ПСС, т.1

«Более зажиточное крестьянство в Таврических уездах, — говорит автор, — вообще пользуется в значительной мере наемными работниками и ведет свое хозяйство на та­кой площади, которая далеко превышает рабочую способность самих семейств. Так, в 3-х уездах

34 В. И. ЛЕНИН

на 100 семей держат наемных работников, по всем разрядам крестьян:

Не имеющие посева 3,8%

Засевающие до 5 дес 2,5

» 5—10 » 2,6

» 10—25 » 8,7

» 25—50 » 34,7

» более 50 » 64,1

Всего 12,9%

Эти цифры показывают, что наемных работников держат преимущественно хозяева зажиточные, с более значительными посевами» (с. 144).

Сравнивая вышеприведенные данные о составе семей по группам без наймитов (по трем уездам отдельно) и с наймитами (по трем уездам вместе), мы видим, что хозяева, засевающие от 25 до 50 дес. на двор, увеличивают число рабочих сил в своем хозяйстве посредством найма — приблизительно на 1/з (с 1,8—1,9 работника на семью до 2,4), а хозяева с посевом более 50 дес. на двор увеличивают число рабочих почти вдвое (с 2,3 до 5); даже более чем вдвое по расчету автора, который считает, что они должны нани­мать до 8241 работника (с. 115), имея своих 7129 человек. Что низшие группы должны отпускать рабочих на сторону в весьма значительном количестве — это явствует уже из того, что земледельческое хозяйство не в состоянии дать им необходимое на собствен­ное содержание количество продуктов. К сожалению, точных данных о количестве от­пускаемых на сторону работников мы не имеем. Косвенным показателем этого количе­ства может служить число домохозяев, сдающих свои наделы: выше было приведено заявление Постникова, что в Таврических уездах около 1/з населения не эксплуатирует вполне своей надельной земли.

IV

Из приведенных выше данных видно, что Постников вполне доказал свое положение об «огромном разнообразии» в экономическом положении отдельных дворов.

НОВЫЕ ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ ДВИЖЕНИЯ В КРЕСТЬЯНСКОЙ ЖИЗНИ 35

Это разнообразие простирается не только на степень имущественного обеспечения кре­стьян и размеры их посевов, но даже на характер хозяйства в разных группах. Мало этого. Оказывается, что термины: «разнообразие», «дифференциация» недостаточны для полной характеристики явления. Если один крестьянин имеет 1 штуку рабочего скота, а другой — 10, мы называем это дифференциацией, но если один арендует де­сятки десятин земли сверх обеспечивающего его надела с единственной целью извлечь доход из ее эксплуатации и тем лишает другого крестьянина возможности арендовать землю, в которой он нуждается для прокормления своей семьи, — то мы имеем пред собой, очевидно, нечто гораздо большее; мы должны назвать такое явление «рознью» (с. 323), «борьбой экономических интересов» (с. XXXII). Употребляя эти термины, По­стников недостаточно оценивает всю их важность; он не замечает также, что и эти по­следние термины оказываются недостаточными. Аренда надельной земли у обеднев­шей группы населения, наем в батраки крестьянина, переставшего вести свое хозяйст­во, — это уже не только рознь, это — прямая эксплуатация.

Признавая глубокую экономическую рознь в современном крестьянстве, мы не мо­жем уже ограничиться одним разделением крестьян на несколько слоев по степени имущественного обеспечения. Такое разделение было бы достаточно, если бы все вы­шеуказанное разнообразие сводилось к различиям количественным. Но это не так. Если у одной части крестьян целью земледелия является коммерческая выгода и результатом — крупный денежный доход, а у другой — земледелие не покрывает даже необходи­мых потребностей семьи, если высшие группы крестьян основывают свое улучшенное хозяйство на разорении низших, если зажиточное крестьянство в значительной степени пользуется наемным трудом, а бедное вынуждается прибегать к продаже своей рабочей силы, — то это уже, несомненно, качественные различия, и нашей задачей теперь должно быть группировать крестьянство по различиям в самом характере их хозяйства (разумея под

36 В. И. ЛЕНИН

характером хозяйства особенности не техники, а экономики).

Постников слишком мало обратил внимания на эти последние различия; поэтому хо­тя он и признает необходимость «более общего расчленения населения на группы» (с. ПО) и пытается сделать такое расчленение, но попытка его, как мы сейчас увидим, не может быть признана вполне удачной.

«Для более общего расчленения населения на экономические группы, — говорит Постников, — мы воспользуемся другим признаком, который хотя по местностям и не представляет однородного экономического значения, но более согласуется с делением на группы, какое делают у себя сами крестьяне и которое также отмечено по всем уез­дам и земскими статистиками. Деление это делается по степени самостоятельности до­мохозяев в способах ведения хозяйства, в зависимости от количества рабочего скота во дворе» (с. ПО).

«В настоящее время крестьянство южно-русского района можно разбить, по степени хозяйственной самостоятельности домохозяев и в то же время по способам их хозяйст­вования, на три следующие главные группы:

1) Домохозяев тягловых или имеющих тягло, т. е. полный плуг или заменяющее его орудие для пахоты, и обходящихся в полевых работах собственным скотом, без найма скота и без супряги10. При плужном или буккерном тягле эти домохозяева имеют у себя 3—2 пары или более рабочего скота и, соответственно тому, во дворе 3-х взрос­ лых работников или, по крайней мере, 2-х взрослых работников и одного полурабочего.

2) Полутягловых или супряжников, т. е. домохозяев, спрягающихся между собою для полевых работ, по неимению достаточного числа скота для самостоятельной за­ пряжки. У таких хозяев во дворе держится одна или 1 /г пары и даже в некоторых слу­ чаях 2 пары рабочего скота и, соответственно тому, один или два взрослых работника. При тяжелой почве и при необходимости работать на плуге (или заменяющем его бук­ кере) с 3 парами скота такие домохозяева обязательно спрягаются, если имеют и 2 пары рабочего скота.

НОВЫЕ ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ ДВИЖЕНИЯ В КРЕСТЬЯНСКОЙ ЖИЗНИ 37

3) Домохозяев бестяглых или «пеших», вовсе не имеющих скота, или имеющих одну рабочую скотину (большею частью лошадь, так как волы обыкновенно держатся парами и ходят лишь в парной упряжи). Они работают наймом чужого скота или сдают свои земли внаймы из части урожая и вовсе не имеют посева.

Такая группировка по коренному в крестьянской жизни хозяйственному признаку, каким в данном случае является количество рабочего скота и способ запряжки, делает­ся обыкновенно самими крестьянами. Но в ней есть большие вариации как в пределах каждой отдельной поименованной выше группы, так и в расчленении между собой са­мых групп» (с. 121).

Численный состав этих групп в % к общему числу дворов следующий (с. 125):

I II III

Работавших _ _г _ _г ,,

, Работавших суп- Работавших Не имевших по-

собств. „

рягои наймом скота сева

скотом

Уезд Берлинский 37 44,6 11,7 6,7

» Мелитопольский 32,7 46,8 13 7,5

» Днепровский 43 34,8 13,2 9

Рядом с этой таблицей автор дает группировку дворов по количеству содержимого в них рабочего скота, чтобы определить состав тягла в описываемых уездах:

Число дворов в % общего их числа

	4 и более шт.	Имеющих во дворе рабочего скота	1 штуку	Не имеющих рабоч.скота
		2—3 шт.
Уезд Бердянский	36,2	41,6	7,2	15
» Мелитопольский	34,4	44,7	5,3	15,6
» Днепровский	44,3	36,6	5Д	14

38 В. И. ЛЕНИН

Следовательно, в Таврических уездах полное тягло требует наличности не менее 4-х штук рабочего скота во дворе.

Такая группировка Постникова не может быть признана вполне удачной прежде все­го потому, что в пределах каждой из этих 3-х групп замечаются сильные различия:

«В группе тягловых домохозяев, — говорит автор, — мы встречаем в южной России большое разнообразие: наряду с большим тяглом у зажиточных крестьян существует и тягло малое у более бедных. Первое в свою очередь делится на тягло полное (6—8 штук рабочего скота) и неполное (4—6 штук)... Категория «пеших» домохозяев пред­ставляет также много разнообразия в степени достатка» (с. 124).

Другое неудобство принимаемого Постниковым расчленения состоит в том, что в земской статистике группировка населения произведена, как уже было указано выше, не по количеству рабочего скота, а по размерам посева. Чтобы иметь возможность вы­ражать точно имущественное положение разных групп, приходится поэтому взять группировку по размерам посева.

По этому признаку Постников делит население точно так же на три группы: на до­мохозяев малосеющих — с посевом до 10 дес. и без посева; среднесеющих — с посе­вом 10—25 дес, и многосеющих — с посевом выше 25 дес. на двор. Первую группу ав­тор называет «бедной», вторую — средней, третью — зажиточной.

О численном составе этих групп Постников говорит:

«В общем у таврических крестьян (без колонистов) многосеющие составляют около 7б части всего числа дворов, имеющие средние посевы — около 40% и несколько более 40% дают дворы малосеющие с несеющими. В целом же населении Таврических уездов (с колонистами) к многосеющим принадлежит /s часть населения, или около 20%, к среднесеющим — 40% и к малосеющим с несеющими — около 40%» (с. 112).

Следовательно, присоединение немцев крайне незначительно изменяет состав групп, так что пользование

НОВЫЕ ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ ДВИЖЕНИЯ В КРЕСТЬЯНСКОЙ ЖИЗНИ 39

общими данными о всем уезде не составит неправильности.

Наша задача теперь должна состоять в том, чтобы охарактеризовать по возможности точнее экономическое положение каждой из этих групп в отдельности и постараться выяснить таким образом размеры и причины экономической розни в крестьянстве.

Постников не поставил себе такой задачи; поэтому приводимые им данные отлича­ются большой разбросанностью, а общие отзывы о группах — недостаточной опреде­ленностью.

Начнем с низшей группы — бедной, к которой относится в Таврических уездах /5 населения.

Насколько эта группа в действительности бедна, об этом лучше всего судить по ко­личеству рабочего скота (главное орудие производства в сельском хозяйстве). По трем уездам Таврической губернии из всего количества рабочего скота — 263589 штук — у низшей группы находится (с. 117) — 43625 штук, т. е. всего 17%, в 2V3 раза менее среднего. Данные о % дворов, не имеющих рабочего скота, были приведены выше (80% — 48% — 12% по 3-м подразделениям низшей группы). Постников на основании этих данных сделал вывод, что «% домохозяев, не имеющих у себя собственного скота, зна­чителен только в группах без посева и с посевом до 10 дес. на двор» (с. 135). Количест­во посева у этой группы находится в соответствии с количеством скота: на собственной земле засевается 146114 дес. из всего количества 962933 дес. (по 3-м уездам), т. е. 15%. Прибавление арендованной земли увеличивает посев до 174496 дес, но так как при этом увеличивается посев и в других группах и увеличивается в большем размере, чем в низшей группе, то в результате получается, что посев низшей группы составляет лишь 12% всего посева, т. е. 1% посева приходится на более чем 1% населения. Если припомнить, что нормальным (т. е. покрывающим все нужды семьи) посевом автор считает именно средний посев тавричанина, то легко видеть, насколько обделена эта группа с посевом в 31/з раза менее среднего.

40 В. И. ЛЕНИН

Очень естественно, что при таких условиях земледельческое хозяйство этой группы находится в крайне печальном положении: мы видели выше, что 33—39% населения в Таврических уездах — следовательно, подавляющее большинство низшей группы — совсем не имеют пахотных орудий. Неимение инвентаря заставляет крестьян бросать землю, сдавать наделы в аренду: Постников считает, что число таких сдатчиков (с хо­зяйством, несомненно, уже совершенно расстроенным) составляет около 1/з населения, т. е. опять-таки значительное большинство бедной группы. Заметим мимоходом, что это явление «продажи» наделов (употребляя обычное крестьянское выражение) конста­тировано земской статистикой повсюду и в весьма значительных размерах. Пресса, от­метившая этот факт, успела уже изобрести и средство против него — неотчуждаемость наделов. Постников совершенно справедливо возражает против действительности по­добных мер, обличающих в авторах чисто чиновничью веру в могущество предписаний начальства. «Несомненно, — говорит он, — что одно запрещение сдачи земель в арен­ду не уничтожит этого явления, корни которого лежат слишком глубоко в настоящем экономическом строе крестьянского быта. Крестьянин, у которого нет инвентаря и средств для собственного хозяйства, фактически не может пользоваться своим наделом и должен отдавать его в наем другим крестьянам со средствами для ведения хозяйства. Прямое запрещение сдачи земель заставит производить эту сдачу тайно, без контроля и, вероятно, на худших условиях для сдающего землю, чем теперь, потому что сдаю­щий землю вынужден ее сдавать. Затем, для оплаты казенных недоимок на крестьянах, наделы их чаще станут сдаваться чрез сельскую расправу11, а такая сдача для бедных крестьян менее всего будет выгодна» (с. 140).

Полный упадок хозяйства замечается у всей бедной группы:

«В сущности, — говорит Постников, — несеющие домохозяева и малосеющие, об­рабатывающие свою землю наймом чужого скота, не представляют большой раз-

НОВЫЕ ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ ДВИЖЕНИЯ В КРЕСТЬЯНСКОЙ ЖИЗНИ 41

ницы в своем хозяйственном положении. Первые сдают в аренду односельцам всю свою землю, вторые — только часть ее, но как те, так и другие либо служат батрака­ми у своих односельчан, либо промышляют сторонними и большею частью земледель­ческими лее заработками, проживая в собственной усадьбе. Поэтому обе категории крестьян — несеющих и малосеющих — молено рассматривать вместе; и те и другие принадлежат к домохозяевам, теряющим свое хозяйство, в большинстве случаев разо­рившимся или разоряющимся, не имеющим нужного для ведения хозяйства скота и ин­вентаря» (с. 135).

«Если дворы бесхозяйные и не сеющие в большинстве случаев представляют собою разорившиеся хозяйства, — говорит Постников несколько ниже, — то малосеющие, сдающие внаймы свою землю, представляют собой кандидатов в первые. Всякий зна­чительный неурожай или случайное несчастье, как пожар, пропажа лошадей и т. п., ка­ждый раз выбивают из этой группы часть домохозяев в разряд бесхозяйных и батраков. Домохозяин, лишившийся почему-либо рабочего скота, делает первый шаг к упадку. Обработка земли наймом чужого скота представляет много случайного, беспорядочно­го и обыкновенно вынуждает к уменьшению запашки. Такому мужику отказывают в кредите местные сельские ссудосберегательные кассы и односельчане [в примечании: «в Таврических уездах очень многочисленны ссудосберегательные товарищества в больших селениях, действующие с помощью ссуд из государственного банка, но поль­зуются займами из них лишь зажиточные и достаточные домохозяева»]; заем он полу­чает обыкновенно на более тяжелых условиях, чем крестьяне «заможние». «Как ему дать, — говорят крестьяне, — когда с него нечего взять». Раз запутавшись в долгах, он при первом несчастье теряет и землю, в особенности если за ним числится еще и казен­ная недоимка» (с. 139).

До какой степени глубок упадок земледельческого хозяйства у крестьян бедной группы, это лучше всего видно из того, что автор отказывается даже ответить

42 В. И. ЛЕНИН

на вопрос, как именно ведется у них это хозяйство. У хозяйств, засевающих менее 10 дес. на двор, говорит он, — «земледелие стоит в условиях слишком случайных, что­бы оно могло быть охарактеризовано определенными приемами» (с. 278).

Приведенные характеристики хозяйства крестьян низшей группы, несмотря на свою многочисленность, совершенно недостаточны: они — исключительно отрицательные, тогда как должна же быть и положительная характеристика. Мы слышали до сих пор только о том, что относить крестьян этой группы к самостоятельным хозяевам-земледельцам не доводится, потому что земледелие у них в полном упадке, потому что посевная площадь крайне недостаточна, потому, наконец, что земледелие ведется у них случайно: «Придерживаться какого-либо порядка в посевах, — замечают статистики в описании Бахмутского уезда, — могут лишь состоятельные и зажиточные хозяева, не нуждающиеся в семенах, а бедняки сеют, что у них окажется налицо, где и как попало» (с. 278). Однако существование всей той массы крестьянства, которую включает низ­шая группа (в 3-х Таврических уездах свыше 30 тыс. дворов и более 200 тысяч душ обоего пола), не может быть случайным. Если они кормятся не от своего собственного хозяйства, то чем же живут они? Главным образом продажей своей рабочей силы. Мы видели выше, что Постников говорил про крестьян этой группы, что существуют они батрачеством и сторонними заработками. При почти полном отсутствии промыслов на юге, эти заработки — большею частью земледельческие и сводятся, следовательно, к найму на сельскохозяйственные работы. Чтобы подробнее доказать, что именно прода­жа труда является главной чертой хозяйства крестьян низшей группы, обратимся к рас­смотрению этой группы по тем разрядам, на которые делит ее земская статистика. О домохозяевах не сеющих нечего и говорить: это полные батраки. Во 2-ом разряде мы имеем уже посевщиков с посевом до 5 дес. на двор (в среднем 3,5 дес). Из приведенно­го выше разделения посевной площади на хозяйственную, кормовую, пище-

НОВЫЕ ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ ДВИЖЕНИЯ В КРЕСТЬЯНСКОЙ ЖИЗНИ 43

вую и торговую видно, что такой посев совершенно недостаточен. «Первая группа с посевом до 5 дес. на двор, — говорит Постников, — не имеет в своих посевах рыноч­ной, торговой площади; ее существование возможно лишь при сторонних заработках, добываемых батрачеством и др. способами» (с. 319). Остается последний разряд — хо­зяев с посевом 5—10 дес. на двор. Спрашивается, в каком отношении у крестьян этой группы стоит самостоятельное земледельческое хозяйство к так называемым «заработ­кам»? Для точного ответа на этот вопрос необходимо было бы иметь несколько типич­ных крестьянских бюджетов, относящихся к хозяевам этой группы. Постников вполне признает необходимость и важность данных о бюджетах, но указывает, что «собирание таких данных весьма затруднительно, а во многих случаях для статистиков и просто невозможно» (с. 107). С последним замечанием согласиться очень трудно: московские статистики собрали несколько чрезвычайно интересных и подробных бюджетов (см. «Сборник стат. свед. по Моск. губ.». Отдел хозяйственной статистики. Тт. VI и VII); по некоторым уездам Воронежской губернии, как указывает сам же автор, данные о бюд­жетах собраны даже подворно.

Очень жаль, что собственные данные Постникова о бюджетах крайне недостаточны: он приводит 7 бюджетов немецких колонистов и только один бюджет русского кресть­янина, причем все бюджеты относятся к крупным посевщикам (minimum — у русского — 39V2 дес. посева), т. е. к такой группе, хозяйство которой можно достаточно ясно представить себе на основании имеющихся в земской статистике данных. Выражая со­жаление, что ему «не удалось собрать при поездке большее количество крестьянских бюджетов», Постников говорит, что «точное определение этих бюджетов — дело во­обще нелегкое. Тавричане дают свои хозяйственные показания довольно открыто, но точных цифр своего дохода и расхода они большею частью и сами не знают. Еще более верно припоминают крестьяне общую цифру своего расхода, или крупнейшие

44 В. И. ЛЕНИН

приходы и расходы, но мелочные цифры почти всегда ускользают из их памяти» (с. 288). Лучше бы, однако, собрать несколько бюджетов, хотя и без мелочных подроб­ностей, чем собирать, как это сделал автор, «до 90 описаний с оценкой» хозяйственной обстановки, которая достаточно выясняется земскими подворными переписями.

За отсутствием бюджетов в нашем распоряжении оказываются только двоякие дан­ные для определения характера хозяйства рассматриваемой группы: во-первых, расче­ты Постникова о количестве посева на двор, необходимом на прокормление средней семьи; во-вторых, данные о разделении посевной площади на 4 части, и о среднем ко­личестве денежных расходов (на семью в год) у местных крестьян.

На основании подробных расчетов о количестве десятин посева, необходимом на продовольствие семьи, на посев и на корм скоту, Постников делает такой окончатель­ный вывод:

«Крестьянская семья среднего состава и достатка, живущая исключительно земледе­лием и сводящая свой баланс без дефицита, при средних урожаях должна иметь в своей посевной площади — 4 дес. на продовольствие 6V2 душ семьи, 4!/г дес. для корма 3-х рабочих лошадей, 1V2 дес. для сбора посевных семян и 6—8 дес. для продажи зерна на рынок, всего 16—18 десятин посева. ... Средний тавричанин имеет около 18 дес. посева на двор, но 40% населения 3-х Таврических уездов имеет посева у себя ниже 10 дес. на двор, и если оно все-таки занимается земледелием, то лишь потому, что часть своего дохода добывает сторонними заработками и отдачей внаймы своей земли. Хозяйствен­ное положение этой части населения — ненормальное, шаткое, потому что в большин­стве случаев она не может иметь у себя запасов на черный год» (с. 272).

Так как средний размер посева на двор в рассматриваемой группе — 8 дес. т. е. ме­нее половины необходимого (17 дес), то мы вправе заключить, что крестьяне этой группы большую часть дохода получают от «заработков», т. е. от продажи своего тру­да.

НОВЫЕ ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ ДВИЖЕНИЯ В КРЕСТЬЯНСКОЙ ЖИЗНИ 45

Другой расчет: по вышеприведенным данным Постникова о распределении посевной площади, из 8 дес. посева — 0,48 дес. пойдет на семена; 3 дес. на корм скоту (в этой группе на двор приходится 2, а не 3 штуки рабочего скота); 3,576 дес. — на продоволь­ствие семьи (состав ее тоже ниже среднего — около 5½ душ, а не 6½), так что на тор­говую площадь останется менее 1 дес. (0,944), доход с которой автор исчисляет в 30 руб. Но сумма необходимых денежных расходов для тавричанина гораздо выше. Со­брать данные о количестве денежных расходов гораздо легче, чем о бюджетах, говорит автор, потому что крестьяне нередко сами производят расчеты на эту тему. По этим расчетам оказывается, что:

«Для семьи среднего состава, т. е. состоящей из мужа-работника, жены и 4-х детей и подростков, если она ведет хозяйство на собственной земле, примерно 20 десятинах, не прибегая к аренде, сумма необходимых денежных расходов в году тавричанами опре­деляется в 200—250 руб. Сумма в 150—180 руб. считается минимумом того денежного расхода, который должна иметь малая семья, если она при этом будет во всем ограни­чивать себя. Годовой доход ниже этой цифры считается уже невозможным, ибо работ­ник с женою добывает в этой местности батрачеством, при готовом продовольствии и помещении, 120 руб. в год, причем не несет никаких расходов по содержанию скота, инвентаря и пр. и может еще получать «верхи» от земли, сдаваемой им внаймы своим односельцам» (с. 289). Так как рассматриваемая группа ниже средней, то мы возьмем минимальный, а не средний денежный расход и даже низшую цифру minimum'a, — 150 руб., которые должны быть добыты «заработками». При этом расчете, собственное хо­зяйство дает крестьянину рассматриваемой группы (30 + 87,5 =) 117,5 руб., а продажа своего труда — 120 руб. Следовательно, опять-таки мы получаем, что самостоятельным земледельческим хозяйством крестьяне этой группы могут покрыть

* 3V₂ дес. пищевой площади дадут по 25 руб. ценностей на 1 дес. (25 х 3,5 = 87,5) — расчет Постнико­ва, с. 272.

46 В. И. ЛЕНИН

*

только меньшую половину своих минимальных расходов .

Таким образом, рассмотрение характера хозяйства во всех подразделениях низшей группы приводит к тому несомненному выводу, что хотя большинство крестьян и име­ет небольшие посевы, тем не менее преобладающим источником средств к жизни явля­ется у них продажа своей рабочей силы. Все крестьяне этой группы — более наемные рабочие, чем хозяева-земледельцы.

Постников не поставил этого вопроса о характере хозяйства крестьян низшей груп­пы и не выяснил отношения заработков к своему хозяйству — это составляет крупный недостаток его труда. В силу этого осталось у него недостаточно выясненным то стран­ное на первый взгляд явление, что крестьяне низшей группы, имея слишком мало своей земли, забрасывают ее, сдают внаймы; в силу этого остался несвязанным с общим ха­рактером хозяйства тот крупный факт, что количество средств производства (т. е. земли и инвентаря) у крестьян низшей группы значительно ниже среднего. Так как среднее количество средств производства, как мы видели, обеспечивает как раз только удовле­творение необходимых потребностей семьи, то из указанной обделенности бедных кре­стьян с безусловной необходимостью следует для них — обязательность искать чужих средств производства для приложения своего труда, т. е. продаваться.

* Расчеты г. Южакова в «Русской Мысли»12 за 1885 г. № 9 («Нормы народного землевладения») впол­не подтверждают такой вывод. Продовольственной, т. е. низшей, нормой надела на двор он считает для Таврич. губ. — 9 дес. посева. Но г. Южаков относит на счет надела только продовольствие зерновыми продуктами и налоги, полагая, что остальные расходы покрываются заработками. Бюджеты земской ста­тистики доказывают, что расходы второго рода составляют большую половину всех расходов. Так, в Во­ронежской губернии средний расход крестьянской семьи — 495,39 руб., считая и натуральный и денеж­ный расход. Из этой суммы — 109,10 идет на содержание скота [N. В. Южаков относит содержание ско­та на счет сенокосов и вспомогательных угодий, а не на счет пашни], 135,80 — на продовольствие расти­тельной пищей и налоги и 250,49 — на остальные расходы — одежду, инвентарь, аренду, разные хоз. нужды и проч. [24 бюджета в «Сборнике стат. свед. по Острог, уезду»]. — В Московской губернии сред­ний годовой расход семьи — 348,83 руб., из них 156,03 — продовольствие зерновыми продуктами и на­логи и 192,80 — на остальные расходы. [Среднее из 8 бюджетов, собранных московскими статистиками, — 1. с. (loco citato — в цитированном месте. Ред.)]

НОВЫЕ ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ ДВИЖЕНИЯ В КРЕСТЬЯНСКОЙ ЖИЗНИ 47

Переходим ко второй группе — средней, обнимающей тоже 40% населения. Сюда принадлежат хозяева с посевом от 10 до 25 дес. на двор. Термин «средней» является вполне применимым к этой группе, с тою, впрочем, оговоркой, что ее средства произ­водства несколько (немногим) ниже средних: посев на двор — 16,4 дес. при среднем для всех крестьян — 17 дес. Скота — 7,3 штуки на двор при среднем — 7,6 штуки (ра­бочего скота — 3,2 при среднем — 3,1). Всей пашни на двор 17—18 дес. (надельной, купчей и арендованной), при среднем — 20—21 дес. по уездам. Сравнение количества десятин посева на 1 двор с той нормой, которую дал Постников, показывает, что хозяй­ство на собственной земле дает этой группе в обрез столько, сколько необходимо на прокормление.

По всем этим данным можно бы, казалось, думать, что хозяйство крестьян этой группы окажется наиболее прочным: крестьянин покрывает им все свои расходы; он работает не ради получения дохода, а только для удовлетворения первых потребностей. На самом деле, однако, мы видим как раз обратное: хозяйство крестьян этой группы отличается весьма значительной непрочностью.

Прежде всего достаточным оказывается в этой группе средний размер посева — 16 дес. Следовательно, хозяева, имеющие от 10 до 16 дес. посева, не покрывают земле­делием всех расходов и вынуждены тоже прибегать к заработкам. Из приведенного выше приблизительного расчета Постникова мы видим, что в этой группе нанимается 2846 рабочих, а отпускается 3389, т. е. больше на 543. Около половины хозяйств этой группы, следовательно, обеспечены не вполне.

Далее, в этой группе приходится рабочего скота на двор — 3,2 штуки, между тем как на тягло требуется, как мы видели выше, 4 штуки. Следовательно, значительная часть хозяев этой группы не может обойтись своим скотом при обработке земли и должна прибегать к супряге. Число супряжников в этой группе также не менее ^: так можно думать потому,

48 В. И. ЛЕНИН

что общее число тягловых хозяйств — около 40%, из которых 20% пополнят зажиточ­ную высшую группу, а остальные 20% придутся на среднюю, так что не менее /г сред­ней группы окажется не име-

Из всего числа засеянных

	Всего с посевом	в группе 10—25 дес.	своим	скотом
	дворов	десят. посева	дворов	десят.
УездМелитоп	13 789	226 389,21	4 218	79 726,55
» Днепр	8 234	137 343,75	4 029	71 125,2

Таким образом, по обоим уездам в средней группе меньшинство дворов обрабатыва­ет землю своим скотом: в Мелитопольском уезде — менее 1/з дворов; в Днепровском уезде — менее V2. Следовательно, число супряжников, взятое выше для всех 3-х уездов (V2), скорее слишком низко и никак не преувеличено. Конечно, невозможность обрабо­тать землю своим скотом уже достаточно характеризует непрочность хозяйства, но для иллюстрации приведем описание супряги, даваемое Постниковым, который уделяет, к сожалению, слишком мало внимания этому интересному и в экономическом и в быто­вом отношениях явлению.

«У домохозяев, работающих супрягой, — говорит Постников, — норма рабочей площади ниже [чем у крестьян, работающих своим скотом] в силу того же правила ме­ханики, по которому 3 лошади, запряженные вместе, не оказывают тяги в 3 раза боль­шей противу одной лошади. Спрягающиеся между собою могут жить в разных концах села (спрягаются преимущественно родственники), затем число полевых участков у двух домохозяев (спрягаются также и 3 хозяина) вдвое более, чем у одного. Все это увеличивает расходы на переезды. [В примечании: «При разделе земель каждый двор получает в известном клину на свои души сплошной участок, и потому у малодушных участки меньше. Условия супряги в Таврической губернии очень раз-

НОВЫЕ ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ ДВИЖЕНИЯ В КРЕСТЬЯНСКОЙ ЖИЗНИ 49

ющей тягла. Точного числа супряжников в этой группе Постников не сообщает. Обра­щаясь к сборникам земской статистики, находим следующие данные (по двум уездам) .