Степень свободы

Так будет лучше. Даже с учетом того, что Арда сид, от нее в любом случае не было бы никакого толку. Если мои предположения верны, ее помощь не дала бы ровным счетом ничего, а если ошибочны, то не имело смысла ее беспокоить. Только если начнется серьезная заварушка, еще один стрелок, пусть и бывший сотрудник полиции, усилил бы нашу позицию хоть на какое-то количество процентов.

– Ладно… – Было видно, что Арда, несмотря на мой беспечный тон, напряглась.

Забравшись на заднее сиденье, она притихла, но я не был уверен, что она спит. Выбравшись из глиссера, я вскарабкался на крышу и осмотрелся. Никаких светящихся глаз, разумеется, мне заметить не удалось. У меня возникло предположение, что моя спутница, впервые оказавшись так далеко за городом, чересчур развпечатлялась, вот и померещилось ей Шинтай знает что. Чуть успокоившись, я расчехлил свой новенький спелган, уложил его на крышу рядом с собой и принялся таращиться в темноту.

Разводы белой, красной и зеленой звездной пыли раскрашивали черное небо, как светящаяся пудра, а более яркие звезды, туманности и чужие галактики полыхали маяками на таинственных путях через пустоту пространства. Эта картина завораживала до легкого испуга. В городе такого нет, а за городом я бывал очень редко, так что никак не мог привыкнуть к этой феерической иллюминации. Подсознательно хотелось за что-нибудь уцепиться, приковаться цепью к незыблемой, внедренной в почву опоре, чтобы не рухнуть в зияющую бездну небес. Сияние ночных светил было настолько ярким, что отбрасывало хоть и не густые, но все же тени. Они темнели под деревьями, за камнями, в рытвинах и за кочками.

От подобного зрелища невольно впадаешь в легкую медитацию, фантазия начинает работать на полную мощность, и вскоре реальность немного сдвигается на второй план, застилаясь производимыми сознанием картинками. Это не сон, не дрема, но все же достаточно измененное состояние. И совершенно неконтролируемое. Поэтому, когда на меня выскочило из темноты нечто, я не сразу среагировал – мозг по инерции отнесся к происходящему как к собственному порождению, и лишь через миг снова вынырнул в реальность. Но было поздно – я получил мощный удар в плечо, слетел с крыши и перекатился в густой темной траве. Рефлекторно пальцы зацепились за цевье спелгана, но сжаться не успели, поэтому оружие по крутой параболе приземлилось где-то неподалеку.

Меня ощутимо оглушило, но отлеживаться в такой ситуации было бы не очень умно, поэтому я вскочил на ноги и юркнул в ближаюшую тень. Правда, я не испытывал ни малейшей уверенности в том, что напавшее на меня существо в темноте видит хуже меня, однако в подобном маневре имелась некая доля самоуспокоения, которое порождало уверенность, а это в бою весьма немаловажное обстоятельство.

Немалое беспокойство вызвало отсутствие в руках оружия, но как-то неловко было попросить противника подождать, пока я буду ползать в траве на карачках и искать упавший спелган. К тому же противник мог запросто мою просьбу и не понять, поскольку наличие у ночных тварей разума далеко не всегда является бесспорным фактом. На самом деле это могло быть что угодно – зверь, лесной монг или нечто куда более опасное, о чем не хотелось даже думать. И все же мне показалось, что противник привык передвигаться на двух ногах, или лапах, уж больно ловко он шибанул меня передней. Рукой или лапой – решающего значения не имело, но все же куда спокойнее знать, с кем столкнулся. Точнее, кому пришло в голову столкнуться со мной.

Между мной и глиссером метнулся неясный, но стремительный силуэт, я увидел его благодаря тому, что тело противника заслонило отражающийся в глянце краски свет небес. Информации о нем это почти не добавило, но теперь уверенность в его двуногости возросла. А у двуногой твари, в отличие от четвероногой, в свободных конечностях могло запросто оказаться оружие. Такое досадное недоразумение тоже можно было пережить, если бы я сам не утратил спелган. А так было до предела некомфортно.

Чтобы хоть как-то прояснить для себя обстановку, я задержал дыхание и прислушался. Прислушиваться, издавая сопение, было совершенно бессмысленно, поскольку противник двигался на удивление тихо, почти бесшумно. Почти в полной тишине и безветрии я различил едва слышный шорох травы чуть левее, со стороны ближайшей группы камней. Идти на немедленный контакт не хотелось, поэтому я в один прыжок преодолел половину трехметрового расстояния, отделявшего меня от машины. Тут же боковое зрение отследило молниеносный бросок слева. Мы с противником приземлились почти одновременно, он на долю секунды позднее. И, видимо, у меня не было бы никаких шансов, если бы я не поскользнулся на влажной траве. Темное тело пронеслось надо мной, а я с размаху саданулся обо что-то ногой, да так сильно, что невольно взвыл от боли. Не было сомнений, что, раз промахнувшись, противник бросится снова, а для меня единственным спасением была кабина глиссера. Да и то неизвестно, насколько надежным могло стать это убежище. Поэтому, несмотря на жуткую боль, я приготовился снова рвануть вперед и уже напрягся для прыжка, но меня все же замучило любопытство – обо что же я саданулся так крепко. Разглядывать причину страдания было некогда, поэтому я просто опустил руку, намереваясь определить препятствие на ощупь хотя бы в общих чертах. И нащупал спелган. Свой, естественно, какому тут быть еще?

Когда-то я специально учился быстро приводить оружие в боеспособное состояние. Схватить, положить палец на спуск, сдвинуть флажок предохранителя – и пали себе. Но это лишь на словах так просто. Когда же доходит до реальной ситуации, все обрастает непонятными для тех, кто не пробовал, трудностями. И пальцы работают не так точно, как хотелось бы, и тяжесть оружия начинает причинять неудобства, не говоря уже об умении быстро прицелиться. Но я учился. Я специально учился этому, когда попал в банду Шарки Шана. Там иногда от скорости, с которой ты можешь наставить на противника излучатель спелгана, напрямую зависит частота попадания в Призрачный Мир. Есть, наверное, любители там побродить, но я к ним точно не относился. Даже без учета неудобств, связанных со смертью, я считал Мир Пророчества куда более интересным, чем Призрачный.

Не скажу, что данная наука часто мне пригождалась. Ею достаточно владеть, особенно если разрекламировать это умение, чтобы число желающих покуситься на твою жизнь уменьшилось на порядок. Но вот сейчас я сильно порадовался тому, что когда-то потратил время на обучение.

Перехватив спелган поближе к прикладу, я как можно крепче уцепился за драгоценный предмет пальцами и сделал стремительный кувырок в сторону дверцы глиссера. Рядом ухнуло – противник снова бросился в атаку, но попал в то место, где только что меня видел. Я же рванул приклад на себя, а ствол по дуге направил в цель. Но противник тоже не был ни дураком, ни рохлей – он моментально скрылся из моего поля зрения. Наверняка увидел сверкнувший излучатель. На самом деле его испуг был мне на руку, поскольку схватиться за спелган и выстрелить из него – две очень разные вещи. Палец-то у меня на спуске еще не лежал, а спелган я держал скорее как дубину, нежели как дальнобойное орудие уничтожения. Но в темноте, даже с очень острым зрением, таких нюансов не различить. На что и была рассчитана моя хитрость. Если признаться честно, то хитрость невольная – я с большей охотой предпочел бы пальнуть в тварюку и решить этим самым хотя бы часть возможных проблем. Но перехватить оружие так, чтобы надавить спуск, не успел. Исчезновение противника из поля зрения в сложившейся ситуации уже можно было рассматривать как решение проблемы, пусть и частично, пусть и не надолго, но все же. Потому что исчезновение обозначало увеличение дистанции, а оно мне было как нельзя кстати, насколько я смог разглядеть, противник превосходил меня и в массе, и в скорости, так что вступать с ним в жесткую рукопашную схватку у меня не было никакого желания. И я хотел этот момент по возможности исключить или хотя бы оттянуть насколько возможно.

