Помоги проекту - поделись книгой:
…Продавцы разнообразных панацей явно или неявно опираются на мало чем подкрепленную идею: наш организм может работать намного лучше и интенсивнее, надо лишь его подтолкнуть. Чем? Разумеется, очередным "новаторским" продуктом. В большинстве случаев выясняется, что за подстегивание организма приходится чем-то платить. Повысилась заживаемость ран? Возможно, возрастет и вероятность новообразований. Увеличилась физическая активность? Скорее всего увеличатся и шансы инфаркта [Здесь речь идет не о конкретной "цене", а о самом факте ее наличия]. Наш организм не так уж плохо "спроектирован": его важнейшие параметры определялись как компромисс между противоречивыми потребностями приспособления к среде и отлаживались в длительной эволюции. Ну ладно, человек: не так давно он резко изменил образ жизни, и прежние настройки его организма могли оказаться неадекватными. Мышь сделана лучше. Почему небольшое изменение ее ферментов могло настолько повысить эффективность функционирования организма?
Как ни боятся генноинженерной процедуры ее противники, в самом изменении генов и даже встраивании в них чужеродных фрагментов нет для эволюции ничего нового. У супермышей в мышцах искусственно активирован ген PEPCK-Cmus. Такая же активация могла произойти и естественным путем. Прогнозируя, как должен действовать естественный отбор, мы предположим, что такая мышь наголову разобьет всех своих конкурентов: она более вынослива, более агрессивна, дольше живет и оставляет больше потомков! Больше ест - это мелочи, важнее не то, сколько тебе нужно ресурсов, а то, успеешь ты их получить или нет [К примеру, млекопитающие и птицы потребляют значительно больше ресурсов, чем их родственники, не поддерживающие постоянную температуру тела. И ничего: они выигрывают именно благодаря более высокой скорости потребления ресурсов (существенная часть которых тратится на терморегуляцию)]. Если все так, то почему мир до сих пор не населен супермышами (суперкрысами, суперволками и т. п.)? Видимо, где-то спрятан подвох: недостатки такого "суперметаболизма". В чем они?
Не могло же быть так, что генные инженеры своими примитивными методами нашли решение, которое осталось не найденным эволюцией, создавшей и мышей, и ферменты! Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Где же ее пружина?
тема номера: С места в барьер
Большой политический сезон в разгаре, и даже на наших традиционно аполитичных страницах мелькает кое-какая информация в связи с приближением всенародных и торжественных, не побоюсь этого слова, актов избрания.
В прошлом номере сам господин Чуров просвещал нас относительно существующих электронных систем голосования. Ну а в этом мы решили дополнительно просветиться еще и своими силами. Например, касательно систем завтрашнего дня, сочетающих привычную бумажную основу с высшими достижениями криптографии и информатики. О технологиях таких систем рассказывает Бёрд Киви.
Но вопрос о том, кто и как составил меню, которое избиратель будет просматривать, шагая к урне, выходит за рамки технологий. Вопросы такого рода освещает другой эксперт, профессор МГИМО Виктор Сергеев. Сначала-то мы спрашивали его о простом - о пропорциональности, мажоритарности и семипроцентном барьере. Об этом он рассказал подробно, но еще подробнее - о том, что все это не так уж и важно.
А я могу добавить, что даже если бы случилось чудо и нам первым в мире раздали сверхмощные бюллетени из трех частей (см. статью Киви), помеченные точно рассчитанными обезличивающими кодами и готовые к переработке по всем правилам криптографии, - что это могло бы изменить в политической жизни, текущей вне пределов избирательной урны? Возникли бы от этого настоящие политические силы в обществе, а главное - настоящие политические взгляды, предпочтения, принципы у нас с вами? Увы, такие вещи растут медленно и, как мы давно поняли, болезненно. Вот разве что семипроцентный барьер нам поможет - согласно теории, он все упрощает и консолидирует. В любом случае, лучше узнать хоть что-то о теории и практике выборов, чем, как у нас принято, демонстративно не знать об этом ничего. Так что милости просим.
Система
Незадолго до выборов в Госдуму мы в редакции почувствовали, что и нам, и читателям неплохо было бы поговорить со сведущим человеком о том, как устроен и работает выборный механизм. Вопросы мы задали профессору Виктору Сергееву, руководителю Центра глобальных проблем МГИМО, члену редколлегии журнала "ПОЛИС" ("Политические исследования"), кандидату физ.-мат. наук, доктору исторических наук, академику РАЕН и автору множества статей и нескольких монографий, посвященных исследованиям современных политических институтов и механизмов демократии.
Виктор Михайлович, прежде всего нас интересует, в сущности, технический вопрос - принципы работы основных избирательных систем.
- Другими словами, имеется некий список партий или личностей (иногда смесь личностей и партий), и вопрос в том, какие бывают способы конвертации голосов, поданных за эти списки, в структуру власти? Об этом я готов рассказать - но ведь это лишь один аспект, маленькая часть всей избирательной системы. Выборы не сводятся к модели преобразования исходного списка кандидатов или партий в структуры власти. Гораздо более серьезный вопрос - как этот список формируется. Возьмем советскую модель - там всегда был список из одного человека. Система подсчета голосов в этой ситуации ясна, но она не дает никакого представления о том, как устроена сама система выбора. К сожалению, проблема формирования списка очень мало обсуждается.
Значит, правильный вопрос состоит из двух частей: о системе подсчета и о системе формирования списка?
- Есть еще и третья часть - откуда берутся те партии, движения, персоны, которые попадают в список? Как происходит формирование политических субъектов в публичном пространстве? Только все это вместе - формирование политических субъектов, создание списков для голосования и правила учета голосов - дает полное представление о системе выборов.
Давайте тогда поговорим обо всех этих аспектах, но начнем все-таки с избирательных систем в узком смысле слова.
АП передает
Ожидается, что "Единая Россиия", доминирующая в нынешнем составе парламента,
упрочит свои позиции на голосовании второго декабря, - особенно после того, как президент Владимир Путин объявил месяц назад, что возглавит партийный список.
- Есть два основных типа избирательных систем, две идеальные модели: пропорциональная система (ПС) и мажоритарная система (МС). ПС предполагает, что в списке - политсубъекты "национального значения", общенациональные акторы. Идея ПС очень проста: определить социальный рейтинг политических сил в обществе и пропорционально ему предоставить места в законодательном органе власти. Например, с помощью выборов определяется рейтинг политических партий, а потом пропорционально количеству набранных бюллетеней распределяются места в парламенте. Вроде бы хорошо. Но у этого способа есть крупные недостатки.
Во-первых, политических сил может оказаться довольно много, и поддержка может распределиться чисто статистически. Представьте, что в списке сто партий. Если в обществе уже сложилась некоторая политическая традиция и две-три партии наиболее популярны - тогда основная часть голосов достанется этим нескольким партиям. Однако даже в этом случае остальные партии, малопонятные многим избирателям, в совокупности тоже собирают довольно значительный процент голосов, и возникает вопрос - что с ними делать? Если в парламенте (как у нас) 450 человек, то на одного кандидата нужно собрать всего-навсего 0,2% (100% поделить на 450) голосов. Поэтому может получиться так, что в парламенте будет огромная толпа представителей партий, избранных в единственном числе, - и с совершенно разными политическими взглядами. Если дело происходит в парламентской республике (или квазиреспублике типа североевропейских государств, которые формально остаются монархиями), то дальше надо формировать правительство. Правительство должно получить вотум доверия в парламенте. Но наличие большого количества малых партий и квазинезависимых депутатов приводит к тому, что очень трудно сформировать большинство. В Европе ПС применялась достаточно широко и всегда наталкивалась на такие трудности. В послевоенной Италии правительства менялись чуть ли не раз в три месяца. То же самое во Франции - после войны и до реформы де Голля.
На Украине сейчас то же самое?
По-фински
В Финляндии… каждому кандидату в депутаты в списке для голосования присваивается номер, и избиратель отмечает в бюллетене не только партию, за
которую он голосует, но и номер кандидата от этой партии, которому он отдает предпочтение (преференцию). Таким образом, голос избирателя не только позволяет определять число полученных партией мест в парламенте, но и позволяет решать, кто в партийном списке становится депутатом.
www.legislature.ru
- Нет, там ограниченная пропорциональная система с порогом. Если бы на Украине была чистая ПС, мы бы наблюдали не попытки создать правительство Тимошенко, а коалицию во главе с Партией Регионов. А сейчас из-за порога не прошли социалисты. Если бы они прошли, то получили бы двенадцать депутатов (так как набрали 3% голосов) и возникла бы другая властная конфигурация. На самом же деле надо сравнивать голоса, поданные за "оранжевых" и "голубых". "Оранжевых" оказалось чуть больше, чем "голубых", поэтому голоса, которые не были отданы ни тем ни другим, перераспределились в пользу "оранжевых", и те получили на два места больше. Так вот, чтобы устранить проблемы, которые были в Италии, в большинстве европейских государств вводят порог - обычно 3%, максимум 5%.
Судя по примеру Украины, даже маленький порог может сильно изменить соотношение сил в парламенте?
- Конечно, это же нелинейная система. Правило такое: если партия не преодолела порог, все ее голоса идут тем партиям, которые его преодолели, - и делятся между ними пропорционально голосам, которые они набрали сами. То есть, голосуя за маленькую партию (которая не преодолеет порог), вы фактически отдаете свой голос за одну из больших. Можно даже считать, что за самую большую.
У нас сейчас такая система?
- У нас именно такая система, причем с очень высоким порогом - 7%. Почему порог не должен быть слишком высоким? Потому что может получиться, что количество голосов за малые партии превысит количество голосов, поданных за большие. У нас одиннадцать партий. Предположим (хотя в России это вряд ли случится), что каждая из них получила не меньше 4% - а три самые большие получили каждая существенно больше 7%. Тогда непредставленными в парламенте останутся восемь партий, в сумме собравших 32% голосов - то есть треть избирателей проголосует впустую. Это главный недостаток, связанный с высоким порогом. Слишком многие оказываются фактически лишенными права голоса, - их голоса отходят в основном наиболее влиятельной партии. (См. также врезку "Партийная нелинейщина". - Л.Л.-М.)
Давайте рассмотрим другой полюс, мажоритарную систему.
- При МС вы голосуете не за партии, а за кандидатов. Кандидаты могут представлять какие-нибудь партии или нет, но это их личное дело. В каждом округе несколько кандидатов. При МС (в ее самом распространенном варианте, "МС относительного большинства") проходит тот, кто получил хотя бы на один голос больше остальных. Даже если у него только двадцать процентов голосов, но на один голос больше, чем у любого из других, - он проходит, остальные нет.
МС тоже имеет свои недостатки. Во-первых, она может в значительной мере подавлять политическую роль партий. Личность кандидата может быть важнее, чем его партийная принадлежность. Только в странах, где есть длительные политические традиции, связанные с партийным противостоянием (в Великобритании, например), роль партий так велика, что даже в условиях МС партии обычно оказывают решающее влияние на процесс голосования - за счет того, что партийная поддержка значит для избирателей гораздо больше, чем личные качества кандидата.
Далее, при МС оказываются обделенными не только малые, но и средние партии. В Великобритании партия либеральных демократов регулярно набирает порядка двадцати процентов голосов, но она всегда очень сильно недопредставлена в парламенте. Причина в том, что округов, в которых поддержка этой партии обеспечивает выбор ее кандидата, очень мало. Фактически все делят между собой две партии (лейбористы и консерваторы), за исключением тех округов, в которых избиратели по каким-то причинам принципиально не поддерживают ни лейбористов, ни консерваторов. Например, в Шотландии популярна Национальная партия (Scottish national party), и поэтому от Шотландии выбирается довольно много депутатов-"националов" - хотя за нее подается гораздо меньше голосов, нежели за либералов. Но таковы особенности МС - если вы имеете большое влияние на ограниченной территории, вы получите депутатов от этой территории. А если у вас есть солидная, но рассредоточенная поддержка, это ничего не дает.
А в реальности обычно работают комбинации МС и ПС?
По-английски
Любопытно, что активным избирательным правом, наряду с душевнобольными и лицами, осужденными к лишению свободы, не обладают пэры и пэрессы (кроме пэров Ирландии), заседающие в палате лордов. Выборы проводятся по
одномандатным округам на основе мажоритарной системы относительного большинства. В настоящее время… идет… переход от исключительно
мажоритарной системы, традиционной для Великобритании, к смешанной.
www.legislature.ru
- Существует множество смешанных систем, а также МС с двумя турами голосования. До недавнего времени и у нас в стране была смешанная система. Половина депутатов выбиралась в местных округах по МС, а половина - в едином общенациональном округе по ПС. Каждый избиратель имел два голоса - один в мажоритарном округе, другой в общенациональном. При такой системе роль партий оказывается достаточно существенной. Но смешанность, как ни странно, приводит к интересному эффекту - уменьшению влияния партий (особенно небольших) на результаты голосования в мажоритарных округах.
Возникает своеобразный перекос в сторону партии-лидера, она, как правило, получает дополнительные бонусы - то есть и здесь есть эффект, подобный тому, который дает ПС с большим порогом. Это можно проиллюстрировать так: представьте, что в каждом мажоритарном округе голоса, поданные за кандидатов от различных партий, распределились строго пропорционально влиянию партий. Сколько тогда получит самая большая партия? Сто процентов мажоритарных округов! Хотя эта партия может иметь лишь на один процент большую поддержку, чем следующая за ней.
Нарезка избирательных округов очень важна для смешанной системы или чистой МС. В некоторых странах округа специально режутся неровно, чтобы дать преимущество той или иной партии или социальной группе. Например, в Японии принята МС (японцы вообще многое скопировали с английской системы, у них и структура парламента похожа), и в течение многих лет господство Либерально-демократической партии Японии (ЛДП) обеспечивается неравномерной нарезкой округов. Она такова, что один голос в Токио стоит гораздо меньше, чем один голос в деревне. Соответственно деревенские избиратели получают большее влияние на формирование парламента, а в деревне влияние ЛДП заметно сильнее, чем в городах.
Какие же объективные факторы диктуют выбор той или иной системы?
- МС и различные смешанные системы появились в результате того (во многих случаях, но не во всех, - скажем, в Англии так исторически сложилось), что правительству нужна устойчивость. Если правительство по конституции ответственно перед парламентом, то желательно иметь устойчивое парламентское большинство (иначе правительство будет меняться каждые три месяца). Но в любом случае система выборов должна сообразовываться с общей структурой конституционного устройства. Если в ней - как у нас - нет ответственного перед парламентом правительства, то аргумент об устойчивости не работает. С абстрактной точки зрения, в такой ситуации лучше было бы иметь максимальную пропорциональность при выборах - чтобы парламент был зеркалом общества. Потому что проблема политической устойчивости решается в данном случае другими средствами - тем, что есть выбираемый прямым голосованием президент.
В эпоху "развитого застоя", когда в списках для голосования всегда была ровно одна кандидатура, анализ избирательных систем не считался, мягко говоря, остроактуальной областью знания. Тем более такой, к которой следовало бы привлечь интерес школьников и студентов.
Но вот в январе 1970 года начинает выходить немедленно ставший культовым у физматнутых подростков (а таковых тогда было немало) журнал популярной математики и физики "Квант" (kvant.mccme.ru) - тиражом 200 тысяч экземпляров, между прочим.
Открываем самый первый номер "Кванта", смотрим самую первую задачу из этого самого первого номера - и что же мы видим? Дано: диктатор хочет создать видимость демократии в стране, где его поддерживает только армия - один процент от 20 млн. избирателей. Он вводит такую систему выборов: население делится на несколько равных групп, каждая из них - еще на несколько равных групп, и так далее. Потом самые маленькие группы выбирают по одному выборщику. Эти выборщики, объединенные в группы следующего уровня, тоже выбирают по одному выборщику, ну а выборщики последнего уровня выбирают правителя. Диктатор а) задает разбиение на группы и б) нужным ему образом расставляет по группам своих сторонников (солдат и офицеров). Вопрос: может ли он обеспечить себе гарантированное избрание?
Решение было напечатано в июле того же года. Его идея ясна из рисунка. Черные кружки - сторонники диктатора; на девять избирателей хватает четырех, а на двадцать миллионов, как подсчитал девятиклассник из Томска А. Гришков, при правильном разбиении и достаточном количестве уровней нужно всего лишь 164025 сторонников. То есть поддержки одного процента избирателей диктатору хватит за глаза.
Думаю, что задача запомнилась многим тогдашним читателям.
Давайте перейдем к формированию списка кандидатов.
- Это сразу переносит нас в совершенно другую сферу - сферу публичной политики. Можно иметь сколь угодно свободную, справедливую, отточенную систему голосования (да еще и идеальный механизм подсчета голосов при полном отсутствии коррупции) - но если не отлажена система формирования списка, который предлагается для голосования, то на выходе можно получить все, что угодно. Экстремальный пример - все тот же список из одного человека, с которым мы хорошо знакомы по советским временам.
Там, кстати, была прописана процедура голосования "против"?
- Конечно. Не хотите этого кандидата - вычеркивайте, вписывайте своего. Но возникает вопрос - кого? Ни один из тех, кого избиратели могли бы вписать, не получил бы значимого процента голосов - ведь координации не было. Фактически это был референдум, референдальное голосование. Так что формирование списка вариантов - важнейший вопрос, и ключевой момент здесь - правила составления списка.
При ПС список автоматически совпадает со списком партий?
- О, нет! Во всяком случае, если есть Центральная избирательная комиссия, требующая выполнения массы условий. Для попадания в список партия должна предъявить определенный объем подписных листов, потом возникают вопросы, как собираются эти листы, кто их проверяет, сколько процентов некачественных подписей допускается и т. д. Имеется множество правил, и нарушение любого из них позволяет снять партию с выборов.
В действительности это очень серьезный вопрос - ведь речь идет о свободе создания политических организаций и о праве для этих организаций участвовать в формировании органов власти. Мне как политологу наиболее естественным представляется положение, когда каждая зарегистрированная политорганизация - подчеркиваю, не обязательно партия (это может быть движение) - имеет право участвовать в выборах.
Но тогда в выборах захотят участвовать столько организаций, что выборы просто технически, экономически станут невозможными!
По-штатовски
Номенклатура различных постов, замещаемых с помощью выборов, в США гораздо шире, чем в любой другой стране. Так, в США избираются президент, вице-президент, обе палаты конгресса, органы власти и управления штатов, советы городских поселений различного типа и графств, советы
специальных округов и множество должностных лиц органов штатного и местного управления - от верховных судей и атторнеев до шерифов и коронеров.
www.legislature.ru
- Подобные проблемы можно регулировать правилами избирательной системы. Конечно, абсурдно, если три человека собрались, создали политическую организацию и требуют, чтобы их включили в список. Ведь участие предполагает расход денег налогоплательщиков, чтобы предоставить всем время на ТВ, покрыть для всех расходы по обеспечению доступа к СМИ и т. д. Поэтому некоторые финансовые ограничения на участие политорганизаций в выборах - разумны. Например, условие, чтобы политорганизация была в состоянии компенсировать те расходы, которые идут на ее участие. Но очень важно подчеркнуть, что это именно ограничение свободы политической деятельности.
Например, в российской конституции декларирована свобода политической деятельности. Политическая деятельность предполагает возможность участия в формировании органов власти, не так ли? Иначе это не политическая деятельность, а неизвестно что. Если же вы лишаете политорганизацию права принимать участие в формировании органов власти, это означает, что вы ограничиваете свободу политической деятельности. По определению! Тут никуда не деться.
По логике вещей, единственным допустимым ограничением на свободу политической организации является контроль за тем, чтобы ее программные заявления не противоречили основным положениям конституции. Чтобы в программе не было принципиально антидемократических положений - скажем, призывов к насильственному изменению государственного строя. Это единственное ограничение, которое можно логически вывести. Все остальное - то, что у организации нет средств, то, что у организации недостаточно членов, что она неравномерно представлена в регионах, и так далее и тому подобное, - логически не дает оснований отстранить эту организацию от участия в формировании органов власти.
Но если эти ограничения уже есть, возникает вопрос о правоприменении. О том, где именно ставятся эти границы. Очень трудно сказать, что тут является рациональным критерием отбора. Например, ясно, что избирательные залоги не могут быть очень высоки, на порядки превосходя расходы, которые несет налогоплательщик в связи с участием данной политорганизации в выборах. Ограничения на численность - это довольно странный критерий, особенно (как у нас) в сочетании с требованием возвращать деньги, потраченные на участие в выборах.
Я считаю, что главная задача правил формирования списка - обеспечить, чтобы из него не исключались политические силы, которые имеют существенную поддержку в обществе. Сейчас в списке для выборов в Госдуму одиннадцать партий. Достаточно большое число. Но кто может сказать, действительно ли эти партии представляют весь значимый политический спектр? У нас не допускаются к выборам политические движения, у нас есть случаи запрещения политических партий - но знаем ли мы, какова их реальная общественная поддержка?
Видимо, все равно какие-то ограничения неизбежны. На практике, мне кажется, важнее всего уметь просчитывать последствия тех или иных ограничений.
- Свобода выражения политических взглядов, свобода создания политических организаций и их участие в процессе формирования органов политической власти - это как раз свободы, обеспечивающие качество меню, предлагаемого избирателю. Это определенная гарантия того, что меню не будет сформировано произвольно.
Мы все понимаем, что идеальной свободы не бывает, какие-то рамки всегда есть. Всевозможных ограничений в истории демократических институтов масса.
По всему миру вплоть до 1920-х годов были ограничения по половому признаку. Женщины в Великобритании получили право голоса только в 20-х годах, в Швейцарии - после войны. Сплошь и рядом были (и во многих странах остаются) ограничения по этническому признаку. В США до середины 1960-х были очень серьезные фактические ограничения для негров - хотя формально право голоса было у всех, но оно не было институционально обеспечено. А в южных штатах были и формальные ограничения - на процедурном уровне. Черных избирателей не вносили в списки, в некоторых районах открывали очень мало участков (чтобы проголосовать, надо было простоять десять часов в очереди). Естественно, в истории была и практика имущественных цензов, подкрепленная солидной аргументацией. Ценз оседлости очень часто используется. В Европе сейчас возникает эта проблема - в связи с передвижением населения. Вы уехали из Польши во Францию работать - а где вы будете голосовать? В Польше или во Франции? Если во Франции, то за кого - то есть на польских выборах или на французских? Сейчас это решается примерно так: на муниципальных выборах голосуете там, где живете, а на более высоком уровне - согласно гражданству. Здесь дьявол - в деталях. Детали институциональных правил могут оказывать сильнейшее воздействие на результат выборов.
Нижеследующее описание выборов "первого лица" в ренессансной Венеции - Дожа - формально не относится к теме парламентских выборов. Но мы немного забежим вперед.
Итак (цитирую по книге Виктора Сергеева "Демократия как переговорный процесс"): "Процедура выборов Дожа была невероятно сложна. Установленная окончательно в 1268 году, она предполагала следующее: сначала собирались члены Большого Совета старше 30 лет, которые выбирали 30 человек, принадлежащих к различным семьям. Затем эти 30 выбирали 9 человек, которые выбирали сорок человек. Эти сорок выбирали 12 человек, а эти 12 - двадцать пять. Двадцать пять человек выбирали девять, а девять человек - 45. 45 выбирали 11, а эти 11 выбирали окончательный комитет по выборам 41 человека, которые и выбирали Дожа. <…> Несмотря на исключительный почет, окружавший Дожа… его власть была сильно ограничена, вплоть до того, что контролировалась даже его переписка. Никаких самостоятельных решений Дож принимать не мог, но иногда его влияние на политику Венеции было огромным в силу персонального политического авторитета и высокой компетентности в делах".
В ренессансной Италии Венеция, пишет Сергеев, была островком политической стабильности и социального процветания. Мало того - там впервые появились свободная журналистика и газеты, индустриальный конвейер, публичные концерты и опера, структура дипломатической службы…
Поделиться книгой: