Помоги проекту - поделись книгой:
— Я коммерсант, дорогой вы мой, я продам пену любому, кто пожелает. В конце-то концов, я — пенопроизводитель. Почетный член совета общины — моя побочная функция.
Верхенбергер говорил:
— Точку зрения моего соседа разделяю «от и до»! Харчмайер говорил:
— Это ваше последнее слово?
Видимо, это было их последнее слово, так как сразу же вслед за этим из старинного деревенского дома, тяжело ступая, вышел господин Харчмайер. Он так саданул кулачищем по висевшему у двери коровьему колокольцу, что он очумело зазвенькал. Тут Харчмайер увидел своего Ханси и прогремел:
— Пошли, парень, здесь нам делать нечего! И чтоб ноги твоей здесь больше не было, понял? Для нас они умерли! Подлецы этакие! У них одно па уме: деньгу заколачивать!
Ханси топал рядом с отцом вниз, в деревню. У него язык чесался спросить отца, что у того самого на уме, кроме заколачивания денег, но он не решался: отец был вне себя от бешенства.
Тем временем Титус Низбергер отписал своей тете Мелании такое письмо:
«Дорогая тетя Мелания, не чаю, как убраться отсюда, потому что кругом народу больше, чем людей, и потому что папа поругался с Харчмайером из-за того, что Харчмайеру не хочется, чтобы папа делал хорошие деньги. Всем ребятам общаться с нами запретили, больше всего от этого страдает Карин, теперь они с Ханси встречаются тайком. А Тита с Марианной встречаются еще более тайно. Теперь уже тут хорошего мало, не то что раньше. Л кто на самом деле виноват, не знаю. Тита говорит, это будто бы все из-за снега, которого нет. А ты как думаешь?
В школе, в первый учебный день после каникул, господин учитель произнес небольшую речь, в которой заявил, что отныне Верхний Дуйберг вступает в битву с Альпийским Коленом.
— Ура! — взревел класс. Губерт сказал:
— Я у отца дробовик попрошу!
Юные Рогмайеры решили вооружиться вилами и точильными брусками, юные Быкмайеры надумали обшить трактор броней, Фанни предложила воевать антикомариными аэрозольными распылителями.
— Тихо, тихо! — пытался перекричать класс господин учитель. — Речь идет совсем не о такой битве! Мы же не дикари! Я имел в виду битву рекламную!
И он призвал ребят сочинять рекламные лозунги, первоклассные рекламные строчки, которые приваживали бы всех в Верхний Дуйберг и отваживали бы от Альпийского Колена.
— Сейчас же и приступайте! — сказал господин учитель. — Каждый рифмованный лозунг засчитывается как классная работа, всем поставлю оценки!
Ученикам раздали по листу отличной бумаги. В процессе лихорадочного творческого поиска Фанни перегрызла свой карандаш напополам.
К концу урока господин учитель собрал все работы. Вот что сочинил Губерт:
Вот что сочинила Фанни:
Вот что сочинила Марианна:
Михаэль, сын учителя:
Мартин, сын учителя:
Быкмайерова Труда:
Ханси сочинил:
Губерт, Михаэль и Быкмайерова Труда получили по пятерке, Фанни получила четверку, потому что написала о себе самой, а не о Верхнем Дуйберге. Мартин получил четверку, потому что его реклама, сказал господин учитель, хороша как для Верхнего Дуйберга, так и для Альпийского Колена. А настоящая реклама такой быть не должна. Марианна получила четверку, так как господина учителя не устраивали «воробьи». Он считал, что воробей — тварь убогая, и как бы кто не подумал, будто в Верхнем Дуйберге вообще нет никакого комфорта.
Ханси получил кол, и господин учитель сказал, что на такую жалкую халтуру ему даже слов жалко.
Изречения Губерта, Михаэля и Труды дети написали очень крупными разноцветными буквами на огромных щитах из жесткого волокна.
Вечером господин Лисмайер погрузил их в свой автофургон, съехал на нем вниз, к шоссейной дороге, и прибил эти щиты к стволам деревьев.
Наутро к гостинице «Лисмайер» подкатил возчик пива на пивном фургоне. Этот колесил по всей округе, объезжая все девяносто семь долин. Господин Лисмайер болтал с пивовозом перед гостиницей, они калякали о том о сем. И вдруг пивовоз сказал:
— Я тут сегодня на шоссейке, внизу, такое видел — без пол-литра не разберешь! Сразу на трех толстых деревьях к стволам здоровые щиты приколочены, как ночь черные!
— Черные как ночь — без букв? — спросил Лисмайер. Пивовоз кивнул и продолжил:
— Но это еще куда ни шло. Самое удивительное, что там же крутился бургомистр Альпийского Колена. С кистью. Неужели, спрашивается, человек не мог себе занятия получше найти, чем малевать на щитах? Да еще в такую холодину?
Пивовоз взглянул на господина Лисмайера, желая понять, не находит ли и господин Лисмайер это странным. Лисмайер не был способен на вразумительный ответ. От ярости он был способен лишь глотать открытым ртом воздух.
— Что с вами? — спросил в испуге пивовоз. — Вам плохо? Лисмайер проскрежетал:
— Конкурент садится на шею!
Пивовоз внимательно осмотрел шею Лисмайера, но кроме жировой складки толщиной в палец ничего не обнаружил.
Вскоре сражение Верхнего Дуйберга с Альпийским Коленом разгорелось не на шутку. Верхний Дуйберг наседал, Альпийское Колено отбивалось, изредка показывая когти.
Вдоль шоссе уже на каждом дереве висело по щиту. Иногда на щитах можно было прочесть:
АЛЬПИЙСКОЕ КОЛЕНО
ЖЕМЧУЖИНА ВСЕЛЕННОЙ!
Иногда можно было прочесть:
ИГРАЙ В ДУЙБОЛ ОТНЫНЕ ЛИШЬ В ДУЙБЕРГСКОЙ ДОЛИНЕ!
Но чаще всего щиты сверкали свежей черной краской. Секретные ночные десанты трудились не покладая рук и на совесть. К примеру, за одну только ночь верхнедуйбержцы 14 раз замазывали
АЛЬПИЙСКОЕ КОЛЕНО — РАЙ ДЛЯ СПОРТСМЕНА.
12 раз
СЕГОДНЯ ВСЯ ВЕНА — У АЛЬПИЙСКОГО КОЛЕНА!
и 20 раз
ЛУЧШАЯ ДУЙБОЛЬНАЯ АРЕНА ЖДЕТ ВАС У АЛЬПИЙСКОГО КОЛЕНА.
Однажды ночью два враждующих дозора столкнулись за перекраской. На другой день как учитель из Верхнего Дуйберга, так и учитель из Альпийского Колена ходили с лиловыми фингалами под глазом.
Но самый напряженный поединок развернулся вокруг трехпалой рукавицы. Уж тут-то, казалось, авторские права сестер Зудмайер были неоспоримы. Но вдруг в Верхний Дуйберг просочилась весть, что две старушки в Альпийском Колене круглыми сутками вяжут дуйбольные рукавицы — по зудмайеровскому образцу.
Так как сестры Зудмайер в свое время не подумали запатентовать трехпалую рукавицу, теперь даже суд был бессилен.
— Была б я мужиком, — сказала Анна Зудмайер.
— … я бы съездила туда и отдубасила этих старых перечниц, — сказала Мария Зудмайер.
— Но тогда надо, чтоб эти две старые перечницы тоже стали мужиками, — сказала Анна.
— … ведь стань мы мужиками, мы бы не опустились до того, чтобы дубасить старух! — сказала Мария. И обе они тяжело вздохнули. Но мысль о мести их все же не отпускала. И обе они придумали великую месть, которая осуществлялась так: перво-наперво они заманили к себе в дом Тюльмайерова пса. Из всех собак в округе этот кобель обладал самой большой коллекцией самых жирных блох. Они вычесали из его шерсти двенадцать отборных блох-гренадеров и пересадили их в спичечный коробок; потом они дали спичечный коробок и бумажку в сто шиллингов пивовозу. Тот посчитал, что сто шиллингов просто с неба свалились. Ему надо было всего лишь заехать в Альпийское Колено к двум вязальщицам, порыться у них в сундуке с трехпалыми рукавицами, открыть спичечный коробок, а потом сказать:
— Жаль, моего размера нет! После этого он был свободен.
Пивовоз выполнил задание с блеском. Две блохи перепрыгнули на старух-вязальщиц, одна забралась в кармашек для большого пальца той самой рукавицы, которую день спустя купил бургомистр, а девять других вызвали небольшую, но бурную панику среди постояльцев гостиницы. Будто бы четверо из них — особенные чистоплюи — подхватились и тут же перекочевали в Верхний Дуйберг.
Однако ж столько блох, чтобы выкурить всех гостей Альпийского Колена, у Тюльмайерова пса в наличии не имелось. Совет общины вынужден был с глубокой озабоченностью констатировать: отныне газеты расточали в адрес Альпийского Колена не меньше похвал, чем в адрес Верхнего Дуйберга. Они там тоже провели деревенский чемпионат, и победителями в этом чемпионате стали Флори и Анна-Мари Лесниц. Близнецы! Газетчики обожают близнецов, поскольку близнецов обожают читатели. Газетчики буквально проходу не давали близнецам. Господин Харчмайер насчитал в общей сложности шестнадцать интервью с близнецами Лесниц плюс четыре фото на обложках. У господина Харчмайера стали сдавать нервы. Его бесили подписи под фотографиями.
В одной газете написали:
ВСЕ ВЗОРЫ ПРИКОВАНЫ К АЛЬПИЙСКОМУ КОЛЕНУ!
В другой:
ЧУДО-БЛИЗНЕЦЫ ИЗ АЛЬПИЙСКОГО КОЛЕНА!
В третьей:
АЛЬПИЙСКОЕ КОЛЕНО НА ГОЛОВУ ВЫШЕ ВСЕХ!
Последней каплей, переполнившей чашу терпения, было то, что Альпийское Колено посетил Сэм Промоузглинг со свитой!
Тут уж Харчмайер, и Лисмайер, и Тюльмайер сказали на совете общины в один голос:
— Борьбу следует ужесточить!
Против борьбы выступил только господин пастор. Он не очень разбирался в расширенном ассортименте блюд и в урезанных порциях мяса, в пустых прилавках и забитых гостиничных номерах. Зато он худо-бедно знал толк в дулах и пенах. И он сказал:
— Откровенно говоря, было бы интересно поглядеть, чего стоят хваленые дуйболисты Альпийского Колена. У нас, чего скрывать традиции куда более давние! Чего скрывать: мы в состоянии их победить!
— Именно! — с жаром подхватил господин учитель. — Мы же колыбель и цитадель! Мы корифеи!
— В таком случае что нам мешает, — сказал господин пастор, — провести чемпионат страны? И пусть дрожит тогда Альпийское Колено!
— Пастор, ты гений! — воскликнул Харчмайер.
Он бы на радостях облобызал пастора, но пасторов целовать нельзя. К тому же пастор спешил — на церемонию дуйбольного венчания. Дуйбольные венчания стали очень популярны. Венчающиеся под руководством пастора совершали обряд в полном дуйбольном облачении. В руках у невесты — букет из мини-пен, у жениха на плече — дуло. После обряда, если было не очень холодно и ветрено праздник продолжался на воздухе, в новом дуйбобаре, который Харчмайер соорудил у большой поляны. А госпожа учительша наигрывала на губной гармошке:
А также:
Совет общины направил в Альпийское Колено письмо — заказное — с вызовом на дуйбольный поединок в рамках чемпионата страны. Особенно подчеркивалось, что чемпионат должен состояться в Верхнем Дуйберге.
Альпийское Колено ответило отказом. Тамошние дуйболисты хотели устроить чемпионат на большом косогоре за местной церквушкой. Собственно, они вообще никакого чемпионата не хотели, так как побаивались «дуйбольного самородка из Верхнего Дуйберга» — то бишь Ханси — очень и очень.
Поэтому бургомистр Альпийского Колена написал в совет общины (написал он гораздо больше, ниже дается только самое главное):
«… и не вижу возможным проведение чемпионата страны между двумя лишь населенными пунктами, тогда как первейшая заповедь спорта гласит: в чемпионате страны обязательно участие представителей минимум трех различных населенных пунктов.
Три (цифрой — 3) это закон!
Для любых чемпионатов — страны, Европы, мира. Либо втроем, либо без нас. Физкультпривет!
— Отвертеться хочет, — крякнул с досады Харчмайер.
— Презренный трус, — отрезал Тюльмайер.
— Третий нужен, и точка! — подвел итог Лисмайер.
Харчмайер обзвонил всех соседей. У них хоть и были кое-какие пены и дула, но еще и кой-какой снежок. Так что чемпионат им был даром не нужен. Да и ввязываться в дуэль «Дуйбергская Долина — Альпийское Колено» они не пожелали.
Совет общины пришел в отчаяние!
Как-то поутру Ханси и Фанни стояли на большой поляне. Другие ребята были в школе. Ханси и Фанни отпустили на тренировку. Дабы шлифовать и без того выдающиеся способности. Фанни тренировалась старательно, отвлекаясь лишь на то, чтобы сказать пару ласковых Ханси, который слонялся как неприкаянный. Она упрекала его в полном отсутствии спортивного честолюбия, в том, что он позор нации, и даже заявила, что вскоре, на чемпионате, он станет разочарованием в национальном масштабе.
— Да не будет никакого чемпионата, они же третьего найти не могут! — вяло отбивался Ханси.
— Дурак и не лечишься! — прикрикнула на него Фанни. — Чемпионат будет!
— Бредишь? — Ханси хмыкнул.
— А вот и нет! — крикнула Фанни. — Своими ушами слышала. Они промежду собой шушукались, а завтра всем скажут, и дяде Густаву они уже написали!
Никакого дядю Густава Ханси не знал.
Поделиться книгой: