- Ты не имеешь никаких прав на ревность... А если говорить о Браго, то это любовь платоническая и без взаимности.

- Если бы я был уверен, что он действительно мертв... - бросил я как бы в шутку.

Она перестала наливать кофе и внимательно посмотрела на меня.

- Так ты думаешь, что в этом следует искать разгадку "вещих способностей"?

- Пока у меня нет собственного мнения. Это де Лима утверждает, что Браго жив. Быть может, он знает больше, чем хочет сказать.

- Это было бы прекрасно! - взволнованно воскликнула она.

- В ближайшее время узнаем! Я постараюсь сегодня же добыть разрешение на эксгумацию.

Катарина насупилась. Неожиданно, словно ей в голову пришла новая мысль, она сказала:

- В могиле могут быть останки другого человека. Пожалуй, это вполне вероятно. Вот это история...

- Если быть откровенным, то я не верю, чтобы Боннар зашел так далеко...

- Я тоже так думаю, - кивнула Катарина. - Но факт остается фактом: Браго довольно странно заглядывает в будущее (если это можно так назвать) в своих произведениях. Ты ничего не ешь!

Она положила мне на тарелку ветчины, а потом принесла из соседней комнаты две книги.

- Несоответствие, обнаруженное де Лимой, не единственное. Правду говоря, я никогда бы не обратила внимания на эти деревья. Вот посмотри, открыла она одну из книг в заложенном месте и ногтем отчеркнула абзац.

- "...сметет последний жухлый след осенний", - прочитал я вслух. Слово "жухлый" было дважды подчеркнуто.

- Это строчка Уиллера в переводе Стеллы Рибейро. Цитируя это место, Браго воспользовался изданием 1981 года, которое несколько отличается от издания 1974 года. В частности, слово "желтый" переводчица заменила словом "жухлый".

- Понимаю. Если Браго умер в 1979 году, то он не мог читать второго издания. Но, возможно, изменение внес редактор "Грани бессмертия", решив воспользоваться более поздним переводом.

- Проверить нетрудно. Но если это даже и редакторская правка, три других примера заставляют задуматься. Ты знаешь Шалаи?

- Имре Шалаи? Лауреат Нобелевской премии? Это обязан знать любой культурный человек!

- Дело не в премии, а в том, что получил он ее три года назад и примерно в то же время у нас вышел его первый перевод. А между тем я убеждена, что на творчество Браго, во всяком случае если говорить о "Сумерках" и "Грани бессмертия", повлиял как раз Шалаи.

- А говорят, что Браго - первооткрыватель, пионер...

- Не ехидничай. Основное у Браго - умение сливать воедино невероятную динамичность сюжета с поразительными по смелости формальными приемами. На первый взгляд поведение героев, интрига, да что там - вся постановка действия кажется противоречащей логике. А между тем мы тут имеем дело с абсолютной точностью замысла и глубоким философским содержанием. В этом умении показывать наиболее существенное Браго - мастер высшего класса. Однако это не значит, что, как и любой человек, творящий в определенных условиях и подверженный их воздействию, он не испытывал различных влияний, будь то сознательно или подсознательно. Но каким образом мог Шалаи повлиять на творчество Браго, умершего на несколько лет раньше, чем у нас вышла первая книга поэта, - непонятно!

- Быть может, он читал Шалаи в оригинале или даже в рукописи?

- Исключено! Браго не знал венгерского.

- Скажи, допускаешь ты возможность того, что Браго жив?

- Увы, это весьма сомнительно, хотя и наиболее удачно разъясняет все загадки. Прежде всего Боннар, насколько я его знаю...

- Как давно ты знаешь Боннара? - прервал я, не скрывая любопытства.

- О, давно. Я познакомилась с ним лет, наверное, семь или восемь назад через профессора Сиккарди, у которого я работала ассистенткой. Профессор поручил мне просмотреть полученные от Боннара рукописи и попросил высказать свое мнение. Это были образцы творчества Браго.

- Значит, ты его первооткрывательница?

- Скорее - первый критик, и к тому же суровый. Сейчас мне эти заметки кажутся смешными... В рецензии не было недостатка в выражениях типа: "автор проявляет эпический талант", "предвещает писателя с солидными данными"... Откровенно говоря, я чувствовала в нем недюжинный талант, но увлек он меня отнюдь не сразу. Именно в связи с этим отзывом я побывала в институте Барта у Боннара. Потом он давал мне и другие рукописи.

- Так, может быть, ты была знакома и с Браго?

- Да, - сказала она и умолкла, глядя на чашку с кофе, которую держала в руке.

- Ты никогда об этом не говорила... Это было там, в институте Барта?

Катарина кивнула.

- Когда ты видела его последний раз? - наседал я.

- О, весной 1978 года. Примерно за год до кончины.

- Как он в то время выглядел?

- Что говорить, не блестяще.

- А позже ты не пыталась его увидеть?

- Во время лечения Боннар запретил всякие посещения. Он только написал-мне... - она осеклась.

- Боннар?

- Нет, Браго. Писал, что чувствует себя лучше, очень сожалеет, что не может со мной увидеться, и надеется, что когда-нибудь мы еще поболтаем...

Мне почудилось, что я заметил в глазах Катарины слезы.

- Видно, это было не просто знакомство, - сказал я не особенно удачно.

Она неприязненно взглянула на меня.

- Чепуха. Мы не были знакомы и двух месяцев. Браго не покидал института. Между нами ничего не было.

- Прости. Я не хотел тебя обидеть. Я только ищу, за что бы зацепиться. Ты бываешь в институте Барта?

- Нет. После смерти Браго я встретилась с Боннаром лишь недавно, во время телевизионной передачи. Но это была мимолетная беседа. О творчестве Браго мы говорили с ним где-то в начале 1982 года. Тогда Боннар сказал, что у него есть рукописи Браго и он намерен заняться их публикацией. Он обещал позвонить мне или Сиккарди, но не позвонил. Возможно, забыл. А потом уж начали выходить книги...

- Во время встречи на телестудии он не приглашал тебя навестить его?

- Нет. Мы перебросились всего несколькими фразами, если не считать дискуссии перед камерами. Времени не было.

- Но ты могла бы его навестить под каким-нибудь предлогом?

Она внимательно посмотрела на меня.

- Если ты поклянешься, что не используешь меня в интриге, направленной против Браго...

- Клянусь, - поспешно сказал я. - Что до Боннара, то, надеюсь, тут тебя ничто не связывает?

- Не знаю, - сказала она после недолгого раздумья. - Прежде всего меня интересует истина...

- И я так думаю... Да! Еще одно: ты знаешь сына Браго?

- Однажды я видела его в клинике. Ему тогда было лет девять-десять. Теперь он, наверное, вырос... Он очень походил на отца.

Она задумалась и как-то потухла.

- Значит, он довольно часто бывал в институте?

- Этого я не знаю. Браго отзывался о мальчике очень тепло. Должно быть, он его любил.

- Может, мальчик знает что-нибудь о времени, предшествовавшем смерти?

- Возможно. Хорошо бы с ним поговорить.

- К тому же имеется и другой повод. Я хотел бы выяснить, есть ли сейчас контакт между ним и Боннаром. Если ты позволишь, я позвоню от тебя де Лиме? Мать мальчика поехала в деревню и должна была уже вернуться.

- Пожалуйста. Я уберу со стола.

Я сел за столик, пододвинул телефон и набрал номер. Почти тут же отозвался де Лима. Услышав мое имя, он даже вскрикнул от радости.

- Ах, это вы, сеньор адвокат?! Ну, наконец-то! Я звоню повсюду уже целый час и нигде не могу вас поймать. К сожалению, у нас возникли новые осложнения... Жена звонила из Пунто де Виста. Представьте себе, Марио опять сбежал...

- Как это опять? Он же должен быть у Альберди?

- Сегодня ночью его удалось поймать на дороге вблизи Пунто де Виста, когда он шел к священнику. Они с матерью остановились поесть в придорожном баре. Марио вышел умыться и... исчез. Он, безусловно, опять вернется в Пунто де Виста, и мы хотели просить вас о помощи.

- Не очень понимаю, что я могу сделать?

- Вопрос весьма деликатен. Я сказал жене, что вчера мы с вами откровенно беседовали и я вам полностью доверяю. Вам необходимо сейчас же поехать в Пунто де Виста. Мы очень вас просим... Разумеется, все расходы мы берем на себя. Жена ожидает вас в "Каса гранде", у сеньора да Сильвы. В трех километрах от деревни. Любой деревенский мальчишка покажет вам дорогу. Мы просим вас. Это очень срочно. Жена объяснит вам все лучше там, на месте. Так вы поедете?

Я не собирался создавать искусственные осложнения, тем более что уже был не на шутку заинтригован историей со смертью Браго, и согласился.

Положив трубку, я взглянул на Катарину, которая стояла в дверях, заинтересованная разговором.

- Ты сегодня очень занята? Я хочу предложить тебе прогулку.

Она понимающе кивнула.

- Пунто де Виста?

- Да. Быть может, при оказии навестишь профессора Боннара. Согласна?

- Едем! - улыбнулась она, но тут же, словно спохватившись, спросила:

- Эксгумация?

- Не думаю.

Она облегченно вздохнула.

6

Катарина проспала почти два часа. Она проснулась, лишь когда я остановил машину вблизи Пунто де Виста, чтобы спросить дорогу к "Каса гранде".

- Где мы? - спросила она, зевая. - Ну и заспалась я...

- Через десять минут должны быть на месте.

Она потянулась, вынула из сумочки помаду и подкрасила губы.

- А зачем мы, собственно, туда едем?

- Я тебе уже говорил, что должен встретиться с сеньорой де Лима. Знаю только, что Марио Браго опять сбежал.

- Это как-нибудь связано с завещанием?

- Похоже, да. А что ты обо всем этом думаешь?

- Не знаю, - пожала она плечами. - У загадки может быть много разгадок...

- Ты думаешь, кто-то дописал эти "новинки" шутки ради или по другим, не известным нам соображениям?

- Нет. Мне кажутся наиболее вероятными апокриф, конспирация или машинная композиция. Правда, ни одна из этих гипотез не объясняет всего. И даже создает новые проблемы.

- Что ты имеешь в виду?

- Разберем по порядку. Возможно, кто-то подражает Браго. После его смерти пишет апокрифы, творит "под него", так же как в свое время Ван Меегерен создавал "новые" картины Вермеера. Разумеется, это должен быть человек большого таланта. Не меньшего, чем у самого Браго. Впрочем, возможно, Браго оставил какие-либо наброски или даже фрагменты, которые тот кладет в основу своих произведений. В таком случае это не апокриф, а совместная работа, в которой один из авторов остается анонимным. В творчестве Браго заметна определенная эволюция, даже качественный скачок, который связан с последними четырьмя произведениями... А ведь владелец рукописей не обязан издавать их в порядке написания!

- Действительно. Подобного рода условий в завещании нет.

- Стало быть, Боннар мог вначале передать издательству "Грань бессмертия" и "Сумерки" и лишь потом "Колодец" и "Золотой мост". Но "Золотой мост" и "Колодец", изданные раньше, написаны также, несомненно, перед "Сумерками" и "Гранью бессмертия". В "Золотом мосте" Браго - сокол, а в "Сумерках" - уже настоящий орел! Качественно это уже иной вид литературы, хотя писал эти вещи один и тот же человек.

- А ты уверена, что писал их один человек?

- Анализ стиля показывает, что один. Но предположим, что последние два романа, том рассказов и два сценария писал не Браго, а кто-то другой. Если этот "кто-то" даже использовал фрагменты или наброски Браго, почему он это скрывает? И какую роль в данном случае играет институт нейрокибернетики, который является основным наследником, почти единственным владельцем опубликованных произведений? Я думаю, в данном случае речь идет о совершенно ином. Это - научный эксперимент! Разумеется, и в данном случае возникают вопросы, на которые нет ответа, но их уже значительно меньше.

- Что ты называешь экспериментом?

- Эти новые произведения, быть может, не создал ни Браго, ни другой писатель. Самое большее, какой-нибудь писатель мог их редактировать.

- Так что же? - начал я нервничать, потому что мы уже миновали развилок и увидели впереди широкую, обсаженную эвкалиптами аллею, в конце которой за ажурными воротами горели на солнце цветные стены большой современной виллы.