Тайна важнее жизни

– Это все? – Он уже потянул на себя дверную ручку.

– Да, все. Хотя нет, постойте, – остановила его Айсана. – Возьмите мне еще заколку для волос. Любую. Память подсказывает мне, что прежде я никогда не носила длинных волос… Мне так кажется… И не запирайте машину, Олег. На всякий случай.

– Не буду.

Профессор выбрался из автомобиля и тут же поймал себя на мысли, что ведет себя как преступник. Мещереков шел осторожно, то и дело оглядываясь по сторонам и иногда замедляя шаг, будто ожидая возможной засады. Прежде с ним никогда не случалось ничего подобного, и в этой новой для себя ипостаси профессор чувствовал себя крайне неуютно. Но его поход за покупками обошелся без приключений.

Вернувшись в машину, он застал Айсану спящей. Свернувшись клубочком и подобрав под себя босые грязные ноги, она сладко дремала, обхватив туловище двумя руками. Однако сон ее оказался чутким. Едва Олег открыл дверцу машины, как девушка мгновенно открыла глаза и выпрямилась.

– Удачно?

Мещеряков передал Айсане пакет.

– Не знаю, угадал ли я с размерами… – смущенно произнес он. – Мне давно уже не приходилось покупать женской одежды. Но интуитивно, думаю, я не промахнулся.

Она улыбнулась ему в ответ и без лишних проволочек извлекла из пакета покупки. Улыбка Айсаны стала еще шире. Мещереков приобрел ей спортивный костюм, носки и кроссовки. С тем же успехом он мог облачиться в такой прикид и сам. В качестве заколки девушке досталась черная резинка. Но выбирать Айсане не приходилось. Она быстро обулась, стянула с себя грязные штаны, натянув вместо них трико, поверх блузки накинула олимпийку. Застегивать ее не стала. Небрежно стянула волосы на затылке резинкой.

– Мне уже значительно лучше. Спасибо. – Она положила конфискованный у одного из сотрудников «Моссада» пистолет рядом с собой на сиденье. – Как насчет еды?

Мещереков указал рукой на второй пакет, который поставил рядом с собой.

– Я взял кое-что. Хотите перекусить прямо сейчас?

– Конечно. Давайте.

Она схватила пакет, и первое, что выудила из него, была палка колбасы. Айсана ловко переломила ее пополам и одну из частей почти торжественно вручила Олегу. Далее, не дожидаясь сотрапезника, она с удовольствием вонзила зубы в колбасу.

– Там есть хлеб, – посоветовал девушке Мещереков.

Она отрицательно покачала головой. Повернув голову назад, он с улыбкой наблюдал за действиями Айсаны. Вновь она вела себя как девочка-подросток. Голодная и обездоленная сиротка, каких Олег не раз видел по телевизору в передачах про детские дома, и всегда испытывал к этим детям самое неподдельное сочувствие.

– Мне снился Руджум Аль-Хири, – призналась Айсана с набитым ртом, и Олег, решивший последовать ее примеру и уже откусивший кусок колбасы, не сразу понял, что она сказала. – Мне кажется, я очень ясно видела его, хотя… Я не помню, чтобы бывала на этом месте.

Мещереков мигом перестал жевать.

– А еще что вы там видели? – спросил он.

– Больше ничего, – разочарованно поморщилась Айсана. – Но с этим местом связана какая-то тайна… Это точно. И оно священно.

– Какая тайна.

– Не знаю. Мне говорили.

– Кто?

Она откусила еще колбасы и полезла в пакет за предложенным хлебом.

– У вас есть вопросы попроще, Олег? Те, на которые у меня есть ответы.

На некоторое время в автомобиле установилось молчание. Мещерекову хотелось расспрашивать девушку еще, но он не знал, с какой стороны подступиться. И боялся спугнуть ее. Боялся, что она совсем замкнется в себе. Профессор стряхнул с колен крошки.

– Знаете что, Айсана. У меня появилась идея. Мы должны поехать туда, и, возможно, на месте ваша память даст значительный проблеск…

– Поехать куда?

– На Гилгал Реф… Простите, – стушевался он. – Я хотел сказать, на Руджум Аль-Хири. Там вы можете вспомнить…

Мещереков осекся, заметив, что Айсана как-то странно на него смотрит. Словно он сумасшедший.

– Вы в своем уме? – тут же подтвердила она его догадку. – Если «Моссад» каким-то образом связывает меня с Руджум Аль-Хири, то там они будут искать в первую очередь. Ну, в одну из первых, это уж точно. Я понимаю… – Девушка мягко положила руку на плечо Олега. – Пониманию ваше желание как можно скорее разобраться с загадкой, ради которой вы, видимо, и приехали в Иерусалим, но… Мы должны выждать время. Хотя бы немного. Я обещаю вам непременно вспомнить что-нибудь существенное.

