Схватка

Организм Александра такого дикого количества спиртного просто не переваривал, и он перешел на вино, а потом решил попробовать шампанского. Идея просто сбить горлышко с бутылки оказалась неудачной – весь в шампанском, совсем как известный герой из «Кавказкой пленницы», юноша с неудовольствием обнаружил, что в бутылке осталось лишь на небольшой глоток. В дальнейшем процедура распития выглядела так – в пробке проделывалось небольшое отверстие, из которого живительная влага из перевернутой бутылки стекала в ведро. «Заказывать» шампанское надо было где-то часа за два до употребления…

Лена в верхнем течении была быстра и извилиста. Местами встречались пороги. Ее берега нередко были окутаны крепкими кристаллическими породами и красными песчаниками. Природа постаралась на славу – морозы и солнце, ветер и дожди выточили в скалах причудливые башни и зубцы, в которых мерещились крепостные стены. Особенно поражали воображение огромные, величественные утесы – так называемые Ленские столбы, – вздымающиеся по ее берегам ниже Киренска, достигая в высоту 200–300 м. Сжатая с двух сторон скалами, Лена пенилась и бурлила на перекате «Чертова дорожка», с силой билась о скалы «Пьяный бык». Такое зрелище не оставляло равнодушными молодых ребят. Наиболее узкие и опасные для судоходства места носили названия «Щеки».

В первый же день Александр пошел договариваться с капитаном. Уплатив мзду, он пресек воровство со стороны команды и договорился, что повариха будет готовить и на них. Имея за плечами опыт судоводительской практики, Александр, прихватив спиртное, отправился в рубку. Там, вместе с кэпом, они курили сигары, попивали коньячок, и, раздобрев, капитан неизменно отсылал рулевого, доверяя штурвал Александру, – приняв Витим, Лена превращалась в большую, многоводную реку. Здесь глубины достигали 10–12 метров. Русло расширялось. Движение было не столь интенсивно. Опасность столкновения или посадки на мель оказывалась минимальной. Левый берег становился пологим, в то время как правый – намного круче и выше. Над красными и серыми обрывами, там, где скалы отошли от реки, высокой и плотной стеной вздымались леса: сосны с золотисто-красными стволами, богатыри-кедры, темные ели и пихты вперемежку со светлохвойными лиственницами.

Первые испытания начались в следующем же порту – это был Ленск, – где судно остановилось для пополнения запасов. Местное население было заранее извещено о содержимом трюмов. От предложений продать спиртное не было отбоя. Знакомый диспетчер заранее предупредил Александра:

– Смотри, можно заработать миллионы, но потом всю жизнь бегать от суда или мотать срок, а можно не борзеть и немного подзаработать. – Накануне стоянки все свободные емкости оказались заполненными спиртным, которое отпускалось местному населению в розлив, в принесенную с собой тару. «Не борзея», заработали пятьсот рублей.

По истечении десяти дней Александр добровольно взял на себя обязанности вечного дежурного, перейдя исключительно на шампанское и соки. Попутно он уговорил капитана подписать акт, что во время посадки судна на мель ящики с тушенкой упали на спиртное. Кто бы стал уточнять, что они находились в разных трюмах!

Александр с капитаном стоял очередную вахту, когда одновременно со свистом и звоном разбитого стекла услышал истошный вопль:

– Живо на пол!

Когда пришли в себя, кэп объяснил, что так развлекаются якуты – стреляют из охотничьих ружей по проходящим судам. Оставшаяся часть пути прошла без приключений. Незадолго до Якутска происходило резкое расширение долины. Только пойма достигала 5–7, а местами и 15 километров. Далее следовало несколько террас, и вся долина расширялась на более чем 20 километров. Сильно замедлялась скорость течения, падая до 0,5–0,7 метров в секунду. Берега Лены выглядели безлюдными. От поселка до поселка на сотни километров – только тайга. Лишь с приближением к Якутску наблюдалось оживление – поселки встречались все чаще. Появлялись крупные пассажирские теплоходы, моторные лодки и баржи. Было понятно: река являлась главной транспортной артерией Якутии.

Единственный очаг цивилизации – Якутск, никто не минует: редкая возможность пополнить запасы топлива и провизии, однако стоянку сократили до минимума, о чем весь экипаж и трое друзей очень сожалели. Едва успели сбегать за пивом (как будто своего спиртного было мало!), как самоходная баржа продолжила свой путь. Купленный с рук путеводитель так и не пригодился. Из него лишь узнали, что Якутск был основан в 1632 году отрядом казаков под началом Петра Бекетова на правом берегу Лены и первоначально назывался Ленский острог. Уже значительно позже город был перенесен на левый берег реки. Лена на этом участке распадалась на множество проток. Между ними располагались острова и островки. Переправа с одного берега на другой, отстоявший на 7 км, превращалась в длительное путешествие. Издавна этот участок русла называли «Якутский разбой».

Потянулись обычные будни – пьянка вперемежку с преферансом. На всем протяжении от Якутска до Ледовитого океана Лена поражала пустынностью своих берегов. Приняв в себя два притока – Алдан и Вилюй, – она превращалась в гигантский водный поток. Идя одним руслом, она достигала в ширину десяти километров, а разливаясь, и всех двадцати. Глубины достигали двадцати метров. Пейзаж за бортом впечатлял своей дикой, необузданной красотой. Чуть ниже Вилюя начиналось урочище «Сорока островов». На самом деле молодые люди насчитали их значительно больше.

Воспользовавшись безопасностью судоходства на этом участке, Александр все больше времени проводил за штурвалом, пока правый берег Лены не начал повышаться, став местами обрывистым, а скорость течения достигла 4 км/ч. Река резко прижалась к гористому правому склону долины. Теперь уже капитан никому не доверял управление судном…

Последнее знаменательное событие на пути следования – пересечение Северного полярного круга. Ритуал пересечения экватора был прекрасно известен, но капитан в своей фантазии переплюнул всех. Ничего не подозревающие трое молодых людей, подзаправившись коньяком, мирно спали в своей каюте. Дверь бесшумно отворилась, и шесть членов экипажа, ступая на цыпочках, пробрались вовнутрь. Прямо на матрасах, стараясь не шуметь, они вынесли экспедиторов на палубу. Самое почетное дело – раздеть так и не проснувшихся парней догола – поручили поварихе. Стянув трусы с Александра, она не удержалась от громкого возгласа, выражавшего одновременно и удивление, и восхищение от увиденного, и, лишь заметив кулак капитана, направленный в ее сторону, взяла себя в руки.

– Экипажу, по случаю пересечения Северного полярного круга, па-а-астроиться! – раздался зычный голос капитана, многократно усиленный «матюгальником».

Трое друзей вскочили как ошпаренные, ничего не понимая и не соображая. Им понадобилось немало времени, чтобы прийти в себя и обнаружить, что они стоят совершенно голые в плотном окружении всей команды. Дмитрий и Валентин, стыдливо прикрыли свое достоинство руками. Александр же перехватил жгучий взгляд поварихи, направленный именно на то место, которое он прикрывать руками и не собирался. Едва они опомнились, как их дружно схватили и потащили к борту. К этому моменту судно застопорило ход. Взяв за руки и за ноги, ребят раскачали и одновременно бросили за борт. С криками ужаса они окунулись в прохладную воду. Три спасательных круга плюхнулись рядом с ними.

В себя пришли они только в каюте после третьей бутылки коньяка.

– Надо набить морду этому козлу, – едва уняв дрожь, воспалился Валентин.

– Искупать его в лоханке со льдом, чтобы он себе яйца отморозил, – предложил Дмитрий.

– Все это дешевка! – спокойно возразил Александр. – Есть идея получше!

Капитан самодовольно крякнул и, провожая повариху из своей каюты, шлепнул ее по увесистому заду. Перед отходом ко сну налил себе рюмочку коньяка и выпил за то, как он здорово проучил экспедиторов.

Проснулся он от нехватки воздуха. Руки и ноги были связаны, горло перетянуто ремнем.

– Пикнешь – придушу, – услышал он злобный голос. Его силой приволокли к входу в кают-компанию, по дороге засунув в рот кляп.

За это время Александр успел посетить повариху. Девица несказанно обрадовалась его появлению, открыв дверь в неглиже. Ее лишь немного удивило предложение юноши заняться этим в кают-компании. Когда капитану подняли лицо, он увидел неприглядную картину. Абсолютно голая повариха, еще не остывшая от его объятий, делала минет Александру, который приветливо помахал ему рукой. Минут через десять он поставил ее раком, так, чтобы капитану было лучше видно, и стал ее трахать.

На судне повариха считалась неприкосновенной. Только капитан мог и обязан был затащить ее в постель. Поэтому он прекрасно понимал, что трахают не повариху, которая, кстати, была и не против, а лично его. Он предпринял было отчаянную попытку вырваться, но ловко сжатый ремень на горле остановил эти никчемные потуги. Поняв, что ему не вырваться, капитан успокоился. Бросив взгляд на парочку, занимающуюся любовью, он уже не смог его оторвать, наслаждаясь увиденным, а посмотреть было на что…

До обеда капитан избегал общения с молодыми проказниками, а потом не выдержал. Пришло время его вахты, и он пригласил Александра на мостик.

– Я ожидал, что вы попытаетесь мне морду набить, и заручился поддержкой экипажа…

– Они тебя продали за ящик коньяка, морду же бить скучно, а так ты хоть удовольствие получил. Я ведь заметил, что тебе понравилось…

– Да, отомстили вы мне классно. Не скрою, ты меня удивил. Я и не предполагал, что занятие любовью можно так разнообразить. Завтра же попробую.

На этом конфликт был исчерпан.

Достигнув Жиганска, судно застряло на рейде в ожидании очереди у причала. Стояла летняя жара, но вода в этих широтах не прогревалась. Это не остановило ребят от того, чтобы нырять с кормы в прохладную воду. Александр как раз находился в воде, когда приблизилась моторная лодка.

В ней оказались местные рыбаки с приличным уловом. Они предложили на выбор любую рыбину за бутылку водки. Водки не было, и мужики неохотно согласились на коньяк. Рыба, еще живая, билась о дно лодки. Таких больших Александр еще не видел. Неудивительно, что он так и не смог удержать в руках приглянувшийся ему экземпляр. Бородатый рыбак ловко схватил ее за хвост, привычным движением оглушил о борт лодки и забросил на судно. Позвали повариху. Вся команда двое суток питалась омулем. Одной икры получилась целая литровая банка.

Через сутки освободилось место у причала. Жара и мошкара делали работу грузчиков днем невозможной. Благо стояли белые ночи, и разгрузку организовали по ночам. Привычное дело для этого времени года. Дмитрий и Валентин еще не совсем протрезвели, поэтому налаживать отношения с бригадиром отправился Александр. Им оказалась разбитная якутка. С судна груз попадал на небольшой грузовичок, который доставлял его на местный аэродром, откуда все это вертолетами развозили по стойбищам оленеводов. Студенты экономического вуза подсчитали стоимость доставки одной банки болгарских огурчиков: судами смешанного «река—море» – плавания из болгарских портов через Волго-Донской канал до одного из волжских портов, далее по железной дороге до станции Лена, речными судами до Жиганска и далее вертолетами – и ужаснулись. Ни одна страна мира не могла позволить себе такого расточительства. Это было что-то на грани безумия или вредительства.

Сдать груз оказалось так же непросто, как и принять, но те «хитрости», к которым прибегали якуты, для питерских парней, прошедших суровую практику погрузки в Осетровском порту, проблем не составляли. После второго рабочего дня Александра стали мучить сомнения. Выгрузка ящиков со сгущенкой подходила к концу, и он предчувствовал недостачу. Пересчитав оставшиеся ящики, друзья недосчитались аж десяти – кладовщики все-таки сделали свое дело в первый день погрузки. Принялись считать, хватит ли у них денег, чтобы покрыть недостачу. Очень неохотно Александр сказал, что знает выход из этой ситуации, при условии, что они скинутся по сотне, в качестве компенсации морального ущерба…

С самого начала рабочей ночи юноша стал откровенно клеиться к бригадирше. Он надеялся, что просто удастся отвлечь ее внимание, но отделаться по-легкому не удалось. Пришлось с ней переспать. Особой радости Александру это не доставило. Уж слишком специфичны были запахи, исходящие от якутской женщины, да и поведение в постели тоже. За это время Дмитрий сумел втюхать недостающие десять ящиков. Дело было сделано, но якутке, видимо, понравилось, и она была не прочь повторить. К каким ухищрениям только ни прибегал Александр, но пришлось расплачиваться еще раз…

Как-то, проснувшись уже под вечер – скоро на работу, Александр не обнаружил на судне Валентина. Разбудил Дмитрия, и они отправились на поиски. Вахтенный видел, как тот сошел на берег. Минут через двадцать Дмитрий заметил одинокую фигуру, неподвижно лежащую у самой кромки воды. Это был Валентин. Он ужрался настолько, что отрубился. Друзья подоспели вовремя. Уровень воды стал подниматься, и еще какой-нибудь час, и Валентин, так и не придя в себя, просто бы захлебнулся. Вода уже замочила его одежду. Подхватив бездыханное тело под мышки, Александр и Дмитрий поволокли его на судно. Очнувшись в своей каюте, Валентин ничего не помнил и даже не верил рассказу товарищей. Потом все же неохотно признался, что от перепития он уже не один раз внезапно отключался. В дальнейшем за ним стали присматривать.

Выгрузка подходила к концу. Грузовичку осталось сделать всего несколько ходок. Бригадирша сказала, что подписывать акт придет местный депутат.

– Он наверняка захочет унести с собой пару бутылок шампанского.

Александр и сам собирался сделать такое предложение (правда, подумав о коньяке), а тут, поняв, что бригадир не меньше его заинтересована в подписании «правильного» акта, решил воспользоваться ситуацией.

– Нам ведь за бутылки придется отчитываться. Давайте подпишем акт и спишем на бой.

В одном из освободившихся трюмов они заранее разложили битые горлышки, отсортировав их, и прикрыли брезентом.

– Ну вы и напили! – удивленно воскликнула якутка, завидев около трехсот аккуратно выставленных стеклянных осколков.

Чувствуя, что она колеблется, Александр сунул ей две бутылки коньяка, и акт был незамедлительно подписан. Весь день троица паковала рюкзаки, набивая их в основном спиртным и съестными запасами. Сразу по окончании последней ночной смены им предстояло покинуть судно и на несколько дней поселиться в общаге.

Бригадирша усиленно навязывала Александру свое общество, предлагая поселиться у нее.

– Лучше я буду тебя навещать, – выкрутился тот. – С ребятами как-то привычнее.

Приехал депутатский «газик», из которого вышла молодая якутка неописуемой красоты. Насколько бывают якутки безобразны, настолько же и прекрасны. Каждую черту ее лица словно изваял гениальный скульптор. Александр просто не мог отвести глаз от ее точеного подбородка, немного выпуклых щечек, выразительных глаз, коралловых губ. Даже не верилось, что такая красота может существовать в реальности. Она больше походила на дорогую фарфоровую статуэтку, чем на живую девушку. За свободными одеждами фигуру было не разобрать, но Александр и без этого завелся. Шампанское сделало свое дело, и все акты были подписаны незамедлительно. Депутатка сообщила, что окончательное оформление всех документов может занять около недели.

Поселившись в общаге и сходив в магазин, троица, к своему удивлению, обнаружила, что в Жиганске действует своеобразный сухой закон. Спиртное в магазинах стояло в полный рост, но купить его можно было только по талонам (хотя в масштабах всей страны Горбач додумался до этого только через нескольких лет).

– Какая наглость! – воскликнул Валентин после изрядной дозы коньяка. – Почему это я на свои кровные не могу купить бутылку водки!

– Правильно, – подхватил Дмитрий. – Айда в исполком требовать талоны.

Александр, понимая, что друзья уже завелись и их не остановить, хотя спиртным они затоварились на пару недель вперед, не стал им перечить. В результате изрядно подвыпившая компания ввалилась в приемную. Секретарша встала было грудью на защиту обладателя казенного кабинета, но питерских так просто не остановишь. Неумелые попытки соврать, что начальника нет, а потом – что он занят, пресекались на корню. Александру все это надоело, и он, усевшись рядом с секретаршей, принялся ее лапать.

– Молодой человек, что вы себе позволяете! – вырываясь из его объятий, возмутилась девушка.

Все эти крики не произвели на Александра никакого впечатления. Он молча уткнулся лицом в довольно глубокое декольте, запустив руку ей под юбку. Сообразив, что иного способа избавиться от домогательств нет, секретарша сдалась и пропустила ребят в кабинет.

Выслушав весь тот бред, что они несли, местный начальник заявил, что выдаст каждому по два водочных талона в обмен на бутылку коньяка (с благородными напитками в местных лабазах было плохо). Совершив сделку, Валентин и Дмитрий рванули в магазин. Александр же, прикупив цветов и коробку конфет, вернулся в приемную.

– Ну что вам еще надо! – едва завидев его, чуть ли не забилась в истерике девушка.

– Пришел извиниться за свое поведение, – произнес Александр, протягивая подарки. – Понимаешь, я просто не видел, как еще прорваться в кабинет.

Девушка растаяла, и юноша ушел, унося с собой и адрес, и телефончик.

Весь следующий день глушили спиртное – Александр коньяк, остальные – с такими усилиями добытую водку. Напились так, что Александр и Валентин подрались без всякого повода, и Дмитрию пришлось их разнимать. Вечером, когда все немного протрезвели, Александр поведал друзьям историю Жиганска.

Жиганск – первый населенный пункт после пересечения Северного полярного круга. Его название происходит от переиначенного тунгусского эдьиген – «житель низовьев». Поселение основано в 1632 г. казаками из отряда П. Бекетова. Вскоре здесь была размещена таможенная застава, где регистрировалась поступающая с низовьев пушнина. Стали строились кочи, на которых казаки совершали плавания на Яну, Индигирку, Колыму. В 1783 г. при образовании Иркутской губернии острог стал уездным городом со своим гербом. В 1798 г. в нем была деревянная трехглавая Никольская церковь, казенные магазины, уездная управа, часовня, 19 домов и 12 юрт. Население составляло 70 человек. Упадок Жиганска произошел вследствие разграбления его в 1805 г. шайкой каторжан, бежавших из Охотского острога, а также перенесения проходившего через него почтового тракта на Верхоянск. Селение почти 130 лет было полузаброшенным и лишь с 30-х гг. двадцатого столетия, с началом освоения Северного морского пути, вновь получило развитие.

На следующий день, оставив друзей пьянствовать дальше, Александр отправился в гости к бригадирше. Нельзя сказать, чтобы он жаждал близости с ней. Просто через нее он надеялся разузнать о той якутской красавице. Сведения, за которые пришлось расплатиться любовью, стоили того.

Река делила город на две части. Ни о каком мосте не шло и речи. Отсутствовала даже постоянно действующая переправа. Прекрасная якуточка жила на другом берегу, и Александр подговорил своих товарищей помочь ему туда перебраться. Вдоль берега было множество оставленных без присмотра лодок. Местные сказали, что можно взять любую, и это не будет считаться воровством. Так поступают все, кому надо перебраться на тот берег. Вот только весел нигде не было видно. Вооружившись досками, все трое отправились в путь, не подозревая о таившейся опасности. Грести досками было несподручно. Они уже почти достигли середины пути, как поднялся ветер. Течение усилилось. Лодку стало сносить в сторону Лены. Как назло, зарядил мелкий дождик. Все трое работали досками изо всех сил, но тщетно. Их неумолимо уносило прочь от города. Руки покрылись кровоточащими мозолями. Дмитрий и Валентин сдались, побросав доски, и Александр в одиночку пытался хоть как-то замедлить ход лодки в неверном направлении. Где-то минут через тридцать раздался спасительный рокот лодочного мотора. Их взяли на буксир и заодно доходчиво объяснили, что нельзя так играть своими жизнями. За год несколько десяток лодок уносит вниз по течению, и не каждую удается спасти.

Альгуль жила на третьем этаже блочного дома. Идею просто подняться по лестнице и позвонить в дверь Александр отверг сразу. Во-первых, не факт, что она откроет, а если и откроет, то может и не впустить. Во-вторых, это неромантично. Он решил действовать наверняка и сразу же покорить сердце аборигенки, чтобы у нее даже не возникло мысли отказать ему.

Дождавшись вечера – понятие относительное в пору белых ночей, он просто выждал момент, когда она погасила свет, и, как он надеялся, легла спать. Вооружившись шампанским и цветами, Александр легко взобрался по пожарной лестнице. Балконная дверь оказалась незапертой, и он проник в квартиру. Услышав шум, она вскрикнула и включила свет. Но он был готов к такому повороту событий.

– Не пугайся, я не вор и не грабитель, – бросившись на колени, чувственно произнес Александр. – Перед тобой странствующий рыцарь, очарованный неземной красотой, не в силах сдержать порыв своей страсти.

Она узнала его и немного успокоилась. Не давая ей опомниться, он ринулся к ней, с огромным букетом цветов в протянутой руке. Бросив цветы к ее ногам, он рухнул на колени и, обняв ее стан и прижавшись к ней, почувствовал трепет ее тела. Девушка оказалась ошарашена его напором. Александр начал медленно подниматься с колен, скользя руками по ее гибкому телу. На Альгуль была только ночная рубашка, надетая на голое тело. Прижав красотку к себе, он осмелился на поцелуй. Она не ответила, но и не отстранилась, давая целовать свои коралловые губки, выпуклые щечки, стройную шейку. Все это время его руки ласкали ее стан. Наконец, она обмякла в его объятиях…

После бурно проведенного часа они сидели за столом и пили шампанское. Очередная близость с якуткой разочаровала Александра. Насколько сказочно красиво было ее лицо, настолько же неинтересно тело. Слишком мягкая и бесформенная грудь, словно продавленная тахта, отъеденный живот и низко посаженная попа. Про некрасивых девчонок, называя их крокодилами, ребята в те времена говорили, что от них надо предохраняться газетой «Советский спорт» (закрывая ее лицо). Здесь же все было наоборот – закрывать надо было все тело, которое так не соответствовало ангельскому личику. И опять этот специфический запах. Александру пришлось провести у нее всю ночь, вновь и вновь занимаясь любовью, но не получая от этого ожидаемого удовольствия. Однако этот визит возымел неожиданные последствия. Уже на следующий день им подписали все документы. Так якутская депутаточка расплатилась за ночь любви.

Чтобы скрасить впечатление от местных женщин, Александр провел ночь накануне отъезда в объятиях секретарши. Не блеск, но намного лучше якуток…

С утра пораньше, бренча неимоверным количеством спиртного в рюкзаках и сумках, молодежь заявилась в аэропорт. Все самолеты были проходящими – из Тикси в Якутск, и билеты на них продавались только после вылета из Тикси. Заняв очередь, они уселись в уголке и увлеклись преферансом, не забывая и о коньяке. Объявление диктора сильно озадачило:

– В связи с отсутствием полетного времени рейс номер 2563 из Тикси проследует в Якутск без промежуточной посадки в Жиганске.

Александр понял, что надо действовать. Его же друзья, устроившись поудобнее, принялись за коньяк. Из расспросов обитателей аэропорта юноша, к своему удивлению, узнал, что это вполне обыденная ситуация, и просидеть здесь можно несколько суток. Сдаваться было не в характере Александра. Еще не зная зачем, он отправился на летное поле. В те счастливые времена еще не ведали про террористов, и проникнуть на поле не составляло труда. В сторонке одиноко стоял небольшой самолетик, вокруг которого суетились два пилота.

– Привет, мужики! – обратился к ним Александр. – До Якутска не подбросите? – в шутку спросил он.

– За деньги не полетим, – последовал вполне серьезно ответ, – только за спиртное.

– Коньяк подойдет? – еще не веря в удачу, предложил юноша.

– Две бутылки.

– Каждому, – как в известном фильме, добавил второй, – вылетаем через полчаса.

Ошарашенный таким поворотом событий, Александр бросился за товарищами.

– Подъем, вылет через полчаса.

– О чем это ты? – лениво промямлил Дмитрий. – Пока ты проветривался, на сегодня успели все рейсы отменить.

– Пусть они свои рейсы засунут себе куда подальше. Я тут за четыре бутылки коньяка персональный самолет снял.

Так до конца и не поверив, Валентин и Дмитрий неохотно оставили насиженные места и направились вслед за Александром на летное поле. Их взору предстал пожарный самолет Ан-2. Биплан. Сразу же после взлета один из пилотов присоединился к их компании. Оказалось, что они регулярно совершают облет прилегающей территории, с целью обнаружения очагов возгорания. До Якутска, правда, они не собирались, но что не сделаешь за спиртное. Сухой закон, действовавший в Жиганске, имел свои особенности. Заветные талоны выдавались не всем. Из перечня счастливчиков исключались водители, пилоты, учителя, сотрудники милиции. Кто-то, видимо слишком умный, посчитал, что им пить вредно.

Биплан устремился на юг, в точности повторяя изгибы Лены. Виктор, так звали пилота, с надеждой в голосе предложил расписать пульку. Ему хотелось скоротать время. Его честно предупредили, что перед ним профессиональные бриджисты, которым неудобно играть с ним на деньги. Он усмехнулся, не поверив. Видно, считал себя достаточно сильным игроком. В итоге он проиграл около двадцати рублей и, как троица ни отказывалась, честно расплатился. В общем, друзья долетели, еще и подзаработав. Промежуточная посадка для дозаправки была запланирована в Сангарах, известных своим пивзаводом, который и оказался основной целью этого перелета. Теперь самолетик был под завязку забит ящиками с пивом. Вот все и встало на свои места. Летуны занимались коммерцией.

После взлета дружно перешли на пиво. Все бы хорошо, но туалет на биплане оказался не предусмотрен. Когда терпеть стало уже невмоготу, приоткрыли дверь. Двое держали за руки, в то время как третий пытался помочиться, не вывалившись из самолета и не обмочив всех с ног до головы. Самолетик летел не так уж быстро и не так высоко, но все равно от такого способа облегчиться адреналин просто зашкаливал.

В Якутске оказалось два аэропорта. Приземлились, естественно, не в том. Уже на подъезде к нужному Александра охватили нехорошие предчувствия – вся площадь перед зданием аэровокзала была запружена людьми с чемоданами. Пора летних отпусков. На дверях красовалось зловещее объявление: «Все билеты на все направления проданы!» Так и хотелось дописать: «На все времена и навечно!» С трудом отыскав свободный уголок, Валентин с Дмитрием принялись дальше глушить коньяк. Александр уже давно понял, что им все до лампочки, пока не иссякнут запасы в рюкзаках. Он просто отправился изучать расписание, не особо поверив объявлению. Должно же быть направление, не пользующееся ажиотажным спросом! Москву, Питер и Черноморское побережье он отбросил сразу. А вот Минеральные Воды? Кто чего там забыл? Александр рванул к кассам. Очередей не было, и он спросил у скучающей кассирши:

– Не найдется ли у вас случайно на сегодня три билета до Минеральных Вод?

– Да хоть десять! – последовал ответ.

– А самолет делает промежуточную посадку?

– В Братске.

– Тогда мне три билета до Братска, – еще не веря в удачу, произнес Александр.

Оказалось, что регистрация уже началась. Оторвав друзей от поглощения спиртного, он помахал перед ними заветными билетами. Сразу же после взлета Александр направился в туалет. Раздевшись до пояса, он превратил это помещение в душевую. В Братске они без проблем купили билеты на поезд до станции Лена. В купе они оказались в гордом одиночестве и принялись накрывать на стол, чтобы отметить возвращение, или просто нажраться. Проводник, прервав их занятие, сообщил, что сегодня в городе проводятся учения по гражданской обороне, и попросил посидеть без света. Так было даже веселее, и они продолжили свое пиршество в кромешной темноте.

По приезде в Усть-Кут Александр отослал друзей сдавать документы, а сам отправился отблагодарить знакомого диспетчера за «науку». Получив расчет, они, довольные и счастливые, добрались до Иркутска, откуда вылетели в Питер.

– А ведь если кому рассказать нашу эпопею, ни за что не поверят, – вздохнул Александр.

– Особенно как ты снял самолет за четыре бутылки коньяка, – поддержал его Валентин.

– А как прошла сдача документов? – наконец-то спросил Александр.

– Если не считать тираду матом, минуты так на три, то начальник коммерческого отдела произнес только одну членораздельную фразу, – ответил Дмитрий: – «Ну вы и выжрали!»

Земля. Конкордия. Кабинет Стратега (продолжение)

Вернувшись к действительности, Стратег плеснул на самое донышко стакана армянского коньяка, взял сигару и сел лицом к морю. Обмакнув кончик сигары в коньяк, закурил. Вид волн настраивал на размышления. Он всегда садился в сторону моря, когда было о чем подумать, а после принятия решения разворачивался к Альпам. Сейчас все его думы, все помыслы были обращены к Империи Завоевателей. Он поочередно пытался поставить себя то на место Императора, то на место командующего Звездным флотом и вникнуть в их замыслы. «Вот если бы знать, кто за всем этим стоит, кто там правит бал…»

Легкое покалывание в затылке отвлекло Стратега от раздумий. Усиливаясь, оно перешло в пульсацию. Кто-то пытался переслать ему мыслеобраз. Он провел рукой перед глазами, закрыл их и мысленно представил белоснежную, накрахмаленную простыню. Латинская буква «Z» замигала разноцветными огоньками. Обе ее перекладинки вращались с определенной скоростью. Долгожданная весточка из Империи рэмов…

Империя рэмов. Таинственная, Сокрытая Красная Рэмия. Ландо и наставник. Восхождение на гору Великого Воителя

Красная Рэмия. Место, где все пропитано историей, религией, легендами и преданиями. Каждый житель бескрайней Империи мечтает посетить эту таинственную планету. Представители других рас могут побывать на Красной Рэмии, лишь совершая паломничество. Такая возможность предоставляется им по достижении совершеннолетия – двадцатилетнего возраста. Но Священный континент, с расположенным на нем главным храмом Империи – храмом Великого Воителя, все равно остается для них недоступным. Совершить же восхождение на гору Великого Воителя удается лишь единицам. Неудивительно, что двенадцатилетний Ландо никак не мог заснуть, ворочаясь в постели, в хижине, приютившейся у самого подножия горы. Вчерашний визит в храм и аудиенция у самого Крована – Магистра Тайного Ордена – оставили у мальчика неизгладимые впечатления. Завтра же ему предстояло восхождение на святую гору. «Как мне будут завидовать одноклассники, ученики школы Усовершенствований первой ступени» – с этой мыслью он заснул, не зная еще, что вернуться в школу ему не суждено. Его ожидала совсем иная судьба.

На соседней лежанке томился без сна СтадиРэм, наставник Ландо. Он вспоминал свою нелегкую жизнь полукровки. В нем текла кровь как белых, так и желтых рэмов. Смешанные браки в Империи оставались под запретом по сей день, но он-то как раз и появился на свет от такого брака. Его мать происходила из Великого клана Господ. Отцом же был желтый рэм. Он служил военным наместником на одной из завоеванных планет. Заслуженный боевой генерал и выросшая в столичной роскоши девушка повстречались на Белой Рэмии во время парада на Променаде. Романтические ухаживания переросли в бурный роман. Но просто роль любовников их не устраивала. Разрешение на их бракосочетание давал сам Император. Так высоко были оценены боевые заслуги генерала. Злые языки поговаривали, что решающим оказалось ходатайство главы Великого клана, которому Император не посмел отказать. В детстве СтадиРэм сполна познал незавидную участь полукровки. Стремясь попасть в круг детей из белых кланов, он неизменно натыкался на высокомерное отношение к себе. Зато, оказываясь среди детей желтых рэмов, он ощущал на себе их восхищенные взгляды и в их компании всегда становился лидером. Ему не сразу удалось преодолеть в себе пренебрежительное отношение к ним и подавить желание общаться исключительно с детьми из Великих кланов. Но в итоге он сумел обрести истинных друзей. Если смешанная пара получала разрешение на брак, то со временем ей предстояло выбрать расу, к которой она будет принадлежать. Для многих в такой ситуации выбор очевиден – связать свою судьбу с белой расой как более привилегированной. Но его мать, прекрасная Сонита, проявила удивительное благородство. Она поступила мудро и мужественно из большой любви к его отцу. Если бы они выбрали путь белой расы, то его отец был бы среди них рэмом второго сорта. Та же участь была бы уготована и СтадиРэму. Сонита пожертвовала своим положением. Только с годами СтадиРэм понял это и смог оценить ее поступок. Он был благодарен матери, что вырос среди желтых рэмов. Он занимал в их среде высокое положение. Снискал почет и уважение. И вот уже почти год он был наставником Ландо.

СтадиРэм сознавал, что детство его ученика подошло к концу, несмотря на то что тому было всего двенадцать лет. «Сумеет ли мой воспитанник пройти испытание трубами Великого Воителя? Выдержит ли мальчик то бремя славы и известности, которое вот-вот обрушится на него? Не поддастся ли искушению? Не погонится ли за материальными благами и тем самым погубит свой талант?» – вот те вопросы, которые СтадиРэм не переставал задавать себе. Над Империей рэмов испокон веков довлело проклятие. За всю свою богатую событиями историю ее коренные жители – рэмы не сделали ни одного научного открытия, ни одного изобретения. Все знания были получены в результате череды Великих Завоеваний. Ум рэмов был способен только к восприятию чужих знаний. Они перенимали технику и технологии покоренных ими народов и могли вносить в них лишь незначительные усовершенствования. А этот совсем юный мальчик, выполняя домашнее задание в школе, вот так запросто изобрел гусеницы и первый в Империи вездеход. Ландо был неиспорчен и по-детски наивен. В ответ на предложение всемогущего главы Ордена он не попросил для себя ни денег, ни других благ. Мальчик захотел лишь задержаться здесь, чтобы осмотреть храм Великого Воителя, прочитать надписи на тех плитах, что стоят на его ступенях, а также совершить восхождение на святую гору. «Правда, все материальные блага он получит и так, – пришло на ум СтадиРэму. – Но ведь он даже не догадывается об этом».

Наставник вспомнил свой разговор с Крованом, который произошел, когда они остались наедине: