Помоги проекту - поделись книгой:
– Что слышно о поезде Шатрова, товарищ Грачев? - торопливо спросил его Вронский, уже не думая больше о вчерашней размолвке.
– Поезд Шатрова близко уже, - ответил дежурный по станции, и голос его дрогнул при этом, хотя он изо всех сил старался скрыть свое волнение. - Прибудет с минуты на минуту, но…
Грачев замялся, будто не решаясь произнести какое-то страшное слово, но, сделав над собой усилие и осмотревшись по сторонам, проговорил, понижая голос почти до шепота:
– Он заминирован.
– Как! - испуганно воскликнул Вронский, сразу же почувствовав, что ладони его рук стали мокрыми.
– Диверсанты поставили на нем мину замедленного действия. Она может взорваться каждое мгновение, - пояснил дежурный, взяв наконец себя в руки. - Надо действовать немедленно! Я прошу вас помочь мне. Необходимо предупредить всех об опасности. Я закрою семафор и не пущу поезд на станцию. Но если он взорвется даже там - все равно беда будет немалая.
– А что делать мне? - еле сдерживая охватившую его нервную дрожь, спросил Вронский.
– Поднимите рабочих в бараках и уведите их за холмы. Бараки ведь в конце станции, как раз за входным семафором.
– Значит, если поезд взорвется там…
– Да, да, - нетерпеливо прервал его дежурный. - Именно поэтому их нужно выводить из бараков как можно скорее!
– Хорошо, я сделаю это, - глухо проговорил Вронский, чувствуя, как у него все пересохло во рту. Вовремя войны он лежал однажды между рельсами, когда рвался на станции эшелон с боеприпасами, в который попала фашистская авиационная бомба. Долгое Бремя не мог он без содрогания вспоминать об этом. Однако постепенно острота потрясения сгладилась, и он даже начал рассказывать о происшествии этом в юмористическом тоне. Теперь же Вронский снова с необычайной отчетливостью представил себе беспрерывные глухие взрывы рвущихся снарядов, свист осколков, вспышки пламени, судорожное сотрясение земли и стоны раненых. Он ничем не мог уже подавить овладевшее им чувство страха и с ужасом думал, как в таком виде появится он перед Ольгой.
– Я сейчас же побегу к баракам, - повторил Вронский, - отправлю только со станции Белову…
Но тут вдруг услышал он ее спокойный голос:
– Не нужно меня никуда отправлять, Анатолий Алексеевич. Я тоже пойду к баракам и помогу вам.
– Но, Ольга Васильевна… - начал было совсем растерявшийся Вронский.
– Нам дорога каждая секунда. Идемте!
И, уже направляясь к выходу, Ольга спросила дежурного:
– А Шатров знает, что его поезд заминирован?
– Нет, не знает, - ответил дежурный, делая какие-то знаки молодому железнодорожнику, заглянувшему в помещение.
Ольга первой вышла на перрон и торопливо, почти бегом, направилась к баракам. Вронский едва поспевал за нею, со страхом думая, заметила она или не заметила, как дрожал его голос? Только бы теперь она не спрашивала его ни о чем, а он постепенно возьмет себя в руки…
Они пробежали уже значительную часть расстояния и приближались к семафору, крыло которого как раз в это время тяжело опустилось в горизонтальное положение. Ольге показалось даже, что оно рухнуло вдруг, будто подстреленное кем-то, и судорожно подрагивало теперь в предсмертных конвульсиях, как живое крыло смертельно раненной птицы. И как раз в это время из-за холмов вынырнул поезд Шатрова с еще не потушенным прожектором и каким-то лихорадочным блеском буферных сигнальных огней. Постепенно он начал сбавлять скорость и вскоре совсем остановился у закрытого семафора.
– Нужно предупредить Константина, - торопливо проговорила Ольга, нервно хватая Вронского за руку.
– Что вы, Оля! - почти закричал Вронский. - Поезд взорваться может каждую секунду… Нам людей нужно спасать!
– А с бригадой Шатрова как же? Разве они не люди?
Вронский едва мог стоять на одном месте. Ноги, казалось, так и несли его в сторону, подальше от поезда с его страшным грузом.
– Но, Оля, не будьте безрассудны… Там ведь сотни людей в бараках…
– Хорошо, - почти спокойно проговорила Ольга, - идите спасать сотни людей, а я спасу этих трех.
– Это безумие, Ольга Васильевна! - уже начиная злиться, воскликнул Анатолий Алексеевич.
– Не теряйте же время, Вронский! Выполняйте свой долг!
Вронский в эту минуту глубоко презирал себя за чувство страха, всецело овладевшее им, но ничего не мог с этим поделать. Тяжело вздохнув, поспешно побежал он к баракам.
Ольга между тем изо всех сил бежала к локомотиву, увязая в сыпучем песке. Но ее уже заметили с паровоза, и Константин торопливо спускался из будки машиниста ей навстречу. А когда она подбежала совсем близко к паровозу, то чуть не столкнулась с железнодорожником, посланным дежурным по станции предупредить Шатрова.
– Константин, Костя! - задыхаясь прокричала она. - Ваш поезд заминирован!…
– Верно, товарищ Шатров! На вашем поезде диверсанты мину поставили, - торопливо подтвердил железнодорожник, смахивая ладонью пот с разгоряченного от быстрого бега лица. - Она должна скоро взорваться! Уходите немедленно с паровоза!…
– Как уходить?! - закричал Константин, снова поднимаясь на паровоз: - Бараки же вокруг… Как же можно? Ты слышишь, Федор?
Побледневший Рябов высунулся из окна паровозной будки.
– Кто такое приказание дал - бросить паровоз! - сверкнул он глазами и зло посмотрел на железнодорожника. - Ты, видно, что-то перепутал со страху…
– Ну, тогда вот что, - перебивая Рябова, решительно проговорил Шатров, осененный какой-то мыслью. - Пока перегон считается занятым нами, мы задним ходом уведем наш поезд подальше от станции. Бегите быстрее и доложите об этом дежурному. А вы, Ольга Васильевна, что же стоите тут! Уходите и вы поскорее!…
Но у Ольги уже не было сил двинуться с места. Она со страхом чувствовала, что у нее подгибаются ноги и она вот-вот упадет на землю.
– Эй, послушайте! - каким-то чужим голосом закричал Шатров железнодорожнику, бросившемуся уже было к станции. - Помогите женщине!
Железнодорожник вернулся и подхватил Ольгу под руку.
– Тимченко! - крикнул Шатров кочегару. - Живо беги предупредить охрану и поездную бригаду! Пусть они поскорее соскакивают с поезда. Ты тоже оставайся там с ними!
Перепуганный кочегар почти скатился с паровоза. Видя, с какой поспешностью убегает Тимченко, Шатров повернулся к Рябову:
– Иди и ты, Федор…
– Да ты что!… - не находя нужных слов от возмущения, Рябов зло выругался. И Константин понял, что он ни за что не уйдет с паровоза.
В это время к ним подошли майор Ершов и главный кондуктор Бейсамбаев.
– Что случилось, товарищ Шатров? - спросил майор.
– Поезд заминирован, - спокойно ответил ему Шатров и добавил очень строго: - Уходите отсюда поскорее!… И вы, Бейсамбаев, тоже.
– Ну, а вы… вы что собираетесь делать?
– Попробуем хотя бы оттащить поезд подальше от станции - бараки ведь тут вокруг. А вы уходите поскорее - нечего нам всем рисковать!
И, поспешно схватившись за рукоятку переводного механизма, Шатров установил ее для пуска паровоза задним ходом. Отпустив затем тормоза, Константин приоткрыл слегка регулятор, впустил пар в цилиндры и медленно сдвинул состав с места. Бледный, дрожащий от волнения, Рябов судорожно вцепился потными руками в подоконник паровозной будки, будто опасаясь, что кто-то может силой стащить его с локомотива. Он механически следил за быстрыми, уверенными действиями Шатрова, но, казалось, не понимал, что тот делает. Заметил он также, что майор Ершов побежал не на станцию, как советовал ему Шатров, а к хвосту состава.
Поезд между тем стал набирать скорость и все дальше уходил от станции. Местность по сторонам железнодорожного пути становилась пустыннее. Лишь жесткий, пыльный кустарник, росший по склонам пологих холмов, слегка оживлял унылый пейзаж, да первые лучи показавшегося из-за горизонта солнца прибавили несколько ярких бликов к тусклым в эту пору года краскам местной природы.
Все еще находясь в состоянии смятения, Рябов высунулся в окно и почти с ужасом посмотрел на бежавшие впереди паровоза вагоны. В красноватых лучах восходящего солнца они казались ему залитыми кровью.
– Так, значит, и погибнем мы тут, Костя?… - проговорил он дрогнувшим голосом, торопливо обернувшись к Шатрову.
Константин, не ответив, отстранил его от окна и, высунувшись из будки, проговорил удовлетворенно:
– Ну, хватит, кажется… Теперь уже не опасно.
Тотчас же прикрыв регулятор, он осторожно стал притормаживать. Федор, все еще ничего не понимая, удивленно посмотрел на него. А когда состав уже почти остановился, Шатров резко крикнул:
– Чего стоишь? Быстро отцепляй паровоз!
Тут только понял Федор замысел Шатрова и стремительно бросился вниз по лесенке. Достигнув земли, он едва устоял на ногах и побежал по обочине железнодорожного полотна вдоль тендера. Песок под ногами казался необычайно зыбким, ноги тонули в нем, бежать было трудно. Пот заливал разгоряченное лицо Федора, а сердце билось так, словно он без передышки преодолел огромное расстояние.
Добежав наконец до конца тендера, Рябов ухватился за буферный брус. Торопливо поймав затем торчащий сбоку рычаг расцепного привода, с силой приподнял его вверх, вывел из паза кронштейна, повернул на себя и опустил в прежнее положение. Звякнула цепь, скрипнул валик подъемника, и с грохотом разомкнулись стальные челюсти автосцепки.
Федор хотел было уже броситься назад, к паровозу, но вспомнил, что не разъединил еще воздушную магистраль автоматических тормозов. Нагнувшись, он поспешно перекрыл концевые краны магистральной трубы и, схватившись за резиновые рукава, легко расчленил их половинки.
– Что ты там копаешься, Федор? - сердито крикнул Шатров, высовываясь из паровозной будки.
Рябов проворно вылез из-под вагонных соединений и опрометью бросился к паровозу. А когда он схватился наконец за поручни лесенки, локомотив стал медленно отделяться от состава. Федор уже почти взобрался на паровоз, как вдруг услышал чей-то громкий крик:
– Рябов! Шатров!…
Рябов поспешно обернулся и увидел, что вдоль состава, энергично размахивая руками, бежит человек в военной форме.
– Товарищ Ершов?! - удивился Рябов. - Влезайте поскорее на паровоз!…
– Ладно, ладно! Не кричите так громко, товарищ Рябов, - весело отозвался майор Ершов. - Отбой! Уже не взорвемся больше. Можете снова прицепить свой паровоз к этому составу.
НА ТОРМОЗНОЙ ПЛОЩАДКЕ ХВОСТОВОГО ВАГОНА
Как только майор Ершов узнал от Шатрова, что поезд заминирован, он тотчас же подумал о Темирбеке и, не теряя времени, побежал к хвостовому вагону. Тревожила его и судьба Малиновкина. Темирбеку ведь не стоило большого труда перехитрить молодого, неопытного лейтенанта, и, кто знает, жив ли он теперь?…
Поезд уже тронулся в обратный путь, когда Ершов добежал лишь до середины состава. У одной из тормозных площадок почти столкнулся он с недоумевающим стрелком охраны. Спросив у него, не видел ли Малиновкина, майор приказал ему и другим стрелкам покинуть поезд.
Но вот и хвостовой вагон, катившийся теперь в голове поезда. Схватившись за поручни его, уже из последних сил вспрыгнул Ершов на тормозную площадку. Как он и предполагал - ни Малиновкина, ни Темирбека здесь не было. Не обнаружил он и никаких следов борьбы или поспешного бегства. Площадка была совершенно пустой и неповрежденной. Лишь под маленькой скамеечкой ее стоял небольшой, окованный железом сундучок, какие обычно берут с собой в дорогу поездные бригады.
Но что же случилось с Малиновкиным? Куда исчез Темирбек? Спрыгнули они с поезда в пути или остались в Курганче? Связано их исчезновение с угрозой, нависшей над поездом, или вызвано иными причинами? Все это было неясно пока, но какая-то связь между всеми этими событиями казалась ему несомненной. Темирбек не случайно ведь оказался на этом поезде. Разве не мог он, выполняя задание Жанбаева, заминировать какой-нибудь из вагонов? Малиновкин, видимо, мешал ему осуществить этот план, и Темирбек постарался, конечно, избавиться от него…
Но как и чем заминирован поезд? Скорее всего, установлена где-то мина замедленного действия. Ее можно ведь незаметно подсунуть под любой из вагонов и установить момент взрыва на любое время.
Какой же момент могли избрать для этого диверсанты? Едва ли их устраивал взрыв в пути. Скорее всего они рассчитывали на взрыв эшелона в Большом Кургане. Ершову было известно, что станция эта забита составами с лесом, бензином, а может быть, даже и с взрывчатыми веществами, широко применявшимися на строительстве дороги. А главное - люди. Бараки рабочих размещены там у самой станции и при взрыве должны были неминуемо пострадать. Конечно же, взрыв поезда на самой станции Большой Курган был главной целью Жанбаева.
Но как же он мог рассчитать время? Ни ему, ни Темирбеку не было ведь известно, когда прибудет поезд в Большой Курган, и они, значит, ориентировались на какое-то среднее время. Сделать такой расчет помог Жанбаеву Аскар Джандербеков, которому, как начальнику кондукторских бригад, хорошо было известно движение служебных поездов.
Шатров привел сегодня свой поезд в Большой Курган почти без остановок, но такие рейсы были исключением, и Жанбаев, следовательно, не мог на это ориентироваться. Значит, и взрыватель установил он на время несколько большее, чем то, которое фактически затратил Шатров. Вот, очевидно, почему поезд все еще не взорвался, но может взорваться с минуты на минуту!…
– Где же эта проклятая мина? Куда они могли запрятать ее?
Ершов еще раз осмотрел тормозную площадку, и тут снова внимание его привлек сундучок Темирбека. Осторожно выдвинув его из-под скамеечки, майор заметил очень сложный замок в петлях крышки.
“А что если мина замедленного действия в этом сундучке?” - подумал он, невольно вздрогнув всем телом.
Прижав ухо к крышке сундучка, Ершов прислушался, но ничего не услышал, так как шум колес поезда заглушал все прочие звуки.
Нужно было немедленно открыть замок. Но чем? Ершов ощупал карманы, - в них не было ничего подходящего, кроме перочинного ножа. Открыв нож, Ершов просунул лезвие в дужку одной из петель. Упругая сталь ножа прогнулась слегка от усилия его рук, но и дужка начала медленно сворачиваться в сторону. Нужно было бы посильнее нажать на нее, однако Ершов боялся шевелить сундучок.
Наконец перекрученная несколько раз железная петля отскочила от сундучка. Майор, затаив дыхание, осторожно открыл крышку и тотчас же увидел коричневый грибообразный предмет, торчащий из деревянной коробки, вложенной в сундучок.
Не могло быть никаких сомнений, что это взрыватель мины замедленного действия.
Ершов торопливым движением вытер выступивший на лбу холодный пот и опустился перед сундучком на корточки. За время работы в разведке и контрразведке он изучил множество систем различных мин замедленного действия - и своих, отечественных, и иностранных. Коричневый гриб показался ему похожим на немецкий часовой взрыватель “Feder-504” с заводом на двадцать одни сутки. Но он и отличался чем-то от него, - во всяком случае, Ершову с таким механизмом никогда еще не приходилось иметь дело.
Присмотревшись повнимательнее, майор обнаружил в верхней уширенной части корпуса мины несколько подвижных ободков с рубчиками накатки. Нижняя же цилиндрическая часть, имевшая меньший диаметр, была, видимо, ввинчена в запальную шашку с взрывчаткой, лежавшей внутри деревянного ящика.
Первой мыслью Ершова было схватить сундучок с миной и сбросить с поезда. Но тут же сообразил, что вряд ли удастся отбросить его так далеко, чтобы не опасаться детонации. Мину вообще опасно было трогать, так как она могла взорваться даже в руках от самого легкого сотрясения.
Поезд между тем развил довольно значительную скорость, и телеграфные столбы по бокам тормозной площадки мелькали все чаще и чаще. Но Ершов уже ни на что не обращал внимания, все мысли его и чувства были сосредоточены теперь только на мине. Продолжая изучать ее, он заметил вскоре на верхней части корпуса смотровое окошко. Через застекленное отверстие были видны колесико балансового маятника и установочный диск с красными делениями и цифрами. Нетрудно было сообразить, что цифры на дуге диска означали часы, а деления между ними - минуты.
Пока Ершов изучал взрыватель, он заметил, что установочный диск слегка сместился вправо, на два мелких деления.
Не дотрагиваясь до мины, майор торопливо принялся осматривать взрыватель со всех сторон. В самой верхней части его, в центре широкого ободка с рубчиками накатки, он заметил вскоре головку с красными черточками делений и цифрами - от единицы до двадцати четырех. Как и в смотровом окошке, находился здесь красный треугольник. Угол его совмещался с цифрой “четыре”. Видимо, это и было заданное время замедления механизма взрывателя. До взрыва, следовательно, оставалось теперь всего четверть часа. Ершоз все же вздохнул с некоторым облегчением. Вынув платок из кармана, он вытер им лицо, мокрое от пота, и впервые осмотрелся по сторонам.
С тормозной площадки хвостового вагона ему была видна холмистая местность с низкорослым кустарником, подступавшим почти к самому полотну железной дороги.
Выжженный солнцем и припудренный пылью балластного песка, кустарник казался окаменевшим. Зато многочисленные холмы, тесно примыкавшие друг к другу, в легком мареве утреннего тумана представлялись ему свернувшимися в клубок гигантскими животными. А вверху, над холмами и над крышами вагонов, уже розовело небо раннего утра.
Нужно было торопиться, так как с каждой минутой механизм взрывателя становился все более чувствительным к сотрясению. Боевая пружина его вот-вот готова была послать ударник в чувствительную сердцевину капсюля-детонатора.
Но где же тут предохранитель взрывателя? Ершов знал, что при обезвреживании мин замедленного действия необходимо прежде всего остановить часовой механизм. В немецком взрывателе “Feder-504” делалось это просто: нижнее подвижное кольцо на уширенной части его корпуса нужно было только переместить несколько вправо.
Есть ли тут такое кольцо?
Ершов еще раз осмотрел корпус взрывателя. Вот чуть пониже верхнего заводного ободка видны рубчики второго, поменьше размером. Может быть, поворот именно этого кольца остановит часовой механизм?
Ершов осторожно дотронулся до корпуса взрывателя, но тотчас же отдернул руку. А что если это не то кольцо и поворот его только ускорит взрыв?…
Поглощенный тревожными мыслями, майор не чувствовал, что поезд стал постепенно уменьшать скорость. Он заметил это лишь тогда, когда эшелон совсем остановился. Рисковать теперь было не к чему. Майор мгновенно выпрямился. От неудобного сидения на корточках ноги закололо тысячью иголок.
Сундучок Темирбека у него в руках, теперь нужно спуститься поскорее с тормозной площадки на железнодорожное полотно, а ноги словно чужие. Он шел, как на протезах. Но вот он ступил наконец на зыбкий песок дорожного балласта… А еще несколько секунд спустя сундучок Темирбека находился уже за кюветом, и взрыв не мог угрожать даже полотну железной дороги.
Вот тут-то и увидел майор Ершов, как, отцепив паровоз от состава, устремился к паровозной будке помощник Шатрова Федор Рябов. И майор легко, почти как в детстве, побежал к нему по обочине дорожного полотна, оглашая воздух радостным криком:
– Рябов! Шатров!…
СПАСИБО ВАМ, ТОВАРИЩИ!
Поделиться книгой: