Человечество - для чего оно?

Иначе говоря, во Вселенной существуют как «энтропийные», так и «антиэнтропийные» миры (миры, а не системы, по принятой в этой статье терминологии), причем направление их эволюции со временем может изменяться на противоположное. Но с возможностью увеличения энтропии считаться приходится. «Итак, в конце концов приходят все же к исчерпанию и прекращению движения, — писал Энгельс. — Вопрос будет окончательно решен лишь в том случае, если будет показано, каким образом излученная в мировое пространство теплота становится снова используемой. Учение о превращении движения ставит этот вопрос в абсолютной форме, и от него нельзя отделаться при помощи негодных отсрочек векселей и увиливаньем от ответа».[10]

Речь идет, стало быть, о поисках антиэнтропийных процессов, как назвал их Циолковский, антиэнтропийных систем, способных аккумулировать теплоту — по отношению к земному шару солнечное тепло — и затем как-то использовать ее.

Первый такой процесс, сразу же противопоставленный второму началу термодинамики, был обнаружен сравнительно быстро — это органическая жизнь, растительность в первую очередь, с ее способностью к фотосинтезу. Именно в растениях концентрируемое солнечное тепло вновь становится используемым, начинает активно функционировать. О том, что жизнь как некая система противостоит закону рассеяния энергии, писали и К. А. Тимирязев и В. И. Вернадский, а Н. А. Умов даже предлагал ввести в научный обиход третий закон термодинамики, определяющий развитие живой природы.

Но на земном шаре протекает еще один антиэнтропийный процесс, значительно менее известный. Я имею в виду зарядку геохимических аккумуляторов.

Дело тут в следующем. Исследованиями кристаллографов еще в довоенное время была установлена почти для всех породообразующих минералов атомная, или «тонкая», структура (подразумевается взаимное расположение составляющих атомов в кристалле). Уже в более позднее время, при сравнении полученных результатов, кристаллографы подметили существенное структурное различие между главными минералами изверженных и излившихся пород — с одной стороны, и минералами из осадочных и метаморфизованных пород — с другой (я использую работы советских ученых В. И. Лебедева и особенно Н. В. Белова). По распространенности в земной коре «чемпионом» среди химических элементов является кислород (около 50 процентов), на втором месте — кремний (25 процентов), а на третьем — алюминий (9 процентов). Так вот, при внимательном анализе обнаружилось, что элемент алюминий в кристаллических решетках изверженных и излившихся пород окружен атомами кислорода гораздо плотнее, ближе, чем в кристаллических решетках минералов осадочных и метаморфических пород.

Но изменение расстояния между атомами алюминия и кислорода связано с изменением количества энергии, с освобождением ее в недрах земного шара. Значит, где-то и когда-то минералы должны были зарядиться, чтобы потом «разрядиться». Предполагается, что процесс этот имеет такой характер…

Впрочем, сначала одна оговорка. В. И. Вернадский полагал, что все процессы, протекающие в земной коре и не затронутые жизнью, строго подчиняются второму закону термодинамики — возрастает энтропия, нивелируются уровни гор и равнин, разрушаются горные породы…

И вот в то же самое время в земной коре идет и антиэнтропийный процесс, прямо противоположный второму закону термодинамики. Скажем, горные породы разрушаются выветриванием, но в процессе разрушения солнечные лучи как бы «заряжают» некоторые минералы, повышают их энергетическое состояние. Спускаясь постепенно в глубь Земли, осадочные породы отдают там солнечное тепло, и, быть может, именно оно играет главную роль в сложной тектонической жизни земной коры. Во всяком случае, Н. В. Белов подсчитал, что если при радиоактивном распаде необходимое для переплавления горных пород тепло накапливается за 50–55 миллионов лет, то с помощью геохимических аккумуляторов то же количество тепла может быть легко собрано в любом секторе Земли за несколько тысяч лет.

Итак, на земном шаре протекают по меньшей мере два антиэнтропийных процесса — процесс фотосинтеза и процесс «зарядки» геохимических аккумуляторов.

Поскольку жизнь не существует на земном шаре изолированно от прочих компонентов биогеносферы и поскольку зарядка геохимических аккумуляторов невозможна без разрушения горных пород водою, ветром, корнями растений, теплом и холодом, — по всем этим причинам мы должны признать, что биогеносфера — это и есть антиэнтропийная система, механизм которой обусловливает протекание антиэнтропийных процессов.

Человечество как высшее проявление жизни, разумеется, тоже противостоит второму закону термодинамики. Об этом сейчас пойдет разговор более подробный, а пока отметим, что в будущем, научившись управлять биогеносферой, человечество сможет регулировать и антиэнтропийные ее начала.

С точки зрения статистической, что ли, человек, как и любое животное, — это центр уменьшающейся энтропии, или отрицательной энтропии — так нередко пишут последнее время, хотя термин этот и не очень хорош. Но организм человека и животного противостоит увеличивающейся энтропии за счет внешних связей, за счет обмена веществ, а собирают, аккумулируют энергию все-таки растения. Животное и человек — они потребители… До тех пор, правда, пока техника, созданная человеком, не начинает использовать, концентрировать солнечное тепло. Советский ученый П. Г. Кузнецов справедливо, на мой взгляд, утверждает, что общим как для машин и механизмов, так и для живых организмов является выполнение ими определенных антиэнтропийных функций…

Но машины, механизмы — это, по известным определениям, материализованная сила знаний… Стало быть, мы можем выделить еще один антиэнтропийный процесс, наиглавнейший, пожалуй, — процесс накопления знания как силы, как энергии, направляемой на внешнюю природу, — процесс, наиболее полно выражающий феномен человечества.

…И вновь, так, по крайней мере, кажется автору, нетрудно сделать вывод из изложенного: цель человечества — противостоять энтропии, его назначение — избавить некий локальный участок мироздания от тепловой смерти или, по крайней мере, замедлить ее наступление.

И так все, и не так. Но мы близки к завершению анализа…

Что человечеству не избавиться от выполнения во все возрастающем масштабе антиэнтропийных функций, в общем-то очевидно и в особых доказательствах не нуждается. С созданием гелиоэнергетики, кстати, люди начнут самым непосредственным образом аккумулировать и использовать солнечное тепло.

Но важнее другое. Да, человечество — это своего рода штопор, вырывающий пробку из гигантской бутылки — Земли — и выпускающий жизнь на просторы мироздания. Зеленый лист, рассеянный с помощью человека в околосолнечном пространстве, станет реальным антиэнтропийным заслоном в жизни нашей звездно-планетной системы, заслоном, способным замедлить возрастание энтропии… Любопытная деталь: планета наша Земля маленькая и по размерам не идет ни в какое сравнение с планетами-гигантами. Но зато сравнима с ними общая площадь зеленого листа: она равна примерно площади поверхности Юпитера, самой крупной планеты солнечной системы, ибо растения многоярусны.

Выполняя свои антиэнтропийные функции, человечество когда-нибудь создаст, наверное, вокруг Солнца внешнюю сферу, иначе говоря, искусственную обитаемую эктосферу — многообразно населенную, широко использующую солнечную энергию. (Земной шар получает менее одной двухмиллиардной доли излучаемой Солнцем энергии.)

Но накопление энергии никогда не было и не будет для человека или человечества самоцелью, энергия всегда нужна для какого-то дела, и поэтому человечество — больше, чем просто антиэнтропийная система. И потом, человечество, хотя оно и очень широко использует накопленное жизнью солнечное тепло, уже сейчас осваивает иные формы энергии, термоядерную в первую очередь. Получение термоядерной энергии приведет к резкому возрастанию антиэнтропии человечества, но это ведь не концентрация рассеянной энергии в изначальном смысле…

Все, что сейчас происходит с человечеством, подводит его вплотную к выполнению действительно только ему присущей и предназначенной миссии — к управлению природными процессами сначала на земном шаре, а потом и в околосолнечном пространстве. По-моему, только приняв это положение, можно понять и объяснить те «странные» совпадения, те бурные изменения буквально всех сторон жизни, которые происходили и происходят в XX веке.

Человечество — это не только природа, сама себя познающая, как мы привыкли считать, но и сама собою управляющая природа. Разумная жизнь как высшая сила противопоставлена низменным законам природы. Естественно, она их не отменяет, но она их использует, она их организует и направляет. Мы, человечество, не случайны, мы нужны природе для дела. Вероятно, во Вселенной существуют разные формы самопознания и самоуправления, но в солнечной системе возникла вот такая — человечество. И здесь мы противостоим хаосу, противостоим увеличивающемуся, как писал Винер, беспорядку.

А космические базы — это лишь базы нашего управления природой. Последнее, кстати, показывает, что ни в коем случае нельзя уподоблять космическое расселение тем колонизационным процессам, которые имели место в прошлом на Земле. Там шла все та же борьба за кусок хлеба, за самопрокорм, хотя объективно выполнялось и не осознаваемое тогда требование плотно заселить весь земной шар, чтобы подготовиться к космическому скачку. В космосе же человек будет искать не пищу, не территории, еще не освоенные, а подготавливать поначалу, повторяю, базы управления, пункты управления природой.

В. И. Вернадскому принадлежит утверждение, что жизнь стала наиболее постоянно действующей и могущественной геохимической силой в пределах земного шара, «великим, постоянным и непрерывным нарушителем химической косности нашей планеты». «Руководимая», условно говоря, человечеством, жизнь со временем станет «нарушителем» всяческой косности уже не в земном, а в космическом масштабе. «Растекание жизни — движение, выражающееся во всюдности жизни» (Вернадский), также обретает космический характер.

Едва ли этот процесс растекания жизни — всегда вместе с человеком — имеет замкнутый в пространстве и времени характер, — освоение околосолнечного мира откроет дорогу к другим мирам. И хотя все во Вселенной, кроме материи и движения, конечно и смертно, совсем не исключено, что разумная жизнь и тут противостоит низменным законам: обладая возможностью менять местожительство, разумная жизнь, как бесконечная цепь сменяющихся поколений, очевидно, бессмертна или точнее, в принципе бессмертна (приходится учитывать возможность космических катаклизмов).

Как же все-таки определить человечество, какой ответ дать на вопрос — что это такое?

Казалось бы, все просто: совокупность людей, человеков, населяющих земной шар в данный момент, и есть человечество. Но такое определение если и выглядит убедительным, то лишь с позиций формальной, а не диалектической логики. Вспомним, сколько мучений доставило ученым определение человека, то есть своей собственной персоны в частности. Одни акцентировали внимание на разуме, другие — на членораздельной речи, третьи — на свободных передних конечностях, нашелся наблюдательный исследователь, который даже обнаружил, что во всем живом мире только у человека мягкие мочки уха, и предложил определить человека вот так; животное с мягкими мочками… Сейчас, однако, самым удачным считается определение, предложенное В. Франклином: человек — животное, делающее орудия.

Маркс в свое время определял научное мышление как восхождение от абстрактного к конкретному, причем конкретность у него выступает как единство многообразного. Тема эта — сложнейшая и специальная, и поэтому здесь я просто приведу формулировку закона научного мышления, предложенную, на основе анализа работ Маркса, советским философом Э. В. Ильенковым: «Теоретическое мышление должно выражать в форме исходного всеобщего определения предмета такую сторону этого предмета, которая служит простейшим необходимым условием существования всех остальных сторон того же предмета и одновременно столь же н необходимым и всеобщим следствием, продуктом взаимодействия всех остальных сторон данного предмета, притом следствием, которое воспроизводится движением, жизнью предмета во все расширяющихся масштабах».

Иначе говоря, на основе анализа самых различных форм проявления предметов нужно найти одно-единственное, выражающее его суть. Как мягкая мочка уха не может выразить сути человека, так и определение человечества как совокупности человеков ничего не дает для понимания сути его как явления природы.

ЧЕЛОВЕЧЕСТВО — ЭТО ОРГАН ПРИРОДЫ, ЕЮ ЖЕ СОЗДАННЫЙ ДЛЯ УПРАВЛЕНИЯ СТИХИЙНЫМИ СИЛАМИ!

…Раздел о назначении человечества, о миссии его я начал с разговора о пессимизме, о нигилизме и тому подобных малоприятных вещах. Разумеется, я не настолько наивен, чтобы полагать, будто одна статья или тысяча статей подобного типа спасут людей от психологических травм. Выполнение человечеством его миссии предполагает в общем-то совершенно иной уровень и самосознания и внутренней культуры. До этого еще далековато.

Но и отсутствие поиска, элементарное незнание — тоже не выход из положения, и к бездумью современный человек вернуться уже не сможет. Значит, надо искать, значит, надо думать, и объективные закономерности когда-нибудь подведут человечество к переходу в новое качество, к резкому психологическому и общекультурному скачку, в самом начале которого мы сейчас находимся. Во всяком случае, небесполезно уже теперь знать, что подлинная история человечества, к которой столь долго и мучительно оно пробивалось, будет и величественной и захватывающе интересной, небесполезно знать, что не напрасно принесены и приносятся жертвы…

В заключение же можно сказать следующее. Классики марксизма вскрыли, показали реальные пути превращения человечества в разумно, на коммунистической основе, организованное сообщество.

Задача нашего и будущего поколения ученых — вскрыть реальные закономерности дальнейшего развития человечества, связанные с его «должностью» управляющего природой, околосолнечным пространством в частности. Я не думаю, что мы, ученые, опоздали. Но, осознавая так свою задачу, мы и не опередим эпоху — мы будем идти с ней в ногу.

1966 г.

ОЧЕРК ВТОРОЙ

«КАК БЕРЕЗА…»

Сначала — несколько слов о «вопросе вопросов». Я имею в виду вопрос, содержащийся в самом заголовке очерка. Действительно, располагают ли ученые объективными предпосылками, логико-историческим основанием спрашивать: «Человечество — для чего оно?» — а потом, естественно, отвечать своим оппонентам или просто читателям… Может ли вообще человечество быть «для чего-нибудь»?.. Разве не ясно, что мы просто существуем, существуем, и все тут, и занимаемся своими внутренними делами — и общественными, и личными, разными?..

Поскольку первый очерк посвящен выяснению миссии человечества в природе, его участию в космическом процессе, и там вполне определенно высказано авторское мнение, — по этой причине здесь уместнее предоставить первое слово тем, кто занял в спорах позицию, прямо противоположную моей.

«Как береза» — это из выступления видного чехословацкого философа и математика, директора Института философии Академии наук ЧССР Арношта Кольмана.

— Я понимаю человеческую сущность вопроса, вынесенного в заголовок статьи, — сказал Кольман. — Он от нашей психологии, от понятного нежелания человека смириться с мыслью, что человечество — лишь один из вариантов бытия материи, и все. Очень уж хочется, чтобы впереди была великая цель!.. К сожалению, я должен разочаровать и слушателей, и автора. Мы просто существуем, существуем бесцельно. «Как береза…» И вопрос, поставленный автором статьи, неправомерен, лишен смысла… Такого вопроса нет, его не может быть.

Близок к Кольману в своем высказывании литературовед и публицист В. Я. Кирпотин. Он считает, что постановка вопроса у автора телеологична и что смысл бытия для миров, звезды, песчинки, человека — одинаков.

«Человечество не имеет никакого предназначения в системе природы, — утверждает москвич О. А. Сторожук. — Оно просто рядовое явление природы. Оно получилось случайно. Так же, как деревья и слоны, горы и северное сияние». Стало быть, и вопрос «отпадает сам собой».

Поскольку ответы такого плана однотипны, я ограничусь приведенными примерами.

СУЩЕСТВУЕТ ЛИ ВОПРОС!

Не возражая пока своим оппонентам по существу проблемы, я все-таки должен уверить их, что вопрос существует, — существует хотя бы по той причине, что давно уже поставлен в религиозной, философской, научной литературе.

…На титульном листе этой книги напечатано: «Не для продажи» — и подчеркнуто. Тираж — 480 экземпляров. Издано в Верном (ныне Алма-Ата) в 1906 году. Название — «Философия общего дела». Более семисот страниц убористого, почти газетного шрифта. Автор — Н. Ф. Федоров, московский библиотекарь, писавший в последнюю четверть прошлого века и скончавшийся за несколько лет до выхода книги в свет (при жизни публикаций не было).

Московский библиотекарь по совместительству еще и создатель нового — антропотеического — вероучения о человечестве, проникнутого убежденностью в его безграничном могуществе. Мистик, он утверждает, что «сыны» способны воскресить во плоти всех когда-либо живших и умерших отцов, ибо если воскрес Христос, то могут воскреснуть и все прочие. Женоненавистник, он заменяет «похоть деторождения» («матери» остаются в могилах) воссозданием покойников. Ретроград, он прямо выступает против всякого прогресса, ибо прогресс предполагает различия между поколениями, а по автору вероучения, различий не существует и не должно существовать. Практик, он подозревает, что воскрешенные отцы не уместятся на Земле, и расселяет их по другим небесным телам. Провидец, он уверен, что человечество возьмет в свои руки управление Вселенной, ибо «люди созданы быть небесными силами, взамен падших ангелов, чтобы быть божественными орудиями в деле управления миром…». Овладев, далее, способностью «воссоздавать себя» прямо из атомов и принимать любые формы, человечество завладевает всем мирозданием.

