Большая игра

— Конечно. — Он хрипло рассмеялся. — Послушайте меня. Темная материя. Вот почему Ксили здесь. К нам это может вообще не иметь отношения. События будут разворачиваться быстро. Если я отсюда не выберусь… что бы ни случилось, просто запомните вот что…

Тут ко мне торопливо направилась женщина из местных, в простой одежде из ткани и в кожаных сандалиях. На вид лет сорока, крепкая, усталая. На ее плече висела коробка переводчика очень старой модели.

— Меня зовут Доэль, — сказала она. — Мы увидели, как вы приземлились…

— Вы здесь главная?

— Я… — Она улыбнулась. — Да, если хотите. Вы нам поможете отсюда выбраться?

Ее внешность, речь и поступки были совершенно не такими, как у любого из граждан Экспансии, с которыми я общался. Жизнь здесь действительно совсем иная.

— Вы находитесь не там, где следовало, — сказал я и мысленно поморщился от собственной чопорности. Я указал на город по другую сторону долины. — Вот где вам полагалось находиться.

— Мне очень жаль, — смутилась она. — Мы живем здесь еще со времен моего деда. Там, в Блесседе, нам не нравится. Мы пришли сюда, чтобы жить иначе. Без репликаторов. Зерно мы выращиваем сами. Одежду делаем из…

— Матери, отцы и деды, — усмехнулся Тайло. — Что вы об этом думаете, лейтенант?

— Академик, а вы почему здесь? Он пожал плечами:

— Приехал изучать эту гору, как экземпляр планетной геологии. Воспользовался гостеприимством этих людей. Вот и все. Мне они понравились, несмотря на их… чужую культуру.

— Но вы бросили свое оборудование! — рявкнул я. — У вас нет имплантатов спутниковой связи. Вы даже не взяли с собой мнемоническую жидкость, так ведь?

— Зато я прихватил маячок, — самодовольно заявил он.

— Реки Аида! У меня нет времени на разборки. — Я повернулся к Доэль. — Послушайте, если вы перейдете через долину, то возле города стоит транспорт, и вас эвакуируют вместе с остальными.

— Но вряд ли у нас хватит времени… Я не стал ее слушать и отвернулся.

— Академик, вы можете идти?

— Нет, — рассмеялся Тайло. — А вы не слышите гору. И тут гора Безупречность взорвалась.

Позднее Тайло сказал, что если бы я знал, где и как смотреть, то смог бы увидеть, как вспучилась северная часть горы. Этот бугор рос с заметной скоростью, по метру в день.

Что ж, я его не заметил. А из-за какого-то акустического трюка даже не услышал взрыва, хотя его отголоски уловили другие команды Космофлота, работавшие в сотнях километров от нас.

Зато последствия оказались вполне ясны. Вместе с Лиан и Доэль, а также прихромавшим следом академиком Тайло я подбежал к краю обрыва — посмотреть, что происходит в долине.

Из-за землетрясения набухший склон горы откололся и рухнул. Прямо на наших глазах миллионы тонн камня чудовищным оползнем соскользнули в долину. Огромная серая туча дыма и пепла устремилась в хмурое небо.

Но это было лишь начало, потому что сброшенный вес оказался подобен пробке, до поры до времени сдерживавшей давление в бутылке с газировкой. Гора извергла — но не вверх, а вбок, подобно выстрелу из гигантской пушки, — залп перегретого газа и каменной пыли. Они быстро обогнали оползень, и я увидел, как эта струя валит деревья — импортированные с далекой Земли, величественные двухвековые часовые ломались, как соломинки.

Масштаб катастрофы меня буквально потряс.

Следом из зияющей раны на склоне горы потекла каменная кровь — желтовато-серая, вязкая, испускающая пар. Она потекла по склону, заполняя промытые дождевыми потоками долины.

— Это лахар, — пробормотал Тайло. — Грязь. Я здесь немало узнал об экзотической геологии, лейтенант… Жар плавит вечную мерзлоту, — вы знали, что эти горы две недели назад были покрыты снегом? — образуя густую смесь из вулканического мусора и талой воды.

— Значит, это просто грязь, — неуверенно произнесла Лиан.

— Но вы же не дождевой червяк, солдат?

— Посмотрите на лесопилку, — негромко сказала Доэль, вытянув руку.

Грязь уже залила тяжелое оборудование, большие желтые тракторы и огромные канаты и цепи, используемые для перемещения бревен, сминая их, как бумагу. Штабеля спиленных бревен разметало, и поток легко увлекал за собой неохватные бревна. Грязь, серая и желтая, исходила паром, странно напоминая свернувшееся молоко.

И тут я впервые начал считаться с вероятностью того, что мы можем и не выбраться отсюда. А в этом случае моей главной задачей становилось сохранение информации, имеющейся у Тайло.

— Расскажите мне о темной материи, — велел я. — Быстро.

Тайло указал пальцем на небо:

— Эта звезда — солнце системы, карлик — не должна существовать.

— Что?

— Она слишком мала. Ее масса всего лишь около пяти процентов от массы земного Солнца. Ей следовало оставаться планетой — коричневым карликом наподобие большого и жирного Юпитера. Ей не стоило гореть — пока. Вы ведь знаете, что звезды образуются из межзвездной среды — газа и пыли, и первоначально это были лишь водород и гелий, образовавшиеся после Большого взрыва. Но в недрах звезд выпекаются тяжелые элементы, в том числе и металлы, которые извергаются обратно в космос, когда звезда умирает. Поэтому с течением времени межзвездная среда все больше загрязняется.

— А суть? — нетерпеливо рявкнул я.

— Суть в том, что увеличение концентрации примесей в межзвездной среде уменьшает критическую массу, при которой звезда оказывается достаточно большой, чтобы сжигать водород. Начинают вспыхивать все более мелкие звезды. Лейтенант, эта звезда не должна была светиться. Во всяком случае, не в нашу эру, а лишь через миллиарды лет — для нее межзвездная среда все еще слишком чистая… Знаете, она настолько мала, что температура ее поверхности не тысячи градусов, как у земного Солнца, а близка к точке замерзания воды. Это звезда с ледовыми облаками в атмосфере. Возможно, на ее поверхности даже есть жидкая вода.

Я взглянул вверх, сожалея, что не могу получше рассмотреть замерзшую звезду. Несмотря на тревожность момента, я вздрогнул, столкнувшись лицом к лицу со странностью, с видением, от которого меня отделяют миллиарды лет.

— И что это означает? — назидательно продолжил Тайло. — Это означает, что здесь, в галактическом гало, нечто, некая сила, делает межзвездную среду грязнее, чем ей следует быть. Единственный способ осуществить это — заставить звезды стареть. — Он помахал рукой в сторону неба. — И если взглянуть, то это можно увидеть во всей данной части гало — диаграммы «размер — светимость» для местных звезд невозможно асимметричны…

Я покачал головой — это было выше моего понимания. Что может заставить звезду стареть слишком быстро?.. Ага!

— Темная материя?

— Материя, из которой состоим мы, — барионная материя, то есть протоны, нейтроны и все остальное, — составляет всего лишь десять процентов от всей материи во Вселенной. Остальное и есть темная материя. Она подчиняется только гравитации и слабым ядерным силам и невосприимчива к электромагнетизму. Темная материя, как и барионная, возникла после Большого взрыва. По мере того как наша галактика сгущалась, темная материя была выдавлена из диска… Но здесь владения темной материи, лейтенант. Здесь, в гало.

— И это вещество может влиять на старение звезд.

— Да. Концентрация темной материи в ядре звезды может изменить температуру и тем самым повлиять на интенсивность термоядерных реакций.

— Вы сказали, что старение звезд вызывает некая сила. — Я уже подумал над этим. — По вашим словам, это делается намеренно.

Теперь он заговорил осторожно, как ученый, не желающий себя скомпрометировать:

— Распределение звездных аномалий выглядит как неслучайное.

Я попытался выделить смысл в этом научном жаргоне:

— Что-то использует темную материю?.. Или внутри этой темной материи имеются некие формы жизни? И какое это имеет отношение к Ксили и к проблемам здесь, на Тени?

Он скривился:

— Я еще не выявил все связи. У этой проблемы большая история. И мне нужна моя инфопанель, — печально добавил он.

Я потер подбородок, размышляя над более масштабной картиной.

— Академик, вы здесь по заданию адмирала. Как вы полагаете, вы отыскали то, что он хочет узнать?

Он внимательно посмотрел на меня.

— Адмирал принадлежит к… группировке в Космофлоте, которой не терпится отправиться на войну, даже спровоцировать конфликт. Кое-кто называет их экстремистами. Действия Карда следует рассматривать в этом свете.

До меня действительно доходили подобные слухи, но сейчас я умолчал о них.

— Он мой командир. Остальное значения не имеет. Тайло вздохнул:

— Мой тоже, в каком-то смысле. Но…

— Реки Аида! — неожиданно перебила его Лиан. — Извините, сэр, но эта грязь движется быстро.

И я увидел, что это так.

Форму потока задавала морфология долины, но высота его фронта составляла десятки метров, и он вскоре достигнет поселка. И я видел, что струя, бьющая из склона горы, не ослабевает. Грязь, очевидно, оказалась чрезвычайно коррозийной — зеленое грунтовое покрывало было содрано до голого скального основания, да и стены самой долины грязь пожирала буквально на глазах. Я видел, как почва и камни падают в поток. Заглушая треск древесных стволов и скрежет камней, грязевая река издавала шум, напоминающий топот огромной бегущей толпы, и кислую сернистую вонь.

— Просто невероятно, насколько быстро эта дрянь поднимается, — сказал я Тайло. — Чтобы вот так заполнить всю долину, нужен объем примерно…

— Мы с вами привыкли к звездолетам, лейтенант. К размерам того, что создано людьми. Планеты же большие. И когда они оборачиваются против нас…

— Мы все еще можем вытащить вас отсюда. В этих скафандрах мы можем перенести вас через мост и доставить к транспорту…

— А жителей поселка?

Я все время помнил, что Доэль стоит рядом. И от ее молчания мне, разумеется, было хуже, чем если бы она кричала и умоляла.

— У нас противоречивые задачи, — пробормотал я. Послышался крик. Мы взглянули вниз и увидели, что

грязь уже добралась до некоторых зданий. На крыше низкой хижины стояла молодая пара с ребенком. Еще немного, и грязь отрежет их от нас.

— Сэр? — спросила Лиан.

Я выждал еще секунду, и грязь начала подмывать крыльцо хижины.

— Реки Аида!

И я побежал вниз по склону, пока не врезался в грязь.

Даже со встроенными в скафандр усилителями брести сквозь эту грязь — теплую и консистенции цементного раствора — было тяжело. Вонь стояла такая, что я опустил щиток шлема. На поверхности грязевого потока плавали дохлые рыбины — наверное, они выпрыгивали из реки, спасаясь от жара. И еще в нем было много мусора — от камешков до небольших валунов. Неудивительно, что поток оказался настолько абразивным.

Добравшись до хижины, я уже сильно устал.

Женщина оказалась крупнее и, очевидно, сильнее мужчины. Пока я перебрасывал мужчину через плечо, она посадила малыша на плечи. Затем мы побрели обратно к поселку — я впереди, а женщина следом, держась за мой пояс.

Все это время грязь неумолимо поднималась, заполняя долину так, словно путь ей преграждала дамба, и каждый шаг высасывал из меня энергию.

Лиан и Доэль помогли нам выбраться. Я рухнул на землю, тяжело дыша. Ноги молодой женщины сильно пострадали от камней в потоке, она потеряла сандалию, а обе штанины просто оторвало.

— Нас уже отрезало от моста, — негромко сказала Лиан. Я заставил себя подняться. Затем выбрал здание — не

самое большое и самое высокое, но хороший компромисс между тем и другим.

— Все туда. Надо поднять их на крышу. Я вызову еще один эвакуатор.

— Сэр, а если грязь и дальше будет подниматься?

— Тогда придумаем что-нибудь еще, — огрызнулся я. — Займись делом.

Она явно пала духом, но побежала на помощь Доэль — мастерить импровизированную лестницу из дощатого забора.

Первым делом я обеспечил безопасность Тайло, подняв его на крышу. Потом начал направлять туда местных. Но мы не могли добраться до всех, потому что уровень грязи неумолимо повышался, и мы уже брели, погружаясь в нее до лодыжек. Люди начали забираться на любое подвернувшееся возвышенное место — веранды, кучи ящиков, машины, даже валуны. И вскоре человек десять уже оказались рассеяны по местности, ставшей серой и скользкой, и отрезаны от нас.

Я еще раз полез в грязь, направляясь к двум молодым женщинам, сидящим на корточках на крыше небольшого здания наподобие склада. Но не успел я добраться до них, как подмытое здание внезапно рухнуло, вышвырнув женщин в поток. Одна из них всплыла, и ее прибило к нескольким деревьям, за которые она и ухватилась, очевидно не пострадав. Но вторая погрузилась с головой и пропала из виду.

Я добрался до женщины возле деревьев и вытащил ее. Вторую унес поток.

Решив сделать передышку, я забрался на крышу. Грязь вокруг нас поднималась серой вонючей рекой, усеянной кусками дерева и камнями.

Я никогда не встречал ту женщину. Но у меня, когда мы, обнявшись, поднимались на грубо сколоченную деревянную крышу, невольно появилось чувство, будто я стал частью этой маленькой общины. Не говоря уже о том, что теперь я не смогу выполнить отданные мне приказы полностью.

Чувство утраты было подспудным. Я приготовился снова броситься в поток. Тайло схватил меня за руку:

— Нет. Вы уже вымотались. Кстати, бы не забыли, что собирались вызвать подмогу?

— Сэр, позвольте мне пойти, — робко заговорила Лиан. — Я хоть что-нибудь да сделаю.

Что ж, для нее настало время искупления.

— Только не убей себя, — посоветовал я. Улыбнувшись, она полезла вниз.

Я быстро включил свой коммуникатор и вышел на связь с кораблем. Потребовал выслать еще один эвакуатор — мне сказали, что это невозможно, — и попросил соединить меня с Кардом.

Тайло запросил виртуальную инфопанель и прилип к ней, едва она появилась, с таким облегчением, словно никакой грязи вокруг нет.

Когда наверху уяснили ситуацию, в которую я завел всех нас, адмирал Кард и комиссар Ксера решили послать вниз свои аватары. Вскоре две виртуальные фигуры зависли над нашей крышей — чистенькие, без капельки грязи, и сияющие как боги среди глиняных людей.

— Что за бардак, лейтенант! — рявкнул Кард.

— Да, сэр.