Тайна важнее жизни

– Это вы.

– Мне знакомо это лицо.

Мещереков не нашелся, что на это ответить.

– Прочтите текст, – только и смог он повторить свою предыдущую просьбу.

Девушка скосила взгляд ниже, усмехнулась и опустила газету на колени.

– Я не могу, – призналась она. – Мне не знаком этот язык.

Текст был написан на русском, и Олег поймал себя на мысли, что с той самой секунды, как он впервые увидел Айсану, и до настоящего времени они все время общались на иврите. Он забрал у нее газету и неторопливо пересказал все, что там было написано, на знакомом для девушки наречии. Пока он старательно излагал информацию, Айсана молчала. Ее лицо также не выражало никаких эмоций, оставаясь бесстрастным и отстраненным.

– Меня зовут Айсана, – задумчиво произнесла. – Айсана Хаши-Ула. Занятно. И я – арабка. Черт! В самом деле… Я знаю арабский. Я его знаю… – Она произнесла несколько фраз на родном наречии, но Мещереков остановил ее взмахом руки.

– Не надо, – сказал он. – Арабского не знаю я. Давайте вернемся к ивриту.

– Это язык неверных, – взгляд Айсаны сделался колючим. – Если я – арабка…

– Вы что-то вспомнили? – в голосе Мещерекова звучала надежда.

– Вы – еврей? – вместо ответа спросила она.

На секунду Мещереков замешкался.

– Нет, я – русский. И меня зовут Олег. Кстати…

Они оба улыбнулись. Открыто, искреннее. Так, будто знали друг друга уже на протяжении многих лет. Настроение Айсаны менялось с завидной быстротой. Она нагнулась, подняла с пола пистолет и сунула его за брючный ремень. Протянула Мещерекову свою тонкую, с длинными пальцами раскрытую ладонь.

– Приятно познакомиться, Олег.

– Взаимно, – профессор осторожно коснулся руки девушки. – Что же вы намерены предпринять?

Одним ловким движением Айсана отбросила назад длинные волосы и, сокрушенно покачивая головой, критически осмотрела свои грязные ступни.

– Кажется, мне нужна обувь, Олег.

Глава 6

Меер, не останавливаясь ни на секунду, хаотично перемещался из одной точки кабинета в другую. При этом все его движения были нервными и угловатыми. Он был похож на детскую игрушку с бесконечным механическим заводом. Его и без того красное лицо местами покрылось багровыми пятнами, что свидетельствовало о повысившемся артериальном давлении. И это несмотря на то, что за последние тридцать минут он уже принял две таблетки адельфана. Мобильный телефон в его правой руке с вспотевшей от напряжения ладонью практически не умолкал. То он сам звонил кому-то, то звонили ему. И каждый раз Меер разговаривал резко, отрывисто, словно любой из невидимых собеседников вызывал в нем новую, еще большую волну раздражения.

Вентайл спокойно раскачивался взад-вперед, сидя в своем кожаном кресле с высокой спинкой, и наблюдал за бессмысленной суетой подчиненного из-под прищуренных век. Его руки были скрещены на груди, и за все время эта поза Вентайла ни разу не сменилась.

Завершив свой очередной телефонный разговор, Меер выключил связь и несколько раз подбросил телефон на ладони. Прошел к зашторенному окну, отдернул драпировку и зачем-то выглянул на улицу. Развернувшись на носках, он тут же устремился в противоположный угол кабинета.

– Ей не уйти, – процедил он сквозь зубы, неизвестно к кому обращаясь. К себе самому или к Вентайлу. – Я отрядил на ее поиски самых лучших наших агентов. Они прочесывают сейчас квартал за кварталом и не остановятся, пока не выследят ее… Ей не уйти…

– Она уже ушла, Рифе, – спокойно прервал его тираду Вентайл.

– Что? – Меер резко обернулся, будто только сейчас заметив, что он в помещении не один. – Как?.. Как ты сказал, Гордон?

– Я сказал, что она уже ушла. Причем прямо из твоего кабинета. Ты сам вывел ее на улицу потайным ходом и посадил в машину…

– Перестань! Что я мог сделать, Гордон? – Меер взвился, как ужаленный. – Я ведь уже рассказал, как все было. Она была как сонная муха. Потом вдруг, бах! Мгновенная перемена. Кто мог это предвидеть?.. И она прикончила бы этого русского профессора. Как я должен был поступить? Отдать приказ стрелять? Пришить их обоих? Ты же сам говорил…

– Я помню, что я говорил, Рифе. Сядь и успокойся. Признаю, мы оба допустили ошибку. Но сейчас уже нет никакого смысла посыпать голову пеплом. Надо исправить положение.

– Мы его исправим. – Меер не внял предложению. Напротив, он продолжил метаться по кабинету с удвоенной силой. – Каких-то два-три часа, и она снова будет у нас в руках. Куда ей бежать? Да еще с заложником?

Вентайл, казалось, не слышал его последних слов, размышляя о чем-то своем. Он даже совсем закрыл глаза, коснувшись подбородком груди.

– Время работает против нас, Рифе. Во многих отношениях. Во-первых, весть о ее бегстве может распространиться настолько быстро, что в ближайшее время достигнет ушей Анбааса. Его люди предпримут все возможное, чтобы обставить нас. Она нужна им. Она для них сейчас как ключик. Во-вторых, ее память… Как скоро она вспомнит все, что с ней произошло?

– Этот вопрос надо бы задать профессору Гринбергу.

– Заданный вопрос еще не подразумевает под собой правильный и объективный ответ, – философски заметил Вентайл. Меера поражало его олимпийское спокойствие. Вся операция находилась под угрозой провала, а Гордон вел себя так, будто речь шла о потере дешевых часов, которые были ему по-своему дороги. – Тебе удалось что-нибудь выяснить о профессоре Мещерекове?

Меер пожал плечами.

– Обычный книжный червь. Наука для него как грудь матери для младенца. Вряд ли он может иметь какое-то отношение к российским спецслужбам, а если за ним и приглядывают, то пока соглядатаев мои люди не заметили. Как я уже говорил раньше, он остановился в отеле «Шалац». Я уже отправил туда парочку ребят. На всякий случай… Чем черт не шутит…

– А на плато Голаны?

– Тоже. Но очень сомнительно, что эта сучка его отпустит. – Сжав в кулаке мобильный телефон, Меер с силой впечатал его в раскрытую левую ладонь. – Подумать только, Гордон! Она так искусно притворялась…

– Я не думаю, что она притворялась.

– Тогда как?

– На уровне инстинктов.

– Чего?

Вентайл снял руки с груди и положил их на стол. Состояние дремоты слетело с него, и Меер мог бы поспорить, что в эту самую секунду в голове шефа созрело какое-то решение. Или еще только зрело, но было готово к вступлению в завершающую фазу.

– Мы допустили ошибку, мой друг, – все так же бесстрастно произнес Гордон. – Просчет. И этот просчет нам теперь может дорого обойтись. Айсану надо найти. И на этот раз уничтожить. Ей уже нет места на шахматной доске. Понимаешь, о чем я?

– Да, разумеется.

– Отлично. Так и передай всем своим людям.

Мобильник Меера вновь разразился настойчивой трелью. И в тот момент, когда он нажимал кнопку соединения с абонентом, в дверь кабинета Вентайла осторожно и тактично постучали.

– Войдите, – лениво бросил Гордон, поднимаясь из кресла.

Меер опять засеменил к окну, на ходу выдавая в трубку нечто, напоминающее шипение гремучей змеи. Лишь краем глаза он успел машинально отметить, что визитером Вентайла был профессор Гринберг.

Вентайл шагнул старцу навстречу, но руки для приветствия не подал.

– Садитесь, профессор, садитесь, – он указал Гринбергу рукой на сиротливо стоящий почти у самого входа стул. – Очень рад, что вы не заставили долго ждать себя. У нас тут, знаете ли, возникла одна нестандартная ситуация…

Подслеповато щурясь от непривычно яркого для него света, старец опустился на стул, пытаясь сфокусировать взор на маячившей возле окна фигуре Меера.

– Да, я в курсе, – сказал профессор.

– В курсе? Прекрасно. Значит, мне не придется тратить драгоценное время на то, чтобы описывать вам ситуацию. Однако факт налицо, профессор. Наша подопечная… Или, правильнее будет сказать, ваша подопечная… сбежала. Как такое могло произойти, профессор?

Тяжелая рука Вентайла опустилась на плечо сидящего Гринберга. Профессор повернул голову и совершенно спокойно встретил направленный на него сверху вниз взгляд.

– Нам не следовало выпускать ее за пределы лаборатории. Находясь под постоянным наблюдением…

– Минуточку, – перебил его Вентайл. – О своих ошибках я знаю, профессор. Но, как мне кажется, вы утверждали, что полностью контролируете ее. Или я чего-то не понял?

– Нет, все верно…

– Контроль дал сбой?

Гринберг сухо откашлялся – напор со стороны Вентайла вызывал в нем чувство внутреннего дискомфорта. Он даже нервно поерзал на стуле.

– Не совсем так, – предпринял попытку оправдаться Гринберг. – Я пытался установить контроль над всеми ее эмоциями… Вы ведь знаете, что существует такое понятие, как природа инстинктов. Чисто человеческих инстинктов…

– Ближе к делу, профессор, – поторопил его Вентайл, не снимая руки с плеча старца.

– Вы ставили передо мной определенные задачи, Гордон. И я преимущественно занимался сознанием девушки. Выкладками ее памяти…

– Хорошо, это я понял. Давайте разговаривать проще и по существу. Как скоро она может вернуться в нормальное для нее русло? Когда к ней вернется память со всеми вытекающими последствиями?

– Трудно сказать, – замялся Гринберг. – Но, думаю, не так уж и скоро. Это не быстрый и совсем не легкий процесс. Я поставил в ее сознании блок. Мощный блок… А, ко всему прочему, наша подопечная до сих пор еще находится под действием психотропных препаратов. В ее крови…

– Оставим химию, – Вентайл рубил на корню все попытки Гринберга соскочить со скользкой для него темы. – Я не очень силен в ней, но даже мне известно, профессор, что действие любых психотропных препаратов нейтрализуется действием других психотропных препаратов. Разве не так?

– Теоретически, да. Но положение, в котором находится сейчас Айсана…

– Что там с блоком, о котором вы говорили?

– Ну… – Гринберг был уже почти полностью деморализован. – Блок был поставлен мощный, как я уже сказал, однако… Я бы все же большую ставку сделал на препараты…

– Мы не в букмекерской конторе, профессор! – Желваки напряглись на лице Вентайла, и это было пока первым и единственным проявлением его эмоций. – Так что давайте обойдемся без ставок. Вернемся к блоку. Как его можно снять?

Минуты две или три профессор хранил молчание. Меер уже завершил свой последний разговор по телефону и вновь принялся нервно расхаживать по кабинету. Лишь на пару секунд он останавливался напротив сидящего Гринберга, пристально вглядывался в его морщинистое лицо и тут же продолжал свой «променад».

– Поставленный мной блок может дать сбой при любой эмоциональной встряске… Направленной в нужное русло…

– Что значит «направленной в нужное русло»? – гнул свою линию Вентайл.

– Ну если бы с Айсаной общались квалифицированные специалисты, психологи или…

– Или?

Гринберг вынужден был сдаться. Он тяжело вздохнул и опустил обе руки между колен.

– Если с ней будут общаться люди, знающие, в каком направлении скорректировать ее мысли и воспоминания, блок может дать существенную трещину… И здесь уже по принципу ледника… Она может быстро если и не стать прежней, то, во всяком случае, вспомнить очень много. Много чего… нежелательного.

Вентайл снял руку с плеча Гринберга, но он почему-то не почувствовал от этого значительного облегчения. Внутреннее давление, исходившее от Вентайла, было куда тяжелее.

– Вы умеете успокоить, профессор, – саркастически заявил Гордон, возвращаясь к своему столу. – Из всего сказанного вами я смело могу сделать вывод, что мы в полном дерьме.

Гринберг облизал губы.

– Вы напрасно игнорируете препараты, о которых я…

– Идите вы к черту со своими препаратами, профессор. – Вентайл плюхнулся в кресло. – У меня к вам последний вопрос. И будьте так добры, ответьте на него честно. Без всякого словоблудства.

– Что за вопрос?

– Когда мы отыщем ее, практичнее будет ликвидировать ее?

Гринберг недолго колебался с ответом.

– Да.

Вентайл коротко переглянулся с Меером.

– Вы свободны, профессор, – равнодушно бросил он.

* * *

С самого начала это задание не казалось ему таким уж сложным. Юдаев не верил в то, что ситуация с какими-то там библейскими сказаниями о древних великанах может представлять столь острый оперативный интерес для Службы внешней разведки. Гибель французского ученого, на которой акцентировал свое внимание Чепуров, казалась ему случайным стечением обстоятельств. Нет, это совершенно не значило, что Валерий думал отнестись к своему новому заданию спустя рукава. Как человек ответственный, он не мог позволить себе подобной вольности. Но в то же время он и не предполагал, что ему придется столкнуться с особыми трудностями, ведя наблюдение за русским ученым.

Сегодняшний визит Мещерекова в «Моссад» и его последующее таинственное исчезновение заставили Юдаева взглянуть на всю эту ситуацию иначе. Те самые непредвиденные обстоятельства, о которых говорил Чепуров, требовали полной мобилизации сил. «Моссад» – противник более чем серьезный. Юдаев прекрасно знал, что история этой могущественной организации – неотъемлемая и весьма значительная часть истории национального становления Израиля. Более пятидесяти лет Израиль находится в состоянии войны с Египтом, Сирией, Иорданией, Ливаном, Ираком и другими государствами. В мире еще не было шпионской организации, которая настолько сильно повлияла бы на развитие самого ремесла разведки. Эти достижения весьма значительны, если учитывать возможности израильских спецслужб. «Моссад» – это разведывательно-антитеррористический монстр, мускулы которого сравнимы лишь с ФСБ, ЦРУ и МИ-6. Про самые известные операции «Моссада» – перехват знаменитого письма Хрущева с разоблачением Сталина в пятьдесят шестом году и дерзкое похищение в шестидесятом нацистского военного преступника Адольфа Эйхмана из Буэнос-Айреса – до сих пор ходили легенды, и, как сотрудник СВР, Юдаев не мог не знать о них.

Однако даже и у такого монстра, как «Моссад», должны быть слабые места. Взять хотя бы тот факт, что служба эта создавалась в весьма стесненных обстоятельствах.

Юдаев вышел из автомобиля, поставил его на сигнализацию и, внимательно оглядевшись по сторонам, направился к зданию. Обогнув массивное строение, Валерий зашел с его тыльной стороны, где был полупустынный частный сектор. Очень удобное расположение для создания потайного выхода, не обозначенного ни на одном из планов эвакуаций или на каких-либо иных документах. Прогулочным шагом Юдаев двинулся вдоль торца здания. В то же время он пристально ощупывал взглядом каждую щелочку кирпичной кладки. Одно из мест привлекло его внимание. Часть стены всего на пару сантиметров выступала вперед, выбиваясь из общего монолита.

Юдаев остановился и не спеша раскурил сигарету. Послеобеденная пасмурная погода позволяла облюбовать отдельные теневые места с этой стороны здания. Юдаев подошел ближе к стене и коснулся руками кладки. Подушечки пальцев, не уступавшие по своей чувствительности пальцам медвежатника, принялись методично обследовать квадрат за квадратом.

Осторожные, мягкие шаги слева заставили Юдаева мгновенно насторожиться и поспешно скользнуть в тень. Случайный прохожий? Или нет? В пределах его видимости появился мужчина, облаченный в джинсы, бежевую рубашку навыпуск и накинутую поверх нее кожаную жилетку без рукавов. Мужчина двигался неровно, что выдавало в нем подвыпившего человека.

Юдаев уже собирался было обнаружить свое присутствие, как в тот же самый момент поведение незнакомца изменилось. Он остановился, коротко оглянулся через плечо и уже уверенным шагом направился к тому месту, где притаился Валерий. От прежней вальяжности и походки вразвалочку не осталось и следа.

Юдаев осторожно просунул руку в задний карман брюк и извлек оттуда свернутую кругом металлическую удавку. Размотал ее и зафиксировал концы на кистях собственных рук. Иного оружия при Валерии просто не было.

Высокий мужчина в кожаном жилете остановился всего в шаге от той самой кладки с выступом в пару сантиметров, которая чуть ранее привлекла внимание Валерия. Незнакомец быстро ощупал выступ и остановил руку на одном из кирпичей. Похоже, что в отличие от Юдаева, он наверняка знал, что именно ищет. Небольшой нажим, и кирпич наполовину отъехал в сторону. Со своего места Юдаев не мог видеть, что именно обнажилось взору незнакомца, но по дальнейшим действиям последнего понял, что это была скрытая панель. Не снимая с руки перчатки, на которую Юдаев не сразу обратил внимание, мужчина выставил вперед указательный палец и быстро вдавил несколько кнопок на панели. Не было никакого звукового сигнала, никакого излишнего шума… Стена просто медленно и плавно стала отходить в сторону. Незнакомец заложил руки в боковые карманы жилета, выставив наружу только оттопыренные большие пальцы.

Юдаев не мог больше ждать. Так же, как он и не мог упустить столь уникально представившегося ему шанса. Определенно фортуна благоволила к Валерию, и искушать ее было бы по меньшей мере грешно. Юдаев стремительно вышел из тени, стрелой метнулся за спину незнакомцу и одним движением ловко набросил ему на шею удавку.

* * *