В двух толстых фолиантах Н. Ф. Федорова (2-й том издан в 1913 году в Москве) разбросано много мыслей, которые, если взять их вне контекста, звучат архисовременно, и не случайно его идеями интересовались Ф. М. Достоевский, Л. Н. Толстой, М. Горький. Так, Федоров утверждал, что человечество должно стать единым, что ему необходимо разоружиться и прекратить войны, что оно должно управлять землею как целым, что оно будет творить новую землю и новое небо, а «солнечная система должна быть обращена в хозяйственную силу» и т. п. Но — концепция есть концепция, и искусственно изымать из нее отдельные мысли — значит грешить против логики научного анализа.

Да, Н. Ф. Федоров не выходит за рамки религии, но для нас важно, что человечество у него — космическая сила, равная или почти равная богу.

У нас Н. Ф. Федоров практически забыт. Но любопытно, что о его космических предвидениях вспомнила зарубежная пресса сразу же после полета Гагарина, — любопытно и немножко неудобно, что так получилось. Вероятно, неплохо было бы иметь свою оценку вероучения Федорова.

…Увы, я не биограф Н. Ф. Федорова и — да простится мне вольность стиля — не могу судить, почему он стал женоненавистником. Но что действие равно противодействию, подтверждается, в частности, выходом в 1915 году в Москве книги Л. П. Кочетковой под названием «Вымирание мужского пола в мире растений, животных и людей».

Понятно, что тут многое наоборот: мужчины — а от них все неприятности в жизни, по мнению автора книги, — исчезают, а человечество — единое женское человечество — «увидит, что оно способно на нечто гораздо большее, нежели ведение на Земле вполне благоустроенного хозяйства. Ясно выступит все, что есть у людей общего, и они осознают высшие интересы всего своего вида… Человек выдвинулся из рядов животных и поднялся на высшую ступень жизни собственными усилиями… и это должно дать ему уверенность в его способности к безграничному развитию. Сила, живущая в человеке, и сила, движущая Вселенной, по существу своему тождественны… Концентрируя в себе мировую энергию, человечество увеличит свою мощь настолько, что положит конец своей зависимости от хаотических сил природы… Женщина-сверхчеловек сосредоточит в себе силу, правящую Вселенной…».

Что ж, оставим без внимания жено- и мужененавистнические идеи И. Ф. Федорова и Л. П. Кочетковой, но два представителя по сути своей религиозного мышления (не научного, во всяком случае) в космосозидающей силе человечества абсолютно уверены, — это, конечно, примечательно и, думаю, должно привлечь внимание противников вопроса.

Теперь — еще об одном религиозном мыслителе, о человеке, который представляется мне одним из любопытнейших на протяжении последнего полустолетия. Я имею в виду Пьера Тейяр де Шардена. Биолог-эволюционист по характеру научной деятельности, он внес большой вклад в учение о происхождении человека, он вел раскопки в нескольких странах мира и, в частности, участвовал в открытии синантропа. Монах-иезуит по общественному положению, он находился в постоянном конфликте с Ватиканом: при жизни Тейяр де Шардена ватиканская цензура, обязательная для него, не пропустила ни одной его философской работы. Самая знаменитая его книга «Феномен человека» вышла в свет в 1959 году, уже после смерти ее создателя. В русском переводе она появилась шесть лет спустя и, скажем прямо, вызвала немалый интерес у натуралистов и у философов.

Тейяр де Шарден, прослеживая в своей книге эволюцию материи от неорганических форм до органических, до человека, и оставаясь при этом на сугубо материалистических позициях, в конечном итоге все-таки приходит к еще одной религиозной концепции: теогенетической концепции. Суть ее в том, что Тейяр де Шарден определяет человечество как орган природы, обладающий богосозидающей силой. Не бог создает человека, а человечество создает бога своей умственной и духовной деятельностью. Не затерянная былинка, не мыслящий тростник!.. Нет, мыслящие тростинки — человечество! — творят бога. Он — бог — как бы экстракт их интеллектуальных усилий. Он не в начале эволюции, а в конце ее; в нем человечество приходит к своей конечной цели и в нем растворяется.

Несомненно, что существует еще энное количество концепций такого плана — то полувздорных, то глубоких по сути своей.

Но что же материалисты? Неужели они не задумывались о сущности человечества, о его месте в природе?.. Неужели они не выдвинули в противовес религиозным мыслителям своих концепций?

Положение — и это уже история — сложилось тут любопытное.

…Известно, что юный Циолковский (с шестнадцати до девятнадцати лет) занимался самообразованием в Москве. Менее известно, что ему активно помогал редкий эрудит и талантливейший библиотекарь (драгоценный дар!)… Н. Ф. Федоров. Они многократно встречались и много раз беседовали. К. Э. Циолковский должен был знать о взглядах Федорова, хотя мне и неизвестно, ссылался ли он на своего наставника.[11]

Фактом же остается, что именно К. Э. Циолковский научно открыл дорогу в космос, на вполне материалистической основе доказал неизбежность космической фазы существования человечества, неизбежность освоения околосолнечного пространства. Ясно, что по Циолковскому человечество — тоже космическая сила, способная к управлению мирами. К сожалению, идеи о сути человечества как бы следуют из различных высказываний Циолковского, но не приведены им самим в систему.

В конце прошлого столетия пишет сначала большую статью, а потом книгу «Место человека во Вселенной» сподвижник Дарвина по созданию эволюционной концепции Альфред Уоллес. Считая Вселенную конечной, Уоллес рассматривает человека не только как завершающий этапа развитии органического мира, — человек для него порождение космоса, высшее порождение всего мироздания. Сравнивая свои взгляды с более узкими, он писал: «…мы неизбежно должны прийти к другому, более общему, более великому и определенному заключению, а именно; что человек, этот венец сознательной органической жизни, мог развиться здесь, на Земле, только при наличности всей этой, чудовищно обширной материальной Вселенной, которую мы видим вокруг нас», — то есть человек у него определенно включен в космический процесс, венчает его.

…В первой половине двадцатых годов уже очень немолодой, известный всему научному миру советский академик В. И. Вернадский прочел серию лекций о геохимии в Париже, в Сорбонне. К тому времени Вернадский утвердился в мысли, что человечество является созданием «сложного космического процесса, необходимой и закономерной частью стройного космического механизма, в котором, как мы знаем, нет случайности».

В 1925 году в Париже была опубликована блистательная статья В. И. Вернадского «Автотрофность человечества» (у нас переиздана в 1940-м), в которой автор пророчески сказал следующее: человечество «становится все более независимым от других форм жизни и эволюционирует к новому жизненному проявлению». Какому — новому?.. В. И. Вернадский, верный своему эмпирическому подходу к науке, оставил этот вопрос открытым.

Но среди слушателей В. И. Вернадского (неважно, где и в какой аудитории) был… Пьер Тейяр де Шарден, и именно он взял на себя миссию объяснить, к какому именно новому проявлению эволюционирует человечество.

Я отношу В. И. Вернадского к числу тех ученых и мыслителей, — нет! — не «слава», это пошлое понятие, — известность которых будет непрерывно возрастать от десятилетия к десятилетию. Он был гениален, и тем более досадно, что — в параллель с другим великолепным мыслителем, Тейяр де Шарденом, — не создал цельной концепции о человечестве… Впрочем, это уже весьма далекая история, и тут ничего не поправишь.

И вообще, видимо, пора приближаться к сегодняшнему дню и переходить на «скороговорку», — иначе история забьет научную проблему.

…В 1944 году в Ереване и в 1947 году в Киеве крупный ученый, украинский академик Н. Г. Холодный, публикует книгу «Мысли натуралиста о природе и человеке», с которой успел ознакомиться В. И. Вернадский. В этой книге Н. Г. Холодный противопоставляет антропоцентрическому учению антропокосмизм, по-своему раздвигая рамки человеческого бытия… К сожалению, книга этого оригинального мыслителя, с учетом обоих изданий, вышла тиражом в… 200 экземпляров (я не описался — двести) и потому, понятно, малоизвестна.

«Есть ли у Человека функция во Вселенной? — спрашивает американский ученый и философ Бакминстер Фуллер и отвечает: — Вы и я — неотъемлемые функции Вселенной. Мы утонченная антиэнтропия» («За рубежом», 1967, № 35).

О положении и роли человечества во Вселенной размышляет на страницах «Литературной газеты» английский биолог Джулиан Хаксли (1967, № 44).

Интересную статью «Человек и будущее человечества» публикует критик и публицист Ю. Кагарлицкий («Иностранная литература», 1967, № 1).

Рассуждая о понятиях «цель» и «смысл» в приложении ко Вселенной, академик А. Прохоров заключает; «Конечно, разумные существа — это тоже часть Вселенной, высшее проявление материи, и можно, таким образом, свести вопрос к цели и смыслу существования, например, человеческого рода… Это… морально-философская проблема, для решения которой вовсе не обязательно обращение к религии» («Литературная газета», 1967, № 34).

Правильно. Обращаться к религии не обязательно. Апеллировать надо к науке. Так и поступают советские исследователи — академик Б. В. Парин, П. Г. Кузнецов, Ф. Ю. Зигель, Г. И. Гуревич, В. Е. Львов, Е. Т. Фаддеев и некоторые другие.

А в науке, честно говоря, довольно широким распространением еще пользуется ход мыслей, который вполне точно определяется выражением «объективный анархизм». В области социологии, при всем том, что анархические течения еще существуют, принципиальную победу одержала идея закономерности развития человечества, предопределенности хода истории внутренней логикой, — идея неизбежности смены одной социально-экономической формации другой, неизбежности наступления коммунизма — в частности.

Представление же о конечной (на данном этапе, разумеется) цели человечества в космическом масштабе, в протекающем во Вселенной процессе, ассоциируется почему-то с «телеологией». Но телеология — это учение, согласно которому любое развитие в природе идет к заранее предопределенной цели. Речь же в рассуждениях автора ведется не о любом развитии, а о развитии человечества, о его месте и роли в космическом процессе. Эти место и роль могут и должны быть поняты, — наделенное коллективным разумом человечество не может развиваться иначе, и в этом его отличие от других явлений природы.

Стало быть, телеология как учение о конечной цели всего сущего и объективный анархизм в современной науке — крайности, которым не должно быть места при внимательном и спокойном анализе действительности.

До сих пор человечество как единое целое не успело научно осознать свое место в космическом процессе, и до сих пор человечество не имело возможности ставить перед собою как перед единым целым определенные цели. Теперь обстановка меняется. Не божественный промысел — «куда повернул дышло, то и вышло», а научное понимание своей роли в мироздании будет определять дальнейшую историю человечества.

НЕОБХОДИМОСТЬ АНТРОПОНОМИИ

Итак, вопрос существует, и теоретически мыслящие люди, философы-материалисты в первую очередь, не имеют права просто отмахиваться от него, как от очередной «буржуазной лженауки» (вспомним кибернетику и прочая, и прочая). Даже если речь идет о действительном заблуждении, оно должно быть подвергнуто строгому анализу. Это во-первых.

Во-вторых, должен быть изучен предмет спора — человечество как явление природы, и это, конечно, главное. Но с главным-то как раз и обстоит дело из рук вон плохо, о чем с достаточной очевидностью свидетельствует приведенный выше исторический обзор литературы, да и такие сегодняшние дискуссии, как, например, дискуссия об «Институте человека» на страницах «Литературной газеты» (дискуссия тогда очень своевременная, кстати сказать).

Обычно, когда возникает новый широкий вопрос теоретического характера или возобновляется интерес к уже поставленному ранее такому вопросу, — обычно люди практического склада ума спрашивают, пожимая плечами, а нужно ли нам вообще это знать и нужно ли тратить усилия на разработку этакой абстракции?.. Один весьма почтенный специалист по экономической географии США так и говорил мне на дискуссии; он, дескать, и без энциклопедических дефиниций отличает человеков от всех прочих живых существ… Мне было неудобно объяснять ему, географу, что некогда людей вполне устраивала плоская Земля, а теперь специалистам пришлось бы туго, если бы они рассчитывали полеты искусственных спутников, исходя из представлений монаха Индикоплова.

Но я убежден, что уже сегодня проблема человечества, проблема сущности человечества имеет не только общемировоззренческий интерес, но и практическое значение. Разумеется, далеко не все практические проблемы всечеловеческого характера могут быть сейчас разрешены. Некоторые, впрочем, успешно решаются — к их числу относятся мирное использование Антарктиды, космического пространства, ограничение ядерных испытаний и т. п.

Но дело еще в том, что стоящие перед наукой и практикой уже сегодня некоторые проблемы мирового масштаба не могут быть научно решены без предварительного выявления сути человечества как явления природы. Я ограничусь двумя примерами.

На страницах «Литературной газеты» (1967, № 15) произошел заочный диалог между известными учеными — Максом Борном и советским академиком А. А. Благонравовым. Он проходил под общим заголовком «Фатализм или предвидение?», а речь шла о необходимости или ненужности космических исследований и полетов.

Увы, но в этом диалоге моральную и логическую победу одержал Макс Борн, хотя объективно прав… А. А. Благонравов!

Тут нет парадокса. Макс Борн вышел на трибуну со своей концепцией о человечестве, которую можно определить как нравственно-этическую. «Я верю, — заявил он, — что человечество рано или поздно встряхнется, освободится из-под власти техники, перестанет кичиться своим всемогуществом и обратится к действительно стоящим вещам — к миру, человеческой любви, кротости, уважению, удовлетворенности своей судьбой, большому искусству и настоящей науке…»

С этих позиций Макс Борн вполне последователен, когда объявляет космические полеты «триумфом человеческой мысли, но трагическим поражением рассудка». В самом деле, если смысл человеческого бытия сводится к морально-этическим категориям, то зачем людям космические полеты?.. Нет в них необходимости, они действительно «трагическое поражение рассудка»…

Ответ же А. А. Благонравова свелся к доказательству того, что в науке на первый взгляд «неразумные» затраты часто оказываются разумными (верно!), что стимулами космических исследований являются «потребности науки и стремление к будущим благам человечества» (с оговоркой «в частности» — верно!)…

Верно, но недостаточно в плане аргументации. А. А. Благонравов ни словом не возражает против общечеловеческой концепции Макса Борна, но если он соглашается с ней, то субъективно прав Макс Борн.

…И совсем иначе все будет выглядеть, если оценивать позицию Макса Борна с представлений о человечестве как о космическом явлении, способном — и обязанном — активно влиять на процессы, протекающие в мироздании.

«Демографический взрыв», о котором говорилось в первой статье, «взорвал» и зону полумолчания вокруг проблемы народонаселения, которая образовалась у нас в тридцатых и сороковых годах. Нельзя без глубокого уважения относиться к деятельности таких наших демографов, как, например, Д. И. Валентей, В. В. Покшишевский, Б. Ц. Урланис. Они сохранили верность своей науке в самую трудную ее пору, но все их общетеоретические рассуждения о «демографическом взрыве» окажутся гаданием на кофейной гуще, если они не решат кардинальный вопрос: «Человечество — для чего оно?»

Если для того, чтобы самоустроиться на Земле, — «демографический взрыв» безусловно прекратится и на некотором оптимальном уровне численность человечества стабилизируется. Если человечеству предстоит космическая фаза существования, если быть нам управляющими природой — численность будет возрастать.

Понятно, что в общечеловеческом масштабе такую проблему решить практически — в смысле регуляции численности — пока невозможно. Но теоретической разработке проблема вполне доступна. Более того, она стала сверхактуальной.

Своеобразие нашей эпохи заключается в том — и тут уже никакие авторитеты ничего изменить не могут, — что планета Земля переживает сейчас сложнейший этап эволюции.

Решающую роль играет на этом этапе (и в дальнейшем будет играть) человечество.

Наряду со сказанным выше, это обстоятельство требует скорейшего создания антропономии — учения о человечестве как явлении природы, о его активной роли в космических процессах.

В период, сжатый до двухсот — трехсот лет, планета Земля переживает сейчас новую геологическую эпоху. Раньше геологические эпохи продолжались миллиарды или сотни миллионов лет. Теперь все изменяется на глазах двух-трех, а то и одного поколения.

Три основных геологических события всепланетного и космического значения произошли в короткие сроки на земном шаре:

1) возникло человечество;

2) возникла техносфера;

3) возникла ноосфера, «сфера разума».