Особо важное дело

– Самое хреновое – похоже, коленную чашечку раздробило. Тогда все – финиш!

– Да, не повезло! – сочувственно протянул Крячко. – Кто это тебя?

– Ты сюда заглянул, чтобы меня об этом спросить? – буркнул Васильков, отводя глаза.

– Отнюдь – как сказал граф в одном известном анекдоте, – ответил Крячко. – Вообще-то, у меня тут свидание было запланировано. А ты, получается, мне все испортил.

– Ну, извини! – ядовито сказал Васильков, исподлобья разглядывая Крячко.

– Знаешь, Сеня, может, бросим этот треп? – спросил полковник. – Дело-то серьезное. Я тут при исполнении. А ты меня, между прочим, самый чуток ангелом не сделал. Некрасиво получается… Шуточками отделаться не получится.

– Не сгущай краски, Стас, – с досадой проговорил Васильков. – Ты меня знаешь – я без дела не палю, особенно в работников главка.

– Это утверждение опровергнуть, конечно, трудно, – сказал Крячко. – А, к примеру, как у тебя обстоят дела с разрешением на ношение? Сдается мне, тут не все гладко. А я вот классику вспомнил. «Золотого теленка» читал? Помнишь, как там поступали с нарушителями конвенции?

Васильков мрачно и неприязненно посмотрел на него.

– Куда клонишь? – кисло спросил он.

– А ты не догадался? – удивился Крячко. – Странно. Так я тебе напомню, что частные сыщики с пистолетом в кармане бывают только в Голливуде. А у нас таких орлов лицензии лишают. Или я ошибаюсь?

– Значит, старого товарища заложишь? – презрительно, но с затаенной тоской спросил Васильков. Он прекрасно понимал, что Крячко прав и стоит тому сделать один-единственный телефонный звонок, как у него будут весьма серьезные неприятности.

– Ну и жаргон у тебя! – неодобрительно заметил Крячко. – Сказать такое полковнику МВД! Хорошо, хоть корешем меня не назвал.

– Вот, значит, как? – с обидой откликнулся Васильков. – А я думал…

– Знаю я, что ты думал! – перебил его Крячко. – Ты, наверное, думал, что я вытру тебе сопли и отнесу тебя на руках в постельку. Что меня растрогают твои раны. Но я человек закаленный. И не то еще видел. Между прочим, товарищи-то здоровьем рискуют за голую зарплату, а не за гонорар, который тебе бывший блатной платит!

– Ты еще скажи, что я незаконным промыслом занимаюсь! – с вызовом бросил Васильков. – Между прочим, у меня государственная лицензия!

– Которую ты вот-вот потеряешь, – подхватил Крячко. – Короче, кончай ломаться. Давай заключим джентльменское соглашение, пока я добрый. Ты мне все рассказываешь – как старому товарищу, а я по-товарищески закрываю глаза на твой черный пистолет. И заодно на незаконное проникновение в жилище. Ведь в жилище ты проник незаконно?

– Из нас двоих скорее уж ты проник незаконно, – проворчал Васильков. – А мне открыли.

– Вот как? Интересно. И кто же тебе открыл? – спросил Крячко.

Васильков немного подумал. Морщась, попытался опустить штанину. Бинт, сквозь который уже просочилась кровь, ему мешал.

– Точно это останется между нами? – спросил он, глядя Крячко в глаза.

– Ты меня знаешь, – сказал тот.

– Ну ладно. Тебя Гуров сюда послал? Башковитый все-таки мужик, твой Гуров! Только не пойму я, вам-то какое до всего этого дело? У мужика жена налево зарулила – при чем тут главк? Хотя… – он кивнул на свою ногу. – Наверное, вы все-таки правы. Что-то тут не то. Бабенка смертельно напугана.

– Ты имеешь в виду Немову? – с интересом спросил Крячко, радуясь неожиданной удаче.

– Кого же еще? – удивился Васильков. – Я только ей и занимался. Или вам что-то другое привиделось?

– Что нам привиделось, тебя не касаемо, – парировал Крячко. – Ты лучше расскажи все с самого начала и так, чтобы я не задавал наводящих вопросов. Время идет – кто-нибудь сюда нагрянет… Да и к хирургу тебе надо.

– Это точно, – хмуро кивнул Васильков. – А нагрянуть сюда не должны. Я выяснил. Бабенка, которая в этой квартире живет, целый день дома не бывает. А соседи на работе. Если уж после выстрела никто не нагрянул…

– Может, тут каждый день стреляют, – философски заметил Крячко. – Лучше побыстрее отсюда убраться, пока мои гарантии еще действуют…

– Понял, – сказал Васильков. – Короче, так – Переверзев меня нанял. У него жена пропала – Немова Анна Викторовна. То есть не то чтобы пропала… Он посчитал, что она с любовником загуляла. За ней это замечалось. Вообще-то они с Переверзевым не так давно поженились, но, как я понял, он в брак вступил больше для престижу – красивая жена, хороший дом… Как говорится, что еще нужно, чтобы встретить старость? Он ее не слишком стеснял, но терпение и у него лопнуло. Не знаю, в чем там дело – может, кореша стали подкалывать… А тут еще такой случай. Пятнадцатого июля рано утром – звонок мадам на мобильник. Она поговорила и скорее на улицу. Супругу ничего не объясняет. Переверзева взяло за живое – посмотрел в окно. И увидел там машину – «БМВ» и какого-то солидного мужика рядом, которого никогда раньше не видел. Тот разговаривал с его женой. Оба были страшно взволнованы – так Переверзеву показалось. Потом мужик сел в «БМВ» и уехал. А Немова вернулась домой и, даже не позавтракав, начала куда-то собираться. Переверзев спросил, что случилось. Она наплела ему с три короба, устроила истерику и уехала – у нее свой «Фольксваген». У меня вот номер записан и номер мобильника тоже. Только она с некоторых пор телефон на хрен отключила…

– А дальше-то что было? – поторопил его Крячко.

– Дальше? Дальше Переверзев в свой офис пошел. Думал, злился – говорит, все из рук валилось, так его благоверная достала. Но следить за ней он еще не собирался. Только после обеда, когда стало ясно, что Немова куда-то пропала, и он обзвонил всех знакомых, – вот тогда Переверзев психанул по-настоящему. Тут надо еще учитывать, из каких он кругов. В таких кругах, сам знаешь, женщина права голоса не имеет. Переверзев, желая войти в цивилизованный мир, наступал на горло своей песне, старался жить по-европейски. Но в конце концов не выдержал. Через одного знакомого нашел меня, попросил последить за женой, снимки сделать, если с любовником застану. Я так понял, он готов с ней развестись, только имущество делить не хочет. Хотя, мне кажется, это он в пылу. Не будет он с ней разводиться. Он прекрасно понимает, что ему без нее в светские круги не вписаться. Он же сам – бирюк бирюком. Еще вчера с кооператоров долги паяльником выжимал.

– Ладно, бог с ним, с нехорошим человеком, – отмахнулся Крячко. – Говори, как ты на эту хату вышел!

– Очень просто, – ухмыльнулся Васильков. – Вот как ты на нее вышел, ума не приложу! Мне-то Переверзев намекнул, что его жена с год назад, вскоре после свадьбы, квартиру на Кузнецовской сняла. Как уж он узнал – случайно или следил за ней и раньше, – я не расспрашивал. Не мое дело, верно?.. Ну, так я первым делом туда и наведался. А там, представляешь, опечатано! Соседи говорят – убийство. Само собой, я к ребятам в МУР наведался. Там узнал про Алконостова и его подругу Салтанову. Я сразу понял, что та Алла, которая квартиру сняла, на самом деле Анна. Ну, я и прикинул, почему бы сюда не заглянуть? Салтанова в отъезде, но ведь ключ она могла оставить? Вот и заглянул…

– Ну а что ты расстраиваешься? – рассудительно заметил Крячко. – Жив по крайней мере. Мог бы пулю в живот, например, получить. Куда хуже.

– Не пуля, – с отвращением сказал Васильков. – Она из газового стреляла, переделанного под дробовой патрон. Кстати, можешь полюбопытствовать – она его в прихожей бросила. Видно, не привыкла еще в людей стрелять – выпалила, «пушку» отшвырнула – и ноги в руки!

– А как дело-то было?

– Да глупо получилось, – смущенно сказал Васильков. – Я же не ожидал, что так все круто будет. Я позвонил. Она из-за двери – кто там? Я говорю – зайти можно? Меня, говорю, интересует гражданка Немова. Ну, она и открыла. Я спокоен и даже доволен – вижу ведь, что сама передо мной, собственной персоной… А она, видимо, наперед рассчитала, что, раз ее вычислили, делать ей на этой квартире больше нечего и бежать надо. Запустила она меня в прихожую, и не успел я рта раскрыть, как она вдруг выхватывает из сумочки «пушку» и бабах! Правду ты говоришь – хорошо, что не в глаз! Но она, думаю, раньше вообще пистолета в руках не держала, иначе бы мне каюк. Вот, собственно, и все. Сижу тут, матерюсь, ногу перевязываю, и вдруг ты заходишь. Картина Репина – «Приплыли»!

– М-да! Нет повести печальнее на свете… Потянуло тебя на вольные хлеба! Теперь вот ни больничного тебе, ни почетной пенсии. Кончишь тем, что будешь в подземном переходе милостыню собирать.

– Ничего, мы еще поборемся! – упрямо сказал Васильков. – Ты только помоги мне до больницы добраться! Ты ведь на колесах?

– Я тебе помогу, – согласился Крячко. – Только сначала по квартире маленько пройдусь – вдруг надыбаю чего интересного?

– А ты чего вообще ищешь? – с невинным видом спросил Васильков. – Может, я подскажу?

– Может, и подскажешь, – ответил Крячко. – Только когда я тебя сам спрошу, ладно? А пока ты штаны в порядок приведи, а то мне с тобой в таком виде неудобно на люди идти. Еще подумают, что мы с тобой два бирюка – которые с паяльником…

Он оставил Василькова в ванной, а сам прошелся по пустой квартире в надежде найти какой-нибудь предмет, записку – что угодно, лишь бы получить хотя бы намек на разгадку поведения Немовой.

Однако поверхностный осмотр мало что дал. Это было типично женское жилище, где каждый уголок указывал на присутствие женщины – безделушечки, флакончики, платья, колготки, ничего существенного. Возможно, стоило порыться здесь поглубже, но Крячко вовсе не собирался затевать настоящий обыск, а кроме того, бывший коллега действительно нуждался в медицинской помощи.

Единственное, что позволил себе Крячко, это изъять из квартиры пистолет. Он разыскал на кухне чистый полиэтиленовый пакет и сунул пистолет туда, чтобы сохранить отпечатки пальцев на оружии.

Потом они покинули квартиру. Правда, предварительно Крячко старательно вытер все кровяные пятна, навел некоторый порядок в прихожей и ванной, а уходя, тщательно захлопнул дверь.

– Видели бы меня сейчас ребята из МУРа! – ворчал Крячко, когда они вдвоем ковыляли из подъезда к машине. – Полковник Крячко уничтожает улики! Помогает скрыться какому-то авантюристу!

– Я не авантюрист. Ты же знаешь, – возражал ему Васильков. – Каждый зарабатывает на жизнь как умеет.

– Что-то подобное говорил мне один медвежатник, – заметил Крячко, помогая Василькову сесть в машину. – Ладно, слова своего я не меняю. Живи! А что ты, кстати, собираешься теперь делать?

– Лечиться, – буркнул Васильков.

– Я понимаю, что не на танцы ходить, – сказал Крячко. – В плане производственных отношений – ты же должен заказчику какой-то отчет давать? Чем ты теперь его порадуешь?

– Будет ему отчет, – пообещал Васильков. – Пускай компенсацию платит. Предупреждать надо, если у жены крыша не на месте! Это еще вопрос – удастся ли сустав сохранить!

– Если будут проблемы – намекни, – посоветовал Крячко. – Мы его, буржуя-кровопийцу, прижмем!

– Ловлю на слове! – сумрачно проговорил Васильков.

Глава 9

На Гурова доклад Крячко произвел большое впечатление. Откровенно говоря, он тоже не очень верил, что проверка квартиры Салтановой что-нибудь даст, а на такую удачу и вовсе не надеялся. Это был сюрприз, тем более что после разговора с генералом Орловым настроение у Гурова было далеко не приподнятым.

Генерал нервничал, повышал голос и требовал от Гурова более активных действий.

– У Бурдашова сегодня был? – язвительно поинтересовался он в самом начале встречи. – Ну и каков результат?

– Я бы сказал, положительный, – осторожно ответил Гуров. – У меня есть все основания думать, что нападение на него организовано совсем по другому поводу – возможно, это даже нелепая случайность, – и мне удалось журналиста в этом убедить. Судя по всему, он раздумал поднимать шум. Ему тоже нет смысла подставляться.

– Нет смысла, говоришь? – зловеще переспросил генерал. – А знаешь ли ты о том, что после тебя Бурдашова навещали журналисты с немецкого радио? Наши с тобой бывшие соотечественники. Встреча состоялась в саду при больнице и прошла в теплой и дружественной обстановке. О чем они совещались, выяснить не удалось, но подозреваю, что не о пользе витаминов! Меня ежедневно тормошат, почему мы не нашли до сих пор преступников и не закрыли рот Бурдашову. На тебя возлагали такие надежды…

– Я не юная балерина, чтобы возлагать на меня надежды, – грубовато ответил Гуров. – Я делаю свое дело. Как могу и умею. А оно не простое. Два дня всего прошло. Ты-то, Петр Николаевич, должен понимать!

Но генерал не очень стремился к взаимопониманию. Должно быть, давили на него в этот раз особенно сильно. Причины Гурову были понятны – на фоне многочисленных скандалов с прессой у соседей правительству не хотелось раздуть свой собственный, тем более что в основе этого назревающего скандала лежало недоразумение. Однако Гуров вовсе не считал себя обязанным улаживать дела кремлевских чиновников, и если до сих пор не вспылил по-настоящему, то только оттого, что сам был заинтригован непонятным нападением на журналиста. Теперь для него было делом чести – разгадать эту загадку.

Однако пока они с Крячко не приблизились к решению ни на шаг. Разрозненные, мало стыкующиеся между собой факты упорно не желали складываться в логичную картину. И даже неприятность с Васильковым нисколько не проясняла ситуацию. Было ясно, что Немова кого-то боится, но кого и почему – у Гурова не было и предположений. И, может быть, самое неприятное заключалось в том, что они опять потеряли след Немовой. Теперь, после случившегося, она может вообще забиться куда-нибудь в глухую щель, откуда ее никто не выманит, благо, знакомых у нее, судя по всему, пруд пруди. Например, возьмет и уедет в этот свой, как его, Воеводск.

Гуров не знал, что впереди его ждет еще один сюрприз. За окнами начинало смеркаться, когда зазвонил телефон. Крячко снял трубку и вдруг, сделав страшную рожу, принялся подавать Гурову отчаянные знаки. Тот взял у Стаса трубку и с удивлением услышал голос Переверзева.

– Лев Иванович? Я чего звоню. – Переверзев явно нервничал и был растерян. – Вы про Анну спрашивали, а я вам темнил маленько. Вы не обижайтесь, но я сам не знал, где она – точно. Я даже специально человека нанял, чтобы он ее нашел. В общем-то, дело семейное, чужим знать не обязательно, так я думал…

– Не разбегайся, прыгай! – с досадой сказал Гуров, сердито подмигивая Стасу. – Случилось что-нибудь?

– Получается так, – смиренно ответил Переверзев. – Теперь Анна пропала по-настоящему.

– Что значит – по-настоящему? – сердито спросил Гуров. – До этого она игралась, что ли?

– Я имею в виду, серьезное что-то случилось, Лев Иванович. Без милиции, боюсь, не разобраться. А раз вы Анной интересовались, так я и подумал… Может, ее те достали? Вы же говорили, она кого-то видела?

– Что произошло конкретно? – спросил Гуров.

– Короче, сегодня она мне позвонила в офис – примерно в обед. Сказала, что ей нужно со мной срочно поговорить, что разговор не телефонный и что она немедленно едет домой. Ну а я сразу приехать не смог – у меня дела все-таки, я не могу из-за бабы каждые пять минут срываться и бежать…

– Ближе к телу, – поторопил его Гуров.

– Короче, минут через сорок я приехал. Ее «Фольксваген» неподалеку от дома стоял. Не у самых, значит, ворот, а чуть в стороне. Мне это сразу не понравилось. А потом, гляжу, не заперт он, и ключи, главное, в замке торчат! Я сразу понял, что тут что-то не так. Кинулся домой, а женой и не пахнет. А я не знаю, что делать. К соседям заходил, весь переулок обшарил – как корова языком слизнула! Ну, я подождал-подождал и вам позвонил. Потому что не нравятся мне эти дела.

– Мне они тоже не нравятся, – сказал Гуров. – Вы где сейчас – дома? Так никуда не уходите, я немедленно выезжаю. – Он положил трубку и задумчиво посмотрел на Крячко.

– С женой проблемы? – деловито спросил тот.

– Немова исчезла, – кратко сказал Гуров. – Теперь по-настоящему. Поехали к Переверзеву, по дороге расскажу.

Выслушав сообщение Гурова, Крячко неожиданно спросил:

– Послушай, Лева, а тебе не приходит в голову, что этот Переверзев сам темная фигура? Может, он-то жену и того? Мешала она ему чем-то, допустим. Или, наоборот, из-под удара он ее выводит…

– Все может быть, – отозвался Гуров. – На месте смотреть надо. Свидетелей искать. А вообще не думаю, что Переверзев тут замешан. Зачем ему тогда на глаза лезть? Нерационально это. И потом, не представляю я, чтобы люди Переверзева журналистов похищали. Нема у него такого контингенту, Стас! Зуб даю! Он жену-то искать постороннего нанял. И, заметь, Васильков серьезно старался! Хотя, конечно, фактор мести со счетов сбрасывать не стоит. Возможно, Переверзев, встретившись с женой, поссорился с ней, а потом между ними произошло нечто такое, что бизнесмен хочет теперь скрыть…

– Думаешь, грохнул он ее? – деловито спросил Крячко. – Вообще-то, она баба заводная – такую сразу не грохнешь!

– Это смотря кто за дело берется, – возразил Гуров. – На месте увидим. Ты – опер все-таки, взгляд наметан. Смятение подозреваемого, следы борьбы в помещении небось заметишь?

Однако до помещения дело дошло не сразу. Переверзев встретил их возле ворот и сначала повел показывать «Фольксваген» жены, который стоял метрах в тридцати от дома, несколько наискосок к тротуару.

– Такое впечатление, что второпях тормозили, – негромко заметил Крячко, оборачиваясь к Гурову. – Впопыхах.

– Еще бы не впопыхах, – сказал Гуров. – Если ключи в замке остались. Кстати, что-то не вижу я этих ключей, – обратился он к Переверзеву.

– Так я их прибрал, – сказал бизнесмен. – И тачку запер. Мало ли что.

Крячко многозначительно посмотрел на Гурова. Тот с невозмутимым видом обошел вокруг машины, а потом задумчиво оглядел улицу. Здесь было не слишком шумно, но довольно много машин стояло возле тротуара. За спиной у Гурова темнели окна жилого дома. Он подумал, что оттуда вполне могли видеть подъезжающий «Фольксваген».

– Ладно, – сказал он. – Что выросло, то выросло. Давай, Стас, пробегись тут по квартирам – не может быть, чтобы никто ничего не видел. А мы с Владимиром Сергеевичем, с его разрешения, поднимемся к нему. Подходи туда, когда закончишь. Вы где живете, Владимир Сергеевич?

Переверзев назвал номер квартиры, и Крячко, кивнув, отправился на поиски. Гурова Переверзев повел к себе. Он выглядел расстроенным, чего Гуров, честно говоря, от него не ожидал. У него сложилось впечатление, что бизнесмен уже порядком устал от своей прекрасной половины. Он мысленно укорил себя за цинизм, с каким отказал Переверзеву в праве на добрые чувства.

Однако, когда они поднялись в квартиру и расположились в кабинете хозяина, Переверзев совсем иначе объяснил причину своего огорчения.

– Стерва! – в сердцах сказал он, ударяя кулаком по спинке кожаного кресла. – Всю душу она мне вымотала! Ну ладно бы трахалась – черт с ней! Так нет, она теперь в какие-то дела встряла. Меня подставляет! Лев Иванович, скажите честно, в чем вы ее подозреваете?

Гуров внимательно посмотрел на Переверзева. Жирное лицо того сегодня осунулось, в глазах появилась неуверенность. Гурову даже показалось, что нижняя губа хозяина, перечеркнутая шрамом, слегка дрожит от огорчения. Неясно было только, чем вызвано это огорчение. Гуров, как ни старался, не заметил в квартире пресловутых следов борьбы. Возможно, Переверзев нисколько не играл. Но и откровенничать с ним Гуров не собирался.

– Подозреваю? – спросил он, подняв брови. – Извините, Владимир Сергеевич, вы мне позвонили, попросили помочь. При чем тут я?

– Ладно, не хотите говорить, не надо, – кивнул Переверзев. – Тогда спрашивайте, что ли!.. В самом деле, чего я вас тогда дергал? Готов отвечать.

– Правильно рассудили, – заключил Гуров. – Кто сказал "а", тот должен говорить и "б". Поэтому ответьте мне на те вопросы, на которые я не получил ответа в первый раз. Что произошло утром пятнадцатого июля?

– Да, собственно, ничего не произошло, – неохотно сказал Переверзев. – Этой стерве позвонили на сотовый. Она его – цоп и поскакала к себе в спальню. Ей вообще-то каждые пять минут звонят – мне наплевать. Но так рано обычно не беспокоят. И я сразу понял – мужик. Это же ясно как день – баба сразу другим голосом говорить начинает, прячется и так далее… А меня, честно говоря, уже доставать начала эта канитель, Лев Иванович! Надо мной уже ребята прикалываются… А больше всего меня взбесило, когда она чуть не нагишом на улицу помчалась. По телефону мало ей показалось. Я на улицу выглянул, но высоко же, ничего толком не увидел – крендель какой-то на «БМВ», средних лет. Поговорили они совсем недолго, и он уехал. А она домой вернулась и даже завтракать не стала – сразу оделась и бежать. Ну, тут я на нее набросился – чуть до рукоприкладства дело не дошло. Но мне скандалы тоже ни к чему – у меня последнее время сердчишко что-то прихватывать начало, скандалить себе дороже. В общем, умчалась она. Я тоже уехал. Звонил ей на мобильник – без результата, потом в «Палому», а мне и сказали, мол, вашей супруги некоторое время не будет. Ничего себе! Не будет ее! Ну, и домой она тоже не явилась. Но мне-то ни звонка, ни записки! Не стерва, а?

– И вы подождали и решили сами разыскать ее? – уточнил Гуров.

– Решил. Знакомый порекомендовал сыщика. Частного. Я ему кое-какие адреса дал, фотки…

– Адрес на Кузнецовской тоже дали?

Переверзев нахмурился.

– Тоже, – сказал он. – Вы понимаете, тут такое дело… Я не в первый раз за ней следил, Лев Иванович. Сразу после свадьбы у меня подозрения появились, что она хвостом налево вертит. Я своим ребятам поручил проверить. Ну, они вроде и засекли ее там, на Кузнецовской, – вроде с мужиком каким-то она там встречалась. Но встреча один раз была, не успели они мужика этого прихватить. А она все отрицала. Ну, я тогда плюнул, но адресок запомнил на всякий случай. Может, конечно, она там и потом бывала, но у меня все руки не доходили…