Мещереков даже не попытался скрыть своего расстройства.

– Тогда куда же мы?..

– Нам нужен мотель. Причем чем неприметнее, тем лучше, – сказала Айсана.

Глава 7

Шолом Фишер, коренной израильтянин, проработал на «Моссад» большую часть своей жизни, но до сих пор, в свои пятьдесят четыре года, продолжал оставаться рядовым сотрудником. Агентом, исполнителем, одним из тех, кто находился на побегушках у этого выскочки и блюдолиза Меера. Фишер всегда болезненно переживал это свое незавидное положение в организации, но все свои переживания держал внутри себя, не выставляя их напоказ. Для Вентайла, впрочем, как и для Меера, Фишера не существовало – в принципе.

Взять, к примеру, сегодняшний случай с бегством этой арабской девицы. Он, Фишер, мог запросто отличиться, всадив ей пулю в голову гораздо раньше, чем она успела бы причинить вред этому русскому профессору. А даже если бы и причинила, то что? Сейчас ситуация уж точно не была бы хуже, а из него не делали бы козла отпущения. Мало того что девка завладела его личным оружием в кабинете Меера, когда последний сам и отдал приказ бросить его, так она еще и заставила Рифе связать его и засунуть в рот вонючий кляп. И этот бесхребетник покорно исполнил все ее распоряжения. Зато теперь рвет и мечет. «Усильте поиски!» «Найдите ее и уничтожьте!» «Почему до сих пор нет никаких результатов? Вы что там баклуши бьете?» Он снова на коне. Живой и невредимый. А вот Сахейм, нашедший в себе силы проявить бесстрашие, погиб. И самое поганое в том, что уже через месяц никто не вспомнит, как эта сука метнула ему карандаш в глаз. «Кто такой Сахейм?» – «А тот парень, что работал в паре с Фишером. Парочка неудачников». И все. Больше ни слова.

– Ты чего приуныл, Шолом? – выдернул Фишера из невеселых размышлений его новый напарник Глейц, увлеченно крутя баранку и попыхивая зажатой в зубах вонючей сигаретой. – Смотри, какой вечер сегодня задался! Не жарко, и дождя нет – самое то.

– Я сегодня не в том настроении, чтобы наслаждаться погодой. К тому же, мы не просто так катаемся, Глейц. Ты не забыл об этом?

Глейц был на два-три года младше Фишера, и стаж его работы в «Моссаде» был значительно меньше. Он был небольшого роста, чрезвычайно подвижный, с длинными густыми черными волосами, быстрыми жестами и черными глазами, все время постреливающими по сторонам. Фишера раздражали вечная жизнерадостность и оптимизм этого человека. Из всех сотрудников «Моссада» он меньше всего хотел бы работать в паре с Глейцем, но, как и во всех предыдущих случаях, его мнения никто не спросил. Меер решил именно так, и точка.

– Да, я помню.

Глейц в очередной раз пыхнул сигаретой, и сидящий рядом на переднем сиденье автомобиля Фишер невольно закашлялся. В салоне уже скопился плотный дым. Фишер приоткрыл окно.

– Только все это глупости, Шолом. Поверь мне.

– Что глупости? – Фишер повернул голову.

– Ну вот эти катания по улицам в надежде отыскать беглянку. Сколько еще таких, как мы, патрулируют теперь город, прочесывая квартал за кварталом и заглядывая во все помойки и подворотни? – Глейц засмеялся и покачал головой. – И чем только думает Меер? Вот скажи мне, Шолом, что бы ты сделал на месте этой девицы?

– К счастью, я не на ее месте. И никогда на нем не буду, – отрезал Фишер.

– Не зарекайся, – Глейц снова засмеялся, но его напарник не оценил шутку по достоинству, и после недолгой паузы Глейц продолжил свои рассуждения: – А вот будь я на ее месте, Шолом, я бы сразу забился в какую-нибудь дыру и не высовывал бы головы. Сразу же! А еще лучше подался бы под теплое крылышко Нафеза Анбааса. Так что нам не кататься надо, а информаторов трясти. По полной программе.

Глейц погасил наконец сигарету и щелчком выбросил ее в приоткрытое окно. Проследив за ее полетом, он вздохнул и снова уставился на освещаемую светом фар дорогу.

– Она не может вернуться к Анбаасу, – невозмутимо резюмировал Фишер. – Она его не помнит. Она вообще ни черта не помнит. И информаторы тут ничем не помогут. Девке и податься-то некуда.

– И она, по-твоему, по улицам разгуливает? Компанию себе подыскивает? Знакомых? Да?

Фишер решил не продолжать эту бессмысленную беседу, которая могла никогда не закончиться. Наверняка у словоохотливого Глейца на любую фразу подходящий ответ отыщется. Фишер, честно говоря, даже не знал, есть ли у его нового напарника семья, но совершенно определенно решил, что если и есть, то она заслуживает исключительно сочувствия. Сам Фишер семьи никогда не имел. У него и серьезных отношений-то с женщинами никогда не складывалось. Впрочем, этой частью своей жизни он тоже ни с кем не спешил делиться.

Глейц выкрутил руль вправо и в очередной раз свернул с основной магистрали на одну из малоприметных улочек. Остановился на светофоре, насвистывая себе под нос что-то незатейливое. Фишер повернул голову и буквально оторопел. Справа, в непосредственной близости от того же перекрестка, рядом с двухэтажным универсамом припарковался черный «Фольксваген». За рулем находился человек, не узнать которого Фишер просто не мог. Он вцепился в локоть Глейца.

– Переезжай на зеленый на ту сторону и тормози!

– Что случилось? – опешил тот.

Фишер не ответил. Он еще раз посмотрел в сторону «Фольксвагена» и убедился в том, что не ошибся. За рулем черной машины сидел тот самый русский профессор, которого сегодня взяла в заложники Айсана Хаши-Ула. Но сейчас он был один. Совершенно один. И он преспокойно что-то жевал.

Красный глазок светофора сменился зеленым, и Глейц тронул автомобиль с места. Как и сказал напарник, он переехал перекресток и прижался к обочине.

– Ты можешь объяснить, что произошло, Шолом? Тебя прихватило?

Но Фишер уже вынул из кармана мобильник и поспешно набирал номер Меера. Тот ответил после первого же гудка, при этом голос шефа был таким же недовольным и раздражительным, как и во время их предыдущего разговора.

– Что у вас?

– Мы нашли профессора, господин Меер, – Фишер зачем-то перешел на шепот. В зеркало заднего вида он по-прежнему мог видеть интересующий их объект.

– Профессора? – переспросил Меер. – Какого профессора?

– Того самого. Русского профессора. Мещерекова.

Голосовые интонации и даже отношение Меера моментально переменилось. Фишер мысленно представил себе, как тот взволнованно сжимает сейчас трубку своего телефона потной пухлой ладонью.

– Где он? Она с ним? Где девушка?

Фишер спокойно обрисовал ситуацию. Все, что мог видеть и знать в сложившихся обстоятельствах он сам. Некоторое время после этого Меер сосредоточенно молчал. Переваривал информацию.

– Она не могла просто отпустить его, – выдал он наконец. – Это невероятно. Если только… Черт! Как же я сразу об этом не подумал! Если они только не за одно. Изначально… Да, изначально, все это рандеву между ними было спланировано и разыграно как по нотам. Потому у них все и прошло так гладко. Потому-то мы и остались в дураках. Вот черт! – Похоже, Меер разговаривал сейчас с самим собой, а не со своим собеседником. – И в отель он к себе не вернулся. Все сходится. Фишер!

– Да, господин Меер? – живо откликнулся тот. – Ликвидировать его?

– С ума сошел? Конечно, нет. Он сейчас наша единственная ниточка к ней. Не спускайте с него глаз. Я вышлю подкрепление, если необходимо… Ведите его до логова.

– До чего? – не понял Фишер.

– До логова, кретин! – обругал Шолома Меер. – До того места, где скрывается девка. Он сам приведет нас к ней. Смотрите только, не упустите его второй раз. И постоянно будьте на связи. Держите меня в курсе происходящего.

Меер отключил связь сам. Видимо, торопился поделиться «своими» успехами с Вентайлом. «Не упустите его второй раз». Он сказал это так, словно именно Фишер был повинен в том, что бегство Хаши-Ула прошло так гладко. Что ж, удивляться тут нечему. Вполне в духе Меера. Ублюдок!

Фишер убрал мобильник в карман. Глейц во все глаза смотрел на своего напарника, время от времени тоже бросая косые взгляды в зеркало заднего вида.

– Мы вышли на объект? – решил он внести ясность в ситуацию.

Фишер криво усмехнулся.

– Скорее, на того, кто нас к этому объекту выведет. Так считает Меер…

– Это резонно. И Мееру виднее.

– Проедь немного вперед, – посоветовал Фишер, проигнорировав последнее замечание подельника. – Я не хочу, чтобы он заподозрил что-нибудь и засуетился.

Глейц вновь запустил двигатель, но в этот момент агенты заметили, как с перекрестка тронулся и черный «Фольксваген». Сидящий за его рулем Мещереков направил автомобиль прямо.

– Разворачивайся, – отдал новое распоряжение Фишер, входя в роль старшего в тандеме. – Неторопливо. И двигай за ним.

– А где же баба? – Глейц, не готовый к таким поворотам событий, нервно прикурил сигарету и несколько раз глубоко затянулся.

– Скоро узнаем, – ухмыльнулся Фишер.

* * *

– Они остановились в мотеле, – говорил Меер, прижимая к уху мобильник и торопливо спускаясь по мраморным ступеням к парадному выходу. – Да, вместе, Гордон. Оказывается, эта дрянь пряталась на заднем сиденье. Но Фишер и Глейц засекли ее, когда она выходила. Все! Теперь они оба у нас в руках. Я сам лично еду сейчас туда. Попрошу еще подъехать Симона… Уверен, этого будет достаточно… Не беспокойся, Гордон. Второго прокола я не допущу. Тем более что на этот раз мы не станем с ними байки травить. Оформим ликвид, как полагается, и концы в воду… Да, конечно… Как только, я сразу тебе отзвонюсь.

Он завершил телефонный разговор с Вентайлом, толкнул плечом парадную дверь и вышел на улицу. Опуская мобильник в карман, Меер промахнулся, и аппарат брякнулся на тротуар.

– Вот черт!

Меер нагнулся, и в этот момент рядом с ним остановился «Мерседес» с тонированными стеклами, загородив собой машину Рифе, стоявшую на противоположной стороне улицы. Задняя дверца стремительно распахнулась, и, прежде чем пальцы Меера успели коснуться корпуса упавшего мобильника, чьи-то руки с силой втащили его в полутемный салон автомобиля. Меер даже не успел толком понять, что с ним произошло. Ему заломили руки за спину и плотно зажали рот ладонью. Он попытался было сопротивляться, но руки тут же выкрутили с такой силой, что всякое желание геройствовать у Рифе пропало. Он застонал от боли.

Дверца «Мерседеса» захлопнулась, и автомобиль начал быстро набирать скорость. Все это случилось за считаные секунды, а уже буквально через минуту Мееру позволили принять на заднем сиденье нормальное положение. Руки уже никто не выкручивал, зато расположившийся слева от него худощавый смуглый мужчина, черты лица которого трудно было разглядеть в полумраке автомобиля, абсолютно бесцеремонно сунул под ребра Мееру холодное дуло пистолета с глушителем.

– Только попробуй дернуться, шакал, и я выпущу в тебя всю обойму, – сказал с заметным акцентом мужчина.

Именно по этому акценту Меер без труда догадался, что это арабы. Их было двое. Один сидел рядом с ним, второй, мужчина с короткой стрижкой, демонстрировавший пленнику только свой массивный затылок, управлял «Мерседесом». На какое-то мгновение он обернулся, но черты его лица не стали от этого четче. Чуть ли не все лицо водителя было скрыто густой черной бородой.

– Проверь-ка его, Касан, – коротко бросил он и тут же снова отвернулся, устремив взор на дорогу.

Не убирая пистолета из-под ребер Меера, свободной рукой Касан быстро и сноровисто пробежался по корпусу пленника, умудрившись проверить при этом и его лодыжки.

– Чист, – выдал он результат своего обследования и самодовольно ухмыльнулся. – Похоже, что пижон Рифе Меер никогда не носит при себе оружия, полагаясь исключительно на крепость собственных рук.

Оба араба дружно захохотали, и почему-то именно от этого их смеха Мееру стало не по себе. Мурашки побежали по спине, а ладони, как это всегда случалось в моменты крайнего волнения, покрылись холодным потом.

– Мы разве знакомы? – Рифе не узнал собственного голоса.

На мгновение лицо сидящего рядом с ним мужчины осветилось лучами фар встречного транспорта, и Мееру сделалось еще более жутко. У Касана были черные волосы, черные глаза и смуглая оливковая кожа. Черты его гладко выбритого, заостренного книзу лица невольно вызвали у Меера ассоциации с древнеегипетскими статуями и фресками. По-своему Касан был даже красив, но от его красоты веяло могильным холодом. А когда его взгляд на секунду задержался на Меере, последнего бросило в дрожь. Глаза араба были как два бездонных колодца, и в их взгляде не было жизни. В них не было ничего человеческого. Там была одна лишь пустота…

– Ты с нами, может, и нет, – ответил на его вопрос Касан. – А вот мы, напротив, успели навести о тебе кое-какие справки.

– Кто вы такие?

Касан коротко, без замаха, ударил Меера острым локтем в челюсть. Взрывная волна боли докатилась даже до затылка. Голова Меера откинулась назад.

– Вопросы будем задавать мы, Рифе, – последовал ответ Касана. – И чем честнее ты будешь отвечать на них, тем больше у тебя шансов сохранить свою никчемную жизнь. Я доходчиво объясняю?

Меер ничего не ответил, и локоть Касана с новой силой врезался ему в челюсть. Из разбитой губы закапала кровь.