Последняя игра

– Меня-то устраивает, ты сама подумай. Я же… Понимаешь, как бы это сказать…

– Я все понимаю. У тебя рискованная профессия. А у меня что? Шуточки? Кто меня в ресторан этот привез в Питере, на Большом? Не ты ли? И работку там подкинул, это что – не опасно?

– С этим все. Если ты со мной, никаких дел. Найду я человека на ресторан…

– Андрей…

Настя встала и голая подошла к окну.

– Андрей, ты и вправду с ума сошел. Как это – никаких дел? Я вся в этих делах по уши. У меня другой работы-то нет. И потом, к деньгам быстро привыкаешь, а на халяву я жить не привыкла. Так что с этим вопросом у нас все решено. Я тебе еще не только в кровати пригожусь, уж поверь…

– Да я все знаю, Настя, я же в курсе твоих подвигов… Только, понимаешь, Бонни и Клайд – это в кино круто, а в нашей стране золотой это все гораздо страшнее… И грязнее…

– Да, блин, грязью напугал! Успокойся ты, у меня тем в голове больше, чем у твоего Кислого, понял?

Андрей посмотрел на нее внимательно, с трудом сдерживаясь, чтобы в сотый, наверное, раз, с тех пор как они сюда приехали, не схватить в охапку и не поволочь обратно – на кровать, усмехнулся невесело.

– Ну что же. Я препятствовать не могу. Ты самостоятельности хотела? Работай… Только рядом со мной, без меня – никуда.

– Ну какая же эта самостоятельность?

– Дозированная. Дозированная, девочка. Я должен быть в курсе. Да и, на самом деле, мы с тобой вместе больше сделаем, чем порознь.

Они вернулись в Питер днем, ехали сквозь моросящий дождь со снегом по Московскому проспекту в черном «мерсе» – в аэропорту их встретил Кислый, сразу понравившийся Насте, – ни он, ни Андрей не похожи были на бандитов. По крайней мере, на тех, которых Настя встречала до сих пор. Нормальные веселые мужики, их легко было представить себе где-нибудь на море, гоняющих на водных лыжах, или в горах – на горных, силой веяло от них, веселой силой и какой-то экзотикой… Отсюда, наверное, и ассоциации с водными и горными лыжами, с путешествиями, ну да, для них нет проблем, вот Андрей взял и утащил ее в Крым среди ночи. А мог бы точно так же схватить и куда-нибудь в Африку, или в Штаты, или в Австралию…

Да и родной город казался странно изменившимся за эти три дня. Несмотря на промозглый холод и слякоть оттепели начала декабря, мутный от влажности воздух ранних сумерек, фонтаны снежной грязной каши, летящие из-под колес машин, и черные сутулые фигурки спешащих мимо прохожих, город казался Насте уютным, домашним, своим. Своим – большой буквы. И еще – он перестал быть страшным. Последние полтора года Настю не покидало смешанное чувство постоянной опасности и неуверенности, ожидание каких-то неприятностей. На фоне того, что вроде и деньги были, и друзья, все равно висел над головой тяжелый, словно Дамоклов меч, неясный груз напряженности и ожидания.

Сейчас все это исчезло. Она была полноправной хозяйкой этого города. По крайней мере, пока они ехали к дому Андрея на Рубинштейна, она воспринимала город именно так. Наконец-то у нее появился не покровитель, каким был в свое время Клементьев, не телохранитель, как Димка, не диктатор Кривой, не приятель-любовник Максим. Появился Друг.

Они не говорили с Андреем на эту тему, вообще избегали высокопарных пафосных выражений, но Настя думала, что в них и нет нужды. Она чувствовала, что Андрей не врет, не в словах своих, а внутренне, в душе, что она для него действительно значит очень много, если не все. А он был тем самым принцем из сказки, правда, из страшной сказки, жуткой, наполненной персонажами-монстрами, но все-таки именно тот принц, которого она ждала и который пришел, взял ее и защитил от всех возможных напастей…

– Ты здесь живешь? – спросила она, когда машина свернула с Загородного на Рубинштейна.

– Ага.

– В «толстовском» доме?

– Нет, Бог миловал. Мне эти понты не нужны. Я человек скромный…

Они проехали мимо высоченной арки «толстовского» дома, перегороженной шлагбаумом, за которым виднелась будочка охраны и целое стадо «мерседесов» и «БМВ», отдыхавших в сквозном проходе, состоящем из соединяющихся трех огромных дворов, на Фонтанку.

– Здесь совсем крутые ребята живут, – усмехнувшись заметил Андрей. – А мы с Кислым – обычные простые люди, да, Кислый? Нам этот пафос ни к чему.

– Точно. Нечего светиться зря. Ведь в мужчине что главное? Главное – не казаться крутым, главное, быть им.

Квартира Андрея ничем Настю не удивила. Видно было, что женщины здесь не было, то есть не было постоянной, не было хозяйки. Евроремонт, бронированные окна, ванна с джакузи…

– Ты бы еще фонтан здесь устроил, – хмыкнула Настя. – «Мы ребята не крутые, нам понты не нужны», – вспомнила она разговор в машине.

– Да это… Это все по молодости я наворотил. Я же тут давно живу. Лет пять. Как первые нормальные деньги заработал, свободные средства появились, я и отгрохал хату… Мне все это, знаешь, до лампочки, на самом деле. А пацаны уважают, когда в гости приходят… По рангу, так сказать, живу…

С этого момента и овладела Настей мания ремонта, которым она занималась несколько следующих месяцев. Ей пришлось потратить почти все наличные деньги, освободившиеся за неимением сгоревшего магазина «Новая музыка», которые были у нее в «черном нале». Благо бригада ремонтников, присланная Андреем, не спрашивала, откуда деньги, что за деньги и уплачены ли налоги. Никаких бумаг, никаких заказов в ремонтно-строительных конторах не было. Настя расплачивалась наличными, только говорила Андрею, сколько потратила. Последнее было его жестким требованием.

– Я не хочу, чтобы мою женщину обворовывали, – сказал он. – А то тебе мозги запудрят… Ты же не знаешь, к примеру, сколько цемент стоит, сколько стекла, сантехника…

– Не знаю, и знать не хочу. А ты крохобор, оказывается, Андрюшенька…

– Да. Я крохобор. Потому что знаю, как эти деньги зарабатываются. Мои, во всяком случае…

Настя тоже быстро узнала, как Андрей зарабатывает деньги, после чего стала к этим самым деньгам относиться немного по-другому. Когда кто-то по телевизору, который она теперь изредка смотрела, благо времени свободного у нее стало больше, говорил, что всю жизнь зарабатывал «потом и кровью», Настя только качала головой. Уж кто-кто «кровью» зарабатывал, так это ее будущий муж.

В ресторане на Васильевском, который Андрей показывал Насте в первый день знакомства, теперь находился их офис. Заведение сменило название и стало именоваться «Волк» – Андрей настоял, чтобы в названии была какая-то связь с его Настей и одновременно подчеркивалась его, Андрея, значимость и сила. «Волк» было близко к фамилии Волкова, которую Настя носила, и полностью отвечало характеру деятельности Крепкого. Звучало, на Настин взгляд, пошловато, но она согласилась. На фоне бесконечных «Лад», «Лидий» и «У Василия», «Петровича», «Иваныча» и прочих, как она говорила, «нэпманских» названий «Волк» стоял особняком и приятно будоражил воображение.

Являясь фактическим, хотя и теневым, хозяином двух охранных агентств, рядовые служащие которых в большинстве своем не знали, кто на самом деле стоит над ними и где та конечная точка, куда уходят из этих агентств «черные» деньги, которыми предпочитали расплачиваться большинство клиентов, Андрей часто использовал своих боевиков, часть из них и была официально служащими этих контор и имела разрешение на ношение оружия при разборках между питерскими группировками. Он был «нейтралом», и его бойцов нанимали то одни, то другие, когда для помощи, а когда и для выяснения отношений с кредиторами, задолжавшими особенно крупные суммы.

Приемы посетителей проходили в том же «Волке» и сначала напоминали Насте сцены из фильма «Крестный отец», а потом она привыкла и стала воспринимать это как должное, убеждаясь все больше и больше, что среди жертв банды Крепкого «честных» и «нормальных» людей нет. Какой это «честный» человек может задолжать другому человеку или конторе пару миллионов долларов? Или целый товарный поезд с каким-нибудь бензином, или водкой, спиртом, стиральным, в конце концов, порошком?..

Андрей не тянул ее к работе, даже наоборот, старался делать так, чтобы у нее не хватало времени заниматься делами. Отговаривал восстанавливать магазин, хотя обгоревший подвал уже принадлежал ей. Вернее, ему: он выкупил его по какой-то смешной остаточной стоимости у РЭУ или ПРЭУ – Настя до сих пор не могла понять разницы и значения этих аббревиатур. Да и зачем это знать, если можно заплатить деньги и решить все проблемы. Пусть чиновники сидят в этих ПРЭУ и считают свои рубли.

На первых порах Андрею удавалось занять Настю – один ремонт чего стоил. Зато Когда он подошел к концу, Настя пригласила Андрея к себе, показала квартиру и сказала:

– Вот, дорогой, это тебе не джакузи, как у какого-нибудь торговца трусами… Видишь, что можно с квартирой сделать при желании?

– Да-а, – протянул Андрей. – Во сколько встало?

Он знал, во что обошелся Насте ее ремонт. Можно было еще полторы таких квартиры купить на эти деньги. И как он и предполагал, она не смогла назвать цифру.

– Я не помню… Вот это – две штуки баксов… Стенку двигали… Тут – пять… Там…

Она сбилась и рассмеялась.

– Да чего тебе? Мои же деньги.

– Твои – мои… Ладно, что сделано, то сделано…

Он ходил по квартире, разглядывал кухонные комбайны, количество которых после ремонта удвоилось. Он и не знал, что есть такие машины, вернее, что они выпускаются в таком количестве. Назначение многих из них было Андрею совершенно неизвестно. Микроволновых печей у Насти было почему-то две. Как она объяснила, одна для какого-то мяса по-восточному, вторая, поменьше, – обычная… Для завтраков. Но и та, что «поменьше», могла вместить полноценный завтрак для трех-четырех здоровенных мужиков… Миксеры, тостеры, кофемолки-кофеварки, картофелечистки, резки-шинковки, терки… Ну и шкаф для мытья посуды, ясное дело.

– Да… Сильно ты.

– Ну и для тебя специально, – на протяжении всей экскурсии по дому улыбка не сползала с Настиного лица. – Мало ли, если вдруг заскочишь, то вот, я подсуетилась…

Она открыла дверь ванной комнаты и показала на джакузи.

– Мы же ведь у нас без джакузи не могем, мы же привыкли… – кривляясь, говорила она Андрею. Ее отвлек только звонок в дверь. Андрей нахмурился и вопросительно посмотрел на Настю, а та спокойно кивнула и пошла открывать. – Еще один сюрприз тебе, – бросила она, уже возясь с замками. – Чтобы не думал, что я буду даром хлеб есть…

Она не заметила, открывая дверь, как Андрей нахмурился, но только на мгновение. Когда Настя повернулась к нему, лицо его снова светилось ровной приветственной полуулыбкой. Только в глазах, может быть, появились два тревожных огонька.

В прихожую вошла девушка неопределенного возраста. Одежда – дорогая, модная кожаная куртка, высокие ботинки, блестящие черные колготки из-под короткой юбки – была вполне для взрослых, но лицо, очень тонко и грамотно подправленное косметикой, было бы совершенно детским, если бы не мешочки, слегка наметившиеся под глазами. Понимающий человек сразу увидел бы, что здесь пахнет либо хорошими и регулярными дозами алкоголя, либо же еще более сильными… как бы это сказать… стимуляторами мозговой деятельности.

– Это Нина. Знакомьтесь, – представила гостью Настя.

– Очень приятно, – сказал Андрей. Он не назвал своего имени, и Настя, знавшая, что ее друг ничего никогда не делает просто так, необдуманно, поняла, что и ей не стоит его называть.

– Привет, – бросила Нина. – Ну чего? Выпить есть?

Андрей усмехнулся.

– Так что за сюрприз? – спросил он, игнорируя стаскивающую ботинки Нину, которой он наконец решил дать с виду лет четырнадцать.

– А вот она – сюрприз. Пошли в комнату.

Андрей пропустил их: сначала Настю, потом и эту маленькую Нину, прыгавшую на одной ноге и пытавшуюся второй поймать свалившийся, в спешке плохо надетый тапок, который был размера на полтора больше ее, как бы это сказать… «Ножки», – не удержался Андрей от ласкового определения. Ну как еще назвать эти фигурные, точеные… ножки, только ножки.

– Садитесь, гости, на диванчик, – хихикая, сказала Настя. – Сейчас кино будем смотреть.

Андрей молча уселся напротив телевизора. Он уже тоже хорошо знал Настю и прекрасно понимал, что за ее словами о «сюрпризе» кроется что-то интересное. Она заинтриговала его, особенно тем, что невесть откуда явилась эта малолетняя поблядушка. На его памяти Настя ни разу не упоминала, что у нее есть знакомства в таком кругу.

Он уже представлял примерно, какого рода должен был увидеть «кино», и не ошибся.

На экране возник интерьер обычной, дешевенькой, «совковой» квартиры. Потом, видимо снимали с двух камер, закрепленных статично, и затем просто смонтировали на свой вкус – с другой точки тот же интерьер. Только диван, покрытый зеленым пледом, был взят крупнее и с торца.

Диван и находился на протяжении всего «кино» в центре кадра. Андрей услышал доносящиеся с экрана шорохи, чье-то тяжелое дыхание, невнятные слова, которых пока было не разобрать. На пол из-за границы кадра упал бюстгальтер. А потом, сбоку, выехала белая мужская задница, подергалась-подергалась и исчезла.

– Это он не выдержал, до дивана не дошел, – прокомментировала непонятные пока события Нина.

– В рот, в рот, в рот, – послышался с экрана голос невидимого мужчины. Голос был торопливый и грубый. Такой бывает у человека, очень увлеченного каким-то важным делом и требующего, чтобы его напарник не проворонил нужное действие. Так кузнец кричит своему зазевавшемуся подмастерью, занеся молот над раскаленной заготовкой, которую тот удерживает клещами, забыв повернуть: «Крути, крути, крути, мать твою етти…»

Наконец мужчина показался на экране. Он был не совсем голый, без штанов, но в носках, грудь же и спину закрывала белая футболка с короткими рукавами, слегка порванная под мышкой. Мужчина пятился к дивану задом, мелкими шажками. Нормально двигаться он не мог, потому что, обхватив руками его толстую шею и опоясав голыми тонкими ногами, прижавшись своим животом к его довольно внушительному пузу, висела на нем та самая Нина, которая сейчас сидела рядом с Андреем.

Дальше все шло так, как и должно было идти в создавшейся ситуации. Мужчина был на и под, сзади и спереди, сбоку и стоя на коленях перед диваном. Кадры менялись. Они были смонтированы с двух камер так, чтобы максимально отчетливо показывать его лицо, чисто выбритое, лоснящееся потом, улыбающееся в паузах и в моменты наибольшей активности принимавшее совершенно зверское выражение. Такое, что Андрей не удержался и хмыкнул, в очередной раз увидя оскалившуюся, с остекленевшими глазами толстощекую физиономию.

Когда «кино», продолжавшееся минут тридцать в общей сложности, окончилось, он повернулся и посмотрел на Нину.

– Н-н-да, ничего… Ты даешь…

– Даю, даю, – быстро кивнула Нина. Она сидела, закинув ногу на ногу, и курила уже, наверное, пятую по счету сигарету.

– Ну и что? – спросил Андрей у Насти.

– Фу ты, – она встала с кресла. – Что-что? Хоть бы поинтересовался, что это за тип.

– И что это за тип? Бизнесмен какой-нибудь? Деньжат хотите срубить?

– Фу, как ты низко меня держишь, А… – Она осеклась под острыми иглами, которые, кажется, вылетели из его глаз. – Никакой не бизнесмен. Офицер транспортной милиции, капитан Басько Анатолий Егорович. Московский вокзал.

– Хм. Хм-хм… А еще что у вас там? – спросил Андрей, заметив, что Настя не выключила видео, а нажала на паузу.

– Хочешь смотреть все или списком предъявить?

– Можно списком. Я в ваши способности верю, – последняя фраза была адресована Нине, которая в ответ только равнодушно пожала плечами.

Настя протянула Андрею листок бумаги, вложенный в коробку видеокассеты.

– Так-так-так, – он пробежал глазами по столбику строчек. – Вы что же, решили весь Московский без ментов оставить, что ли?

– Зачем? Я же говорила, это тебе от меня подарок.

– Да? Спасибо.

Андрей аккуратно сложил листок, сунул его в карман.

– Подарок-то подарком, да я, как говорил товарищ Ленин, привык искать во всем экономический интерес. Вам-то, – он посмотрел на Нину, – какой интерес с этого всего?

– Как это – какой? Настька вам не сказала разве?

– Нет.

– А… – снова чуть не прокололась Настя. – В общем, я хочу, чтобы с вокзала ушли блатные.

– Ух ты, ни много ни мало, – усмехнулся Андрей. – И только-то?

– Нет.

– Что же еще?

– И отморозки. Их там держит такой Прохор. Они курируют всю детскую проституцию…

– Да знаю, знаю. И как же ты?..

– А так же. Я хочу сама этим делом заниматься.

– В каком смысле? – брови Андрея взлетели к самой границе коротких волос.

– В таком. Надо жизнь в стране налаживать, ты же сам говорил. Говорил?

– Ну допустим.

– Прохор девчонкам дает десять процентов. И их еще дерет вся его кодла. А девочки ведь тоже люди, да?

Нина полезла в пачку «Мальборо» и вытащила новую сигарету.

– Слушай, кончай курить, – резко сказал Андрей и строго, как он умел, посмотрел на девочку.

– Слушаюсь, – лениво откликнулась Нина и бросила сигарету на стол.

– Ну так. То есть ты хочешь вместо Прохора там встать? А с ним, ты думаешь, менты будут разбираться?

– А ты думаешь, нет? После этих кинофильмов?