Хуже, чем мертвый

Этот визит обещал быть интересным.

Я пожелала Амелии спокойной ночи и легла спать, и хотя мне было, о чём подумать, мое тело устало, и я вскоре уснула.

В воскресенье был прекрасный день. Я думала о молодожёнах, благополучно начавших свои новые жизни, и о старой мисс Каролине, которая наслаждалась компанией нескольких своих кузенов (молодежи шестидесятых), выступавших в роли сторожевых псов и компаньонов. Когда вернутся Порция и Глен, кузены возвратятся в свой более чем скромный дом, скорей всего с некоторым облегчением. Халли и Энди направятся в их собственный маленький дом.

Я вспомнила о Джонатане и красивом морщинистом мужчине и напомнила себе позвонить ночью Эрику.

Я думала о неожиданных словах Билла.

В миллионный раз размышляла о молчании Квинна.

Но прежде чем смогла стать слишком задумчивой, была подхвачена ураганом Амелия.

В Амелии было много того, чем я наслаждалась и даже любила. Она была откровенной, восторженной, и талантливой. Она знала все о сверхъестественном мире, и моем месте в нем. Она считает мой сомнительный «талант» действительно классным. Я могу разговаривать с ней о чём угодно. Она никогда не отзывается о чём-либо с отвращением или ужасом. С другой стороны Амелия импульсивна и своевольна, но мы должны принимать людей, такими, какие они есть. В общем, мне действительно нравилось жить с Амелией.

С практической стороны она — приличный повар, осторожна относительно хранения нашей собственности, и, Бог свидетель, аккуратна. Что Амелия делает действительно хорошо, так это уборку. Она убирает, когда скучает, убирает, когда взволнована и когда чувствует себя виноватой. Я не неумелый работник в домашнем хозяйстве, но Амелия в нём просто специалист мирового класса. В день, когда она попала в автомобильную аварию, она очистила всю мебель в моей гостиной, обивку и всё остальное. Когда её арендатор звонил, чтобы сказать, что нужно менять крышу, она сходила в EZ Rent,[3] принесла полировочную машину и отполировала деревянные полы наверху и внизу.

Когда я встала в девять, Амелия была уже глубоко в безумстве уборки из-за предстоящего посещения отца. Когда я уезжала в церковь, приблизительно в десять сорок пять, Амелия стояла на коленях на полу ванной комнаты, которая по общему признанию является старомодной, с крошечными восьмиугольными черно-белыми плитками и огромной старой ванной, с ножками в виде когтей; но (благодаря моему брату Джейсону) с более современным туалетом. Её использовала Амелия, так как наверху ванной комнаты не было. У меня была маленькая личная ванная в моей спальне, достроенная в пятидесятых годах. В моем доме можно было увидеть несколько основных направлений дизайна за прошедшие несколько десятилетий. И все в одном здании.

— Ты действительно думаешь, что она была грязной? — сказала я, стоя в дверном проеме. Я разговаривала с задом Амелии.

Она подняла голову и прошлась рукой в резиновой перчатке по лбу, чтобы убрать с лица свои короткие волосы.

— Нет, но я хочу, чтобы она была ещё чище.

— Мой дом это всего лишь старый дом, Амелия. Я не думаю, что он сможет выглядеть лучше. — Не было никакого смысла в моем извинении за возраст дома и изнашивание его обстановки.

— Это замечательный старый дом, Сьюки, — сказала отчаянно Амелия. — Но я должна быть занята.

— Хорошо. Что ж, я иду в церковь. Буду дома в двенадцать тридцать.

— Можешь зайти в магазин после обедни? Список на конторке.

Я согласилась, довольная поручением, благодаря которому дольше смогу не появляться в доме.

Утро было больше похоже на мартовское (мартовское на юге), чем на октябрьское. Выходя из машины возле Методистской церкви, я подставила лицо небольшому бризу. В воздухе ощущалось прикосновение зимы, небольшой её кусочек. Окна скромной церкви были открыты. Когда мы пели, наши объединённые голоса плыли над травой и деревьями. Но я смотрела на облетающие листья, когда пастор читал проповедь. Если честно, я не всегда слушаю проповедь. Иногда, этот час в церкви — только время подумать, время понять, куда идёт моя жизнь. Но, по крайней мере, эти мысли соответствуют окружению. И когда вы наблюдаете за листьями, покидающими деревья, окружающая обстановка становится довольно тесной.

Сегодня я слушала. Преподобный Коллинз говорил о том, что Богу божье, а кесарю кесарево. Это было похоже на пятнадцатиапрельскую проповедь и я поймала себя на мысли платит ли Преподобный Коллинз ежеквартальные налоги.[4] Но через некоторое время, я поняла, что он говорил о законах, которые мы нарушаем все время, не чувствуя себя виновными, таких как ограничение скорости, или всовываем письмо в коробку с подарками, которую отправляем по почте, не платя за дополнительную пересылку.

Я улыбнулась преподобному, выходя из церкви. Он всегда выглядит немного обеспокоенным, когда видит меня.

Я поздоровалась с Максиной Фортенберри и ее мужем Эдом, когда дошла до стоянки. Максина была крупной и внушительной, а Эд настолько застенчив и тих, что был почти невидим. Их сын Хойт был лучшим другом моего брата Джейсона. Хойт стоял рядом с матерью. На нём был хороший костюм, а волосы были подстрижены.

Интересные знаки.

— Голубушка, дай же тебя обнять! — воскликнула Максина. И, конечно же, я ей позволила это сделать. Максина была хорошей подругой моей бабушки, хотя возрастом была ближе к моему отцу. Я улыбнулась Эду и махнула рукой Хойту.

— Хорошо выглядишь, — сказала я ему, и он улыбнулся. Не думаю, что когда-либо видела, чтобы Хойт так улыбался. Я бросила взгляд на Максину. Она усмехнулась.

— Хойт встречается с Холли, с которой ты работаешь. У неё, конечно, есть «маленький» недостаток, и над ним стоило бы ещё подумать, но ему всегда нравились дети.

— Я не знала. — Я действительно была вне этого в последнее время. — Это просто замечательно, Хойт. Холли действительно хорошая девушка.

Не думаю, что когда-нибудь сказала бы это, если бы у меня было время на размышления. Так что, наверно можно считать удачей, что у меня его не было. Правда у Холли были некоторые положительные качества (любовь к её сыну Коди; преданность друзьям; компетентность на работе). Она была в разводе уже несколько лет, так что Хойт не был для неё способом забыть мужа. Мне стало интересно, сказала ли Холли Хойту, что она викканка? Нет, не сказала, иначе бы Максина так широко не улыбалась.

— Мы встречаемся с ней за обедом в Сизлере, — сказала она, ссылаясь на закусочную на федеральной автостраде. — Холли не слишком набожный человек, но мы пытаемся уговорить её ходить с нами и приносить с собой Коди. Мы должны ехать, если не хотим опоздать.

— Так держать, Хойт, — сказала я, похлопав его по руке, когда он прошел мимо меня. Он ответил мне довольным взглядом.

Все женились или влюблялись. Я была рада за них. Счастье, счастье, счастье. Я приклеила к лицу улыбку и пошла в Пигли Вигли[5] и выудила из сумочки список Амелии. Он был довольно длинным, но я была уверена, что будут ещё и дополнения. Я позвонила ей по сотовому телефону, и она уже думала о еще трех пунктах, которые хотела добавить, так что я провела некоторое время в магазине.

Мои руки были оттянуты полиэтиленовыми пакетами, когда я пыталась подняться по ступенькам на веранду. Амелия подбежала к машине, чтобы захватить другие сумки. — Где ты была? — спросила она, поддерживая дверь носком ноги.

Я посмотрела на часы. — Я вышла из церкви и пошла в магазин, — сказала я защищаясь. — Это всё. — Амелия пропустила меня вперёд, как наиболее загруженную. Она раздражённо покачала головой и прошла дальше, издав звук, который можно было охарактеризовать только как «Арррррр». Остальная часть дня походила на то, как будто Амелия готовилась к свиданию всей её жизни.

Я неплохой повар, но Амелия позволила мне выполнять только рутинную работу в приготовлении обеда. Я нарезала лук и помидоры. Ах да, она позволила мне помыть посуду. Я всегда задавалась вопросом, могла ли она мыть посуду как добрые эльфы в Спящей красавице, но она только фыркнула, когда я сказала это вслух.

Дом был невыносимо чист, и я попыталась не возражать, когда заметила, что Амелия даже поверхностно навела порядок в моей спальне. Как правило, мы не заходили в личное пространство друг друга.

— Прости я заходила в твою комнату, — внезапно сказала Амелия, и я подскочила — это я то, телепат. Амелия побила меня в моей собственной игре. — Это был один из тех сумасшедших импульсов, которые у меня бывают. Я пылесосила, и только думала, что было бы неплохо сделать это и в твоей комнате. И прежде, чем поняла, я уже это сделала. Я поставила твои шлепанцы под кровать.

— Хорошо, — сказала я, пытаясь казаться спокойной.

— Эй, я извиняюсь.

Я кивнула и вернулась к вытиранию и убиранию тарелок. В меню, как решила Амелия, входили зеленый салат с помидорами и тёртой морковью, лазанья, горячий чесночный хлеб и свежие распаренные овощи. Я совсем ничего не понимала в распаренных овощах, но приготовила всё необходимое — кабачки, болгарский перец, грибы и цветную капусту. Чуть позже, меня уже считали способной нарезать салат, постелить скатерть, поставить небольшой букет цветов и сервировать стол. На четыре персоны.

Я предложила взять мистера Марли с собой в гостиную, где мы могли поесть на подносах перед телевизором, но Амелия была так шокирована, как будто я предложила помыть ему ноги.

— Нет, ты останешься со мной, — сказала она.

— Ты должна поговорить со своим отцом. В какой-то момент, я всё равно уйду из комнаты.

Она глубоко вздохнула и выдохнула. — Хорошо, я взрослая, — бормотала она.

— Трусишка.

— Ты ещё не видела его.

Амелия поспешила наверх в четыре пятнадцать, чтобы подготовиться. Я сидела в гостиной, читая библиотечную книгу, когда услышала автомобиль на гравийной дорожке. Поглядела на часы на каминной полке. Было четыре сорок восемь. Я крикнула Амелии и подошла к окну. День приближался к концу, но так как мы ещё не вернулись к стандартному времени,[6] видимость была хорошая. Перед домом стоял припаркованный лимузин Линкольн. С водительского места вышел мужчина в деловом костюме и с подстриженными темными волосами. Это должно быть Марли. К моему небольшому разочарованию на нём не было фуражки шофёра. Он открыл заднюю дверь. Из машины вышел Коупли Кармайкл.

Отец Амелии был не очень высок, у него были короткие густые седые волосы, профессионально подстриженные и похожие на действительно хороший ковер, густой и гладкий. Он был очень загорелым, и его брови были все еще темными. Без очков. Без губ. Хорошо, губы у него были, но они были такими тонкими, что рот был похож на капкан.

Мистер Кармайкл оглядывался так, как будто он производил опись имущества.

Я услышала Амелию, с грохотом спускающуюся по лестнице позади меня, когда мужчина во дворе закончил свой обзор. Шофёр Марли смотрел прямо на дом. Он заметил моё лицо в окне.

— Марли новичок, — сказала Амелия. — Он работает на отца всего два года.

— У твоего отца всегда был водитель?

— Да. Марли ещё и телохранитель, — сказала Амелия так небрежно, как будто у всех отцов были телохранители.

Теперь они шли по дорожке, даже не глядя на её опрятную кромку из падуба. Деревянные шаги. Парадный вход. Стук.

Я думала обо всех жутких существах, бывавших в моем доме: Вервольфы, оборотни, вампиры, даже один или два демона. Почему я должна быть взволнована по поводу этого человека? Я выпрямила спину, охладила свой взволнованный мозг, и пошла к парадной двери, хотя Амелия едва ли не вынудила меня к этому. В конце концов, это был мой дом.

Я взялась за ручку и натянула улыбку прежде, чем открыла дверь.

— Входите, пожалуйста, — сказала я, и Марли открыл внешнюю дверь для мистера Кармайкла, который вошел и обнял дочь, но не прежде, чем окинул взглядом гостиную.

Он был таким же отличным передатчиком, как и его дочь.

Он думал, что дом выглядит весьма захудалым для его дочери… его прелестная девочка Амелия живёт с… уж не спит ли она с ней… девчонка вероятно не лучше, чем должна быть…. в полицейских отчётах не упоминается, хотя встречалась с вампиром и имеет необузданного брата.

Конечно у такого богатого и могущественного человека, как Коупли Кармайкл, новый сосед дочери не остался бы неисследованным. Просто такая процедура никогда не происходила со мной, как и многие вещи, которые делали богатые.

Я глубоко вздохнула. — Я Сьюки Стакхаус, — сказала я вежливо. — Вы должно быть господин Кармайкл. А это? — После рукопожатия с мистером Кармайклом я повернулась к Марли.

На секунду я подумала, что сбила с толку отца Амелии. Но он за рекордное время восстановился.

— Это Тайрез Марли, — вежливо сказал он.

Шофер осторожно пожал мою руку, как будто не хотел сломать мне кости, и затем кивнул Амелии. — Мисс Амелия. — Амелия выглядела такой сердитой, как будто собиралась сказать ему, не обращаться к ней «мисс», но потом передумала.

Все эти мысли носились взад-вперёд как шарики для пинг-понга. Этого хватило, чтобы я растерялась.

Тайрез Марли был очень, очень светлокожим афроамериканцем. Он был совсем не черным; его кожа цветом была ближе к старой слоновой кости. Глаза его были светло-карими. Волосы хотя и были чёрными, но не кудрявились и имели красноватый оттенок. Марли был мужчиной, привлекающим взгляд.

— Я съезжу в город и немного заправлюсь, — сказал он своему боссу, — пока вы проводите время с мисс Амелией. Когда я должен вернуться?

Мистер Кармайкл поглядел на свои часы. — Через несколько часов.

— Вы можете остаться на ужин, — спокойно сказала я. Я хотела, чтобы все почувствовали себя комфортно.

— У меня есть несколько поручений, которые я должен выполнить, — несгибаемо ответил Тайрез Марли. — Спасибо за приглашение. Увидимся позже. — И уехал.

Хорошо, моя попытка демократии не удалась.

Тайрез, возможно, не знал, насколько я предпочитаю уехать в город вместо того, чтобы оставаться в доме.

Я собралась и приступила к роли гостеприимной хозяйки. — Могу я вам предложить бокал вина, мистер Кармайкл, или чего-нибудь ещё? А как насчет тебя, Амелия?

— Зови меня Коуп, — сказал он улыбаясь. Это слишком походило на усмешку акулы, чтобы согреть мое сердце. — Конечно, мне стакан чего-нибудь. А тебе, детка?

— Какого-нибудь белого вина, — сказала она, и я услышала, как она предлагает отцу присесть, когда шла на кухню. Я подала вино, добавила к нему поднос с крекерами, тёплым плавленым бри и абрикосовый джемом, смешанным с острыми перчиками. У нас были симпатичные небольшие ножи, которые хорошо смотрелись с подносом, а Амелия достала салфетки под стаканы.

У Коупа был хороший аппетит, и он наслаждался сыром. Он потягивал арканзасское вино и вежливо кивал. Что ж, по крайней мере, он не плевался им. Я редко пью и не являюсь винным знатоком. На самом деле, я не являлась никаким знатоком вообще. Но наслаждалась вином, глоток за глотком.

— Амелия, расскажи мне, чем ты занимаешься, пока ждёшь восстановления своего дома, — сказал Коуп. Разумное начало разговора.

Я хотела сказать ему, что она не спит со мной, но подумала, что это было бы слишком откровенно. Я с трудом пыталась не читать его мысли, но клянусь, с ним и его дочерью в одной комнате, это походило на слушание телевизора.

— Я заполнила анкету в одном из местных страховых агентств. И работаю в баре «У Мерлотта», неполный рабочий день, — сказала Амелия. — Я разношу напитки, и время от времени закуски.

— И что, работа в баре интересна? — Коуп не казался саркастичным. Естественно, я была уверена, что Сэма также для него проверяли.

— Это не плохо, — сказала она с небольшой улыбкой. Это было большой сдержанностью для Амелии, так что я заглянула в ее мозг и увидела, как она заставляет себя включиться в разговор. — Я получаю хорошие чаевые.

Её отец кивнул. — А вы, мисс Стакхаус? — вежливо спросил Коуп.

Он знал обо мне все, может, кроме цвета лака на ногтях, и я была уверена, добавит это к моему файлу, если сможет.

— Я работаю у Мерлотта полный рабочий день, — сказала я так, как будто он этого не знал. — Уже много лет.

— Вы из местных?

— О да, моя близкие всегда жили здесь. В общем, с тех пор как стали американцами. Но наша семья выродилась. Остались только мы с братом.

— Брат старший или младший?

— Старший. Он недавно женился.

— Так может быть, скоро появится маленький Стакхаус, — сказал он с таким видом, как будто считал это хорошим событием.

Я кивнула, как будто эта возможность мне тоже нравилась. Мне очень не нравилась жена моего брата, и я думала, что, кстати, было вполне возможно, что любые дети, которые у них могут появиться, будут довольно отвратительными. Фактически, один уже ожидался прямо сейчас, если Кристалл снова не потерпит неудачу. Мой брат был вер-пумой (укушенным, не врождённым), а его жена была врождённой… чистой вер-пумой. Быть принятым в небольшой общине Хотшота нелегкое дело, и будет еще труднее для детей, которые изначально не будут чисты.

— Папа, подлить тебе еще немного вина? — Амелия сорвалась со стула как пуля и поспешила на кухню с полупустым бокалом. Отлично, я осталась наедине с её отцом.

— Сьюки, — сказал Коуп. — Вы были очень любезны, позволяя моей дочери жить с вами всё это время.

— Амелия платит аренду, — сказала я. — Она покупает половину продуктов. Она платит за себя.

— Тем не менее, мне жаль, что вы не позволили мне заплатить вам за беспокойство.

— Того, что платит мне Амелия, достаточно. В конце концов, она также оплачивает некоторые усовершенствования.

Его лицо вытянулось. Может он подумал, что я выпросила у Амелии бассейн на заднем дворе?

— Он установила кондиционер в своей спальне наверху. И провела дополнительную телефонную линию для своего компьютера. А также поменяла ковёр и шторы в своей комнате.

— Она живёт наверху?

— Да, — удивилась я. Неужели он этого не знал? Возможно, некоторые вещи его разведка не раскопала. — Я живу здесь, она соответственно там, мы делим кухню и гостиную, хотя думаю, что у неё наверху тоже есть телевизор. Эй, Амелия! — позвала я.

— Да? — Её голос проплыл из кухни в холл.

— У тебя всё ещё стоит тот маленький телевизор?