам, Эллис, - медленно проговорил Дзей Оун, - что расстрел без суда и следствия уподобляет нас тем карателям, с которыми мы боремся? Вы поступили опрометчиво и своевольно.

- А при чем здесь я? Это воля большинства, - безразлично ответил Эллис и быстро взялся за чашку. - Единственное, что удалось обнаружить в архивах, - это перфокарта, составленная программистом Чваем.

Оун встрепенулся:

- Он убит. Это вы убили его, Крауф. И видимо, не случайно. Он что-то знал.

Крауф удивленно покачал головой:

- Помню, в кафе "Эпсилон" он издевался над женщиной, угрожал пистолетом. Был сильно пьян. Но что он мог... Нет, и в голову это мне не приходило тогда!

В разговор вступил Эллис:

- Не думаю, что вы много потеряли, Дзей. Программист мог сообщить вам, что разработанная машиной социологическая программа перспектив применения закона определила, что закон противоречит основам существования демократического общества, общества вообще и является способом укрепления власти. Что же касается деятельности комиссии семнадцати, то машина дала довольно пространный итог. Я его даже специально выписал. - Эллис покопался во внутреннем кармане пиджака и извлек аккуратно сложенный листок, прочитал: - "Открыто террористическая диктатура наиболее реакционных сил с использованием крайних форм насилия против народа и лжесоциальной демагогии".

- Знай мы все это раньше, - горячо сказал Оун, - мы могли бы сразу разобраться, разоблачить и предотвратить наступивший кошмар.

- Увы, - задумчиво проговорил Крауф, - сделанного не вернешь. Подумайте к тому же, как я могу доносить на людей, с которыми недавно был тесно связан?

- Стало быть, - нахмурился Оун, - вы отказываетесь нам помогать?

- Вы столько перенесли в этот день! Подумайте, Элдар! Отдохните и подумайте. Отвлекитесь от личных переживаний, и верное решение придет само собой. Иначе страшно подумать... Резня может принять катастрофические масштабы, мы окажемся бессильны.

Домой или к сестре Крауфу ехать не хотелось. Когда он вышел на улицу, то понял, что единственный человек, к которому его тянет, - это Бэкки.

Крауф шел по пустынным улицам. Точно все попрятались. Или вымерли. Или перебиты его бывшими приятелями. Кто знает? И чем ближе подходил Крауф к дому Бэкки, тем сильнее ему казалось, что все пережитое - кошмарный сон.

Дверь квартиры оказалась опять открытой. Но на этот раз хозяйки дома не было. В растерянности Крауф прошел в гостиную - следы недавнего разгрома были тщательно убраны, стена заделана. Видимо, Бэкки в редакции, решил Крауф. Он уже хотел развернуться и отправиться в редакцию "Вечернего Эпсилона", но его остановил голос Эллиса.

- Что, пришел за документацией? Беглянка, судя по всему, утащила ее с собой. - Крауф похолодел.

Чувствуя, что севший голос выдает его, он с натужной легкостью ответил:

- Что за документация? Эллис отозвался из полумрака:

- Иди сюда. Я уже кое-что нашел. Раз ты здесь, поговорим. Думаю, ты расскажешь мне многое, если не все.

- За кого ты меня принимаешь?

- За натуру сильную, хотя не лишенную романтического начала, словом, за того, кто ты есть. Оружие на стол!

Крауф невольно повиновался.

- Видишь, насколько я оказался прав! Итак, ты категорически отказался от своей деятельности?

- Да.

- Тогда будь логичен до конца. Если ты не с ними, то против них. Не так ли? Да ты сядь.

- Возможно, да.

- Значит, ты с нами. Поскольку мы против них.

- Нет. Я не предатель.

- Это лозунги. Они хороши для других случаев. Итак, имена и адреса твоих коллег. Я жду. Что ты рассказал землянину о перелете? Что тебе рассказывал твой отец - ведь он был врачом первой экспедиции? - без всякого перехода вдруг спросил Эллис. Крауф подавил внутренний трепет:

- Ничего. Да и мне известно не больше, чем всем.

- Что сейчас на Аркосе? Что знает землянин? Зачем он летал туда?

- Спросите у него. Как я понимаю, это его профессия.

- Ну что ж, я приглашал тебя к деятельности гуманной. И гуманным образом. Теперь я заставлю тебя и, прости, негуманными методами. - Эллис оглянулся. - А квартирка неплохая... Да, ты не знаешь, где хозяйка? Не летит ли с землянином? Откуда он узнал об Аркосе?

Крауфа передернуло. Эллис встал с кресла, толкнул дверь в спальню, вошли трое. Один из них шагнул к Крауфу и заломил руки за спину. Пытка продолжалась около четверти часа. Эллис молча рылся в бумагах на столе Бэкки. Крауф терпел, все время поражаясь себе, что такое можно вытерпеть...

Потом трое отошли, смотрели на Крауфа, словно любуясь своей работой.

- Уходите, - тихо сказал им Эллис.

Он сел на тахту, держа в руках несколько листков. Палачи вышли, притворив за собой дверь.

- И теперь ты не хочешь помочь справедливости, брат мой?

Крауф вздрогнул.

- Я правильно назвал ваш пароль? Не сопротивляйся, все равно твои "братья" в моих руках. Я даже знаю, когда пароль семнадцати произносится: если один просит другого оказать чисто техническую помощь. Так?

Крауф обессилено застонал.

- Меня интересует землянин и Аркос. Что задумал землянин? Зачем он туда полетел? Зачем радировал на Землю о нашем новом законе? Что он хочет? Денег? Власти? Говори, или никто не узнает, кто убил тебя и за что.

- Откуда тебе известен пароль? - спросил Крауф. Эллис засмеялся: