Вдвоем они прошли в гостиную, где было значительно тише, и Джо сказал:

- Ладно, в чем дело?

Возбужденным полушепотом Том ответил:

- Я нашел!

- Нашел - что?

Том поднял палец и ухмыльнулся.

- Половину, - сказал он. - Я нашел половину решения нашей проблемы.

- Что же это за проблема, Том? - едко спросил Джо, явно ничего не понимая.

- Ограбление.

Джо испугался, что их могут подслушать.

- Ради бога! - воскликнул он и посмотрел через плечо в сторону кухни.

- Все в порядке, они ничего не услышат из-за этого шума.

Джо не думал об ограблении, да и не хотел думать. Чтобы поскорее покончить с темой, он приблизился к Тому и прошептал:

- Хорошо, что же это?

На этот раз Том поднял два пальца.

- Помнишь, мы решили, что нам нужны две вещи. Нечто, что можно сразу продать за кучу денег, и некто с кучей денег, кто это сразу купит.

Джо согласно кивнул, хотя понял не до конца. Его не покидало ощущение нереальности происходящего, так как все это время он относился к идее крупного ограбления полушутя. Тема интересного, щекочущего нервы разговора - но не более того...

- Да, помню, - пробормотал он.

- Я нашел покупателя, - сказал Том.

Джо недоверчиво нахмурился.

- И кто это?

- Мафия.

- Что? - У Джо округлились глаза. - Ты сошел с ума!

- У кого еще есть два миллиона долларов наличными? Кто еще купит горящий товар в таком количестве?

- Боже, Том, - протянул Джо, - а ведь они действительно купят, а?

- Я рассказывал тебе о кражах грузов на пирсе, - продолжал Том, -  которые расследовал когда-то. Все они пошли прямо к мафии. Четыре миллиона в год - они считали, что дело того стоит.

Джо задумался.

- Но это не было одним ограблением, - сказал он наконец, - а длилось целый год.

- Суть не в этом, - отмахнулся Том. - Ты сам понимаешь.

- Хорошо, - согласился Джо. - Ну и что же мы им продадим?

- Все, что они захотят купить, - ответил Том.

ТОМ

Мы с Джо подробно все обсудили и прикинули, каким образом связаться с мафией. Не было смысла идти по инстанциям, начав с "рядового состава" -  мелкой шпаны на улицах. Таким путем мы или вообще не доберемся до главарей, или, если через какого-нибудь стукача слухи пойдут по цепочке, мы попадем в беду прежде, чем успеем что-либо сделать. Кроме того, о мафии всегда говорят так, будто это обычное предприятие, а на любом предприятии, если у вас возникает проблема или предложение, следует обращаться прямо к высшему начальству, а не тратить время на служащих.

Поэтому мы решили сразу выходить на Энтони Вигано. Он находился, как и предсказывал, на свободе, выпущенный под залог, поэтому не составляло особого труда встретиться с ним. Мы рассудили, что будет лучше, если обратится к нему только один из нас, а поскольку идея была прежде всего моя, то и пойти на встречу выпало мне.

В участке на Вигано было заведено дело, и я, служащий полиции, мог запросто ознакомиться с ним. В деле я нашел адрес Вигано - в районе Ред Бэнк, штат Нью-Джерси, плюс кучу информации о тех делах, в которых он был замешан. Поначалу он провел восемь месяцев в тюрьме - тогда ему было всего двадцать два года - за вооруженное нападение. Потом его арестовывали так часто, что сосчитать не хватит волос на моей голове, но ни разу не осуждали. Вигано неоднократно избирался депутатом, некоторое время он занимался импортом-экспортом, а сейчас являлся крупным акционером пивоваренного завода в штате Нью-Джерси и совладельцем компании по перевозке грузов в Трентоне. Аресты были связаны с наркотиками, вымогательством, хранением краденых товаров, подкупом и всеми прочими преступлениями, перечисленными в уголовном кодексе, за исключением проституции. Дважды пытались поймать его на неуплате подоходного налога, но ничего не вышло.

Нельзя не упомянуть и три покушения на его жизнь - последнее было девять лет назад в Бруклине. Вигано не расставался с телохранителями, один из которых даже погиб в Бруклине, и до сих пор на Вигано не было ни царапины

Его жилище в Ред Бэнк представляло поместье возле берега, целый квартал, окруженный высоким железным забором и живой изгородью высотой восемь футов. Я взял "шевроле", поехал днем в Нью-Джерси и сделал круг у поместья, осматривая местность. Сквозь закрытые стальные ворота можно было видеть асфальтированную дорожку, которая вела по подстриженной лужайке с большими дубами к белому трехэтажному особняку с четырьмя колоннами. Перед домом стояли три дорогие машины, а у самых ворот болтался невзрачный парень, одетый как садовник... Садовник, черт побери...

Удобным в нашем положении было то, что мы могли получить необходимые для ограбления вещи непосредственно в полиции. В участке наверху есть комната, полная масок, костюмов, париков, подложных животов и прочего в том же роде. Вскоре после поездки на "шевроле" я поднялся вечером наверх и подобрал усы, парик и роговые очки с обыкновенными стеклами. Затем передал все свои документы Джо и сел в поезд на Ред Бэнк. Я мог посетить Вигано, а он меня - нет.

На станции я взял такси и поехал к дому Энтони. Если водитель и знал что-нибудь о названном мною адресе, он этого никак не показал.

Я расплатился с таксистом, вышел из машины, подождал, пока он уедет, и подошел к воротам. Там кто-то внезапно включил фонарь - прямо мне в глаза. Я закрылся рукой и крикнул:

- Эй, ослеплять меня не обязательно.

- Что вам нужно? - спросил голос. Он был хриплый - пропитый и прокуренный.

Я продолжал закрывать лицо рукой.

- Уберите эту чертову иллюминацию.

Луч фонаря медленно опустился до уровня пряжки моего ремня. Я по-прежнему ничего не видел, но по крайней мере меня не слепило. Да и лицо мое разглядеть было трудно.

- Так что вам нужно? - повторил голос.

Я опустил руку.

- Увидеть мистера Вигано.

Вдруг я заметил, что очень нервничаю. Я был здесь без всего того, что обычно защищало меня. И дело не столько в револьвере, сколько в моем положении офицера полиции...

- Я не знаю вас, - сказал человек с фонарем.

- Я - нью-йоркский полицейский, у меня есть предложение.

- Мы не принимаем перебежчиков.

- Предложение, и только, - уточнил я. - Я ведь могу пойти к кому-нибудь другому.

В течение секунд десяти ничего не происходило, а затем свет внезапно погас. Теперь я вообще ничего не видел.

- Ждите здесь, - произнес голос, и послышался звук удаляющихся шагов.

Спустя минуту или около того мои глаза снова привыкли к темноте, и я смог разглядеть огни в доме за оградой. Но не знал, стоит кто-нибудь за воротами или нет.

Я ждал почти пять минут. Этого времени мне хватило, чтобы прийти к заключению, что я идиот. Что мне здесь вообще нужно? Неужели я действительно собираюсь украсть что-нибудь, получить миллион долларов и жить на Тринидаде?

Вышло так, что в полицию я попал потому, что хотел работать в каком-то учреждении. Я сдал экзамены и стал агентом по страхованию безработных в Квинзе. А однажды, когда мне нечего было делать, прочитал в своей же конторе плакат, рекламирующий службу в полиции. Тогда мне пришло в голову, что быть полицейским - это значит сочетать гражданскую службу с увлекательным времяпрепровождением. Работа страхового клерка была слишком нудной и уже не удовлетворяла меня, поэтому я поменял ее. А плакат не лгал. Быть полицейским значило именно это: гражданская служба плюс волнения.

Но теперь все как-то изменилось. В городе жить невозможно. Он постепенно стал адом. Это не место даже для взрослых, о детях я уж не говорю. Я терпеть не могу ездить туда каждый рабочий день, мне и смотреть в ту сторону не хочется. Но что же делать? Я женат, дети, заклад на дом, платежи за машину и мебель - и вот уже нет решений, которые можно принять. Я не мог бы, например, завтра утром перестать быть нью-йоркским полицейским. Выбросить свое положение и свой статус государственного служащего? Выбросить годы, идущие в зачет пенсии? И где я найду другую работу за ту же самую плату? И будет ли она сколько-нибудь лучше?..

Между тем от дома по дорожке ко мне двигался свет фонаря. Я весь напрягся. Я еще мог повернуться и уйти, оставить все это в области фантазии...

За сиянием фонаря просматривалось несколько человек, я не смог бы наверняка сказать сколько. Теперь свет фонаря вообще не падал на меня - вначале он освещал землю, а затем заплясал на воротах, когда их отпирали. Голос произнес: "Входите". Это был не тот хриплый голос, что раньше, а совсем другой, более мягкий, более маслянистый.

Я вошел, и они заперли за мной ворота. Меня обыскали, быстро и со знанием дела, а затем взяли под руки выше локтей и повели к дому.

Вскоре я оказался в зале для игры в кегли. Картина была просто удивительной. Ярко освещенное помещение, кегельбан с одной дорожкой. Позади дорожки - обычная, обитая кожей кушетка, и на ней - Вигано. На нем купальный халат, черные тапочки, на шее висело белое полотенце; на карточном столике стояла бутылка пива "Мичелоб", и он пил из пльзеньского стакана.

В дальнем конце дорожки, у кеглей, сидел полный парень лет тридцати в черном костюме. Он был совсем такой же, как те  громилы, которые привели меня и стояли сейчас у двери.

Я направился к кушетке. Вигано повернул голову и одарил меня тяжелой улыбкой. У него были жутковатые глаза: похоже, он позволял показываться только мертвой части своих глаз, все же живое в них пряталось под веками. Вигано смотрел на меня несколько секунд, а затем погасил улыбку и кивнул в сторону кушетки.

- Садитесь! - пригласил он. Это была команда, а не жест гостеприимства.

Я сел, подальше от Вигано. В другом конце дорожки громила в черном костюме закончил установку кеглей и устроился на сиденье, которого не было видно с моего места.

Вигано внимательно изучал меня.

- На вас парик, - сказал он наконец.

- Ходят слухи, - пояснил я, - что ФБР снимает на пленку ваших посетителей. Я не хочу быть опознанным.

Он кивнул.

- Усы тоже фальшивые?

- Конечно.

- Они выглядят естественнее, чем парик. - Он отпил немного пива. - Вы полицейский, да?

- Детектив третьего разряда. Работаю в Манхэттене.

Вигано вылил остатки пива из бутылки в стакан. Не глядя на меня, сказал:

- Мне доложили, что при вас нет документов. Бумажника, шоферского удостоверения - ничего подобного.

- Вы не должны знать, кто я.

Он снова кивнул. Теперь он все-таки поживее посмотрел на меня.

- Но вы хотите сделать что-то для меня.

- Вернее, что-нибудь продать вам.

Он слегка прищурился.

- Продать?

- Я хочу продать вам что-нибудь за два миллиона долларов наличными.

Он не знал, смеяться или отнестись ко мне всерьез.

- Продать мне что?

- Все, что вы пожелаете купить.

Он притворился обиженным.

- Что это за чертовщина?

Я заговорил так быстро, как только мог:

- Вы покупаете вещи. У меня есть друг, он тоже полицейский. При нашем положении мы можем попасть в Нью-Йорке в любое место, куда вы захотите, и достать для вас все, что вы хотите. Вы просто скажите нам, что вам нужно, за что вы уплатите два миллиона долларов - и мы достанем это.

Покачивая головой и делая вид, что он говорит больше себе, чем мне, Вигано произнес:

- Не могу поверить, что какой-нибудь окружной прокурор мог оказаться настолько глуп. Эту чепуху вы придумали сами.

- Разумеется, - подтвердил я. - И каким образом она может повредить вам? Ваши мальчики обыскали меня по пути сюда, у меня нет магнитофона, а если бы и был, то он выдал бы меня. Я не настолько сумасшедший, чтобы просто передать вам необходимое и ожидать, что получу тут же два миллиона наличными, поэтому нам придется разработать условия, надежные методы, а это означает, что вас вряд ли сцапают за укрывательство краденых товаров.

Теперь он внимательно изучал меня, пытаясь понять, кто я.

- Вы хотите сказать, что действительно предлагаете украсть что-нибудь - все, что я захочу?

- То, за что вы заплатите два миллиона, - подтвердил я. - И то, что нам по силам: я не собираюсь красть для вас самолет.

- У меня есть самолет, - сказал он и, отвернувшись от меня, посмотрел на кегли, установленные в дальнем конце дорожки.