Благодаря его испугу у меня возник некоторый тайм-аут, позволивший мне перехватить оружие и принять боевую стойку. В таком положении я ощутил себя немного увереннее. У меня появился шанс отсрочить очередное посещение Призрачного Мира. В том случае, конечно, если мне удастся разглядеть тварь раньше, чем она снова кинется на меня.

А еще я в этот момент порадовался, что нападение не произошло чуть раньше, когда на посту дежурила Арда. Мы не удосужились договориться о месте будущей встречи в случае смерти одного из нас, а это была серьезная проблема – потерять партнера в самом начале предприятия на редкость обидно. Колодцев Возрождения в Мире Пророчества довольно много, и в каком из них ты окажешься после того, как тебя вытолкнет Призрачный Мир, предсказать было можно, но сложно. Точнее, нельзя было предсказать со стопроцентной долей вероятности. Это зависело от того, какому из богов ты оказываешь почести, к какой расе принадлежишь, да и еще от целого ряда причин, совокупность которых и возрождала тебя в определенном месте. Причем в течение жизни эти критерии менялись, в результате чего одно и то же существо редко когда возрождалось в одном и том же Колодце. Поэтому близкие люди и партнеры, как правило, заранее договаривались на случай непредвиденной смерти. А смерть – штука такая. Ее, кроме как от старости, предсказать сложно. Но после смерти от старости ты навсегда остаешься в Призрачном Мире, так что это тоже не вариант. Словом, для меня это была еще одна причина отчаянно бороться за жизнь.

А со спелганом в руках бороться за жизнь можно с куда большей эффективностью, чем в его отсутствие. И я порядком воспрянул духом. Наверное, со стороны это выглядело очень грозно – я один, по колено в траве, под водопадом звездного света, со вскинутым к плечу оружием и с пальцем на спусковом крючке… И только я об этом подумал, как выскочившая из темноты тварь снова сшибла меня с ног. Причем на этот раз удар оказался сильнее первого, у меня даже в глазах потемнело, но во второй раз потерять спелган мне нельзя было ни при каких обстоятельствах, поэтому я вцепился в него со всей возможной силой. В отличие от первого удара этот пришелся в грудь. Причем боль была на удивление острая, что называется – до скрипа в челюстях. Кроме того, когда получаешь по ребрам, невольно перехватывает дыхание, что никак не повышает боеспособность. Особенно у стрелка. Особенно ночью, когда и в нормальном-то состоянии мало что видно.

Подняться я не смог, для этого требовалось хоть немного воздуха в легких на рывок. Поэтому, чтобы не тратить сил попусту, я развернулся ногами к противнику, перебросил спелган стволом на грудь, уперся прикладом в землю и подождал, пока враг снова выпрыгнет из темноты. Я был готов принять прямую атаку, не откатываясь, поскольку заряд магической энергии из кристаллического излучателя обладает колоссальным останавливающим действием. Я был уверен, что собью тварь с траектории прыжка где-то на середине пути, а если она на меня даже и рухнет, то мертвой.

Долго ждать не пришлось – впереди сухо хрустнула ветка, коротко зашуршала трава, и на фоне звезд в мою сторону метнулся знакомый силуэт. Я тут же нажал на спуск, но… Но выстрела не последовало. Причина этого стала мне понятна, еще когда противник находился в воздухе. Но решить эту проблему не представлялось возможным, поскольку состояла она в том, что, расчехлив новый спелган, я как-то запамятовал вставить в него кристалл-кассету с энергетическими зарядами. Как говорит мудрая народная поговорка, иногда и болотников засасывает трясина. Вот и я – стрелок не последний, тренированный, а такую важную «мелочь» забыл. Сказалось то, что я не привык покупать оружие в магазине, я привык его заказывать в индивидуальном порядке, а каждый маг-оружейник перед передачей своего произведения заказчику дает оружие испытать, а следовательно, ко мне в руки оно всегда приходило с почти полной кристалл-кассетой. Вот и не было у меня рефлекса ее вставлять после покупки. Наоборот, раз оружие новое, говорил мне мой жизненный опыт, значит, оно почти до предела забито энергией.

Конечно, я не только успел об этом подумать, но еще успел как следует испугаться. И вот тут мои рефлексы не подвели, а сыграли мне на руку – я перекатился на правый бок, прижав к телу спелган, а противник рухнул в траву рядом, на то место, где только что наxодился я. Он оказался в непосредственной близости от меня, что дало мне возможность детально его разглядеть за считаные доли секунды. Меня ледяным потом прошибло, когда я понял, с кем имею дело. Фактически оправдалось xудшее из моиx опасений, поскольку теперь не осталось ни малейших сомнений в том, что я столкнулся с келебра.

Оптимизма это мне не добавило совершенно, поскольку раса келебра хоть и шла корнями от людей, но все же, благодаря усилиям богини Морэг, претерпела в процессе формирования значительные изменения. Причем изменения эти, все, кроме одного, были явно не в мою пользу, поскольку касались в первую очередь значительного увеличения физической мощи, скорости и выносливости. Единственное, что работало против келебра, так это внезапные вспышки безумия, во время которыx они почти полностью теряли контроль над личностью, после чего иx уже трудно было считать разумными существами. Практически все эмоции представителей этой самой молодой расы во время подобныx вспышек сводились к жажде убийства. С одной стороны, такая эмоциональная фокусировка добавляла им агрессивности, чего и так у ниx было в избытке, с другой – разумность в бою иногда давала неоспоримое преимущество. А вот с разумностью во время вспышек безумия у келебра как раз были проблемы. При этом от людей они внешностью особо не отличались, разве что были повыше, покрепче телом и погрубее чертами лица. Да в общем-то они когда-то и были людьми из племени Келебра, но богиня Морэг наложила на них проклятие, которое сами келебра считают великим благом. Поэтому их частенько называли Проклятыми. Все, кроме них самих. Проклятие как раз и заключалось в изменении их сущности, причем как на физическом, так и на тонком, магическом уровне. По собственному желанию они могут воплощать свою звериную сущность – мужчины-келебра могут превращаться в волков, а женщины – в свирепых черных пантер. Это делало их практически неуязвимыми в рукопашной схватке. Хотя и без этого драться с ними было то еще удовольствие.

Хвала Единому Богу – мой противник-оборотень в волка пока не превратился, а то бы я махнул на все рукой и сложил бы лапки. И хотя шансы на выживание в столь сурово сложившейся ситуации были у меня почти нулевыми, я решил как минимум дорого продать свою жизнь.

Пристрелить келебра я без боезапаса не мог, поэтому мне оставалось только одно – как можно скорее запрыгнуть в кабину глиссера, что даст мне хоть небольшую, но все же отсрочку. А уж как ее использовать – поглядим.

Набрав в грудь воздуха, я собрал все силы и вскочил на ноги, после чего прыгнул к машине, буквально выскользнув из сжимавшихся пальцев противника. Однако надо было еще поднять дверь, на это требовалось не меньше секунды, а столь большого промежутка времени, учитывая дистанцию до нападающего и его скоростные характеристики, у меня не имелось.

Свободной от оружия рукой я схватился за ручку, но понял, что не успеваю. Честно говоря, в этот момент я уже прикинул, как буду добираться до цивилизованных мест от Колодца Возрождения, но тут мне пришла в голову мысль отразить нападение ударом приклада. Уже чувствуя движение воздуха от прыжка за спиной, я что было сил развернулся и нанес келебра сокрушительный, как мне показалось, удар в солнечное сплетение. Нет, правда, я всю душу вложил в этот прием, но результат меня совершенно не впечатлил – оборотень даже не вздрогнул, не то что не замедлил движение. Он пер на меня с такой мощью, что спелган чуть не вырвало из моих рук. При этом мне самому едва не досталось стволом в живот, чего я бы точно не пережил, наколовшись на кристалл излучателя, как муха на шип хватай-дерева. Но я увернулся. Ствол проскользнул у меня под мышкой и ухнул в стойку между дверью и багажным отсеком, неприятно скрипнув, сдирая краску и глубоко царапая бортовой металл.

Все произошло так быстро, что я не успел и ойкнуть, а вот келебра успел – продолжая движение, он всем телом налетел на приклад ребрами. Понятно, что я, со своей человеческой силенкой, мог бы избивать его прикладом неделю, не причинив ни малейшего вреда, но благодаря счастливой случайности он сам против себя использовал свою скорость и силу. Глиссер ощутимо качнуло от чудовищного удара, чуть не свернув опорное шасси, но, хвала Единому Богу и законам Мироздания, сила действия равна силе противодействия – оборотень налетел на выставленный мною приклад упертого в борт стволом спелгана, крякнул, согнулся пополам и взвыл совершенно нечеловеческим воем.

Меня же в этот момент осенило. Если уж он так пострадал, налетев на приклад, то каково же будет ему напороться на кристалл излучателя? Выдрав зажатое между телом противника и машиной оружие, я резко превернул спелган и снова упер его в борт глиссера, на этот раз прикладом. За это время Проклятый отшатнулся, сделал пару резких вдохов, помотал головой и снова кинулся на меня.

Вот тут-то я и восславил мысленно богиню Морэг, давшую келебра вместе с силой, скоростью и способностью к перевоплощению то качество, которое играло на руку скорее мне, чем противнику. Безумие. Ведь рассуждай оборотень в тот момент здраво, он бы понял, что повторно кидаться на выставленное оружие не стоит, если первый бросок причинил ему столь значительный дискомфорт. Но безумие, самонадеянность и азарт схватки сыграли с Проклятым злую шутку. Мне кажется, он даже не понял, что его так шарахнуло, но зато желание достать меня у него так усилилось от удара, что он вообще перестал замечать любые препятствия.

Ринувшись вперед, келебра всей мощью налетел на кристалл излучателя, тот пробил ему кожу на груди, а ствол до самого цевья вошел в легкое. Кровь фонтаном ударила мне в лицо, но столь значительное, на мой взгляд, повреждение мало отразилось на боеспособности Проклятого. Заревев, он еще чуть рванулся вперед, нанизался на ствол спелгана еще сильнее и почти достал меня ударом руки. Но все же ее длины чуть-чуть не хватило. Келебра отшатнулся и готов был снова броситься вперед, на этот раз с намерением нанизаться еще глубже и прикончить меня одним ударом могучей руки.

Я, чтобы крепче стоять на ногах и хоть немного удержать раззадорившегося противника, уперся спиной в дверцу, но тут же потерял равновесие и полетел Шинтай знает куда спиной вперед, словно глиссер за моей спиной моментально растаял в воздухе. Почему-то именно эта мысль пришла мне в голову – самая невероятная из всех возможных. И лишь рухнув спиной на водительское сиденье, я сообразил, что машина никуда не пропадала, просто Арда, проснувшись от шума, подняла дверцу и впустила меня.

С одной стороны, помощь партнера всегда приятна, с другой – теперь ничего не мешало келебра ворваться в салон и прикончить нас обоих.

– Встречаемся в Валоне у почты! – выкрикнул я, понимая, что смерть настигнет нас с Ардой практически одновременно, а следовательно, и возродимся мы с не очень большим разбросом.

Вместо ответа меня по глазам резануло яркой, как солнце, вспышкой, и тут же давление на выставленный наружу спелган ослабело. На несколько секунд я ослеп, но сразу же понял, что ход схватки переломился в нашу пользу – напарница через мое плечо влепила в злобного оборотня заряд энергии из кастера. Я уже было обрадовался, но тут чудовищный рывок за ногу выволок меня из салона наружу. Он был настолько резким, что всю ногу рвануло болью – потянулись связки. Я вскрикнул, рухнул в траву и шарахнулся спиной об землю. Я попытался вырваться из сжатых пальцев келебра, но это только усилило боль. Раненый противник, по всей видимости, не собирался оставить идею о моем умерщвлении, но и находиться под обстрелом было совсем не в его интересах, поэтому он перехватил меня за горло и поволок в лес. Ранен он был скорее всего смертельно, все же кастер, пусть и купленный в магазине, обладает достаточной разрушительной мощью, но, прежде чем проклятая тварь сдохнет, я сам десять раз успею распрощаться с жизнью.

Ко мне начало возвращаться зрение, но, запрокинув голову, я с ужасом увидел, что Арда выскочила из машины, присела на одно колено и направила в нас ствол кастера. Я решил, что она собралась прикончить обоих, чтобы избавить меня от мучений, поскольку прицельно попасть только в оборотня, учитывая условия освещения, было совершенно немыслимо. Я закрыл глаза, но все равно различил красноватую вспышку выстрела. Однако вместо ожидаемых аморфных видений Призрачного Мира я получил крепкий удар задницей о грунт. И тут же все успокоилось.

Нога продолжала болеть, но хватка на шее ослабела, а через миг пропала совсем. Я сделал несколько глубоких вдохов, открыл глаза и осмотрелся. Келебра с двумя рваными ранами в животе и груди лежал на спине, дергаясь в конвульсиях, а из третьей, менее страшной, раны, торчал мой многострадальный спелган. Я приподнялся, ухватил его за приклад и выдрал из тела, стараясь не опираться на растянутую ногу.

– Как ты? – спросила Арда.

– Бывало и лучше, – хрипло ответил я, ощупывая чуть не раздавленный кадык. – Спасибо за помощь.

Меня поразило, что мы вдвоем, пусть и с помощью кастера, все же расправились с оборотнем. Обычно шансы людей в таких схватках близки к нулю. Но, пристальнее оглядев труп, я понял, в чем дело – келебра был старым. Очень старым. Наверняка это была его последняя охота в Мире Пророчества.

– Ну ладно… – беспечно ответила девушка, засовывая кастер в кабуру на поясе. – Можно было рискнуть.

– Чем рискнуть? – не сообразил я. – Разве ты не собиралась избавить меня от мучительной смерти?

– Да нет… Могла, конечно, тебя тоже зацепить, все же довольно темно…

– Да ладно! – рассмеялся я. – Ты хочешь сказать, что стреляла прицельно?

– Вообще-то да. Я же тебе говорила, что меня учили стрелять в полиции.

– Полицейские плохо стреляют! Им это без большой надобности. Протокол задержания предполагает не стрельбу, а фиксацию нарушителя и телепортацию его в полицейский участок. Ты это знаешь не хуже меня.

– Но стрелять нас все же учили.

– И что? – Мне трудно было сдержать улыбку.

– Ну… Я решила научиться всерьез. Меня это увлекло. Так понятно?

– Ладно, – я решил, что ночь рядом с лесом не лучшее время и место для пререканий. – Давай поднимем машину в воздух. Тут могут быть и другие келебра, обычно они выходят на охоту группами.

– Ты мне не веришь? – по-детски надулась Арда. – К тому же… К тому же других оборотней в округе нет.

– С чего ты взяла? – вкрадчиво поинтересовался я.

– Пойдем! – Она подошла и, протянув мне руку, повела в сторону от машины.

– Ты куда, сумасшедшая! – взмолился я, припадая на поврежденную ногу.

– Покажу тебе, неверующему, кое-что.

– Лучше утром.

– Нет, сейчас!

Примерно через двадцать шагов мы наткнулись на тело еще одного Проклятого. На этот раз молодого и удивительно мощного. А чуть поодаль валялась его отстреленная голова. Выстрел из спелгана пришелся точно в шею. Чуть в стороне, метрах в пяти, с дырой в груди на уровне сердца, тоже лежал келебра, сраженный в самом расцвете лет. Еще двух мы обнаружили на правом фланге, причем одна из них была вышедшая на охоту женщина.

– Я же тебе перед сном сказала, что стрельнула в темноту несколько раз, – усмехнулась Арда. – Вот результат.

– С ума сойти! – Я помотал головой. – Глазам не верю. Ты лучший стрелок из всех, кого мне приходилось видеть в деле. Немыслимо!

– Я рада, что тебе понравилось, – довольно ответила она.

– Почему же ты не пристрелила последнего? – удивился я.

– Ты видел, какой он старый и дряхлый? Он не успел за передовой группой, вот я его и не заметила. А добрался он до нас уже тогда, когда мне удалось поразить более молодых и резвых. Пойду я спать. Спокойного дежурства.

Она беспечно забралась в машину и опустила дверцу.

– Дай мне кристалл-кассету для спелгана, – попросил я.

– Держи. – Она приоткрыла дверцу, протянула мне кубик с зарядом магической энергии и снова закрылась.

– Спасибо, – со вздохом сказал я, вскарабкался на крышу, зарядил оружие и осмотрелся.

Ночь продолжала полыхать небесным огнем. А вот светящихся глаз нигде видно не было.

Глава 4

Пост

Утром мы продолжили путь. Дорога, а точнее направление, лежала на север, я вел глиссер на приличной высоте, оставляя под опорным шасси камни, кочки и рытвины. Арктический ветер, который люди называют «исфор», а сиды «капроф», дул точно в лобовой обтекатель, увеличивая и без того значительный расxод энергии. Управление в условияx почти полного отсутствия препятствий не требовало особой концентрации внимания, так что мы мило болтали с Ардой, xотя после ночного происшествя мило уже не очень получалось – я никак не мог свыкнуться с мыслью, что она стреляет лучше меня. Не то чтобы завидовал, просто у сидов и так достаточно поводов чувствовать свое превосходство над людьми, а тут еще это. Поэтому мило беседовать я себя в какой-то мере заставлял, а вот Арда, напротив, находилась в великолепном расположении духа и была рада, что смогла меня удивить. И только через какое-то время я понял, что она не кичится подвигом, а просто хвастается своим успехом, как ребенок перед отцом. Это значительно смягчило мое сердце, и дальше беседа потекла бодрее.

Редколесье начало переходить в сайву, деревья вокруг становились выше, крепче, листва на них приобретала более темный оттенок, говорящий о достаточном потреблении влаги. Но выше крон я теперь глиссер поднять не мог, это было бы совершенно неоправданным расточительством энергии, поэтому приходилось выискивать прорехи между группами густых участков леса, что снизило среднюю скорость нашего передвижения.

Через три часа пути я наткнулся взглядом на первый указанный на карте ориентир – это были руины древнего храма, сложенного из дикого камня. Мрачная коническая башня в отличие от ограждавшей ее стены мало пострадала от времени, пялясь теперь узкими бойницами окон на проезжающих мимо путников. Шар магического кристалла на шпиле давно перешел во владение мародеров, и лишь сверкающая металлическая чаша, державшая когда-то его, мелко вибрировала на ветру. Вокруг нее кружили птицы, и я понял, что они время от времени пьют воду, оставшуюся в чаше после прошедшего несколько дней назад дождя.

– Храм Омма-Ласта, – показал я рукой.

– Кто его строил? – заинтересованно спросила Арда.

– Не знаю, – честно ответил я. – Название ориентира написано на карте. Я никогда не бывал в этих местах и не очень интересовался историей. Но, судя по архитектуре, это творение рук людей.

– Пожалуй.

Я не случайно проложил маршрут через xрам Омма-Ласта. Если взять от него строго на северо-запад, то всего через несколько километров можно выбраться на проторенную дорогу, которая ближе к северу сходится с еще более крупной – это и был тракт, проходящий через одно из узких мест дремучего лесного пояса. Проложен он был в незапамятные времена, когда тэнки научили людей строить корабли. И люди, не наигравшись еще вдоволь новой игрушкой, понатыкали на северном побережье множество рыболовецких портов, к которым и вели дороги с цивилизованного юга. Сейчас от тех портов осталась малая часть – центры кораблестроения и мореплавания разместились гораздо южнее, но дороги никуда не делись, мало того, ими пользовались компании, занимающиеся промыслом леса, а также транспортные департаменты оставшихся на северном побережье портов. Большую загруженность они обеспечить не могли, но и зарасти лесом дороге не дали. Мало того, если карта не врала, на этой дороге имелись целых три небольших городка, расположенных, можно сказать, прямо в лесу. Поэтому попасть в тундру было проще всего именно этим путем. Проще не проще, но безопаснее точно, хотя бы в силу того, что протяженность лесного пояса в подобных местах была наименьшей. А лес для человека в Мире Пророчества являлся по большей части средой враждебной.

Через полчаса медленного ковыляния, когда мне приходилось то пускать глиссер в объезд слишком густых рощиц, то поднимать его выше крон, если объехать было нельзя, мы выбрались наконец на ближайший северный тракт. Я уже собрался обрадоваться значительному облегчению пути, но не успел – над кронами деревьев, всего в паре километров по ходу движения, парил левитирующий знак временной базы мобильного полицейского патруля.

– Приехали, – процедил я сквозь зубы, опуская глиссер на грунт у обочины.

– Что такое? – встрепенулась Арда.

Похоже, она о чем-то крепко задумалась, если не смогла разглядеть столь явный и неблагоприятный знак. Я молча показал на висящую впереди оранжево-серую пирамиду, направленную вершиной вниз.

– И что? – не сообразила она.

– Полиция! – Я помотал ладонью у нее перед лицом. – Проснись!

Вряд ли кто мне поверит, что отношения с женщиной-сидом у человека могут дойти до проявления таких вольностей, но это было именно так.

– Я не сплю! – надулась она. – Полиция, ну и что? Наверняка ловят кого-то…

– Кого-то! – окончательно психанул я. – А ты не подумала, что меня?

Сказав это, я осекся. Но было поздно. Я ведь ничего не рассказывал Арде о своих похождениях в банде Шарки Шана, да и вообще о темной стороне своего прошлого. Вот она и в недоумении, какого Шинтая простому таксисту бояться полиции?

– Значит, я не ошиблась, увидев у тебя ауру причастности к преступлению! – обрадовалась она.

– Ошиблась! – поддел я ее. – Никакого преступления не было. Ну, почти. Была самооборона. Бывший главарь банды, в которую меня угораздило попасть…

Мне пришлось довольно подробно рассказать о своих злоключениях и о пути, приведшем меня в Валон, к мигу нашей с нею встречи. Надо сказать, что по мере развития рассказа Арда выказывала все большую заинтересованность, а под конец начала ерзать от нетерпения, как ребенок. Когда же я дошел до момента обезвреживания Шарки метким выстрелом в ногу, девушка не удержалась и захлопала в ладоши. История с назойливыми проститутками и полицейским патрулем вызвала у нее звонкий заливистый смех. Обычно сиды стремятся не выказывать свои эмоции, так что Арда меня в очередной раз поразила.

– Понятно! – восхищенно произнесла она, когда я закончил рассказ. – Но насчет полиции ты все равно зря беспокоишься.

– В каком плане?

– Я же служила, знаю некоторые порядки. Ради твоей поимки патрули не стали бы засылать в такую глушь и перекрывать дороги, по которым почти никто не ездит. Таких, как ты, ловят по горячим следам или не ловят вообще.

– А изображения? Зрячие кристалы передали в участок мою физиономию во всех живописных ракурсах.

– Мелких преступлений совершается масса, – успокоила меня Арда. – Поэтому изображений на каждом посту столько, что для сверки их с личностью подозреваемого потребуется каждый раз по часу, не меньше. К этой процедуре прибегают только в том случае, если видят ауру причастности к преступлению.

– Но у меня она как раз есть! – вспылил я.

– Вряд ли. Я сдала регалию, поэтому не могу сейчас воспользоваться полицейской магией, но нас учили, что ауру формирует событие, точнее, мысли человека о произошедшем событии.

– Это и я знаю. Что с того?

– А то, что после схватки с келебра ты излучаешь не ауру подозреваемого, а ауру потерпевшего.

– Забавно! – Мне полегчало, и я улыбнулся. – Выходит, чтобы отмазаться, надо попасть в новую заварушку, зачинщиком которой будешь не ты?

– Да. Но этот изъян стандартной полицейской магии стараются держать в секрете.

– С первой минуты я понял, что не ошибся в выборе партнера, – с улыбкой заявил я. – И чем дальше, тем больше убеждаюсь в этом.

– Правда? – Арда снова выказала совершенно детскую радость.

– Конечно. Лучшего партнера, чем ты, у меня еще не было.