Помоги проекту - поделись книгой:
— Абсолютно! — подтвердил и Элджи.
— Поддержим тебя на первой стадии, — продолжал Фредди, — а потом сразу и уберемся. Не дадим угаснуть общей беседе.
— Помешаем ей свернуть на болезненный предмет, — поддакнул Ронни.
— Отведем, — прибавил Элджи, — от щекотливой темы.
— В этом вся соль, — опять вступил Фредди. — Мы… Ой, Господи! Поезд подъезжает!
Голос у него дрогнул. Даже утешительное присутствие двух союзников не укрепило его достаточно для тяжкого испытания. Но мужественным усилием воли он взял себя в руки.
— Сплотимся, ребята! — отважно воззвал он. — Пора всем достойным людям прийти на помощь другу!
— То-то и оно! — откликнулся Ронни.
— Абсолютно! — согласился с ним Элджи.
Плавно въехал под своды вокзала поезд, суматошно затрезвонили колокола, изрыгнули пар машины, подняли крик носильщики, загрохотали по платформе багажные тележки. Вагоны стали изрыгать свое содержимое: сначала пассажиры выходили поодиночке, потом — по двое и наконец полились непрерывным потоком. Почти все путешественники казались вялыми и измученными, бледными той бледностью, какая проступает, когда пересечешь неспокойные воды Ла-Манша. Контрастом на общем фоне выделялась, пожалуй, только орлиноликая леди в коричневом пальто, жарко отчитывающая посреди платформы маленькую тихую горничную голосом, резавшим сумрак вокзала, будто стальной нож. Как и другие путешественники, она была бледна, но держалась браво. Никто не мог бы догадаться по манерам леди Андерхилл, что твердая платформа вздымается и опадает у нее под ногами.
Дэрек приблизился, остро осознавая присутствие Фредди, Ронни и Элджи, готовых к сражению на его фланге.
— Мама! Вот и ты!
— Здравствуй, Дэрек!
Дэрек поцеловал мать. Фредди, Ронни и Элджи сбились в кучку, как леопарды. С выражением командира обреченной на гибель роты, Фредди нервно подвигал кадыком и выговорил:
— Здравствуйте, леди Андерхилл.
— Здравствуйте, мистер Рук.
Холодно, не выказывая никакого удовольствия от встречи, леди ему кивнула. Она не любила последнего из Руков. У Всемогущего, полагала она, скорее всего, был какой-то замысел, если Он создал Фредди, но он так и остался неразгаданной загадкой.
— Позвольте, — проурчал Фредди, — представить вам моих друзей. Леди Андерхилл — мистер Дэверо.
— Счастлив познакомиться, — учтиво протянул Ронни.
— Мистер Мартин.
— В восторге, — со старомодной любезностью откликнулся Элджи.
Леди Андерхилл окинула компанию ледяным взором.
— Здравствуйте. Встречаете кого-то?
— Я… э… мы… ну… э… — Эта женщина всегда действовала на Фредди так, будто ему выпотрошил внутренности какой-то неуклюжий любитель. Лучше бы он отверг веления своих лучших чувств и остался в уютной квартирке, а Дэрек управлялся сам. — Я… э… мы…
— В самом деле? Как это любезно!
— О, ничего, пожалуйста!
— Решили, надо устроить вам теплый прием в родном краю, — рассиялся Ронни.
— Что может быть приятнее? — добавил Элджи и вытащил портсигар, откуда извлек чудовищных размеров сигару. Чувствовал он себя легко и спокойно и не мог понять, чего это Фредди поднял столько суматохи из-за премилой старой дамы. — Не возражаете, если я закурю? Воздух сегодня влажноват. В легкие попадает.
Дэрек молча беспомощно злился. Из-за этих непрошеных союзников ситуация усложнялась в тысячу раз. Более проницательный, чем молодой Мартин, он уже заметил жесткие линии у рта матери и разгадал этот признак опасности. Стараясь отвлечь ее светской болтовней, Элджи выбрал несколько неудачную тему.
— Как прошло плавание через Ла-Манш?
Леди Андерхилл замутило. Ветерок донес до нее аромат сигары. Она прикрыла глаза, и лицо ее стало на тон бледнее. Заметив это, Фредди ощутил прилив жалости. Она, безусловно, язва и отрава, это да, но все-таки, милосердно размышлял он, старушка что-то позеленела. Проголодалась, скорее всего. Сейчас самое лучше — отвлечь ее от мыслей о еде, пока ее не приведут в ресторан да не усадят перед чашкой бульона.
— Немного укачало, да? — завопил он, и голос его пробежал по нервной системе леди Андерхилл электрической иглой. — Я боялся, что будет качать, когда прочитал прогноз в газете, — море обещали бурное. Значит, поболтало старую посудину?
Леди Андерхилл испустила слабый стон. Фредди отметил, что она стала зеленее, чем минуту назад.
— Есть какая-то странность в этом Ла-Манше, — раздумчиво заметил Элджи, выпуская освежающее облако дыма, — Знавал я ребят, которые по всему миру путешествовали легко и приятно. Огибали мыс Горн на парусном корабле, и всякое такое. Но Ла-Манш — нет! Тут они ломались! Уж не знаю, почему. Странно, но так уж оно есть!
— Я и сам из таких! — подхватил Ронни. — Чертово плавание из Кале каждый раз выворачивает меня наизнанку. Сражает наповал. Сажусь я на пароход, по уши набитый таблетками против морской болезни, думаю, ну, на этот раз одурачу их, и ровно через десять минут отключаюсь напрочь, а потом слышу: «Так-так! А вот и Дувр!»
— И со мной та же история! — согласился Фредди, ликуя, как гладко и легко катится беседа. — То ли от душного запаха машин…
— Ну нет, машины тут ни при чем, — вмешался Ронни. — Такого, по логике вещей, просто не может быть. Лично мне запах машин нравится. Вот хоть здесь, на вокзале, — все прямо пропитано машинным маслом, а я упиваюсь и наслаждаюсь. — Он шумно, с удовольствием вдохнул. — Нет, тут что-то другое…
— Ронни прав, — задушевно согласился Элджи. — Это не масло. Все оттого, что пароход подбрасывает вверх, а потом он ухает вниз. И так без конца — вверх-вниз! Вверх-вниз… — Он перебросил сигару в левую руку, чтобы правой поярче проиллюстрировать, как вздымается и падает пароход на Ла-Манше, вздымается и…
Леди Андерхилл, открывшая было глаза, увидела представление и быстро захлопнула их снова.
— Замолчите! — резко прикрикнула она.
— Да я только объясняю…
— Замолчите!
— О, как угодно!
Леди Андерхилл боролась с собой. Женщиной она была железной и привыкла побеждать слабую плоть. Очень скоро глаза у нее открылись снова. Она принудила себя, вопреки свидетельству чувств, признать, что стоит она на платформе, а не на палубе.
Повисло молчание. Обескураженный Элджи был временно выведен из строя, и у его друзей пока что ничего не подыскал ось.
— Мама, — заметил Дэрек, — у тебя было утомительное путешествие. Поезд так запоздал…
— А вот, кстати, насчет тошноты в поезде, — заметил Элджи, снова выныривая на поверхность. — От нее страдает множество людей. Лично я этого никогда не мог понять.
— Меня тоже в поезде не тошнит, — поддержал беседу Ронни.
— А у меня бывало, — вступил Фредди. — Я препаршиво себя в поезде чувствую. Пятна какие-то плавают, тяжесть в теле, вокруг все чернеет…
— Мистер Рук!
— Э?
— Буду вам премного обязана, если вы сохраните эти откровения для своего врача.
— Фредди, — поспешно вмешался Дэрек, — мама устала. Может, пойдешь, поймаешь такси?
— Ну, конечно, мой дорогой! Поймаю в один момент! Пойдем, Элджи! Шевели ногами, Ронни!
И в сопровождении своего воинства Фредди отбыл, весьма собой довольный. Он чувствовал, что помог Дэреку сломать лед, в полной безопасности проведя друга через первые неловкие минуты. Теперь можно удалиться и слегка подзакусить.
Глаза у леди Андерхилл сверкали. Были они маленькие, пронзительные и черные, в отличие от глаз Дэрека, больших и карих. Однако другие черты лица наглядно свидетельствовали, что они — мать и сын. Длинная верхняя губа, тонкий твердый рот, выступающий вперед подбородок и — фамильная черта — крупный, углом, нос. Большинство Андерхиллов вступали в мир с таким носом, словно намеревались вклиниться в жизнь и ледоколом пройти по ней.
— Еще немного, — напряженно проговорила леди, — и я бы избила этих несносных субъектов зонтиком! Одного я никогда не могла понять, Дэрек, почему ты выбрал этого слабоумного Рука в ближайшие друзья?
— Скорее,
—
— И очень добрый. Смотри, как мило, что он пустил меня к себе в Олбэни,[4] пока наш дом сдавался. Между прочим, он купил билеты на премьеру новой пьесы. Он предложил, чтобы все мы пообедали у него, а потом отправились в театр, — Дэрек на минутку запнулся. — Джилл тоже приглашена, — выпалил он, и ему полегчало, наконец-то имя произнесено. — Ей не терпится встретиться с тобой.
— Так почему же она не встретилась?
— Ты имеешь в виду здесь, на вокзале? Ну, я… я хотел, чтобы первый раз ты увидела ее в более приятной обстановке.
— А! — коротко бросила леди Андерхилл.
Как это ни печально, оказывается, в этом мире мы столь же сильно страдаем от излишнего благоразумия и осмотрительности, как и от слишком поспешных и импульсивных порывов души. Если бы осмотрительный жених позволил невесте приехать на вокзал и встретить его мать, то, безусловно, не случилось бы многих неприятностей. Возможно, леди Андерхилл была бы неприветлива на первых порах знакомства, зато в ней не проснулись бы настороженность и подозрительность, или, точнее, смутные опасения, бродившие в ее душе, не окрепли бы, превратившись в твердую уверенность, что ждать надо самого худшего. Своей осторожной дипломатией Дэрек достиг одного: мать убедилась, что, на его взгляд, эту невесту без предварительной подготовки нельзя показывать.
Остановившись, леди Андерхилл обернулась к сыну.
— Кто она?
— Мне казалось, — вспыхнул Дэрек, — я все ясно изложил в письме!
— Не заметила.
— В сторо-о-нку! — пропел носильщик позади, и багажная тележка разделила их.
— Мы не можем говорить на станции, здесь такая толкотня! — раздраженно бросил Дэрек. — Давай отведу тебя к такси и поедем в отель. Что ты хочешь узнать про Джилл?
— Все. Откуда она? Кто ее родители? Я никаких Маринеров не знаю.
— Допросов я ей не устраивал, — холодно ответил Дэрек. — Но знаю, родители ее умерли. Отец у нее — американец.
— Американец!
— У американцев тоже бывают дочери, я полагаю.
— Грубостью ты ничего не достигнешь, — отвечала с железным хладнокровием леди Андерхилл.
— По-моему, мы вообще ничего не достигнем этим разговором, — парировал Дэрек. Он досадливо гадал, почему это при матери он теряет над собой контроль. Этого он терпеть не мог. Ему хотелось видеть себя хладнокровным и значительным, стоящим выше обычных слабостей. — Мы с Джилл помолвлены, вот и все.
— Не говори глупостей, — бросила леди Андерхилл, и ее увлекла новая багажная тележка. — Тебе превосходно известно, — возобновила она атаку, — что твой брак непосредственно касается меня и всей нашей семьи.
— Послушай, мама! — От долгого ожидания на ветреной платформе раздражительность перевесила почтительность к матери, глубоко укоренившуюся из-за многолетних поражений в битвах двух сильных воль. — Позволь в нескольких словах рассказать тебе все, что я знаю о Джилл, и оставим эту тему. Во-первых, она — леди. Во вторых, у нее много денег…
— Андерхиллам нет нужды жениться на деньгах!
— Я и не женюсь на деньгах!
— Хорошо, продолжай.
— Я тебе уже описал в письме ее внешность — быть может, не очень точно, но я старался. Она мила, прелестна, в ней есть что-то такое неуловимое… Но суди сама.
— Я и буду.
— Ну что ж, тогда на этом и закончим. Живет она со своим дядей, майором Сэлби…
— Майор Сэлби? Какого полка?
— Я не спрашивал, — огрызнулся вконец разозленный Дэрек. — Господи, ну какое это имеет значение? Если тебя беспокоит социальный статус майора, могу сообщить тебе, что он был знаком с отцом.
— Когда? Где?
— Много лет назад. В Индии, когда отец служил в Симле.
— Сэлби? Сэлби… Не Кристофер ли Сэлби, случайно?
— А-а, так ты его помнишь?
— Еще бы! Хотя мы с ним и не были знакомы, твой отец частенько его поминал.
Дэрек почувствовал облегчение. Жаль, что подобные вещи что-то значат, но приходится считаться с тем, что для его матери это так. Да, для нее все меняется, если дядя Джилл знал его покойного отца.
— Кристофер Сэлби! — раздумчиво проговорила леди Андерхилл. — Ну да! Я частенько о нем слышала. Тот самый тип, который дал отцу долговую расписку в счет карточного долга, расплатился потом чеком, а банк отказался выдать деньги.
— Что?
— Ты не расслышал? Я повторю, если желаешь.
— Тут наверняка какая-то ошибка!
— Да, одна-единственная. Ее совершил твой отец, доверившись такому субъекту.
— Это наверняка был какой-нибудь другой Сэлби!
— Ну, разумеется! У твоего отца была сотня знакомых Кристоферов Сэлби!
Поделиться книгой: