Помоги проекту - поделись книгой:
Второй мужчина, на вид лет сорока, был рыжеволосый, с седыми висками, худым угловатым лицом и очень серьезными темными глазами. Поверх дорогой туники на нем было одеяние ученого, а на пальцах правой руки виднелись чернильные пятна. Он наклонился и набросил шелковое пурпурное покрывало на лежавший на столе кристалл ширала, самый большой, какой только случалось видеть Денису.
— Хорош, правда? — спросил тот, что помоложе, приятным баритоном. — Я говорю о ширале, конечно. Сколько он стоит — трудно даже представить. Между прочим, меня зовут Стефан, — он улыбнулся, видя смущение Дениса. — Это Ларан, наш врач; а парень, что сидит рядом с тобой — Джемил. Думаю, его ты уже знаешь. А ты, разумеется, Арилан, не так ли? — он с лукавой ухмылкой посмотрел на Джемила. — Твой брат, Джемил, далеко пойдет, дальше тебя... если нам, конечно, удастся справиться с его посвящением.
Шутливый тон его несколько смущал Дениса. Он ни разу не слышал, чтобы кто-то из посторонних подтрунивал над его братом. Видно, они и впрямь близкие люди. В поисках поддержки он оглянулся на Джемила, и тут человек по имени Ларан сел на свободное кресло возле Стефана и, вынув из складок своего одеяния заткнутую пробкой флягу, протянул ее Денису.
— Вот то единственное, что стоит на вашем пути, молодой Арилан, — сказал Ларан. — Вы были правы, предположив, что в вино подмешивают мерашу.
Денис чуть не выронил флягу, поняв, что в руках у него вино с мерашей.
— Почти двести лет мы гадали, каким образом епископы препятствуют нам становиться священниками, — продолжал Ларан. — Теперь мы знаем. К несчастью, мераша просто идеальное средство для разоблачения Дерини. Не существует никаких противоядий — мы можем только умерить несколько тяжесть реакции. Для людей же смертельная для нас доза — это всего лишь успокоительное... та, что в этом образце, может вызвать некоторую сонливость, — он показал на флягу. — То есть, не происходит ничего такого, что нельзя было бы объяснить воздействием вина на пустой желудок, когда юноша уже и без того взвинчен ожиданием посвящения... и ничего такого, чтобы привлечь чье-то внимание к вину, которое епископ использует для первого причастия молодого священника.
— Но для Дерини... и, к несчастью, для вашего друга Джориана... — он вздохнул. — Вам не надо рассказывать, что с ним случилось.
Покачав головой, Денис поставил флягу на стол и с отвращением вытер руки об одежду.
— Это вино из личного запаса де Нора? — спросил он.
— Нет, — сказал Стефан. — Мы еще и не пытались подобраться к его свите. На этот риск мы пойдем, когда соберемся сделать то, что решили, чтобы помочь тебе. Но это вино — тоже из ризницы епископа, только другого. Мы обнаружили и еще двоих, — он скорчил гримасу. — Им специально поставляется вино из канцелярии архиепископа-примаса, и используется оно только для посвящения в сан. Излишне говорить, что в него всегда добавлена мераша. Так что нам не имеет смысла устраивать так, чтобы ты прошел посвящение в другой епархии.
— Да это и невозможно, поскольку я учусь в
Ларан кивнул.
— Мы об этом думаем. Уже нашли запасы чистого вина из тех же сортов винограда. Но это не решает всей проблемы.
— Почему?
Ларан пожал плечами.
— Ну, во-первых, не так-то просто совершить подмену и не попасться при этом. А во-вторых, существует опасность, что кто-то заметит разницу во вкусе. Сама мераша вкуса не имеет, но после нее остается характерное послевкусие, как мы все знаем... не слишком явное, но все-таки заметное.
— И вы боитесь, де Нор заметит, если его не будет, — догадался Джемил.
— Что ж, все знают, как он разборчив, — напомнил Ларан. — И это не только удобный предлог брать в поездки свое вино и посылать его другим епископам в знак благоволения... он часто проводит посвящение в сан и без труда распознает вкус своего вина. Чтобы он не обнаружил подмену, я должен найти вещество, которое дает такое же послевкусие, как мераша, действует, как легкое успокоительное, и не имеет никаких побочных эффектов ни для людей, ни для Дерини... возможно, даже некую комбинацию веществ.
Он тяжело вздохнул и продолжил:
— Возможно, нам придется взять чистое вино и надеяться, что де Нор ничего не заметит. Это рискованно, но лучше, чем альтернатива. Что сделает с вами мераша, мы знаем.
— Может быть, это не так уж и рискованно, — отважился вмешаться Денис. — Я готов поспорить, что для будничных служб он использует чистое вино. Зачем ему каждый день принимать успокоительное средство?
— Хм, вообще-то он мог привыкнуть к нему, — заметил Ларан, — но ваше предположение не лишено смысла. Зная, как де Нор относится к Дерини, и допуская, что он знает, чем отличается вино для посвящения...
Стефан, вздрогнув, резко повернулся к Ларану, и тот умолк на полуслове.
— Вы полагаете, что он может не знать о мераше, что кто-то другой отвечает за ее добавление? — тихо спросил Стефан.
Ларан нетерпеливо взмахнул рукой с испачканными в чернилах пальцами.
— Либо да, Стефан, либо нет. На самом деле это неважно. Две сотни лет уже прошло, и за это время сменилось немало архиепископов. Вспомните, однако, как это началось!
Неожиданно врач уступил место лектору, резкие черты его лица осветились вдохновением, и бесстрастный голос зазвучал взволнованно, словно Ларан стоял на кафедре перед студентами.
— Независимо от религиозных проблем добра и зла, запрещение Дерини получать духовный сан принесло большую пользу наследникам Рамосского Собора, — сказал он. — Вся духовная власть была сконцентрирована в руках людей, да и светская тоже — с точки зрения людей, положение вполне оправданное, поскольку все знали, что злоупотребления Дерини своей силой привели к реставрации Халдейнов и всему остальному. И, как это ни прискорбно, использование мераши для отсеивания Дерини из кандидатов в священники — это всего лишь логическое продолжение давнего запрета. А еще и замечательное средство, не позволяющее нашему народу обрести былую власть, ибо тем, кто не знает истины, воздействие мераши на Дерини кажется проявлением Божьего гнева, карой, поражающей грешника, посмевшего домогаться священного сана. Все, что им оставалось, это обеспечить ее регулярное применение.
— Забота, которую взвалили на епископов, — добавил Джемил.
— Да... во всяком случае, отчасти. Поскольку ни один епископ не может жить вечно, я думаю, имеет смысл предположить, что рамосские отцы организовали некое тайное сообщество, чьей целью было неустанно следить, чтобы служителями церкви становились только люди. Это мог быть небольшой религиозный орден, члены которого, к примеру, изготавливают вино. Это только предположение, конечно, но о нем стоит подумать.
Стефан фыркнул и сложил руки на груди.
— Я отказываюсь верить, что де Нор ничего не знает.
— Разумеется, он может прекрасно знать, что делает, — согласился Ларан. — Но это не исключает существование за ним общества. Возможно, тайна передается каждому новому архиепископу каким-то уполномоченным лицом, а тот уже обязан обеспечить, чтобы его епископы использовали для посвящений только «специально освященное» вино и чтобы они знали, кого ищут. Как бы там ни было, а это срабатывает. Среди священников и епископов Дерини нет.
Денису это умозаключение показалось вполне логичным, но Стефана оно как будто рассердило. После долгой паузы Стефан ударил ребром ладони по подлокотнику кресла и раздраженно вздохнул. Ларан же сел на место, снова став спокойным и рассудительным медиком, и посмотрел на флягу с вином.
— Ну ладно, ладно, — сказал он дружелюбно. — Что бы я там ни говорил, пока изображал оратора перед вами — за что прошу прощения, — но молодой Арилан, скорее всего, прав, и де Нор вряд ли пользуется специальным вином каждый день. Его успокаивающее действие не всегда может быть кстати. И потому, возможно, он не так часто принимает мерашу, чтобы заметить подмену.
— И все же риск слишком велик, — Джемил встал с подлокотника и принялся беспокойно расхаживать по комнате. — Речь идет о жизни моего брата, — он остановился, заложив руки за пояс, и оглянулся на собеседников. — Думаю, мы не решимся заняться самим де Нором? А то можно было бы внушить ему, чтобы он подменил вино сам, а потом стереть у него память об этом.
— Нет, — сказал Стефан. — Если когда-нибудь обнаружится, что на де Нора было оказано магическое влияние, посвящение Дениса может стать недействительным.
— А если заняться кем-то из его свиты? — спросил Денис. — Вы говорили, что достали образцы вина через помощников других епископов. Разве это не магическое влияние?
— Магическое, — признал Ларан. — Но посвящать тебя будут не они.
— Есть еще одна мысль, — продолжал Денис, охваченный внезапным вдохновением. — Де Нор делает всего один глоток вина перед тем, как вынести его для причастия. А допивает вино и совершает омовения его капеллан. Можно повлиять на него. Он не имеет никакого отношения к моему посвящению.
Ларан как будто заколебался, но Стефан медленно кивнул.
— Мальчик говорит дело. Как зовут капеллана де Нора? Горони? Мы должны обмануть Горони, Ларан... не де Нора. И капеллану проще всех совершить подмену. Что требуется для того, чтобы он не различил вкуса вина?
— С вашей стороны или с моей? — Ларан как-то странно посмотрел на Стефана.
Стефан фыркнул, и на губах его мелькнула озорная улыбка, столь мимолетная, что Денис едва успел ее заметить.
— Это мы обдумаем, — загадочно сказал Стефан. — Между тем уже поздно, пора расходиться. Но, пожалуй, Денису следует узнать, что он должен будет пережить, если у нас ничего не выйдет, — он взялся за флягу. — Ларан, вы не принесете кубок и немного воды?
Денис с ужасом смотрел, как Стефан вынимает пробку, а Ларан встал и ненадолго вышел из комнаты. Но Денису было не до него.
Неужели они думают, что, после того, что случилось с Джорианом, он станет принимать мерашу? Во время обучения он принимал это снадобье, но тогда было совсем другое дело. Сейчас же ему предлагали вино, которое стало причиной смерти Джориана!
— Может случиться, что тебе придется его выпить, если что-то пойдет не так, — сказал Стефан, отвечая на его невысказанный вопрос. Он взял у Ларана принесенный кубок и осторожно налил в него вина. — Если ты будешь знать, чего ожидать, ты сможешь хоть как-то скрыть свою реакцию. А мы дадим тебе сегодня кое-что противодействующее. Так достаточно?
Он протянул кубок, наполненный на четверть темным, густым вином, и Денис с колотящимся сердцем представил себе, что это — потир де Нора.
— Надо добавить воды, — с трудом выговорил он.
Стефан невозмутимо взял у Ларана другой кубок, налил в него воды и собрался было плеснуть в вино, но вдруг передумал и передал кубок Денису.
— Лучше ты. Ты знаешь, сколько надо.
Денис принял кубок дрожащей рукой и долил в вино воды — слишком много.
— Добавьте еще вина, — услышал он как со стороны свой голос, когда Ларан забрал у него кубок и принялся искать в своей сумке пакет со снадобьем. — Я нечаянно перелил.
— Сколько добавил бы де Нор? — спросил Стефан и стал осторожно подливать вино, пока Денис его не остановил.
— Не знаю, — признался Денис. — Я ни разу не прислуживал ему во время мессы... ни ему, ни другому. Думаю, однако, он нарочно не доливает воды во время посвящения, ведь от вина зависит так много...
Стефан отставил флягу, и голос Дениса сорвался. Ему пришлось зажать руки между колен, чтобы они не дрожали.
— Боюсь, что на то похоже, — спокойно сказал Стефан, поднося ему кубок с отравленным питьем.
— Подумай, прежде чем выпить. Какой глоток ты делаешь обычно и насколько мало можешь отпить, чтобы не вызвать подозрения?
Денис прикрыл глаза, вспоминая большой, украшенный драгоценными камнями потир де Нора. Глоток должен быть приличный.
— Приготовься, — услышал он голос Стефана совсем рядом, и губ его коснулся край кубка. — Вспомни, о чем я спрашивал.
Стефан наклонил кубок, и Денис против воли поднял руку, чтобы его поддержать. Он еще не разу не причащался ни вином из Чаши, ни гостией — это было привилегией священников и епископов. Вино было пряное, сохранившее аромат винограда, и, когда Стефан убрал кубок и Денис проглотил вино, ему показалось, что никакого послевкусия мераши он не ощутил. Ларан, пока он пил, встал у него за спиной и положил ему на горло прохладную руку, следя за реакцией.
— Ну вот, — пробормотал Стефан, передавая кубок встревоженному Джемилу. — Я, признаюсь, не исследовал, какие глотки делают священники, причащаясь, но твой показался мне весьма солидным, — он сел в кресло, держась с виду беззаботно, но взгляд его не отрывался от лица Дениса. — Постарайся как можно дольше не показывать, что тебе плохо, — сказал он. — Если тебе таки придется выпить это вино на посвящении, ускользнуть тебе удастся не раньше чем через час, а то и больше. Но если нам хоть немного повезет, это не понадобится. Ты чувствуешь вкус мераши?
К этому времени Денис уже ощутил этот вкус, слабую горечь на языке. Он попытался описать его, понимая, что Ларану необходимо знать все нюансы ощущений, но коварное зелье уже начинало действовать на его разум, постепенно забираясь во все более дальние уголки сознания, и это пугало, хоть он и находился сейчас в безопасности среди друзей. Он продержался немного дольше, чем Джориан, но совсем не так долго, чтобы успела закончиться служба и следовавшая за ней праздничная трапеза. Сейчас он принял мераши меньше, чем давали во время обучения, но разница была лишь в том, что его не ударило как обухом по голове, а только парализовало. И он старался не думать, каково было Джориану, которому дали дважды выпить из потира — и потом еще раз, в ризнице, почти наверняка то же самое вино.
Голова болела, перед глазами все расплывалось, когда Ларан сжалился наконец над ним и дал другое питье, немного ослабившее действие мераши. Тем не менее он не помнил, как Джемил провел его обратно через Портал и уложил в постель. Назавтра он проснулся в полдень, но ненадолго, ибо голова все еще болела, и встал лишь для того, чтобы помочиться и выпить еще успокоительного, которое Ларан передал с Джемилом. Полегчало ему только на следующее утро, когда отпуск его уже подошел к концу, но, прежде чем ехать обратно в
— Хотелось бы тебя утешить, но не могу, — сказал Стефан, когда Ларан полез в свою сумку и Денис уставился на врача с нехорошим предчувствием. — Есть один план, который должен сработать, как мы надеемся, но для тебя же безопасней ничего пока не знать.
Он взял у Джемила кубок и графин с водой и протянул кубок Ларану, а тот наполнил его до половины вином.
— Что это? — прошептал Денис. — Мне через час возвращаться в школу...
— Это — ответ Ларана на гнусное вино архиепископа де Нора, — сказал Стефан, передавая ему кубок. — Нужно, чтоб ты проверил его на вкус, потому что, если повезет, во время посвящения ты будешь пить это вино, а не архиепископское. Сам добавишь воду или мне это сделать?
— Я сам, — буркнул Денис, доливая необходимое количество. — Что в нем?
— О, немного того, немного сего, — сказал Ларан с улыбкой — Денис в первый раз увидел, как он улыбается. — Но, думаю, на людей оно должно действовать примерно как вино с мерашей. Ничего особенного вы не почувствуете.
Денис на это очень надеялся, поднося кубок к губам, Ларан же вошел в его разум, чтобы проверить реакцию. На вкус вино оказалось почти таким же, даже слабая горечь появилась на языке через несколько секунд... но в свои двадцать лет он еще не слишком хорошо разбирался в винах.
— А что будет, если Горони все-таки заметит разницу? — спросил он, подождав некоторое время, но так и не дождавшись эффекта. — Или если вы не сумеете подменить вино?
— Ты хочешь пойти на попятную? — ответил вопросом Стефан. — Время для этого еще есть, коли так... хотя, если кто-нибудь заподозрит, что ты ушел из школы, потому что ты Дерини, Джемилу и его семье придется покинуть Гвиннед.
Денис только глубоко вздохнул, зная, что выход Джемила из королевского совета сведет на нет все те преимущества, которых Дерини сумели добиться за последние десять лет.
— Если меня разоблачат, — тихо сказал он, — это все равно произойдет. Джемил, ты будешь присутствовать?
Джемил засмеялся.
— Разумеется, братишка. Как я могу это пропустить?
— Значит, твое присутствие — часть плана.
— И часть проблемы, и часть решения, кажется.
— Мы сделаем все, что можем, — мягко продолжал Стефан. — Видит Бог, никто не хочет, чтобы ты повторил участь Джориана. Но ты сам хочешь стать священником, и ты так нужен нам в этой роли... боюсь, у тебя просто нет выбора.
— Почему мне нельзя знать, что вы придумали? — спросил Денис. — Ведь от этого зависит моя жизнь. Я имею право...
— «Право» здесь не при чем. Все дело в опасности, которая нам грозит, если ничего не выйдет и тебя схватят. Насколько нам известно, Джориан никого не выдал... никто не говорит, что ты выдашь, но зачем тебе тревожиться еще и из-за этого? Если все получится, процесс посвящения пройдет без всяких неожиданностей. А если нет... что ж, об этом ты узнаешь первым.
Этого-то Денис и опасался, но не мог не признать, что подобные рассуждения вполне разумны. Он не может выдать того, чего не знает... а тончайшее чутье Дерини к ситуации само предупредит его, благополучно ли обстоят дела. В конце концов, там будет Джемил. Надо надеяться, брат продумает заранее, как ему исчезнуть в случае неудачи.
— Ну, что ж, — подавив зевок, сказал он. — Я — с вами, если вы со мной. До Сретенья я еще получу от вас весточку?
Ларан усмехнулся и, когда Денис зевнул снова, покачал головой.
— Может быть... но не жди особенно. Между прочим, как тебе нравится человеческая реакция?
— Что вы имеете в виду?
— Я же сказал, что этот напиток подействует на тебя, как мераша на людей. Чувствуешь сонливость?
Денис засмеялся, зевнул еще раз и встряхнул головой.
— Надеюсь, я не засну на лошади?
— Нет; Хуже, чем сейчас, не станет. А пока доедешь до аббатства, и это пройдет.
Однако Дениса Арилана меньше всего беспокоило, в каком виде он приедет в аббатство, когда он торопливо прощался с домочадцами и отправлялся в обратное путешествие в
Утром того дня, когда его должны были посвятить в сан, Денис Арилан, одеваясь в библиотеке при помощи Элгина де Торреса, выглядел вполне спокойным. Спокойствие это, правда, больше походило на оцепенение, поскольку он после своей ноябрьской поездки домой не получил ни одного известия от брата и его друзей-спасителей. Из-за этой поездки его лишили рождественского отпуска, видимо, потому, что близилось посвящение и надо было наверстать пропущенные занятия. Денис надеялся, что других причин не было, и изо всех сил старался не думать, что означает молчание его союзников.
Хорошо, если не случилось что-то, сорвавшее все планы... каковы бы эти планы ни были. Но вдруг его ожидает все-таки участь Джориана, отправившегося на смерть, так и не успев вкусить радости, которой он жаждал всю жизнь, в тот самый миг, когда он стал наконец священником?
Он машинально бормотал слова положенных молитв, пока Элгин помогал ему надевать облачение, но никак не мог перестать думать о Джориане. И подозревал, что и остальные четыре кандидата в священники, одевавшиеся рядом, один молчаливей другого, думают о том же. Мысли о судьбе Джориана преследовали всех семинаристов
У аббата Калберта не оказалось на этот вопрос готового ответа и в результате половина его учеников целую неделю пребывала в замешательстве, поскольку не знать о своем происхождении было вполне возможно — из-за двухсотлетнего преследования Дерини, что заставило многих из них скрываться и таить даже от детей и внуков, кем они были и какими способностями обладали. Практически, любой мог оказаться Дерини и не знать об этом!
Так они думали, во всяком случае. Денис-то считал, что тот, кто по крови Дерини, обязательно должен был заподозрить в себе эту кровь, особенно если это был кандидат в священники, которого обучали медитативным техникам и ментальной дисциплине — но это не меняло важности главного вопроса. Поразил бы любящий, но справедливый Господь грешника, который не знает о своем грехе?
Обсуждая шепотом этот вопрос в перерывах между занятиями, по дороге в часовню и после отбоя, расходясь по спальням, однокашники Дениса пришли в конце концов к неприятному выводу, что в данном случае трудно согласовать справедливость Божию и Его любовь — кто может сказать, чему Он отдал бы предпочтение? Ведь церковь Господня запрещает Дерини духовный сан; следовательно, наказать дерзкого, который пренебрег запретом, только справедливо с Его стороны.
Поделиться книгой: