Человечество - для чего оно?

ШТРИХИ ЭВОЛЮЦИИ

Я имею сейчас в виду в основном дочеловеческий этап развития земного шара. Тема эта чрезвычайно сложна, огромна, и поэтому здесь будут выделены лишь отдельные штрихи эволюции, важные для последующего разговора.

Современная наука исходит из представлений о постепенном увеличении размеров земного шара за счет захвата вещества из газо-пылевого облака. Несомненно, что в истории Земли был этап, когда земной шар, подобно современной Луне, был лишен атмосферы, ибо не мог удержать ее.

Первым важнейшим событием в развитии земного феномена и явилось образование атмосферы, прямо связанное с увеличением массы Земли.

Взаимодействие газовой оболочки с твердым веществом планеты, при изначальном участии в процессе солнечной радиации, выделило поверхностный слой в особую, качественно отличную от всех прочих слоев, комплексную оболочку, которую в современной науке предложено называть биогеносферой, то есть «сферой возникновения жизни».

Дальнейшая эволюция биогеносферы привела к появлению водного компонента. Вода резко изменила течение геохимических процессов, выровняла температурный режим, и постепенно сложились условия, благоприятные для образования живого вещества.

С появлением на Земле первичных живых организмов на земном шаре начался биогенез, который, очевидно в геологически небольшие сроки, привел к расщеплению живого вещества на три составляющих компонента — на бактерий, более всего сходных с первичными организмами, на растения и животных.

Жизнь, вероятнее всего, появилась в прибрежной полосе океана, но едва ли, так сказать, «в одном месте», — скорее, следует исходить из многоочаговости жизнеобразования, полицентричности. Очаги жизни сразу стали расширяться, захватывать «неосвоенные» акватории; вероятно, они конкурировали, и, вероятно, одни очаги подавлялись другими, — иначе говоря, еще на заре биогенеза проявилась одна из важнейших особенностей жизни: стремление ее к экспансии, которая никогда не проходит мирно.

Жизнь смогла захватить всю планетную акваторию лишь после овладения фотосинтезом, то есть после появления растений, следом за которыми продвигались животные и бактерии, А следующим эволюционно чрезвычайно важным шагом был захват жизнью суши. Тогда живые пленки сомкнулись на земном шаре, и в пределах биогеносферы, наряду с литосферой, атмосферой и гидросферой, образовалась биосфера.

При том несомненном факте, что биогеносфера была охвачена единым процессом развития, самый процесс, обусловленный взаимодействием всех компонентов, конкретизировался, фокусировался в отдельных компонентах — в разных на разных этапах.

Очевидно, на дожизненной стадии развития наиболее полным выразителем эволюционного процесса был водный компонент; с возникновением жизни роль лидера перешла к живой материи, а затем уже к ее производному, к животным организмам, хотя продолжала эволюционировать и растительность. Остальные компоненты биогеносферы, строго говоря, уже не столько развивались сами, сколько изменялись лидирующими компонентами, причем главную роль в их изменении играла растительность, а процесс развития наиболее полно, повторяю, воплощался в животных. Новые, более совершенные формы жизни (как растительной, так и животной) неизбежно заканчивали экспансией, охватывающей весь земной шар.

Помимо чисто физического совершенствования жизни — и это сейчас очень важно подчеркнуть — как бы внутри животного компонента, шел непрерывный процесс, открытый в прошлом веке американским биологом Джемсом Дана, — процесс усложнения нервной системы. Джемс Дана назвал его «цефализацией» (от латинского «голова»). Работы Дана оказались забытыми. Их переоткрыл В. И. Вернадский, сравнивший закон цефализации с эволюционным учением Дарвина. По очень краткой характеристике Вернадского, цефализация — это «непрерывный с кембрия, с остановками, но без возврата назад, рост центральной нервной системы, мозгового аппарата в одном и том же направлении».

Процесс биогенеза — цефализация тоже — получил свое первоначальное завершение в человеке.

И здесь еще раз следует вспомнить статью В. И. Вернадского «Автотрофность человечества», в которой наш выдающийся мыслитель писал: «Совершенно очевидно, что существует определенное направление в палеонтологической эволюции организованных существ и что появление в биосфере разума, сознания, направляющей воли — этих основных проявлений человека — не может быть случайным. Но для нас еще невозможно дать какое-нибудь объяснение этому явлению, т. е. нельзя логически связать его с современным научным построением мира, опирающимся на аналогии и аксиомы».

Обратим внимание на выделенные строки (они выделены мною) и подумаем вот над чем: быть может, то, что не поддавалось объяснению более сорока лет назад (срок огромный по нынешним временам!), объяснимо теперь?

ВОЗНИКНОВЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

Подобное словосочетание пока звучит непривычно. Иное дело — происхождение и возникновение человека: эта великая проблема давно стала традиционной (не перестав притом быть мучительной). Но человек и человечество — не одно и то же.

На вопрос, возникло ли человечество одновременно (синхронно, как принято писать в научных статьях) с человеком и даже человеческим обществом, на уровне современной науки может быть дан только отрицательный ответ.

О времени возникновения человека спорят, но большинство исследователей сходится на том, что человек отделился от предлюдей, стал собственно человеком около миллиона лет назад и тогда же возникло первобытное стадо.

Человечество же возникло в восемнадцатом столетии нашей эры и, стало быть, существует недавно, не более трех столетий, во всяком случае.

Тут важны следующие нюансы мировоззренческого плана.

В специальной литературе довольно долго считалось, что человек как бы сразу возник «внутри» первобытнообщинной формации — первой общественно-экономической формации, известной вообще. При такой трактовке первобытное стадо и есть начало человеческого общества, а затем возник родовой строй и т. п.

Ныне же некоторые прогрессивно мыслящие ученые (я тут не знаток — и отсылаю читателей к выходящей сейчас в свет «Философской энциклопедии») полагают, что первобытное стадо не может быть отождествлено с человеческим обществом вообще, с его первой формацией в частности. Первобытное стадо, по их мнению, олицетворяет и символизирует переход от стада высших обезьян к человеческому обществу.

Думаю, что эти ученые правы. Палку как временное орудие труда использовали еще высшие обезьяны. Для перехода к подлинным орудиям труда требовался немалый срок. «Общественные» отношения имеются в любом стаде, стае, зооценозе. Прежде чем им стать общественными отношениями в нашем смысле, тоже необходимо было проделать многотысячелетний путь…

Те ученые, о точке зрения которых я сейчас пишу, убеждены, что период «первобытного стада» в истории человечества продолжался примерно девятьсот тысячелетий (его можно назвать «антропогеном»- периодом становления человека). Это «дообщественная» стадия существования и развития. Общество же в полном смысле слова — в виде родового строя — появилось всего около 100-50 тысяч лет назад, когда сформировался и современный тип человека — Человек Разумный.

И тогда начался социогенез — сложнейший и мучительнейший процесс развития человеческих коллективов, который будет продолжаться до полного торжества коммунизма на всем земном шаре.

Но нам сейчас важен более специфический, не столь общий подход к проблеме.

Где бы человек ни возник — в Африке ли, в Азии ли, — но оттуда он начал миллионолетний путь от человека до человечества. Первобытное стадо было первой ступенью, человеческие общества — род, племена — второй.

Там, где межплеменные связи особенно активизировались (плюс многие другие условия, в частности географические), возникли народы — великие народы! Египтяне, шумеры, индийцы, китайцы, греки, критяне… Они создали высокую по тем временам технику и письменность, науку и искусство, они изобрели государство, регулярную армию, бюрократию, концлагеря, самодержавие, демократию и даже политические партии.

Но они не «изобрели» и не образовали человечества. Взаимодействующая система народов, человеческих обществ — вот что такое античный мир; он локален во времени и пространстве, он состоит из очагов человечества, но человечества еще нет; пройдет еще почти пять тысячелетий, прежде чем очаги человечества начнут распространяться на весь земной шар.

…Исследователи-специалисты сейчас склоняются к мысли, что род человеческий расселился по всем материкам в неолите. Эта «позднейшая эпоха каменного века», как говорится в справочниках, датируется не однозначно, но фактически это означает, что события происходили 10-5 тысяч лет до нашей эры.

Итак, всюду — Человек!

Но объективные предпосылки для возникновения Человечества сложились лишь в конце средневековой эпохи, а точнее — после эпохи Великих географических открытий (тут прямая взаимосвязь), когда люди составили себе общее представление о своей обители, земном шаре, открыли для себя почти все материки и окончательно убедились в существовании множества племен и народов.

Многое из того, что происходило в дальнейшем, оставило по себе трагический след в памяти людей, но кое-что приходится расценивать теперь не однозначно.

Земной шар заселялся небезупречно. Сначала — через Азию — в Америку пришли ее будущие аборигены. Потом — через Европу и Африку — туда же влилась новая человеческая волна, и аборигенам от этого не стало лучше… Когда работорговцы с берегов Западной Африки продавали своих соотечественников в рабство европейцам и американцам, они тогда не думали, конечно, что взаимно бесчеловечная эта акция приведет к созданию латиноамериканских наций на почти безлюдном континенте, что едва ли можно с позиций сегодняшних оценивать только отрицательно.

Можно, конечно, занять страусиную позицию — голову в песок или под крыло, — но если бы страусы действительно вели себя так, как о них думают, они давно бы вымерли.

Фактом же остается следующее: человек и человеческие общества стали человечеством (или антропосферой по аналогии с другими планетарными явлениями) лишь после того, как люди плотно заселили материки и различные каналы связи объединили народы, превратив их во всепланетное явление, в особый, новый компонент земного шара, социально до сих пор организованный сложно и противоречиво.

Стало быть, существует такой эволюционный ряд: первобытное стадо, человеческие общества — племена и народы, человечество (пока разделенное на общества, но это временное состояние).

Человечество, как я уже говорил, возникло в восемнадцатом веке. Но в могучую геологическую силу оно превратилось лишь в двадцатом.

Здесь любопытно отметить следующее. Не осознавая себя еще вот так — единое человечество, — люди давно заметили и осознали крутой перелом в своей истории. Тем веком, которым теперь можно датировать возникновение человечества, уже давно датируется начало новой истории (в отличие от средневековой и переходного периода), датируется Первая промышленная революция и становление (не путать с возникновением!) капитализма.

Сейчас, как известно, мы определяем свою эпоху как Новейшую историю, мы переживаем Вторую промышленную (научно-техническую) революцию и являемся свидетелями становления коммунизма на Земле. А человечество превращается уже в явление не всеземного, а космического масштаба.

НООТЕХНИЗАЦИЯ

Выше я писал о цефализации, открытой научно Джемсом Дана, и приводил определение цефализации, сформулированное В. И. Вернадским.

Сейчас я должен напомнить о следующем: свое естественно-историческое завершение цефализация получила в человеке. Но как только возник человек, а затем и человеческое общество, в недрах общества начался преемственный в историческом плане, но принципиально новый процесс — процесс ноотехнизации (ноос — разум по-древнегречески). Как цефализация наиболее полно выражала суть эволюции животного мира, так и ноотехнизация определяет единство многообразного в сложнейшем процессе человеческого развития, определяет суть человеческого феномена: с момента возникновения человека ноотехнический уровень его («оразумление») непрестанно, хотя и с остановками, повышался.

Здесь уместно сказать, что с самого начала в ноотехнизации как объективном процессе были заложены колоссальные возможности; они не осознавались нашими предками, но они интуитивно угадывались ими.

Еще античная традиция утверждала, что «первых в мире богов создал страх», но это лишь одна сторона медали. Как только человеческие коллективы организовались в народы, в сознании их, сложно преломляясь через социальную структуру, возникло представление о всемогущем существе-творце на небе, его наместнике («сыне») на земле и был расширен мифологический арсенал технического всемогущества («ковры-самолеты», «атомнобомбные» взрывы и т п.). Нет ни малейшей необходимости ставить под сомнение марксистскую оценку религиозного мировоззрения как «превратного отражения действительности».

Да, оно превратно. Но, видимо, следует признать, что во всемогущем божестве за много веков до наших дней, превратно отобразив, человек выразил истинное ощущение — предвидение своего собственного могущества, своей собственной миросозидающей силы, и свои неограниченные технические возможности. Кстати, не случайно, наверное, всемогущие боги наделялись человеческими чертами, хотя более сильных живых созданий повсюду было достаточно вокруг людей, — они, однако же, уподоблялись лишь второстепенным божествам или мифическим персонажам.

Стихийный первоначально процесс ноотехнизации теперь может быть оценен вполне научно, — осознавался он или не осознавался, но он «имел место», действовал, а с возникновением единого человечества ноотехнизация начала развиваться взрывоподобно. Многие внешние результаты ее широко известны, — это и грандиозные достижения естествознания и социологии, фантастические достижения техники, подтвердившие и превзошедшие интуитивные представления древних…

Но не до конца еще осознаны человечеством — а только в нем реализуется ноотехнизация — два грандиозных, космического масштаба свершения. Я имею в виду образование техносферы и ноосферы. Они — следствие ноотехнизации. Но в следующем разделе я несколько искусственно, для ясности, пишу раздельно о техногенезе и ноогенезе.

ТЕХНОСФЕРА И НООСФЕРА

Даже человеку, специально не занимающемуся естественными науками, несложно представить себе, что возникновение новых компонентов в биогеносфере должно было приводить — и приводило — к возникновению новых производных продуктов. Так появилась вода и появились морские и речные осадочные породы. Производное растительности — каменный уголь, торф. Мельчайших живых организмов — толщи известняков, доломитов и т. п. Климат, бактерии, растительность и животные коллективно «организовали» из горных пород почву…

Вполне закономерно, что и человечество, став еще одной системой земного шара, еще одной его сферой («антропосферой», — этот термин еще в 1902 году употреблял крупный русский ученый Д. Н. Анучин), — вполне закономерно, что человечество вызвало к жизни новые продукты, новые явления, причем столь значительные, что их точнее определять как новые компоненты.

Иначе говоря, если возникновение человечества явилось в эволюции планеты этапом колоссального значения, то это отнюдь не означает, что эволюция на нем закончилась и в дальнейшем возможно лишь изменение природы человеком. Планетная эволюция продолжается, темпы ее колоссальны — она имеет революционный характер, — но определяется планетная эволюция теперь человечеством.

Сейчас уже определенно выделились два основных производных от человеческой деятельности, от ноотехнизации компонента; техносфера и ноосфера. (У ноотехнизации, как отмечалось, две сложнейшие сами по себе составляющие — техногенез и ноогенез, практически неразрывно переплетенные.)

Появление техносферы и ноосферы в истории планеты столь же важно, как и появление атмосферы, гидросферы, жизни, — исторически они в одном ряду с ними, но роль их выходит за рамки бытия нашей планеты; как и человечество, они соответствуют более грандиозному космическому процессу, и не случайно оба компонента уже дали «всплески», далеко ушедшие за пределы Земли.

Еще в двадцатых годах нашего века натуралисты (А. Е. Ферсман и другие) осознали, что на земном шаре в планетарном масштабе идет техногенез — сотворение техносферы. Как элементы в нее входят городские и сельские поселения, промышленные и сельскохозяйственные предприятия, колоссальный — миллиардный-парк всяческих машин и механизмов, средства транспорта и средства связи, энергетические системы снабжения и обслуживания, дороги, мосты и т. п.

В сущности, вся или почти вся материальная жизнь цивилизованного человека связана с каналами техносферы, а сама техносфера уже вышла из прямого, непосредственного подчинения человеку — закономерности ее развития приобрели характер объективных закономерностей.

Более подробного разговора требует «сфера разума», ноосфера. Понятие это было предложено в 1927 году французскими философами Леруа и Тейяр де Шарденом и введено в отечественную литературу В. И. Вернадским в 1931 году. Недавно оно вошло в учебные пособия для средней школы, но последнее не означает, что оно прояснено до конца. Догадываясь, что мое публицистическое выступление подчас начинает страдать от излишества понятий и терминов (а в данном случае мне очень трудно «держать рубеж» между наукой и литературой), я ограничусь в этой главе самыми краткими сведениями, а в следующих главах вернусь к ноосфере с позиций, определенно близких искусству.

Вероятно, мы вправе считать провозвестниками техногенеза каменные топоры и ловчие ямы, первые гончарные изделия и улучшенные жилища — пещеры… Но безусловно, что с появлением человека на Земле начался ноогенез — производство знания, накопление пусть примитивной, но жизненно совершенно необходимой древнему человеку информации, которая потом передавалась из поколения в поколение.

В неолите, когда произошло расселение человека по земному шару, точечные огоньки ноогенеза затеплились на всех его континентах. Они разгорались кострами в густо населенных древних цивилизациях.

«Костры» сомкнулись над планетой после изобретения книгопечатания, телеграфа, телефона, радио, телевидения, и тогда возникла ноосфера, сфера разума, еще одно реальное земное явление.

Ноосфера — это планетизированный непрерывный поток информации, поддерживающий или изменяющий структуру мира, это постоянно возникающее и развивающееся знание, которое воплощается в социальных, идеологических, научных, технических, художественных комплексах, а также в преобразованной человеком природе… Ноосфера зафиксирована в электромагнитных волнах, в книгах, документах, в социальных и научных организациях, в нервных тканях, на страницах газет и журналов, в архитектуре городов, в культурных ландшафтах и парковых ансамблях… Как известие, заключенное в телеграмме, может вызвать взрыв радости или обморок, так и волны ноосферы то радуют, то тревожат народы, сплачивают тысячи людей в трудовых усилиях, приводят в боевую готовность войска, вызывают кризисы на биржах. Вне потока информации, вне постоянной включенности в ноосферу невозможна ныне ни политическая, ни экономическая жизнь, — вообще невозможна человеческая жизнь в современном ее понимании.

Итак, мы имеем дело с совершенно реальным всемирным потоком информации, с реальной массой информации, передаваемой с абсолютной непрерывностью по бесчисленным каналам связи и буквально заполонившей земное и околоземное пространство.

Помимо тех весьма общих определений новых компонентов земного шара, которые только что были мною даны, техносфера и ноосфера могут быть, так сказать, подведены под одну общую категорию — они рычаги, с помощью которых человечество приступает к управлению как своей жизнью, так и природой земного шара.

И тут необходимо напомнить о следующем: помимо многочисленных социально-исторических революций, человечество уже пережило две социально-пространственные революции («географические») и сейчас начинает осуществлять третью пространственную революцию. Первая пространственная революция произошла в неолите, когда, какими-то неизвестными нам путями, человечество расселилось по всему земному шару («эпоха георасселения», ее своеобразный рецидив — расселение по Антарктиде в наши дни). Вторая пространственная революция произошла в эпоху Возрождения, когда человек заселил материки («эпоха геозаселения»; она имеет материковую фазу, которая вскоре будет завершена в Антарктиде, и океаническую — заселение океана только-только начинается). Наконец, на наших глазах человек вступает в третью — космическую — пространственную революцию, которая выразится в расселении по космосу (фазы — космические пространства и планеты). Грядет четвертая революция — заселение космоса, тоже с неизбежными фазами.

Тем обязательнее подчеркнуть отмеченную выше подробность; ни техносфера, ни ноосфера не привязаны намертво к земному шару. Общеизвестно, что они уже прокладывают дорогу в космос своему создателю, человеку. С их помощью жизнь выходит на новый пространственный и исторический рубеж, и они же — «рычаги» — будут непосредственно способствовать выполнению человечеством его управленческой миссии в природе.

Все это лишний раз подтверждает объективность процесса выхода в космос, его предопределенность эволюцией планеты.

«ТРЕТИЙ ПЛАСТ»

В первом очерке мне пришлось указать как на странность на отсутствие в советских энциклопедических справочниках статьи «Человечество»… В самом деле, это факт достойный удивления.

К числу основополагающих аксиом материалистической философии относится следующая: материальное первично, идеальное (мысль, образ и т. п.) вторично.

Тут нет спора, но вот еще одна странность: устанавливая соподчиненность, эволюционную последовательность материального и идеального, марксизм безоговорочно признает существование в природе идеального, идеалей (по аналогии с реалями), если иметь в виду конкретные явления, но до сих пор нет ни одной научной дисциплины, которая изучала бы идеали как таковые, как природные объекты.

Обстоятельство это побудило меня еще лет десять назад выступить в печати с призывом начать разработку основ идеальнологии, учения об идеальном. (См. И. М. Забелин. Теория физической географии. М., 1959, стр. 289; Физическая география и наука будущего. М., 1963, стр. 86 и др.) Не смею утверждать, что мой призыв был услышан, но в личных беседах мне удалось убедить моего друга философа Э. В. Ильенкова взяться за общемировоззренческую разработку проблемы идеального. Он выполнил это с присущей ему глубиною и оригинальностью, и в результате во 2-м томе «Философской энциклопедии» (1962), впервые в советской литературе, появилась большая статья «Идеальное», положившая конец «энциклопедическому заговору молчания» в этой области.

Разработка Э. В. Ильенкова помогает сегодня определить место ноосферы в системе природы и помогает ответить на вопрос-предвидение В. И. Вернадского о неслучайном появлении разума в биосфере.

Разумеется, в мои планы не входит пересказ статьи Э. В, Ильенкова, — она общедоступна, и каждый желающий может с ней ознакомиться. Я приведу лишь сформулированное им различие между материальными носителями идеального и самим идеальным. «От структур мозга и языка («языка» в самом широком смысле слова, биохимический код, например, тоже язык. — И. З.) идеальный образ предмета принципиально отличается тем, что это — форма внешнего предмета, а не форма мозга или языка, — справедливо пишет Ильенков. — От внешнего же предмета идеальный образ отличается тем, что он опредмечен непосредственно не во внешнем веществе природы, а в органическом теле человека и в теле языка…» Идеальное — «это то, чего нет и вместе с тем — есть».

Внешне это все выглядит сложно, но проясняется довольно просто: Анны Карениной нет и никогда не было, но она «есть» как образ, созданный художником; любой без труда может вызвать в памяти отсутствующего человека, и он окажется «опредмеченным» не физически, а именно в памяти и т. п.

Ноосфера и образована бесчисленным количеством идеалей — знаний, сведений, мыслей, образов, — бесчисленным количеством идеальных явлений, отвлеченных от непосредственных предметов и существ и вновь запечатленных в языках-кодах, которые распространяют их по всему земному шару и по космосу.

Ноосфера — этот великолепный феномен человеческой деятельности — удивительна, но вовсе не случайна, — корни ее уходят далеко в глубь биосферы, хотя ничто живое, кроме человека, не смогло ее создать. Она — «третий пласт».

«Третий», — значит, ниже есть еще два, значит, есть определенный эволюционный ряд.

Дело прежде всего в том, что идеальное участвует в глубочайших и до сих пор во многом загадочных процессах воспроизводства форм жизни, и едва ли кардинальные вопросы генетики могут быть разрешены без предварительной разработки идеальнологических проблем.

Специалисты не случайно говорят о «материальном носителе наследственной информации», о том, что в молекулярной структуре столь популярной теперь ДНК «записана» или «зафиксирована» наследственная информация. Это не издержки стиля, а точное выражение существа явления. Наследственная информация — сродни мыслям, она записывается нуклеотидами так же, как мысли записываются тканями мозга или буквами. Наследственная информация и образует первый идеальный пласт биосферы.

Мысль определяет прижизненное поведение человека, и мысль конструирует человеческое окружение.

Наследственная информация конструирует живое тело и, до определенного уровня эволюционного развития, определяет прижизненное поведение живых существ. Поэтому наследственная информация подразделяется на два основных класса: класс «формовщиков» тела и класс «формовщиков» поведения (первые можно назвать «форы» — по первым трем буквам, вторые — «инсы», от инстинкта; общее название наследственных признаков — «форинсы»).

Со вторым классом связан и второй идеально-эволюционный пласт в биосфере — пласт инстинктов, определяющий родовое поведение, жизнь всей основной массы животных, и лишь человек не подчиняется ему целиком (он более узок, чем первый пласт — пласт наследственной информации), но совсем не исключено, что зачатки инстинктов есть и у растений.[12]

Третий пласт, как уже говорилось, это человеческая мысль, развернувшаяся в ноосферу. В объективно-историческом аспекте ноосфера — благо, необходимость. Но ноосфера чрезвычайно сложна. Ее научный компонент уже сегодня играет роль локатора (локационная функция науки), прощупывая и налаживая дорогу в будущее. Ноосфера пока насыщена мифологией, боговедческими исканиями, которые на уровне сегодняшнего дня нельзя «зачислять» в нечто сугубо отрицательное; боговедческие попытки разобраться в идее бога, в обожествленных личностях, в личностях-символах, во всех сложнейших переплетениях этих мифов с современной действительностью, — эти попытки в самом деле необходимы.

Очень важен компонент искусства в ноосфере, очень важно понимание его места и роли в космическом процессе. Сможем ли мы, например, при помощи искусства (в том числе при помощи искусства!) наладить некоторые контакты с иными цивилизациями?.. Все как будто бы ясно, когда речь идет о таблице Менделеева — она должна быть понятна всем разумным в космосе. А человековедение?.. Но как иначе понять не состав горных пород, не время сумерек и рассвета, не количество искусственных спутников у планеты, — как иначе — без помощи искусства! — понять духовный мир иных разумных существ и как они иначе поймут наш мир?!

Нет, искусство не менее космично, чем наука, просто пути его в космос пока прослеживаются на геоцентрическом уровне, в близком космосе, но совсем не исключено, что именно искусству суждено навести мосты духовного доверия между представителями разных галактических цивилизаций… Потому, в частности, что любому цивилизованному народу, несомненно, свойственны развитое учение об идеальном, об образах, и мощная, активно действующая ноосфера (не говоря уже о техносфере).

Итак, ноосфера не случайна, она венчает идеально-эволюционный ряд в биосфере. Но она и существенно отлична от предшествующих пластов, она-одно из чудесных украшений венца земного феномена.

У ноосферы три главные особенности: активность, раскрепощенность и внетерриториальность.

Активная, ноосфера уже сегодня создает не существующие на Земле трансурановые элементы, не созданную иной природой технику, новые виды животных и растений, стремится к управлению наследственностью, то есть первым пластом.

Раскрепощенная, она разбивает для человека наследственно-предопределенные, инстинктивные формы поведения, свойственные животным (взрывает второй пласт).

Внетерриториальная, она в унии с техносферой прокладывает человечеству дороги на иные небесные тела.

Третий пласт — самый трепетный, самый живой пласт земного шара, — и если неизвестные нам разумные существа наблюдают за Землею, то судят они о нашей планете по волнам и всплескам ноосферы.

«ИСПОЛНЕНИЕ ВОЛИ»

У К. Маркса есть великолепное, но до сих пор не очень известное определение техники. Техника, по Марксу, это «природный материал, превращенный в органы власти человеческой воли над природой или в органы исполнения этой воли в природе. Все это — созданные человеческой рукой органы человеческого мозга; овеществленная сила знаний».[13]

Определение было дано Марксом в лучшем случае в канун возникновения техносферы и ноосферы и заведомо задолго до того, как о них сложились научные представления. Однако оно и сегодня вполне соотносится с актуальными проблемами и способствует их конкретизации и уточнению.

В приведенной цитате курсив принадлежит Марксу, а разрядка — мне. Обратим сначала внимание на «овеществленную силу знаний». В этих трех словах, по сути, заключается ответ на вопрос, всю жизнь мучивший В. И. Вернадского. «Мысль не есть форма энергии, — писал он. — Как же может она изменять материальные процессы?» Энергия или не энергия, но идеальное обладает своими формами движения, обладает силой воздействия и на материальные, и на психические процессы, и, видимо, со временем придется пересмотреть традиционное понимание энергии. Для нас же сейчас важно, что, пользуясь выражением Маркса, мысль, знание способны к овеществлению и в такой форме становятся силой, преобразующей природу.

В данном аспекте человечество — это естественно-историческая система, обладающая способностью использовать мысль, знание для изменения природной среды, для утверждения своей воли в природе, а также в себе самой.

Но воля может быть разной и на разное может быть направлена.

Земной опыт достаточно определенно показывает, на что именно нацелены наша мысль, наша воля; человечество противостоит стихийным силам и стремится управлять ими.

Нет никаких оснований полагать, что в космосе человечество откажется от своей управленческой функции; от такого исполнения своей воли в природе.