Помоги проекту - поделись книгой:
- Я предложила госпоже Лань, что вы завтра навестите их. Подарков не надо. Они встретят вас достойно, устроив пир.
Чжэньцин поблагодарил сваху за труды, поднес вина. Та долго цедила вино, потом, попрощавшись, отбыла в паланкине. На следующий день он направился в дом госпожи Лань. У ворот уже встречала его сваха. Она ввела Чжэньцина в центральную залу, где его ждала госпожа Лань. Чжэньцин поклонился. Его усадили на почетное место и предложили вина. Пропустив несколько чашек вина, Чжэньцин раскраснелся. Лицо его стало походить на цветущий абрикос. Тем временем Чжэньнян, напудренная и подкрашенная, сидела в спальне, пока ее сестры, выглядывая из-за ширм, рассматривали жениха. Их восторгам не было конца. Закончив свадебные приготовления, госпожа Лань ввела жениха в комнату дочери. Велела жениху и невесте поклониться друг другу. Потом, когда они сели на циновку, она сказала им:
- Милая доченька! Сегодня отдаю тебя в супружество молодому господину. Желаю вам многих благ, жить в ладу, как гусли и цитра, любить друг друга, словно феникс и жар-птица, сто лет не стареть и жить в радости.
Чжэньцин поднялся с циновки и поблагодарил:
- Всегда буду помнить о вашем благодеянии и буду вечно предан супруге.
Госпожа Лань велела девочке-служанке ввести молодых в спальные покои и разогнала слуг.
Никогда прежде Чжэньцин не прельщался женской красой, но вид невесты в богатом наряде и убранстве потряс его. Сердце его дрогнуло, стыдливость и уступчивость девушки влекли к ней более изощренного кокетства. Он помог ей снять головные украшения, потом сам вытащил серьги и вынул из волос шпильки. Взял ее на руки и понес на кровать. Он снял с нее шелковую юбку, стащил тонкого полотна рубашку, и тут обнаженная девушка предстала перед ним в сиянии своей природной красоты. И хотя Чжэньнян была едва ли не мертва от страха, она вовсе не препятствовала его действиям и уже льнула к нему, охваченная любовной истомой. Видя, что девушка стыдится, Чжэньцин еще более исполнился к ней симпатией. Вот уже страсть охватила его - так разгорается светильник, когда в него подливают масла. Об этом возвестил сам янский жезл. Чжэньцин поспешно разделся. Он стащил девушку на край кровати, положив так, чтобы ее бедра наполовину свешивались. Развел ноги и, смочив слюной восставший жезл, поместил его меж ягодиц. Он вдохновился и принялся орудовать что есть силы. Неутомимо усердствуя, он причинил ей неописуемую боль. Не смея стонать и плакать, она стиснула зубы и старалась выдержать эту пытку. Будучи девушкой неопытной, она ничего не поняла, ибо лишь стороной слыхала о каких-то отношениях между мужчиной и женщиной, но толком ничего не знала. Однако чутье подсказывало ей, что в том, как жених обращается с ней, что-то не так. Чжэньцин все более распалялся и все более увлекался божественной красотой юной супруги, ничуть не беспокоясь, что причиняет ей боль. Он нашел, что "темная тропа" Чжэньнян куда уже той, по которой он еще недавно проходил. Он запустил руку в преддверие лона, а потом принялся тискать груди. Обладание Чжэньнян показалось ему много приятнее, чем развлечение с Хуа. Он еще раз прошелся "темной тропой" и излил влагу естества. Чжэньнян была буквально растерзана. Супруги заснули, но среди ночи Чжэньцин вновь воспламенился страстью. Он повернул Чжэньцин спиной. Велел поднять ягодицы повыше и принялся за работу. Чжэньнян ничего не оставалось, как подчиниться мужу. "Темная тропа" на этот раз не оказалась столь узкой, и она уже не страдала от боли. Но все же эта поза представлялась ей срамной, и она умирала от стыда.
На следующий день Чжэньнян едва передвигала ноги. Когда она пришла к матери, ее плачевный вид насторожил госпожу Лань, особенно когда дочь пожаловалась на недомогание. Поборов стыдливость, Чжэньнян рассказала ей, как прошла ее брачная ночь. Госпожа Лань досадливо рассмеялась:
- Твой муж - ребенок. По сей день не понимает смысла в супружеских делах. - И тут же на ухо рассказала дочери, что это такое, только тогда разрешив ей уйти.
Когда настала вторая ночь и Чжэньцин вновь пожелал Чжэньнян, та, запинаясь от робости, сказала ему:
- Дорогой муж! Похоже, вы ошиблись дорогой.
- В чем я ошибся?
- Сладость брачных отношений состоит в том, чтобы входить в лоно, а вы играете за иными воротами.
Лишь тут Чжэньцин понял, что она не испытывает того чувства, которое доступно ему, и не знает толка в подобных делах. Он опять прошелся "темной тропой" и только после этого направил свой посох за тайные врата ее лона. Чжэньнян была девственницей и едва ли не потеряла сознание от боли. Чжэньцин яростно набросился на нее. Его пест неутомимо погружался в лоно и достиг сердечка цветка. Исправная работа мужа причинила ей такую боль, что Чжэньнян взмолилась:
- Дорогой муж! Дайте передохнуть, иначе в сей же миг оставлю этот свет! Не могу более терпеть подобную боль.
Но Чжэньцин не жалел супруги и, ступив на тропу, ведущую к глубинам лона, с нее уже не сходил. Он был точно конь на лугу. И лишь когда настал светлый день, ему удалось проникнуть за передние врата. Тогда он изогнулся, как дракон, и с еще большей энергией запустил посох в лоно. Чжэньнян закричала в голос, моля о снисхождении. Чжэньцин был глух к ее мольбам. Он погрузил посох в лоно: так играет с цветком мотылек, глубже и глубже погружая хоботок в чашечку цветка. Чжэньнян снова закричала. Чжэньцин всадил глубже и упал на нее. Девушка обмякла. Поистине она была похожа на ветку ивы, поникшую в жестких руках. Так облетают последние лепестки пиона под порывами ливня. И тут "сгустились облака - вот-вот прольется дождевая влага". Среди воплей, криков и стонов капли киновари пролились на простыни.
Очнувшись, Чжэньнян чувствовала и боль, и негу одновременно. Чжэньцин истекал влагой естества. Он впервые в жизни разделил ложе девственницы. К следующей ночи боли исчезли, и Чжэньнян охватило желание ласки. Ее лоно увлажнилось и было наполнено влагой естества, которая истекала наружу. Она поняла, что ее любовь к Чжэньцину возросла непомерно. И едва забрезжил рассвет и пропел петух, молодые супруги вновь возжелали друг друга. Чжэньнян приняла посох Чжэньцина и преисполнилась сладостью дивных ощущений, которые едва ли с чем можно сравнить. Чжэньцин играл с ней до той поры, пока у него не заломило от боли в мышцах. Когда на четвертую ночь Чжэньцин вновь собрался пройти "темной тропой", молодая жена заупрямилась. Она готова была умереть, но не пустить его. Они боролись друг с другом, их лица покраснели. Не одолев супруги, Чжэньцин в большом раздражении заснул. Чжэньнян залилась горькими слезами.
На пятый день Чжэньцин вышел из усадьбы ранним утром и только поздним вечером воротился совершенно пьяный. Чжэньнян вышла ему навстречу, подала чаю, но тот не стал ни пить, ни есть, и было похоже, что он не испытывает никаких чувств к жене. На шестой день он снова вышел за ворота. Госпожа Лань была обеспокоена и послала человека пойти за Чжэньцином следом.
Чжэньцин ушел к себе домой, где его радостно встретил Хуа. Он тотчас спустил штаны и выставил зад. Чжэньцина поразила белизна его нагого тела. Он обхватил его. Казалось, из него ушла душа, сознание помрачилось, тело дрожало мелкой дрожью. "Вот уже набежало облако и рассеялось дождевой влагой". Чжэньцин и Хуа улеглись на кровати и заснули, не разнимая объятий. Но разве знал Чжэньцин, что слуга госпожи Лань проник в его дом и видел, чем он занимался в спальне! Служка вернулся к госпоже Лань и подробно описал все. Та пришла в ужас, отправилась к дочери и рассказала ей о том, что узнала. Чжэньнян была растеряна, не зная, что предпринять. Настала ночь, и Чжэньцин вернулся в усадьбу опять сильно навеселе. Чжэньнян принялась упрекать его:
- Похоже, любовь на сторону понесли. Достойное ли это поведение? Предавались срамному блуду с грязным подонком, а ведь клялись жить со мной в согласии сто лет. Почему не идете путем, принятым среди людей? Разве нельзя сделать все надлежащим образом: матушка годами стара, сестры молоды и без опоры, в семье все хотят видеть вас хозяином. Не ведаю, до каких крайностей дойдете? И что ждет вашу рабу? - воскликнула она, и отчаяние охватило ее.
Чжэньцин отроду не ведал, что такое держать себя в узде. Он рассеянно выслушал попреки жены, не сознаваясь в проступке и не отрицая его. Он кипел негодованием и, нарочно упившись вином, лег спать отдельно от жены. Всем происшедшим Чжэньнян была расстроена донельзя. Всю ночь вздыхала. Чжэньцин поднялся до света, и, не умыв лица, бежал из дома жены. Чжэньнян прождала его целый день, полагая, что к ночи он вернется, и намереваясь еще раз урезонить его и остановить. Но разве могла она предположить, что Чжэньцин уже не вернется? Минуло еще несколько дней, и Чжэньнян от расстройства чувств слегла. Тут у ворот появилась сваха и передала для госпожи Лань письмо. Та развернула конверт - в нем лежала ассигнация стоимостью в несколько ланов[21] серебром. Ровно столько, сколько стоило содержание этого бездельника в ее доме! На словах сваха передала, что молодой господин, похоже, "гуляет среди пяти озер и четырех морей".
Короче, ищи ветра в поле! Госпожа Лань пошла к дочери показать письмо. Она была в сильном раздражении. От переживаний красота Чжэньнян поблекла, и она лила непрестанные слезы. Когда дела зашли столь далеко, есть ли такая сила, которая была бы способна вернуть ей мужа?
Глава IV
Волею обстоятельств расставшись с Айюэ, студент был безутешен и горевал беспрестанно. Так безрадостно прожил он до зимы. Наконец наступил Новый год. В его доме по-прежнему царили гробовая тишина и безмолвие. И вот тут-то он вспомнил, что в Лояне проживает его тетка. И хотя он не знал о ней ничего, решил отправиться в Лоян и разыскать ее.
А тем временем Чжэньнян, покинутая мужем, печалилась и горько вздыхала. Ее сестры Юйнян и Яонян жалели ее и старались помочь. И вот однажды они сказали ей:
- Старшая сестрица брошена и одиноко блюдет обет верности за спальным пологом. Она еще надеется, что ее блудный муж вернется?
- Сестрички мои милые! - ответила им Чжэньнян. - Вы так юны, что даже грамоты не знаете. Душой и телом чисты, словно нефрит. Нет у вас ни пороков, ни душевных изъянов. Я же словно цветок с опавшими лепестками, луна на ущербе, тень без предмета, который ее отбрасывает, лук без стрелы. Аромат мой иссяк, и, похоже, вековать мне весь век одной. - Слезы заструились по ее лицу.
Сестры принялись утешать ее. Та долго была безрадостна. Уже стемнело, и она незаметно для себя заснула. И вот во сне привиделось ей, будто она на горе Ушань - Шаманской горе. И вдруг с небес к ее ногам упал шэнхуан[22] - губной органчик. Она взяла его в намерении сыграть что-нибудь, но вспомнила, что никогда не училась и не знает ни одной мелодии. Но едва она поднесла его к губам, как из него сам собой полился дивный напев. Он играл и играл, охваченный радостью и восторгом. В тот миг в ее комнату вошли сестры. Они заспорили, кому держать органчик, и в конце концов каждая приложила к нему уста, и органчик зазвучал веселее и затейливее. В тот миг, когда все трое были увлечены этим занятием, увидали молодого и пригожего собой юношу. Он был в необыкновенном нарядном и светлом платье. По лицу, похоже, неординарный человек и держался с достоинством. Сестры, увидев незнакомого, хотели было спрятаться, но не успели. А тем временем он подошел к ним и молвил: "Я не чужой вам, пришел навестить вас". Сказал так и вдруг обнял Чжэньнян и крепко прижал к груди. Стал склонять ее к "облакам и дождям", иначе сказать, к любовным ласкам. В тот же миг Чжэньнян пробудилась. Отряхнув сон и окончательно придя в себя, она все еще чувствовала на себе дыхание его страсти. Что значил этот органчик, подаренный ей кем-то в лунном сиянии? В ушах ее еще звучала та мелодия, которую она слышала во сне. И что могло означать появление молодого человека, который так настоятельно побуждал ее к ласкам? Сон волновал ее воображение. Чжэньнян подумала: "Откуда снизошел на меня этот дивный сон и что он сулит мне?" Тут послышался голос служанки, зовущий ее. Она быстро поднялась, но к пудре, что лежала на туалетном столике, не притронулась.
Тем временем студент ехал в Лоян. Следом за ним шел слуга, нагруженный корзинами и мешками. Дорога петляла, как говорится, то на запад, то на восток, и никто не мог сказать, где они находятся, ибо прохожие были редки. Путники миновали несколько деревень, но так и не добрались до постоялого двора. Вечерело. На небе заблистали звезды. Куда ни кинь взгляд, простирались горы, покрытые цветами. Казалось, что эти бесчисленные головки цветов таили улыбку, обращая их к заходящему солнцу. В траве пели и без умолку трещали цикады. Алели купы цветов персика, уже сбрызнутые вечерней росой и туманом, который еще не успел разогнать свежий ночной вечер. Поддерживая и помогая друг другу, хозяин и слуга наконец добрались до постоялого двора, что в местечке Баньцяочжэнь, иначе сказать "поселке у моста Баня".
Студент спешился и вошел на постоялый двор. Слуга принялся развьючивать поклажу. Маленькая служанка вышла к ним и пригласила:
- Прошу почтенных господ войти. У нас всякому гостю покойно.
Студент вошел в помещение небольшой гостиницы. Сел. Служанка спросила:
- Желаете откушать рису или же блинов со сладкими фруктами?
- Живу одиноко, к разносолам не привык, потому - что есть, то и неси.
Она поставила на стол большую миску риса, принесла блинчики, несколько ломтиков говядины, рыбный фарш и другие блюда. Хозяин и слуга скоро отдали должное внимание простому, но обильному угощению. Потом студент взял со стола лампу и ушел в комнату для приезжих. Он проехал за день немало и потому был изрядно утомлен. И едва он склонился к изголовью и смежил веки, тотчас погрузился в сон. Душа его унеслась в неведомые земли, как это некогда случалось с правителем Нанькэ[23]. Снилось ему, что он в саду. Одет нарядным женихом. Идет он по саду, в коем соперничая друг с другом в блеске и красоте, распустились все цветы, какие только есть на свете. Золотые иволги мелькали среди кружевной зелени ивовых ветвей, пурпурные ласточки выглядывали из-под резных стропил. Идя по цветущему и благоухающему саду, он прошел мимо ширмы, изукрашенной цветами персика, составленными из камешков голубой бирюзы. Потом углубился в гущу цветущих деревьев и подошел к виноградной лозе, широко раскинувшейся на опорах, и хотел было уже идти дальше, как вдруг услыхал милые голоса и смех. Тут неподалеку увидел он трех пригожих девиц, которые играли в мяч в беседке, выстроенной из душистого дерева алоэ. Он вгляделся в лица девиц, перед ним были дивные красавицы.
Увидев красавиц, студент взыграл духом и воспылал страстью как сумасшедший. Он бросился к девицам, но девушки застыдились и отвесили ему чопорный поклон. Та, что была в узорной расшитой юбке, спросила его: "Какое дело привело господина сюда?" Та, что была в юбке темного цвета, в свой черед поинтересовалась: "Зачем пожаловал к нам учитель?" А самая молоденькая, что была в голубой плахте, напомнила девицам: "Сестрицы! Не должно нам показывать лица молодым людям. Потому какой прок задавать ему вопросы? Если матушка прознает, не избежать позора!" И с этими словами она стукнула ножкой по мячу, и тот угодил студенту прямо в лицо. От неожиданности студент упал. И в тот же миг он пробудился. С Башни дровосека, что у городской стены, доносилась дробь барабана - шла третья стража[24]. Оказывается, то был лишь сон. "Странный сон, - подумал студент. - Все в нем было удивительно! А какие красавицы были эти девы - даже сравнение со знаменитыми прелестницами древности, такими, как та, что из царства Го, не посрамили бы их блистающей прелести. И как всколыхнули они мне душу! Теперь не будет ей покоя".
Студент долго еще ворочался, но сон не шел. Вот уже и петух пропел, возвещая рассвет. Студент услыхал, как поднялся хозяин и принялся разводить огонь в очаге - готовить постояльцам еду. Скоро был накрыт стол и выставлено вино. Потом поднялся его слуга и принялся потихоньку упаковывать поклажу. Скоро и он ушел кормить коня. Студент полежал еще немного, потом поднялся. Ополоснул лицо, причесался и вышел из комнаты. В столовой его уже ждал завтрак. Он и слуга быстро откушали, заплатили за постой и двинулись в путь. Не прошло и дня, как их взорам открылась панорама Лояна. Когда путники подходили к городским воротам, солнце висело над самым горизонтом, но войти в город путники не смогли - ворота были уже на запоре. Пришлось приютиться на постоялом дворе. Студент спешился и вошел в харчевню. Фынлу остался во дворе развьючивать коня.
Хозяина постоялого двора звали Люй, имя Жун. И хотя лет ему было около пятидесяти, кроме жены у него были еще две наложницы. Старшая, урожденная Минь, по имени Цяонян, была неграмотна и вдова. Поскольку по смерти мужа она не получила наследства, ее отдали в наложницы. Младшая наложница носила фамилию Бянь, имя Юйин. От рождения она была остра умом и отличалась благородством манер. Это о ней сказано: "Бросит взгляд - душой истаешь". Всякий, кто хотя бы раз видел ее, долго не мог позабыть. У хозяина постоялого двора не было наследников, так что домом управляли эти две наложницы. Если случалось забрести на подворье повесе с хорошими манерами, наложницы тотчас начинали крутить с постояльцем любовь.
Была пора третьей луны, канун праздника Поминовения[25], когда в обычае обметать могилы и вывешивать на воротах скорбные поминальные листки. Когда студент подъезжал к харчевне, Бянь Юйин как раз вывешивала их на воротах. Едва конь студента вступил во двор, Бянь Юйин, окинув всадника взглядом, мелкими шажками плавно прошествовала мимо. В тот миг она была необычайно привлекательна, равно как спереди, так и сзади. Ее тонкая талия походила на гибкую иву, готовую вот-вот надломиться, а лицо можно было уподобить разве что белому грушевому цвету. Студент мельком скользнул по ней взглядом: на какое-то мгновение ему почудилось, что перед ним Мяонян. Юйин задержалась у порога на несколько мгновений, а потом, выразительно посмотрев на студента, с улыбкой исчезла в дверном проеме. Эта плутовка сразу полюбилась студенту. Как сказал бы поэт с чувствительным сердцем: "Плоть его еще пребывала в сем бренном мире, душой он уже возносился к небесам". Эта улыбка не бог весть какая уловка, а уже крепко повязала студента и начисто лишила его разумения. Тут как раз в комнату вошел слуга, неся поднос с чайным прибором.
- Господин, откушайте чаю.
Студент поднялся, взял с подноса чашку. Начал пить чай, но мысли его были о другом.
- Какие будут распоряжения господина? - спросил слуга.
- Сегодня вечером здесь поужинаем, а утром двинемся в город.
- Раз мы здесь, к чему спешить? Не лучше ли будет, если завтра я первым поеду в город и разыщу вашу тетку. Вернусь за вами, и поедем вместе.
- Ладно, давай так и сделаем, - согласился студент. Обсуждать дела было в обычае между студентом и слугой. А тем временем Юйин возгорелась желанием разделить со студентом ложе. И то сказать, давно была открыта харчевня, а еще не появлялся здесь подобный красавец. Сегодня само небо послало ей этого пригожего юношу. "А если он гуляка и повеса, - размышляла она, - то и лучше, ибо весело проведем время. Да и старшая сестрица будет ублаготворена, ибо для нее это большая удача".
Быстро поужинав, она пошла искать старшую наложницу Цяонян. Цяонян была недурна собой. Добрая и милая, она была несколько медлительна, мужчин влекли к ней теплота и доброта в обращении. Если кто-либо из гостей домогался ее, ее наперсницей всегда была Юйин. А надо сказать, что, прежде чем приниматься за подобные дела, они всегда советовались, потому что боялись жены хозяина. Юйин тихонько подошла к Цяонян и с улыбкой заметила:
- Видела нашего гостя? Того, что только что был в комнате для приезжих?
Цяонян покраснела и с досадой ответила:
- Уже поддела его. Этот красавец перевернул мне душу и разбередил сердце. Вот послушай, как бьется, похоже, выскочит.
Юйин хмыкнула:
- Пойдешь со мной поглядеть на этого красавца?
- Если сбудутся твои чаяния, ты уж не забудь меня.
- Это уж конечно.
И с этими словами Юйин пошла кружить по комнатам для гостей. Увидев слугу Юэшэна, который вертелся около лошадей, кокетливым голосом подозвала его:
- Подойдите ко мне, старший братец! - сказала и махнула ему рукой.
Тот обернулся, увидев перед собой этакую красотку, удивился. Посмотрел по сторонам, ибо опасался, что она морочит его, но, убедившись, что вокруг нет людей, он еще раз потер себе нос и подумал: "Может, мерещится и зовет она вовсе не меня?" Но Юйин, не скрывая к нему расположения, снова позвала его. Она дразнила и смеялась над ним, а потом, дернув в его сторону крохотной ножкой, сказала:
- Тебя, тебя зову. Подойди.
- Хозяин меня зовет, что ли?
- Нет. Это я хочу поговорить с тобой.
- Слуга бросил лошадей и подошел к ней.
- Хочу спросить, из каких мест будете? Надолго ли предполагаете остаться у нас?
- Мой господин и я - уроженцы Вэйяна. Вот прибыли в ваши места. Сегодня отдохнем, а завтра утром двинемся в город.
Юйин вытащила из кошелька сто монет.
- Это тебе на выпивку, - сказала она ему. - Я ведь тоже из тех мест. Когда твой господин пойдет в спальню, скажи ему, что хочу поговорить с ним на его родном наречии.
- Денег мне не надо, - отказался слуга. - Лучше пойду и скажу о вашей просьбе хозяину.
- Не будь тупицей. Завтра еще добавлю тебе. Да беги ты быстрее к хозяину.
Со словами благодарности слуга спрятал деньги и пошел доложить. Пока он разыскивал хозяина, одна мысль беспокоила его и вызывала недоумение: "Как это девица, говоря на чистейшем северном диалекте, утверждает, будто она уроженка Цзяннани[26]? Вот уж странное дело!" Он нашел Юэшэна в отведенной ему комнате. Вошел и почтительно доложил:
- Господин! Сейчас приходила какая-то девица. Хочет поговорить с вами в спальне.
Студент остолбенел:
- А что ей надо?
- Она говорит, что из одних мест с вами, однако говорит на северном диалекте.
Студент с удивлением уставился на слугу.
- По моему слабому разумению, она положила на господина глаз, - сказал слуга и захихикал.
- Не говори чепухи! - выбранил его студент. Однако про себя принял к сведению его слова.
Едва слуга ушел, Юэшэн надел шапку, оправил платье и буквально полетел в спальную комнату. Юйин уже ждала его подле дверей. Увидев студента, она пошла ему навстречу, тысячу раз твердя слова благодарности.
- Хотела бы, чтобы господин согласился исполнить мое желание, - сказала она.
- Я только что прибыл в ваше драгоценное заведение и не предполагал заниматься здесь супружескими делами. Если я выйду из харчевни ночью, опасаюсь, подниму переполох. Да и не очень уютно во дворе.
Юйин поняла, что студент боится хозяина.
Он был, конечно, не очень храброго десятка, но ведь и камнями могут закидать. Потому решил предложение наложницы отклонить. Но разве может мужчина устоять перед чарами женщины? Никогда!
- Хозяина нет дома, - успокоила его Юйин. - В жилых покоях ни души. Не волнуйтесь! - И с этими словами она, взяв студента за руку, потащила его за собой. Студент упирался, но все же шел следом. Она привела его в свою комнату. Плотно прикрыла полог и кокетливо сказала:
- Вот мы и одни. Дорогой господин! Давайте к полному нашему удовольствию разделим ложе любви!
И с этими словами она стала быстро стягивать с себя юбку. Быстро разделась и легла под одеяло. Студент решил выждать и не приставать к ней, опасаясь совершить промах. Да и не хотел показаться ей развратником. Но разве может остановить мужчину вид обнаженного тела женщины? Никогда! Студент вытащил заветные пилюли, положил на язык, и огонь страсти запылал в нем с неудержимой силой. Он снял платье и тоже полез на кровать, как говорится, с пикой наизготове. Юйин сунула руку под одеяло, надеясь там найти то, что должно доставить ей некоторое удовольствие. Но когда ее рука обрела нечто твердое, точно закаленный металл, она поспешила развести ноги. Студент скользнул рукой по ее животу, потом спустил руку ниже и ощутил нежную, лишенную растительности кожу. "Как мила и как нежны эти врата рая!" - подумал он с восторгом. Он приник к ней, коснулся мягкой груди и погрузил в нее свой посох. Ему казалось, что он делит ложе с девственницей, так нежна и тепла была девушка. Ничего подобного ему еще не приходилось испытывать в жизни.
- Господин постоялец! Где это вы приобрели столь славную для любви вещь? И как счастливо мы встретились! Раньше мне казалось, что эта штука годится лишь для того, чтобы протыкать меня насквозь. Никакого удовольствия. Но сегодня все по-другому!
Студент разок повернул в ней посохом, и она тотчас обмякла. Руки и ноги онемели. Она едва ли не потонула во влаге любви.
- Уж более месяца не имел ни с кем дело, - сказал студент. - Сегодня встретил тебя, и для меня это поистине подарок небес.
Любезные читательницы! Вот где считаю уместным сказать так:
А тем временем вновь и вновь любовники скрещивались телами и совершали слияние инь и ян - мужской и женской субстанции бытия. Студент не раз запирал в себе дух, и тогда его, светлому нефриту подобный, жезл заполнял ее цветочные чертоги. Юйин переживала ту полноту чувств, которую уже невозможно сдерживать. Она то погружалась в небытие, то возвращалась к жизни вновь. Проиграв с ней ночь, студент наконец вытащил свой посох. Юйин взяла его в ладошку и прижалась у нему щекой:
- Скажите, как ваше имя, драгоценный гость? Говорю к тому, что хотела бы еще раз увидеться с вами.
Поделиться книгой: