Комната смеха

– Ты, – подсказал он ей.

– Ну хорошо: ты будешь ужинать?

– Нет, спасибо. К тому же, насколько я помню, я уже ужинал.

– Как хочешь… Просто я подумала, что ты был на задании, ловил, наверное, кого-нибудь, устал, проголодался.

– Ты классная девчонка. – Он обнял ее и поцеловал в макушку. – И я ужасно рад тому, что с тобой познакомился. Знаешь, у меня к тебе есть серьезный разговор.

Он прошел на кухню и выпил воды прямо из-под крана.

– Если опять про больницу, то можешь и не начинать.

– Нет-нет, – заверил он ее. – Больница здесь ни при чем. Понимаешь, мне очень понравилась и ты, и твоя квартира, и тот дух, который здесь обитает… Ты только не удивляйся моему предложению, обещаешь?

– Не знаю… Вообще-то я не люблю давать никаких обещаний. Они слишком ко многому обязывают.

– Пусть так. Словом, я хотел бы снять у тебя комнату или угол, как угодно… Ты уже поняла, что со своей женой я в ссоре. Вероятно, что мы разведемся с ней в скором времени. У меня вопрос с квартирой так быстро не решится, а жить-то мне где-то нужно. Вот я и подумал: а что, если мне пожить у тебя как на квартире, за деньги? Словом, хочу быть твоим жильцом, квартирантом.

У Валентины начали гореть уши. Жилец – это не муж. И не жених. И не любовник. И не брат. Это что-то совсем другое. Но все равно он будет с ней. И ей не будет так страшно…

– Жильцом?

– Долларов сто тебя устроит?

– Только не за деньги, – быстро среагировала она.

– Хорошо. Я обдумал и еще один вариант. Мне нравится, как ты готовишь. Вот я и подумал: а что, если ты будешь кормить меня завтраком и ужином? Всего два раза в сутки. Ты же все равно будешь готовить… Если не хочешь деньги, то я могу покупать продукты на нас двоих. Так что ты будешь, во-первых, под охраной, а во-вторых, не потратишь ни копейки на еду. Ну, как тебе мое предложение? Я сегодня думал об этом целый день, – признался он.

– Ты будешь водить сюда женщин?

– Исключено. Это я тебе твердо обещаю.

– А если я захочу пригласить к себе кого-нибудь?..

– О чем ты говоришь?! Это же твоя квартира! Постели мне в спальне, она же изолированная, а сама занимайся здесь, в большой комнате, чем угодно. Можешь даже в футбол играть. Думаю, мы с тобой поладим.

– О'кей! Я согласна.

– Отлично! – Он схватил ее и сжал своими ручищами ее плечи. – Говорю же, ты классная девчонка. Если хочешь, я и сегодня могу спать с тобой на диване. Надеюсь, ты поняла, что я человек надежный и мне можно доверять. Я прав? – Он подмигнул ей.

Что-то с ним происходит. С чего это он такой радостный и веселый? Прямо-таки излучает счастье!

– Прав. Я полностью доверяю тебе.

– Тогда давай укладываться. Уже поздно, а завтра мне рано вставать.

– Ты ложись первый, а мне надо прибраться на кухне.

На самом деле спать просто не хотелось. Ей надо было все обдумать. Ведь теперь, когда она согласилась жить вместе с Вадимом, образ жизни ее изменится, и она должна подготовиться к этому. Сначала решить какие-то бытовые вопросы, определиться с постелью, выделить своему жильцу полки в шкафу, куда бы он мог складывать свои вещи. Словом, все предусмотреть, продумать…

Вадим уже давно спал, а она все сидела на кухне и записывала свои мысли в блокнот, составляла план действий. Ее это так увлекло, что она не заметила, как прошло почти два часа. Пора было ложиться спать. Но перед этим она хотела протереть полы в передней и помыть свои ботинки. И вот, когда она с тряпкой в руках подошла к обувной полке, ее внимание привлек аккуратно спрятанный в углу передней сверток. Это был пластиковый пакет, в котором что-то лежало. Любопытство оказалось столь велико, что Валентина, не выдержав, взяла его в руки и даже поднесла к носу, чтобы хотя бы по запаху попытаться определить, что в нем находится. Но уловила лишь слабый запах духов. Этого было достаточно для того, чтобы она вместе с ним заперлась в ванной. Вадим спал, а потому он никогда не узнает, что она трогала пакет.

Развернув его, она увидела зеленое платье. Удивлению ее не было предела. Зачем Вадим принес его сюда? Платье почти новое, но все-таки ношеное. Красивое платье, из дорогой ткани джерси, мягкой, нежной…

Валентина, сама не зная, что в точности повторяет движения Вадима, аккуратно взяла платье за плечики и стала рассматривать. Затем, не удержавшись, приложила к себе. Уши ее тотчас заложило, она на какое-то мгновение оглохла. Испугавшись, она уронила его на пол, но потом быстро подняла и повесила на вешалку для полотенец. Разделась и быстро надела на себя чужое зеленое платье. И тотчас оказалась в большом зале кинотеатра. Перед ней был огромный экран. Шел фильм «Амели», чудесный, яркий, в теплых, красно-желтых тонах и с очаровательной актрисой-брюнеткой в главной роли. Ровная черная челочка, огромные темные глаза девочки-подростка… Чья-то ладонь забралась под платье, и Валентина осторожно повернула голову вправо. Рядом с ней сидел мужчина, которого она и знала, и не знала. Казалось, она очень хорошо знает эту ласковую руку, этот мужественный профиль и длинные волосы мужчины. Она где-то его видела, и, с другой стороны, она точно знала, что была близка с ним. Причем совсем недавно. Буквально пару часов тому назад. Мужчина обнял ее и поцеловал в губы.

«Мы совсем как дети, – услышала она, задыхаясь от страстного, горячего поцелуя. – Целуемся украдкой в кино… Пойдем, я больше не могу…»

…Она очнулась и поняла, что стоит в ванной. Раздетая. Перед зеркалом. А в руке держит платье. Платье той самой женщины, которая была любовницей мужчины с красивым мужественным профилем и длинными волосами. Она уже пожалела, что так быстро скинула с себя платье, а значит, и те чувства, которые испытывала та женщина, сидя в кинотеатре рядом со своим любовником, позволяя так смело ласкать себя… Кто эта женщина? Возможно, она имеет прямое отношение к личной жизни Вадима? Может, это его любовница?

Валентина решила рискнуть и попробовать надеть его еще раз. И в то же самое мгновение оказалась в незнакомой комнате, в спальне, сидящей на широкой кровати и держащей в руках флакон с духами. Она чувствовала, что сзади, в нескольких шагах от нее кто-то стоит. Именно не видела и не слышала, а чувствовала или просто знала. И она почему-то не хотела, чтобы этот человек находился в спальне рядом с ней. И тут она услышала:

– Я же твой муж.

– Ну и что? – ответила она не своим голосом. – Я устала.

– Если бы ты устала, то не стала бы собираться к сестре, а легла бы спать. Ты же сама противоречишь себе. Оделась, держишь в руках духи… Ты так устала, что тебе просто необходимо в такой поздний час ехать через всю Москву к сестре, которую ты видишь и так почти каждый день.

– У нее неприятности, и она очень просила меня приехать к ней. Возможно, требуется какая-то моя помощь…

– Ты как будто избегаешь меня.

– Алексей, прекрати. Ты каждый раз говоришь мне одно и то же. Я понимаю твои чувства, но пойми и меня – я не хочу сейчас, не расположена, я нездорова, наконец…

– Я быстро.

То, что произошло потом, я не могу вспоминать без содрогания. Я (и в то же самое время не я) приподняла платье и забралась коленями на кровать. Опустила голову. Словом, приняла одну из унизительных для меня поз. И в ту же минуту мужские руки обхватили меня сзади за бедра. У меня было чувство, словно я отбываю какую-то повинность или нахожусь на приеме у врача, который заставляет меня принимать какие-то позы, чтобы произвести непонятную мне процедуру. Мужчина – а я точно знала, что это мой муж, Алексей, – овладел мной, и я не могу сказать, что мне не было это приятно. Странное смешанное чувство охватило меня. С одной стороны, я знала, что это Алексей, но с другой – я представляла себе на его месте совершенно другого мужчину, а потому испытывала немыслимое наслаждение. Я чувствовала себя преступницей, укравшей чужое счастье. Мне надо было, конечно, прекратить эту игру, выскользнуть из нее, уйти в свою жизнь, но мужчина оказался таким страстным, ласковым и темпераментным, что мне хотелось, чтобы он продолжал и продолжал делать это. И только испытав сильнейший оргазм, я с отвращением поняла, что только что уступила Алексею, опостылевшему мужу, мужчине, с которым у меня не было сил порвать раз и навсегда.

С пылающими щеками Валентина уложила платье обратно в пакет, вынесла его в переднюю и положила на то место, откуда взяла. После чего приняла душ, надела пижаму и отправилась спать. На этот раз Вадим спал, повернувшись к стене. Она забралась к себе под одеяло. Свернулась калачиком и уснула.

Глава 11

Анна позвонила Вадиму утром.

– Ты можешь мне не поверить, но Алексею снова пришла посылка. Точнее, бандероль. И тоже без обратного адреса. В ней – белье. Женское. Как утверждает Алексей, эти вещи принадлежали Эмме.

– Они у тебя?

– Да, я решила забрать их, чтобы показать тебе. Может, все-таки выяснишь, кто и откуда отправлял эти посылки?

– Да, конечно… А у меня тут возникла еще одна идея. Надо бы навестить вашу портниху, Лизу Гусарову.

– Ты хочешь поехать к ней?

– Да, не хотелось бы вызывать ее сюда. Хочу увидеть ее в домашней, привычной обстановке.

– Что ж, адрес ее я тебе дала. Поезжай. Только не представляю, что может дать тебе этот визит.

– Сначала надо подумать, как его обставить. Пока я не собираюсь раскрываться и представляться следователем прокуратуры. Это лишь спугнет ее. Есть у меня одна идея… Мы увидимся сегодня?

– Конечно.

– Тогда до встречи?

– До встречи.

Он положил трубку, надел куртку и поехал к Гусаровой. Из головы не выходила Анна.

Лиза жила на Таганке, в большой квартире.

– Вы ко мне? – спросила она его, когда он позвонил в ее дверь. Перед ним стояла невысокая худенькая девушка в черных брюках и белой кофточке. На груди болтался сантиметр.

– Вы – Лиза Гусарова?

– Да. Но я не шью на мужчин.

– А я пришел не ради себя. Понимаете, одна знакомая дала мне ваш адрес и сказала, что вы – одна из лучших портних Москвы…

– Понятно. Дальше? – резко оборвала она его. – Вы хотите, чтобы я обшивала вашу девушку, жену, любовницу?

– Нет, не угадали. Речь идет о моей маме. У нее скоро юбилей… Нет-нет, вы не подумайте, она не какая-нибудь кубышка-толстушка. Напротив, это высокая стройная женщина. С хорошим вкусом. Просто ее портниха неожиданно уехала…

– Вас предупредили, что я дорого беру?

– Да. Но прежде чем привезти к вам мою маму, мне бы хотелось хотя бы краешком глаза взглянуть, как вы шьете…

– Знаете, первый раз ко мне приходит мужчина и говорит, что ищет хорошую портниху для своей мамы. Удивительно. Проходите. Я покажу вам кое-что из готовых вещей. Только, пожалуйста, разувайтесь. У меня здесь чисто.

Вадим прошел в комнату, и первое, что он увидел, – это большой стол, на котором была разложена черная толстая ткань, а на ней булавками пришпилены лекала. Рядом лежали большие зингеровские ножницы.

– Я смотрю, вы шьете и верхнюю одежду?

– Я шью все, но только на женщин. Не берусь лишь за кожу и мех. Это не мой профиль.

– Понятно.

– Вот, смотрите. – Лиза распахнула большой шкаф и стала выбрасывать оттуда на стол платья и костюмы на плечиках. Целый ворох.

…Он вышел оттуда через три часа. За это время ему удалось выяснить практически все о жизни портних. Теперь он имел представление об их клиентках, ценах, тканях и об образе жизни конкретно Лизы Гусаровой. Судя по тому, как легко она согласилась встретиться с ним этим же вечером, он понял, что она не замужем или, во всяком случае, у нее нет постоянного мужчины. Главная цель его визита состояла в том, чтобы пригласить ее «домой», то есть к Валентине, и увидеть, в чем она придет. Он так тщательно рассматривал все готовые, сшитые ею вещи, за которыми должны прийти клиентки, что, если бы она появилась в одной из этих вещей, он непременно понял бы это. А уж потом он разберется, о чем поговорить с ней, особенно если речь зайдет об Эмме Майер.

Он позвонил Валентине и предупредил ее, что вечером придет не один. Что визит дамы связан с его работой. «Я позже тебе все объясню, хорошо? А пока мы с ней будем разговаривать в спальне, пожалуйста, сделай вид, что тебя нет дома. Договорились? За это я обещаю, что расскажу тебе об одном очень интересном и необычном деле. Согласна?» Конечно, она была согласна.

Потом он позвонил Алексею Тарасову, мужу Эммы Майер.

– Я бы хотел вместе с вами проехать на вашу дачу, – сказал он, объясняя свой звонок.

– На нашу дачу? Но зачем?

– Понимаете, ваша свояченица Анна рассказала мне о странных посылках. Разве вам не хочется узнать, кто решил свести вас с ума? Если вам это все равно…

– Нет-нет, что вы… – смущенно пробормотал он. – Конечно, мне не все равно. Я живу в настоящем кошмаре. Вот только не могу понять, зачем вам моя дача? Там сейчас холодно…

– А я так понял из вашего разговора, что и ваша дача, и окружающие вас дачи скорее напоминают хорошо отапливаемые загородные дома, в которых можно жить даже зимой.

– Да, все правильно.

– Я хотел бы познакомиться с вашими соседями и поговорить с ними. И еще подготовьте, пожалуйста, список ваших знакомых, которые хорошо знали Эмму и вас. Быть может, мне удастся выяснить, кто же это так треплет вам нервы. Учтите, я действую по просьбе вашей свояченицы, которая очень обеспокоена вашим состоянием. Так что благодарите только ее.

– Хорошо, я все понял.

Они договорились о встрече, и уже через полчаса Вадим заехал за Алексеем и повез его на дачу.

Поскольку был ноябрь, темнело рано. Поэтому, когда въехали в дачный поселок, Вадим обратил внимание Алексея на то, что большинство окон в соседних дачах освещены. Понятное дело, встречаться с соседями в присутствии Алексея он не собирался. Ему было важно увидеть своими глазами дачу, чтобы потом, уже самостоятельно, он мог бы приехать сюда и выяснить интересующие его вопросы. Он хотел знать о семье Майер-Тарасовых все, в частности, что думают о них соседи.

– У вас большой участок, – заметил Вадим, осматривая довольно запущенный и заросший сорной – теперь уже побуревшей и заледеневшей – порослью сад. В сумерках, освещенное единственным фонарем, висевшим на крыльце довольно-таки крепкого двухэтажного кирпичного дома, все пространство вокруг казалось унылым, безжизненным, промерзшим и безотрадным. Однако прямо под окнами Вадим заметил какие-то большие свертки из старых одеял, куски мешковины, ватник…

– У вас на даче под окнами растет виноград? – как бы невзначай произнес Вадим, с видом дачника трогая голые ветки вишни.

– Нет, у нас под окнами вьющиеся розы, – объяснил Алексей.

– Значит, вы уже были на даче и сами укрыли на зиму розы? А мне в машине сказали, что после смерти жены ни разу сюда не наведывались…

В машине, по дороге на дачу, Вадим нарочно старался вести с Алексеем нейтральную беседу о пустяках, о садовых делах, погоде. И вот тогда-то он и спросил его, был Алексей в своем загородном доме после смерти жены или нет. И ничего не подозревающий Тарасов ответил ему, что теперь, когда Эммы нет, ему больно будет видеть их дом, сад, потому что все там будет напоминать ему о покойной жене.

– Я не так сказал… – замялся Алексей. – Это не я укрывал, а соседка…

– Какая именно?

– Тамара.

– А где ее дача?

– Да вон, с красной черепичной крышей, видите?

– Фамилию ее можете назвать?

– А зачем? – Алексей почему-то занервничал.

– Что, не знаете фамилии соседей?