Триумф воли

– Позвольте, – министр-президент попросил у режиссера бинокль, однако она сама уже приладила его к глазам, покручивая настройку фокуса.

Ни Квислинг, ни Лени Рифеншталь не ожидали столь быстрой и неожиданной реакции только что беззаботно улыбавшегося штандартенфюрера. Он резко положил на бинокль руку, перекрыв большим пальцем окуляры, и сильно, но аккуратно заставил режиссера опустить оптический прибор вниз:

– Простите, фройляйн Рифеншталь, но туда смотреть нельзя, – штандартенфюрер извинительно улыбнулся.

– Что такое?! – Лени попыталась, чтобы ее голос звучал подобно громовым раскатам и в то же время был холоден как ледяная глыба, и попыталась вырвать бинокль из рук офицера, но штандартенфюрер не обратил на вибрации ее голоса ровно никакого внимания:

– Туда смотреть нельзя, – мягко, но очень настойчиво запретил Курт Меер. – Секретный объект.

Руки женщины он, однако, отпустил, но Лени поняла, что смотреть туда действительно не стоит. Однако она все-таки успела очень хорошо рассмотреть охранников в эсэсовской форме и людей в полосатых робах заключенных, которые таскали какие-то мешки и носились с тачками, груженными красным огнеупорным кирпичом.

– Я не буду туда смотреть, – пристально глядя на штандартенфюрера сквозь хорошенькие сжатые губы произнесла Рифеншталь. Она не любила, когда ей перечат и тем более когда приходилось уступать. – Однако мое женское любопытство не дает мне покоя. Может быть, вы удовлетворите его, герр Меер?

– Постараюсь, – обворожительно улыбнулся штандартенфюрер.

– Тогда скажите, с каких это пор секретные военные объекты строят заключенные?

– Всегда, – ответил Меер.

– А как же пресловутая секретность? Не боитесь, что они раскроют ваши планы?

– Мертвые не болтают, – пожал плечами Курт.

Штандартенфюрер, как всегда, был предельно искренен.

Глава 13

К этой операции командующий Северным флотом адмирал Кузнецов готовился с особой тщательностью. Он слишком хорошо помнил недавний «дружеский обед» на подмосковной даче Сталина в Кунцево. И достаточно трезво осознавал, чем для него может обернуться такая беседа. То, что он прошляпил подготовку немцев для установки и запуска ракет «Фау-2» по Мурманску, запросто могло стоить ему головы. Что такое его Северный флот без единственного оставшегося, отлично оборудованного порта? Есть еще, правда, Архангельск, но из-за слишком короткого периода навигации он просто не справится с тем объемом поставок, которые предусмотрены по ленд-лизу. Да и Сталин никогда не простит ему совершенно неоправданную потерю мурманской артерии.

Фронтовая разведка, а адмиралу была подчинена именно она, вовсе не обязана, да и не может искать объекты за почти триста километров от линии фронта. Это дело совсем других ведомств. Но как скажешь об этом Верховному главнокомандующему?

После беседы со Сталиным Кузнецов решился переговорить с Лаврентием Павловичем. Сказав, что его агент действует на территории строящегося объекта, Берия дал понять, что может помочь Кузнецову. Адмиралу необходимо было только узнать точное местоположение объекта, а уж как его уничтожить, командующий Северным флотом знал.

Берия редко пускал кого-нибудь в дела своего ведомства, предпочитая действовать по принципу: «Это тебе нужно? Вот ты сам и решай». Но на этот раз, к удивлению, он пошел навстречу адмиралу.

И вот этой ночью к побережью северной Норвегии приближалась небольшая советская эскадра. На флагштоке бывшего британского линкора «Ройал Соверен» теперь реял стяг Военно-морского флота СССР и вымпел, означающий, что на борту означенного линкора находится командующий Северным флотом лично. Охрану флагманского корабля обеспечивали три эскадренных миноносца, а под водой – две субмарины.

То обстоятельство, что все суда шли в полной темноте, даже без предупредительных огней и без каких-либо радиопереговоров, говорило о том, что выполнять предстоит не совсем обычную операцию. О задачах, возложенных на флотилию, знали только сам командующий и командиры кораблей, которые в назначенное время «Ч» должны были вскрыть пакеты с приказами и инструкциями, разработанными лично адмиралом Кузнецовым.

Сам же адмирал в это время удобно расположился в ходовой рубке флагмана и почти в полнейшей темноте (небо с вечера заволокло снеговыми тучами, и не было видно ни одной звезды) рассматривал в мощнейший бинокль горизонт. Рядом, ожидая приказаний, находились капитан, старпом, замполит и командир БЧ-2.

– Самый малый, – поступила наконец долгожданная команда, и адмирал оторвался от бинокля.

– Машине – самый малый, – продублировал командир линкора приказ механикам, и корабль дрогнул, сбавляя ход.

– Выйти в эфир, передать по кораблям: «Прибытием. Кузнецов».

Радист начал отстукивать «морзянку». Адмирал распахнул планшет и передал его командиру БЧ-2:

– Смотри, артиллерия, чтобы снаряды легли тютелька в тютельку! Головой будешь отвечать, если твои молодцы разнесут хоть один барак с нашими военнопленными! На два залпа даю тебе ровно пять минут. Выполнять!

Командир БЧ-2 бегом сорвался с места.

– Спускаемся на ЦКП, – снова скомандовал Кузнецов и первым шагнул к выходу из рубки.

– Маловато вы времени дали артиллеристам, товарищ адмирал. Могут и не успеть, – заранее попытался заступиться за членов своего экипажа командир «Ройал Соверена». Для двух залпов из орудий, к которым стокилограммовые снаряды подаются специальным краном, нормативы командующий установил жесткие. Да к тому же еще требовалась особая точность стрельбы. Но Кузнецов был неумолим:

– Не я, командир, норматив установил. Немцы. Через пять минут тут такое начнется! Уйти бы живыми. Надо поторопиться, и давай-ка принимай командование.

– А что, товарищ адмирал, – капитан линкора был явно озадачен и озабочен словами начальника, – нас ждут?

– Ждут, ждут, – весело улыбнулся Кузнецов. – И под водой, и на воде, и в воздухе!

Звонки боевой тревоги давно умолкли, затих и топот матросских ног. Линкор, ощерившись всеми своими пушками и зенитными орудиями, медленно продвигался по черной глади моря.

Кузнецов откинулся в кресле, задрал голову, скрестил на груди руки и от возбуждения стал подергивать правой ногой. Он ждал, как ждет шахматист самого главного ответного хода противника. Хода, от которого зависит исход партии. Свой он уже сделал.

Орудия «Ройал Соверена» разорвали тишину ночи, и намертво привинченное к палубе кресло командующего мелко задрожало. Залп!

Где-то там, на холодном побережье Норвегии, в щебень разлетаются скалы, постройки, казармы охраны, склады и технические помещения.

– Только бы наши бараки не задеть! – тихо прошептал адмирал, весь напрягшись. Потекли долгие минуты ожидания.

– Шум винтов подводной лодки прямо по курсу! – выкрикнул акустик.

– Шум винтов подводной лодки справа по курсу! – прозвучал доклад второго акустика, и ЦКП ожил:

– Шум винтов надводной цели!

– Немцы включили прожектора, поймали один из эсминцев и ведут по нему огонь, – доложили наблюдатели с верхней палубы.

– Пеленг по левому борту!

Капитан линкора вопросительно смотрел на адмирала. Медленно ползущая громада линкора – отличная цель для торпед. Нужно было двигаться, и быстро! Но командующий ждал. Залп должен быть точным. Нельзя допустить попадания в наши бараки!

Наконец линкор еще раз изрыгнул пламя.

– Полный вперед! – почти крикнул Кузнецов, и капитан корабля немедленно передал команду в машинное отделение.

– Цель воздушная! Групповая!

Даже здесь, в запертом броней нутре линкора, было слышно, как огрызаются орудия эсминцев, глухо рвутся снаряды и авиабомбы.

– Давай, командир! – возбужденно заорал Кузнецов. – Дай им по полной!

Но капитан линкора и так уже был в пылу боя, ежесекундно принимая доклады и отдавая приказания. Беспрестанно клекотали зенитки и мелкокалиберная артиллерия, эсминцы, прикрывая отход глубинными бомбами, уходили от берега противолодочным зигзагом. Вслед им, набрав крейсерскую скорость, несся «Ройал Соверен».

Башенные орудия бабахнули еще раз.

– Куда! – грозно завопил адмирал.

– Это не по цели, – капитан линкора, улыбаясь, вытирал со лба пот. – Это привет от артиллеристов немецким «фонарщикам».

– Молодец, командир БЧ-2! Представишь к награде!

Бой затих. Потоплена немецкая подводная лодка и сбиты два бомбардировщика. Если не считать незначительных повреждений линкора и поврежденного торпедой эсминца – эскадра вышла из него без серьезных потерь. Пробоины на базе залатают, это не главное. Но о результатах стрельбы по объекту командующему Северным флотом доложат только завтра.

Глава 14

– Мне нравится ваше предложение, господин конструктор, – Гитлер по-птичьи склонил голову набок и оттопырил губу. – Во всяком случае – оно очень оригинально. Я бы даже сказал – нелогично. А на войне очень ценятся нестандартные находки.

– Исходной точкой проекта послужило предположение, что русским или англичанам, что одно и то же, обязательно станет известно о строительстве наземных пусковых установок. И, следовательно, они всячески попытаются затруднить работы, – продолжил свои объяснения Вернер фон Браун. Кроме него в этот момент в бункере рейхсканцелярии находились глава войск СС Генрих Гиммлер и министр вооружений и боеприпасов Альберт Шпеер. На дворе стоял февраль 1944 года. Истекали те два месяца, которые фюрер дал на разработку и осуществление плана бомбардировки Мурманского морского порта ракетами «Фау-2». Лица, ответственные за контроль и исполнение операции, и собрались сейчас в логове Гитлера.

– Мы также предположили, что за два месяца русские обязательно засекут такое широкомасштабное строительство и нанесут упреждающий удар, – докладывал фон Браун. – Мой фюрер, вы поставили слишком сжатые сроки, чтобы успеть создать базу в обстановке полнейшей секретности. Это нереально.

– Я всегда ставлю перед собой нереальные задачи! – самодовольно выкрикнул Гитлер. – И выполняю! Вы, господин Браун, тоже, кажется, со своей справились. Русские никогда не догадаются, что наземные базы – это фикция! Их просто не существует! – фюрер, как обычно, был возбужден и агрессивен.

– Поэтому у нас родилась идея осуществить запуск ракет не с легко уязвимых наземных столов, а с плавучих платформ. Для этих целей база наших подводных лодок в Норвегии – идеальный вариант. Она не просматривается с воздуха, – продолжал развивать свою мысль Вернер фон Браун, – поскольку расположена в нескольких гротах, прекрасно охраняется и, самое главное, позволяет технически и энергетически произвести установку ракет на понтоны. Эту работу можно произвести в течение двух, двух с половиной недель. Затем в заданный день, а лучше – ночь, все понтоны одновременно будут выведены в море недалеко от берега и…

– …и мы разнесем Мурманск к чертовой матери!!! – возбужденно перебил Гитлер.

– Да, мой фюрер, – скромно согласился генеральный конструктор.

– А что думаете о плане господина Брауна вы? – обратился главный нацист к Шпееру и Гиммлеру.

– По-моему, это вполне реально осуществить, – ответил министр вооружений и боеприпасов.

– Довольно тонко придумано, – поддакнул Гиммлер.

– Тонко придумано?! – фюрер смотрел на шефа эсэсовцев. – Это все, что вы мне можете сказать?

Гиммлер пожал плечами, не понимая суть вопроса.

– Тогда скажите мне, чья идиотская голова придумала такую великолепную систему охраны, что русские не с помощью авиации, а в полной темноте, корабельными орудиями расколошматили строящийся объект в пыль?!

– Мой фюрер… – начал было Гиммлер, но хозяин рейхсканцелярии довольно грубо остановил его, брызжа слюной:

– Я, черт возьми, еще не закончил! Это ваше счастье, что гениальность господина Брауна все-таки позволит вам выполнить задачу! Хотя и на этот счет у меня есть сильные сомнения! Если русским стало известно об этом секретнейшем строительстве, то кто мне даст гарантии, что они не прознают о плане запуска «Vergeltungswaffe» не с заново отстроенной базы, а с воды? Вы сможете сохранить в секрете реальный план?

– Мой фюрер, – на редкость спокойно начал Гиммлер, – поскольку мы с господином Вернером фон Брауном вместе отвечаем за успешный исход операции, то и работу над осуществлением этого плана мы изначально начали проводить в плотном взаимодействии. Утечка информации о ложном строительстве была согласована с господином конструктором и намеренно передана русским. В среду рабочих из числа военнопленных были внедрены несколько наших агентов. Они создали так называемое «лагерное Сопротивление» – организацию «ЛПФА». Мы до поры до времени закрываем глаза на их связь с норвежскими бандитами. Те, в свою очередь, имеют тесный контакт в основном с английской разведкой, которая щедро делится информацией с Москвой, – вздернул плечи Гиммлер.

– Вы в этом уверены?

– Полностью, мой фюрер. Хочу заметить, что при обстреле объекта русские умудрились не попасть в лагерные бараки.

Гитлер, соглашаясь, кивнул, и шеф СС продолжал:

– Сейчас русские пребывают в полной уверенности, что стройка полностью уничтожена. Так оно и есть на самом деле. Мы начнем новое строительство. И пусть русские думают, что у них в запасе есть еще месяц-другой. Прежде чем приступить к решающей фазе операции, необходимо усыпить их бдительность. И уверяю вас, мой фюрер, что следующий удар по цели нанесут не они, а мы.

Доводы Гиммлера звучали убедительно, однако у Гитлера еще оставались кое-какие сомнения:

– Герр конструктор, – снова обратился он к Вернеру фон Брауну. – Коль уж вы отказались от наземного запуска «Vergeltungswaffe», может быть, целесообразно поступиться и запуском с моря?

Фон Браун непонимающе посмотрел на вождя.

– Я же говорил, что в войне очень ценятся неожиданные решения, – Гитлер с азартом потер ладони. – Давайте запустим ракеты с фронтовых бомбардировщиков «Хейнкель-111»?

– Мой фюрер, – с сомнением покачал головой немецкий конструктор, – боюсь вас разочаровать, но это невозможно.

– Почему? – удивился Гитлер. – Вы же осуществляли запуски «Фау-1» с этих самолетов? И удачно осуществляли!

– Но «Фау-2» – это совсем другое оружие. При старте самолеты просто сгорят вместе с летчиками.

– Плевать мне на сотню самолетов. Если нам удастся вывести из строя мурманскую артерию, эти потери будут оправданны.

– Но мой фюрер, – пытался убедить вождя фон Браун, – боевой вес «Фау-2» почти тринадцать тонн! Это больше, чем весит сам самолет! «Хейнкель-111» просто не сможет взлететь!

– Ну что ж, – согласился фюрер с доводами конструктора, – значит, у Геринга останется сто лишних летчиков. Вы говорили еще, герр Браун, что для точного попадания в цель ракете нужна радионаводка?

– Да.

– И как у нас обстоят дела с ней?

– Оборудование изготовлено, мой фюрер, – вступил в беседу молчавший до сих пор министр вооружений и боеприпасов. – Фирма «Сименс» изготовила мощные и компактные радиопередатчики. Они искусно упакованы в бытовые предметы и продукты питания. Остается только переправить их и активировать в назначенное время.

– Специально обученная команда готова вылететь и десантироваться в районе Мурманска, как только будет известна дата старта ракет, – не дожидаясь вопроса фюрера, доложил Гиммлер.

– Отлично, – фюрер вновь приободрился. – Я согласен с вами. Пусть русские и дальше думают, что для запуска «Vergeltungswaffe» на побережье строится новая площадка. Но, господа, через три недели – вы слышали? – ровно через три недели, и ни днем позже! – по Мурманскому порту должен быть нанесен такой удар, от которого большевики уже никогда не смогут оправиться!

Глава 15

Спустя всего несколько дней в совершенно безлунную ночь у побережья Кольского полуострова всего в двух-трех милях от Мурманска всплыла небольшая субмарина без каких-либо опознавательных знаков. Судя по размерам, судно никак не могло считаться боевой единицей и нести на борту оружие тяжелее пулемета «МG-42». Подводное судно явно было предназначено для других целей. Собственно, оно никогда и не было военным. Раньше субмарина служила абсолютно мирным целям, находясь в распоряжении немецких гидрологов и океанологов. Позже, уже при нацистах, суденышко у ученых отобрали и передали ведомству Шелленберга. По необходимости услугами этого корабля пользовались ведомства Канариса и Гиммлера.

В утробе субмарины, за плотно задраенными иллюминаторами находились четверо человек: единственный моряк, в одном лице исполняющий обязанности матроса, механика, штурмана, радиста и капитана, инструктор фирмы-изготовителя «Сименс», в строгом гражданском костюме, но с эсэсовской повязкой на левом рукаве, и молодые мужчина и женщина. На женщине была драная телогрейка, бывшие когда-то белыми валенки и аккуратно заштопанная во многих местах юбка. Голову ее прикрывал давно не стиранный коричневый платок. Мужчина выглядел ей под стать: шинель – самое распространенное пальто на все сезоны, ватные брюки, армейские сапоги и шапка-ушанка с дыркой от пули чуть повыше правого виска. Обычная форма демобилизованного солдата, без знаков отличия.

– Мы у цели, – громко сообщил капитан. – До Мурманска около четырех километров. Море абсолютно спокойное, полный штиль. Ближе подойти не могу. Русские понатыкали мин. Боюсь в темноте напороться.

– Догребем как-нибудь, – нервно улыбнулся отставник. – Научены.

– Давайте без шуток, – строго перебил эсэсовец. – Вам поручено выполнить серьезнейшую задачу. И давайте-ка перейдем на русский. Забыли, чай, как по-русски-та балакають? – добавил он на чистейшем кубанском наречии.

– Так вы бы уж и в лохмотья обрядились, – усмехнулась женщина, – чтоб нам привычнее было. А то, бабы, гляньте, сам модный лапсердачок напялил, а нас у грязные лахманы нарядил! – женщина саркастически поддержала игру шефа. – Что, гражданин начальник, у Германии мыло кончилося? Постирать нечем?

– Руководство посчитало, что естественнее будет одеть вас в то, в чем вы пришли к нам.

– У меня, конечно, – встрял в разговор мужчина, – от пули шрам есть, только всякий дурак разберется, что рубцу этому никак не меньше чем полгода, может, и больше. А по документам выходит, что я получил ранение и комиссован месяц назад. Это как будет?

– Это не в моей компетенции, – растерянно пожал плечами инструктор. – Я всего лишь представитель фирмы и отвечаю за оборудование. Вопросы надо было задавать своему начальству. От кого вы получали инструкции? От господина Меера? Вот у него бы и поинтересовались.