Помоги проекту - поделись книгой:
штурмбаннфюрер СС Ганс Кёллер, командир 1-го батальона 5-го танкового полка;
штурмбаннфюрер СС Вальтер Паук, командир 2-го дивизиона 5-го артполка;
штурмбаннфюрер СС Гельмут Хейнце, командир санитарного батальона;
гауптштурмфюрер СС д-р Эрнст Герлоф, стоматолог 5-го артполка;
гауптштурмфюрер СС Пауль Хеллман, командир музыкального взвода полка «Германия»;
оберштурмфюрер СС Альфред Эккерт, адъютант 2-го батальона полка «Германия»;
оберштурмфюрер СС Альберт Хейдер, командир 7-й батареи 5-го артиллерийского полка;
оберштурмфюрер СС Теодор Абеле, офицер штаба дивизии;
гауптштурмфюрер СС Вернер Шмидт, интендант 3-го батальона полка «Германия»;
гауптштурмфюрер СС Рейнгард Фитен, интендант 5-го артполка и т. д.
В боях в Черкасском котле отличились не только бойцы «Викинга»: с самой лучшей стороны показали себя и штурмовики из «Валлонии». Но для валлонцев Черкасский котел стал тяжелым испытанием — из 2 тысяч человек, вышедших в прорыв, до немецких позиций добралось лишь 632, а еще раньше — 13 февраля 1944 года — погиб и командир штурмовой бригады «Валлония» оберфюрер СС Люсьен Липперт.
Гитлер высоко оценил стойкость эсэсовцев и по его приказу самолет доставил в «Волчье логово» в Растенбурге (Восточная Пруссия) Герберта Гилле и Леона Дегреля, который после гибели Липперта принял командование штурмовой бригадой «Валлония». 20 февраля 1944 года фюрер вручил им высокие награды: Гилле стал 47-м в вермахте кавалером Рыцарского креста с дубовыми листьями и мечами, а Дегрель получил Рыцарский крест.
Несмотря на то что Гилле принял участие во многих сражениях и заслужил высокие награды, центральным эпизодом его военной карьеры, сделавшим из него выдающегося командира войск СС, стали бои за Ковель — железнодорожный узел и город, стоящий на реке Турья в Волынской области Украинской ССР. Этот город был оставлен советскими войсками в самом начале войны, 28 июня 1941 года, и долгое время оставался в глубоком тылу немецкой армии. Теперь же ему предстояло испытать на себе ужасы военных действий.
После выхода из Черкасского котла остатки дивизии СС «Викинг» были переведены в лагерь близ Ковеля, где остановились на отдых и пополнение. Оказалось, что для отдыха этот город оказался абсолютно не приспособленным, и Гилле попал прямо из одного котла в другой. Дивизия «Викинг» в марте 1944 года вошла в состав LVI танкового корпуса 2-й армии группы армий «Центр», которым командовал генерал пехоты Фридрих Хоссбах. Ситуация на участке группы армий «Центр» и находившейся южнее группы армий «Северная Украина» была тяжелой, советские войска постоянно усиливали давление на немецкие позиции, 1-я танковая армия генерал-полковника Хубе вела тяжелые бои в окружении. Кроме того, Ставка Гитлера противилась сокращению линии фронта и категорически настаивала на удержании подступов к Карпатам и линии Коломыя — Тернополь — Ковель. Ковель, где дислоцировалась дивизия Гилле, находился на стыке групп армий «Центр» и «Северная Украина», и его удержание было важным для сохранения всего советско-германского фронта. Это понимало и советское командование, начавшее операцию по окружению Ковеля — она получила в истории название Полесской.
Советское командование предполагало силами 47-й армии нанести главный удар в обход Ковеля с севера и юга, с одновременным нанесением вспомогательных ударов силами 70-й и 61-й армий. 15 марта советские войска перешли в наступление. Угроза потери этой важной стратегической позиции стала реальной, и Гитлер отдал приказ дивизии «Викинг» войти в «крепость Ковель» (Festung Kowel), организовать его оборону и не сдавать ни при каких обстоятельствах.
Хотя дивизия «Викинг» и получила пополнение и технику, переформирование еще не было завершено и ее ударная мощь не была восстановлена. Проведение новой операции для дивизии грозило полным уничтожением. Гилле это понимал и попытался апеллировать к Гитлеру, но не был услышан. Призывы Гилле, заявлявшего «Дивизии “Викинг” больше нет! Мы — всего лишь кучка выдохшихся людей!», услышаны не были. Гитлер требовал одного: держаться во чтобы то ни стало. Гилле же привык подчиняться приказам и заявил генерал-инспектору танковых войск Гейнцу Гудериану: «Господин генерал-полковник! Я не могу требовать этого от своих людей, они попросту больше не могут. Однако, исходя из оценки общей ситуации, я вижу, что Ковель нужно удержать. Я один полечу в Ковель и организую сопротивление в городе».
Прибыв 15 марта в Ковель, Гилле принял командование гарнизоном: ранее все находившиеся в городе войска были сведены в боевую группу СС «фон дем Бах», которой командовал обергруппенфюрер СС Эрих фон дем Бах-Зелевски. Бах не имел опыта командования полевыми частями, ранее его главной задачей была организация борьбы с партизанами на оккупированной территории СССР, и, как следствие, Гилле нашел оборону города в неудовлетворительном состоянии. Все же под командованием Гилле оказалось около 8,5 тысяч человек — в основном из состава двух полицейских батальонов, а также других мелких частей. Противостоящая немцам 47-я армия насчитывала на 15 марта 6 стрелковых дивизий, 1 танковый полк (21 танк) — всего 50,1 тысячи человек, 937 орудий и минометов; в течение всей операции силы 47-й армии постоянно наращивались и, несмотря на большие потери к 5 апреля она насчитывала 10 стрелковых дивизий и 5 танковых полков (61 танк) — всего 60,5 тысяч человек, 1564 орудия и миномета.
К 18 марта войска 47-й армии продвинулись на 30-40 километров и завершили окружение ковельской группировки, перерезав дороги Ковель — Брест и Ковель — Любомль.18 марта войска 47-й армии блокировали Ковель. Советское командование, информированное о незначительной численности гарнизона и его составе (полицейские части расценивались как небоеспособные) рассчитывало, что в блокированном гарнизоне царит паника и ликвидацию группировки можно будет провести в течение 2-3 дней. Но к этому времени Гилле смог восстановить пошатнувшуюся было дисциплину и организовать упорную оборону — и это при подавляющем превосходстве советских войск, стремившихся взять город любой ценой.
Группа армий «Центр» направила основные усилия на деблокаду ковельского гарнизона. Пополнив группировку, действовавшую вдоль шоссе Любомль — Ковель частями 4-й танковой дивизии, генерал-лейтенант фон Заукен сосредоточенным ударом на узком участке фронта прорвал боевые порядки 143-й стрелковой дивизии и 4 апреля вышел в район Ковеля, где соединился с окруженными частями.
Через две недели после окружения Ковеля ударная группа дивизии «Викинг» (восемь танков «Пантера») пробились в Ковель вдоль железнодорожной насыпи. С этими танками Гилле удерживал город еще восемь дней, пока ударная группа, в состав которой входила и боевая группа дивизии «Викинг», не провела новую операцию, отбросив советские войска и полностью исключив угрозу блокады Ковеля. В течение двух суток Гилле вывел из Ковеля всех раненных и гусеничную технику. Героическая 22-дневная оборона Ковеля, при практически полном отсутствии сил и возможностей, стала действительно выдающимся событием даже на фоне Черкасска или Демянска. 19 апреля 1944 года группенфюрер СС и генерал-лейтенант войск СС Герберт Отто Гилле уже в третий раз получил высокую награду из рук Адольфа Гитлера. Он стал 12-м в немецкой армии и первым в войсках СС кавалером Рыцарского креста с дубовыми листьями, мечами и бриллиантами.
Стойкость Гилле сорвала планы советского командования, и результатом сражения стало отстранение 5 апреля генерала Петра Курочкина от поста командующего 1-м Белорусским фронтом (его понизили до командующего 60-й армией), сам фронт был расформирован, в мае потерял свою должность командующий 47-й армией генерал-лейтенант Виталий Поленов — лишь в августе 1944 года он был назначен командиром 108-го стрелкового корпуса.
В мае дивизия была отведена на переформирование в лагерь Хейде — от нее практически ничего не осталось.
20 июля 1944 года группенфюрер СС и генерал-лейтенант войск СС Герберт Отто Гилле получил приказ сформировать новый — IV — танковый корпус СС. Официальный приказ о его назначении пришел несколько позже — 6 августа.[64] К этому времени формирование шло уже полным ходом. У корпуса была довольно странная история: первоначально он был сформирован 5 августа 1943 года в Пуатье (Франция), однако несмотря на то что создание частей корпусного подчинения и началось, корпус так и не принял участие в операциях. 30 июля 1944 года он был расформирован и в тот же день создан заново из частей расформированного VII танкового корпуса СС.
В августе 1944 года корпус Гилле закончил формирование и был включен в 9-ю армию группы армий «Центр», действовавшую в районе Варшавы на советско-германском фронте. Были сформированы части корпусного подчинения:
104-й (затем 504-й) тяжелый артиллерийский дивизион СС (SS-Schwere Artillerie Abteilung 104/105), состоявший из четырех 150-мм гаубиц и трех 210-мм орудий;
104-я служба командующего артиллерией СС (SS-Artilleriekommandeur 104 или Arko 104);
104-й корпусной батальон связи СС (SS-Korps-Nachrichten-Abteilung 104);
104-й дивизион реактивных минометов СС (SS-Werfer-Abteilung 104), состоявший из четырех батарей по шесть 150-мм ракетных установок;
104-й санитарный батальон СС (SS-Sanitäts-Abteilung 104);
корпусной полевой учебный батальон (Feld-Ausbildungs-Bataillon IV.SS-Panzer-Korps);
104-я автомобильная рота (Kraftfahrzeug-Komapnie 504);
504-й ремонтный и пошивочный взвод (Bekleiudings-Instandsetzungs-Zug 504);
104-е управление полевой почты СС (SS-Feldpostamt 104).
Как и все остальные корпуса германской армии, IV танковый корпус СС не имел постоянного состава, однако «родная» дивизия Гилле — «Викинг» — была в его составе постоянно. Кроме того в августе в состав корпуса вошла и другая элитная дивизия СС — 3-я танковая дивизия СС «Мертвая голова». Когда началось Варшавское восстание — 1 августа 1944 года — корпус Гилле был немедленно отправлен на фронт, включен в состав 9-й армии группы армий «Центр» и занял позиции в 48 километрах севернее Варшавы. Его задачей было не допустить прорыва советских войск на помощь восставшим. Однако оказалось, что советское командование не стремится помочь варшавянам. Причиной этого было то, что Варшавское восстание подняла Армия Крайова, ориентировавшаяся на находившееся в Лондоне эмигрантское правительство Миколайчика. Отношения же СССР к этому правительству было вполне определенным: еще в апреле 1943 года после скандала с расстрелами в Катыни СССР отказался признавать лондонское правительство в качестве законного представителя польского народа. Цель же восстания — попытка Армии Крайовой установить контроль за Варшавой до подхода советских войск и тем самым объявить город в юрисдикции лондонского правительства — не вызвала сочувствия у советского руководства. В связи с чем на первом этапе восстания советские войска особой инициативы не проявили, что дало возможность обергруппенфюреру СС Эриху фон дем Баху подавить восстание.
14 августа советские войска возобновили атаки, и в течение недели Гилле пришлось отбивать яростные атаки 15 стрелковых дивизий и 2 танковых бригад. Однако силы были слишком неравны, и 26 августа Гилле начал отход к Варшаве. 15 сентября соединения Войска Польского при поддержке советской армии форсировали Вислу и заняли ряд плацдармов. Однако сил было недостаточно, и немецкие войска, в том числе корпус Гилле, провели успешную контратаку и выбили противника с занимаемых позиций.
К 16 сентября 1944 года корпус представлял собой очень мощную силу: в подчинении его штаба находились 3-я танковая дивизия СС «Мертвая голова», 5-я танковая дивизия СС «Викинг», 19-я танковая дивизия, боевая группа «фон дем Бах», а также части 73-й пехотной и 1-й венгерской кавалерийской дивизий. В принципе группа «фон дем Бах» на фронте не действовала, а боролась в Варшаве с повстанцами. Таким образом теоретически ряд частей, подавлявших восстания, были в подчинении Гилле, однако на самом деле Гилле подобного командования не осуществлял и фон дем Бах подчинялся напрямую Берлину и действовал полностью самостоятельно. В конце сентября на фронте наступило недолгое затишье, но 10 октября советские войска вновь перешли в наступление, и IV танковый корпус СС был вынужден отойти на 32 километра на Запад. Оборону эсэсовцев Красной Армии прорвать все же не удалось, и фронт стабилизировался. 27 октября советское командование отдало приказ о приостановлении штурма Варшавы. 9 ноября 1944 года Герберт Гилле получил свое последнее воинское звание — он стал обергруппенфюрером СС и генералом войск СС.
До конца года корпус Гилле действовал в районе Модлина, постоянно отбивая массированные атаки советских войск, имевших абсолютное превосходство в живой силе и технике. Тем не менее Гилле удалось не допустить прорыва и удержать позиции. IV танковый корпус СС был наиболее боеспособным и мобильным соединением 9-й армии, а в преддверии готовящегося крупномасштабного наступления Красной Армии против группы армий «Центр» его значение еще более повышалось. Однако в это же время советские войска осуществили операцию против группы армий «Юг» и, прорвав оборону немецких войск, начали массированное наступление в Венгрии. Гитлер отказался отдать приказ об эвакуации Будапешта, и 21-26 декабря советским войскам удалось полностью блокировать город и находившуюся в нем почти 190-тысячную группировку (в составе которой также находилось около 50 тысяч солдат войск СС: части 8-й кавалерийской дивизии СС «Флориан Гейер», 22-й добровольческой кавалерийской дивизии СС «Мария Терезия», 18-й добровольческой моторизованной дивизии СС «Хорст Вессель»). Гитлер посчитал первоочередной задачей прорыв блокады и отдал приказ о сосредоточении на Будапештском направлении лучших соединений германской армии. И прежде всего — IV танкового корпуса СС (I и II танковые корпуса СС в это время действовали на Западном фронте в Арденнах).
Подчиненные Гилле танковые дивизии СС «Мертвая голова» и «Викинг» были изъяты из группы армий «Центр» и начали переброску под Будапешт через Прагу, Вену и Братиславу. Лишившись своей главной ударной силы, 9-я армия (а также вся группа армий «Центр») потеряла свой шанс на успешное противостояние грядущему наступлению. Этот факт во многом способствовал разгрому 9-й армии в ходе Варшавско-Познанской операции 14 января — 3 февраля 1945 года.
24 декабря Гитлер отдал приказ о переходе в наступление на Будапешт, и в первый день последнего года войны эсэсовцы Гилле пошли в атаку на внешнюю линию кольца советских войск, но им удалось продвинуться лишь на несколько километров к позиции 4-й гвардейской армии, а 11 января Гилле перешел к обороне. Вскоре на фронт начали прибывать переброшенные с Запада части 6-й танковой армии СС (в состав которой был теперь включен и IV танковый корпус СС). Наибольший успех среди наступающих частей пришелся как раз на корпус Гилле — 18 января его танки взяли Дунапентеле и подошли примерно на 20 километров к городу. Но сил развить успех у немецкого командования не было, кроме того, Гитлер, который на этом этапе стал вмешиваться уже в тактическое руководство военными действиями, отдал приказ об изменении направления главного удара. В результате операция провалилась и привела лишь к большим и бессмысленным потерям. 27 января советское командование, подтянув 26-ю и 46-ю армии, перешли в атаку и отбросили корпус, которому удалось закрепиться на позициях в Бмаконском лесу к северу от озера Балатон.
29 января Гилле предпринял третью — и последнюю — безуспешную попытку прорваться к окруженной группировке, а 31 января советские войска перешли в наступление по всему фронту от Дуная до Платтензее (немецкое название озера Балатон). Обреченный гарнизон «крепости Будапешт» перестал существовать 11-12 февраля. Но Гитлер не желал отказываться от Будапешта и отдал приказ о подготовке нового наступления. 6 марта немецкие войска атаковали противника по обе стороны Платтензее — к этому времени в подчинении Гилле кроме все тех же танковых дивизий СС «Мертвая голова» и «Викинг» находилась еще и 356-я пехотная дивизия.
16 марта советская группировка, развернутая западнее Будапешта, перешла в наступление и отбросила противника на исходные позиции. Части IV танкового корпуса СС чуть было не оказались в новом окружении, однако Гилле, не испросив разрешения у Ставки, санкционировал отход «Викинга» и тем самым избежал катастрофы.
Последние полтора месяца войны Гилле уже не пришлось принять участие в каких-либо крупных оборонительных, а тем более наступательных операциях — ему оставалось лишь с боями медленно отходить на Запад — на территорию Австрии.
Проведя всю войну на советско-германском фронте, Гилле вполне отдавал себе отчет, что сдача в плен советским войскам для его солдат равносильна смерти — вернее, так он считал, на самом деле в планах советского командования массовых расстрелов эсэсовцев не стояло, но длительное заключение после войны в лагерях им было обеспечено. Как и большинство немецких генералов (и не только генералов войск СС), Гилле сделал все возможное, чтобы не сдаваться Красной Армии, и продолжил отход на Запад.
Когда Гилле получил сообщение о капитуляции Германии, его корпус все еще отбивался от советских войск. Однако командира корпуса информировали, что в тылу корпуса появились американские патрули. Гилле отдал приказ идти навстречу американцам, и оторвавшись от преследования Красной Армии, прибыл в город Радштадт — на самой границе с Австрией, в земле Баден-Вюртемберг, где и сдался представителям американского командования. В отличие от солдат и офицеров той же дивизии СС «Мертвая голова», которая уже не входила в IV танковый корпус СС, подчиненным Гилле удалось избежать выдачи советской стороне.
Первоначально штаб корпуса и остатки «Викинга» разместили на открытой местности близ Вагрейна, причем всем были сохранены личные вещи и награды, а офицерам — личное оружие. Первоначально у них даже не изъяли технику — в принципе в этом не было необходимости: война завершилась и Гилле не собирался ее продолжать. Но американцы все же опасались столь значительной концентрации эсэсовских частей в одной местности. Поэтому первоначально они сохраняли видимость уважительного отношения к пленным и придерживались принятых норм обращения с военнопленными. Наконец Гилле и его начальник штаба Манфред Шёнфельдер были приглашены — именно приглашены, на своем автомобиле и с почетным эскортом — прибыть в Зальцбург для беседы с представителями штаба командования Армии США. Как оказалось, это была никому не нужная военная хитрость. В Зальцбурге Гилле и Шёнфельдер были немедленно изолированы и помещены под охрану. Через две недели генерал войск СС был перевезен в Аугсбург, где с него спороли знаки различия и отобрали награды: то есть человека, проведшего всю войну в непрерывных боях и кавалера высших наград рейха за отвагу, решили больше не считать военнопленным. Решающим фактором было то, что Гилле командовал частями войск СС, а СС являлись политической организацией (разницы между Общими СС и войсками СС американцы не делали). Позже, на Нюрнбергском международном трибунале, официально признаны преступной организацией.
Тем не менее Гилле крупно повезло, что он оказался у американцев. Его бывшие подчиненные автоматически получили в СССР по 25 лет лагерей. Гилле же был приговорен к 18 месяцам тюремного заключения. Да и условия содержания и питание на Западе были на порядок лучше, чем в СССР. Кроме того, сам приговор был чисто формальным — учитывая, что при отбывании заключения было зачтено время, которое Гилле провел в лагере для интернированных. Фактически к моменту вынесения приговора оказалось, что свой срок Герберт Отто Гилле уже полностью отбыл, и в мае 1948 года он вышел на свободу. В то же время сам факт наличия приговора значительно осложнил дальнейшую жизнь Гилле: он терял право на генеральскую пенсию (в отличии от генералов вермахта), ограничивался в правах, ему запрещалось заниматься рядом профессий и политической деятельностью. (Хотя запрет на политическую деятельность был обоснованной и насущной мерой, Гилле остался убежденным национал-социалистом и антикоммунистом.)
В новой Германии Гилле не нашел себе места, не смог устроить свою жизнь. Поселившаяся в Ганновере семья нуждалась: сам Герберт смог устроиться на должность мелкого служащего с небольшим жалованьем, а его супруга София Шарлота, чтобы хоть как-то свести концы с концами, подрабатывала чеканкой. Через какое-то время Гилле вместе и женой и дочкой организовали маленькую фирмочку, занимавшуюся продажей книг по почте, и в целом семье удалось достичь скромного благосостояния.
Но Гилле продолжал жить прошлым, его тянуло в круг своих сослуживцев — кроме того, как член СС, пусть даже и войск СС, он стал чем-то вроде изгоя в послевоенном немецком обществе. Попытки ветеранов войск СС защитить свою честь и добиться от общества признания, что они были такие же «солдаты как все», вылилось в создание Общества взаимопомощи бывших военнослужащих войск СС — Hilfsgemeinschaft auf Gegenseitigkeit der Waffen SS, более известное под аббревиатурой ХИАГ (HIAG), в которое объединились все дивизионные и полковые объединения ветеранов СС. Гилле активно участвовал в работе ХИАГ, он основал, и до 1958 года руководил, журнал ветеранов своей родной дивизии СС «Викинг», которому дал довольно-таки напыщенное название — «Клич викинга» («Wiking-Ruf»). Он учредил и до 1958 года редактировал, издавал и распространял информационный листок. В 61 год, выхлопотав пенсию по возрасту, Гилле оставил работу и перебрался в небольшой городок Штеммен, близ Ганновера. Здесь он прожил еще восемь лет: 26 декабря 1966 года Герберт Отто Гилле скоропостижно скончался от инфаркта.
Расстрелян по приговору трибунала
Гельмут Беккер
Этот несколько лопоухий, невысокий человек в неизменных «интеллигентских» круглых очках отличался беззаветной личной храбростью и, одним из командиров самой одиозной дивизии СС — «Мертвая голова». И если под командованием Эйке дивизия «Мертвая голова» начала свой путь по фронтам Второй мировой войны, то именно с именем Беккера связан конец сформированной в Дахау дивизии. Из ряда командиров войск СС Беккер выделяется и своей послевоенной судьбой — он стал одним из немногих эсэсовских генералов, которые были расстреляны в СССР.
Гельмут Беккер родился в Пруссии, в городе Альт-Руппин (округ Марк Бранденбург) 12 августа 1902 года. Его отец — Герман Беккер — работал маляром. Как и подавляющее большинство детей из своего социального слоя, Гельмут окончил среднюю школу в Ной-Руппине, а затем вернулся в Альт-Руппин и стал учиться на маляра. Однако семейная профессия не очень привлекала восемнадцатилетнего юношу — работа маляра не несла в себе ореола мужественности, службы Отечеству. А в послевоенный период — война завершилась совсем недавно — патриотический подъем в униженной Версальским миром Германии был очень высок. К тому же Беккер относился к поколению мальчишек, буквально бредивших войной: она началась, когда ему исполнилось 12 лет, и закончилась уже после его шестнадцатилетия. Их мечтой было надеть форму и отправиться на фронт, стать похожими на своих старших братьев, которые гордо носили на груди Железные кресты — предел мечтаний пятнадцатилетних парнишек. Но война кончилась, а они так и не успели повоевать.
Но армия — пусть и маленькая — у Германии осталась. 100-тысячный рейхсвер был единственным шансом для Беккера и тысяч его сверстников воплотить свои юношеские мечты. Напомним, что по условиям Версальского мира численность сухопутных войск ограничивалась 100 тысячами человек, в том числе 4,5 тысячами офицеров (7 пехотных и 3 кавалерийских дивизии, 288 орудий, 252 миномета), Германии запрещалось иметь танки, зенитную, тяжелую и противотанковую артиллерию, а также Генеральный штаб в любой форме. Еще 6 марта 1919 года вышел закон, предусматривавший создание временного рейхсвера в составе 24 бригад. Несколько позже — 23 марта 1921 года — был принят новый закон о рейхсвере, который установил, что вооруженные силы Веймарской республики комплектуются на основе найма со сроком службы для офицеров 25 лет, для унтер-офицеров и рядовых — 12 лет.
Конкурс на место в 100-тысячном рейхсвере был очень высок — кроме престижной службы военнослужащие получали неплохие деньги (и, естественно, жилье, обмундирование, питание) и чувство стабильности, что в хаосе первых лет Веймарской республики, характеризовавшихся стремительным ростом безработицы и галопирующей инфляцией, было очень важным. Поэтому выбор Беккером военной карьеры был вполне оправданным. Хорошие физические данные сыграли свою роль и приемная комиссия рейхсвера одобрила кандидатуру молодого человека.
1 августа 1920 года Беккер начал службу в рейхсвере рядовым 5-го (прусского) пехотного полка, дислоцированного в соседнем Ной-Руппине. Сначала Беккер служил в 16-й роте своего полка в Грейфсвальде, затем был переведен в 5-ю роту в Ангермюнде. Система обучения в рейхсвере была направлена прежде всего на формирование квалифицированных унтер-офицерских кадров, чтобы таким образом сделать рейхсвер основой для развертывания в будущем массовой армии; кроме того, достаточно часто командование рейхсвера перебрасывало солдат из одного рода войск в другой, чтобы получить в результате разностороннего военнослужащего. В соответствии с этой концепцией Беккер вскоре был направлен на курсы и после их окончания произведен в унтер-офицеры, а в 1928 году произведен в штабс-фельдфебели и переведен в размещавшийся в Штеттине штаб командующего артиллерией II военного округа. Там он, кстати, сдал наконец экзамен на аттестат зрелости. Беккер показал себя ответственным и инициативным унтер-офицером, начальство было им довольно, правда, уже тогда Беккер отличался неуживчивым и характером был довольно своевольным солдатом.
1 августа 1932 года срок двенадцатилетнего контракта Беккера истек. Командование рейхсвера не захотело продлить контракт с унтер-офицером, и это тоже было данью концепции развития рейхсвера. Дело в том, что таким образом генералы стремились создать обученный резерв, которой мог бы быть использован в случае необходимости. Тем более что в том же году был принят секретный план «А», который предусматривал постепенное увеличение рейхсвера к 1937 году до 300 тысяч человек (21 дивизия). Но для Беккера долгосрочные планы генералов рейхсвера имели вполне конкретное выражение: в 30 лет он остался без работы, без профессии и без средств к существованию.
Как и многие бывшие военные, а ныне безработные, Беккер скоро обратил свой взор на нацистское движение — этот эрзац фронтового братства. Однако шумная и недисциплинированная вольница Штурмовых отрядов — СА — отставного унтер-офицера не привлекала. Другое дело Охранные отряды — СС, где дисциплина была поставлена во главу угла. Кроме того, после прихода нацистов к власти 30 января 1933 года СС резко активизировались. Правда, не так сильно, как СА, которые фактически захватили улицы германских городов, превратив их в свое царство хаоса. К тому же в СС платили — пусть немного, но все же. А Беккер был обременен семье — в браке со своей супругой Лизелоттой у него родилось пятеро детей.
В СС также старались привлечь к сотрудничеству профессиональных унтер-офицеров и офицеров: политической армии фюрера нужно было, чтобы кто-то воспитывал имевших опыт только уличных боев новобранцев. Кому-то надо превратить это сборище расово чистых и физически крепких немцев в черную гвардию Третьего рейха. Как бы то ни было 27 февраля 1933 года в Шттетине Гельмут Беккер вступил в СС, получил СС-№ 113 174.[65] Кстати, в этом штандарте он познакомился с Вильгельмом Биттрихом и Германом Приссом, с которым позже ему пришлось вместе воевать на фронте.
В первые месяцы 1933 года СС, как, впрочем, и другие нацистские организации, росли с чрезвычайной скоростью. Соответственно возникали новые командные посты, присваивались новые звания — карьеры делались стремительно: отставные унтер-офицеры за несколько лет проходили все ступени карьерной лестницы и получали генеральские чины. Энергичный Беккер — профессиональный военный, да еще и совсем недавно оставивший службу в рейхсвере и не успевший растерять приобретенных там навыков — оказался очень к месту и вскоре был назначен адъютантом дислоцированного в Грейфсвальде 74-го штандарта СС в звании обершарфюрера СС (что примерно соответствовало званию фельдфебеля в рейхсвере). Беккер успешно прививал дисциплину своим подчиненным, до изнурения заставлял их проходить различные тренировки. Руководство оценило его усердие, и уже в марте 1934 года его произвели в гауптшарфюреры СС (аналог обер-фельдфебеля рейхсвера). Наконец, 17 июня 1934 года Гельмут Беккер получил первое офицерское звание — унтерштурмфюрера СС. Всего за год и четыре месяца службы в СС он достиг того, на что даже 12 лет беспорочной службы в рейхсвере не давали ни малейшей надежды.
1934 год стал временем рождения частей усиления СС (SS-Verfügungstruppe).[66] Сюда Хауссер привлек наиболее подготовленных членов СС, отдавая предпочтение отставным офицерам и унтер-офицерам. Если рядовым составом два штандарта — «Дойчланд» и «Германия» — укомплектовать было достаточно просто: от желающих не было отбоя, то с командными кадрами в СС были существенные проблемы. Поэтому кандидатура Беккера пришлась как нельзя лучше, а Гельмут немедленно ответил на предложение Хауссера согласием — ведь это позволяло ему фактически вернуться на столь любимую им военную службу, причем уже офицером. Таким образом состоялось назначение унтерштурмфюрера СС Гельмута Беккера военным инструктором и адъютантом 2-го штурмбанна 3-го штандарта СС (позже он стал известен как штандарт «Германия»), тем более что дислоцировался он все в том же Грейфсвальде. Уже в феврале 1935 года Беккер получил очередное звание оберштурмфюрера СС.
Беккер был на своем месте, поэтому с первого взгляда кажется довольно странным то, что через год — 1935 году — он вдруг перешел в 1-й штандарт соединений «Мертвая голова», который носил название «Верхняя Бавария» и дислоцировался близ концентрационного лагеря Дахау. Однако здесь надо учитывать и тот факт, что инспектору соединений СС «Мертвая голова» Теодору Эйке также остро требовались специалисты по военной подготовке. И хотя «Мертвая голова» и части усиления и были самостоятельными, все же они были частью единой организации — СС и перевод вполне мог состояться и по приказу сверху: для усиления «Мертвой головы». Кроме того, перспективы для карьеры у Эйке были на тот момент значительно шире. Как бы то ни было Беккер согласие дал и приступил к исполнению своих обязанностей. Надо отметить, что жесткие методы, которыми Беккер превращал охранников концлагерей в идеальных солдат, сразу же получили одобрение неврастеничного Эйке и он стал оказывать Беккеру протекцию. И позже также Эйке постоянно продвигал Беккера, так как в нем инспектор концлагерей видел идеального солдата — отчаянно храброго и жесткого.
Несмотря на то что Беккер состоял в соединениях «Мертвая голова», основной задачей которых была охрана концентрационных лагерей — для этого они собственно и создавались, — сам он к концлагерям отношения не имел. Изначально задачей Беккера была организация подготовки личного состава. Поэтому он и был назначен командиром 9-го штурма штандарта «Верхняя Бавария» (еще его часть иногда называли ротой обучения пополнений — Rekrutenausbildungs-Kompanie), в задачу которого входила подготовка пополнения для всего штандарта, кроме того, ему была поручена организация системы физической подготовки всего штандарта. На Беккера также легла задача фактического создания и затем руководства курсами младшего командного состава (Unterführer-Lehrgang). Несмотря на то что в рейхсвере он был только унтер-офицером и опыта командования воинскими частями не имел, Беккеру удалось в сжатые сроки наладить как подготовку унтер-офицеров, так и значительно улучшить физическую подготовку подчиненных — именно эту цель поставил перед ним Эйке. Высокие результаты были оценены по достоинству, в 1936 году Беккер был произведен в гауптштурмфюреры СС (что соответствовало капитану в вермахте) и назначен командиром 1-го штурмбанна своего штандарта. В этом же году — 9 ноября — он получил еще одно повышение и стал штурмбаннфюрером СС, а 30 января 1938 года стал оберштурмбаннфюрером. В вермахте, даже после того как он одним росчерком пера был увеличен в разы, служебный рост даже отдаленно не походил на то, что творилось в СС.
Беккер был включен в состав подразделения штандарта, которое было использовано в составе немецких войск в ходе операций по аншлюсу Австрии, занятию Судетской области и оккупации Чехии. Его штурмбанн был придан сухопутным войскам как 1-й батальон СС Судетского добровольческого корпуса (Sudetendeutschen Freikorps). Это можно было назвать в определенной степени приобретением военного опыта, хотя и боевых столкновений эсэсовцы и не имели (как, впрочем, и части вермахта). В то же время Беккер и его подчиненные получили опыт марш-бросков в обстановке, приближенной к боевой. Все это оказало большое влияние на боеспособность штандарта.
С началом Польской кампании штандарт «Верхняя Бавария», в который входил штурмбанн Беккера, следовал за регулярными частями вермахта, проводя «зачистку» захваченной территории. Штандарт действовал в зоне ответственности 10-й армии генерала Вальтера фон Рейхенау, то есть в Верхней Силезии. Сведений, принимал ли Беккер участие в этот период в репрессиях против гражданского населения, нет, однако штандарты «Мертвая голова» хотя и не входили в состав эйнзатцгрупп полиции безопасности и СД, однако задачей штандатов было также оказание им помощи. В этом же районе действовала базировавшаяся в Ченстохове эйнзатцгруппа II оберштурмбаннфюрера СС Эмануэля Шэфера и 2-я полицейская группа, которой командовал однофамилец Беккера — генерал-майор полиции Герберт Беккер.
Как уже говорилось в очерке о Теодоре Эйке, в середине октября 1939 года в учебном лагере СС в Дахау начала формироваться дивизия СС «Мертвая голова». Штандарт «Верхняя Бавария» полностью вошел в состав дивизии, и на его основе был сформирован 1-й пехотный полк СС «Мертвая голова» (SS-Totenkopf-Infanterie Regiment 1). Беккер сохранил свой прежний пост и стал таким образом командиром 1-го батальона полка. Его батальон был одним из лучших и наиболее подготовленных в дивизии. Об этом говорит хотя бы тот факт, что из командиров рот батальона только гауптштурмфюрер СС Лёнхольдт (командир 2-й роты) не получил за время войны Рыцарского креста или Германского креста в золоте. Гауптштурмфюрер СС Отто Вильгельм Крон (командир 4-й роты) стал кавалером Рыцарского креста, гауптштурмфюрер СС Адольф Куртц (командир 1-й роты) — Германского креста в золоте, а гауптштурмфюрер СС Иоахим Шубах (командир 3-й роты) получил обе эти высокие награды. Это был лучший показатель среди батальонов полка.
С началом кампании на Западе в мае 1940 года дивизия СС «Мертвая голова» выступила на фронт из своего лагеря, находившегося неподалеку от Касселя. Здесь Беккеру впервые привелось принять участие в настоящих военных действиях.
Первый бой Беккера состоялся 19 мая 1940 года между Ле-Шато и Камбре, где его солдаты вступили в бой с марокканской пехотой. В кровопролитных боях 22-24 мая в районе канала Ла-Бассе Беккер показал себя храбрым командиром и 24 мая получил свою первую боевую награду — Железный крест 2-го класса. Позже Беккер сражался со своим батальоном у Ле-Паради, на Дюнкерском плацдарме, участвовал во взятии Кламси. Беккер был хорошим солдатом и полностью оправдал возлагавшиеся на него Эйке надежды. В числе других офицеров по результатам кампании он за два дня до капитуляции Франции — 22 июня 1940 года — был награжден Железным крестом 1-го класса. Во Вторую мировую войну награды давались намного щедрее, чем в Первую, но все же для того, чтобы получить крест 1-го класса всего через месяц после 2-го, надо было проявить храбрость. И Беккер ее проявил в полной мере, а его батальон считался лучшим не только в полку, но и во всей дивизии.
В апреле 1941 года вместе со всей дивизией батальон Беккера был переброшен в Восточную Пруссию — в предстоящей войне с Советским Союзом ему предстояло воевать на северном участке фронта в составе группы армий «Север» генерал-фельдмаршала Вильгельма Риттера фон Лееба. В июне 1941 года Беккер, занявший теперь пост командира мотоциклетного батальона (SS-Totenkopf-Kradschützen-Bataillon), перешел границу СССР. Перевод на новую должность был повышением: во-первых, Беккер получал часть, находившуюся в подчинении непосредственно командира дивизии, а во-вторых, мотоциклетный батальон был мобильной частью, и задачи которые перед ним ставили, требовали от ее командира опыта и умения принимать самостоятельные решения.
Первый серьезный бой Беккера на советско-германском фронте состоялся только 6 июля 1941 года, когда дивизия «Мертвая голова» начала штурм «линии Сталина» в районе Себежа. Причем с 7 по 15 июля 1941 года он замещал штандартенфюрера СС Матиаса Клейнхейстеркампа на посту командира 3-го пехотного полка «Мертвая голова». В середине августа дивизия «Мертвая голова» была снята с Ильменского направления и после 150-километрового марш-броска 19 августа нанесла удар в тыл наступавшей у Старой Руссы 34-й советской армии комбрига Н.И. Пронина. Через три дня дивизия вышла на Ловать юго-восточнее Старой Руссы, и на следующий день 34-я армия — 257, 259, 262-я стрелковые дивизии, 25-я и 54-я кавалерийские дивизии — фактически перестала существовать. В конце августа — начале сентября 1941 года дивизия «Мертвая голова» форсировала Ловать и Полу и сделала попытку взять Шелгуново и Таганово.
Однако проявить себя как перспективного и стойкого командира Беккеру довелось несколько позже — когда 24 сентября 1941 года войска Ленинградского фронта нанесли удар на Лушно — южнее озера Ильмень. В течение трех дней дивизия «Мертвая голова» отбивала яростные атаки, и именно мобильный батальон Беккера, появляясь на самых проблемных участках, не раз спасал положение на фронте. Но настоящей проверкой для Гельмута Беккера, как и для всей дивизии СС «Мертвая голова», стали затяжные бои под Демянском. 27 октября 1941 года Беккер вновь принял на себя командование 3-м пехотным полком СС «Мертвая голова», теперь уже на постоянной основе.
Попав в января 1942 года окружение в Демянском котле, дивизия «Мертвая голова» оказалась наиболее боеспособным соединением группировки генерала пехоты графа Вальтера фон Брокдорфа-Алефельдта. Фактически с этого момента дивизия как единая сила перестала существовать. Так как необходимость в боеспособных соединениях эсэсовцев была на всех участках, то дивизия была разделена на боевые группы и вела бои на наиболее проблемных направлениях. В марте Беккер был ранен, и с 1 по 15 марта на посту командира полка его замещал оберштурмбаннфюрер СС Генрих Петерсен. Ценой огромного напряжения немцам удалось 22 апреля 1942 года прорвать блокаду и создать Рамушевский коридор, через который окруженцам начали поступать продовольствие, вооружение, боеприпасы и редкие пополнения. Защита коридора от постоянных и яростных атак советских войск, стремившихся восстановить полное окружение, легла на плечи солдат из дивизии «Мертвая голова». Под командованием Гельмута Беккера на базе его полка (с приданными частями) была сформирована боевая группа (Kampfgruppe). Став во главе фактически отдельного соединения, Беккер показал себя хорошим командиром, ему удалось сохранить дисциплину и боеспособность своих подчиненных несмотря на то, что они были сильно измотаны постоянными боями с противником, значительно превосходившим их по живой силе. Боевая группа Беккера до ноября 1942 года успешно отбивала все атаки противника, не дав ему возможность перекрыть жизненно необходимый для окруженной группировки коридор. Заслуги Беккера были высоко оценены командованием, и 26 сентября 1942 года он был награжден Германским крестом в золоте и произведен в штандартенфюреры СС. Несмотря на то, что за бои на Демянском выступе значительное число эсэсовцев из дивизии СС «Мертвая голова» были награждены Рыцарским крестом Железного креста, 3-й пехотный полк в этом отношении особенно не выделился — из подчиненных Беккера этой награды удостоился только командир 3-го батальона штурмбаннфюрер СС Отто Баум (8 мая 1942 года).
В октябре 1942 года оставшиеся в живых солдаты «Мертвой головы» были отправлены на отдых во Францию, где началось переформирование дивизии в моторизованную (SS-Panzergrenadier-Division). Хотя в принципе и до этого дивизия «Мертвая голова» скорее была моторизованной, чем пехотной, теперь она стала таковой официально. В связи с изменением статуса дивизии полк Беккера получил новое название — теперь он стал называться 3-м моторизованным полком СС «Мертвая голова» (SS-Panzergrenadier-Regiment 3 Totenkopf), а позже — при проведении очередной реорганизации и общего упорядочения номеров полков — 6-м моторизованным полком СС (SS-Panzergrenadier-Regiment 6). Если переводить название дословно, то оно будет звучать как танково-гренадерский. Полк состоял из трех моторизованных батальонов (которые обозначались римскими цифрами — I, II, III); в 1-й батальон входили 1-4-я роты, во 2-й — 5-8-я, в 3-й — 9-13-я.
Сильно потрепанная в боях на советско-германском фронте дивизия нуждалась в очень значительных пополнениях — в ее состав предстояло влить почти 15 тысяч человек пополнений. К этому времени возможности найти такое количество добровольцев и сохранить элитный характер дивизии у Главного управления СС уже не было. Кроме того, соединения «Мертвая голова» были выметены подчистую — в них остались либо эсэсовцы старших возрастов, либо ограниченно годные к военной службе. Одновременно Гиммлер и Готтлоб Бергер вели активную работу по увеличению численности войск СС, созданию новых и новых дивизий. С одной стороны, это усиливало власть и влияние рейхсфюрера СС, но, с другой, сильно сказывалось на боеспособности старых дивизий. Особенно сказался на состоянии дивизии тот факт, что в поисках необходимых людских ресурсов Бергер начал вербовать в войска СС фольксдойче.
Беккер, как и его командир Теодор Эйке, резко отрицательно отнесся к мероприятиям Бергера. И тот и другой считали, что дивизии СС должны быть элитными формированиями, состоящими из убежденных национал-социалистов. Не учитывая существующую реальность, они требовали возврата к принципам добровольности и предоставления им возможностей отбора необходимых кандидатов. При том остром положении, которое сложилось в отношении пополнения всего вермахта, подобные заявления были, мягко говоря, странными. Но ни Эйке, ни Беккеру так не казалось. Будучи специалистом по подготовке личного состава, Беккер крайне низко оценил качество полученных пополнений, из которых ему предстояло воссоздать свой полк. Результатом стал официальный рапорт Беккера. Он подверг резкой критике Главное управление СС, действия которого по его мнению, вели к тому, что войска СС утрачивали статус элитных, расово чистых партийных формирований. Не остался Беккер в стороне и от развязанной Теодор Эйке кампании по обвинению руководства СС в пренебрежении интересами дивизии «Мертвая голова» во время ее боев под Демянском. Главным аргументом кампании было: командование СС в Берлине бросило на произвол судьбы дивизию «Мертвая голова» и допустило большие потери среди безупречных в расовом и политическом отношении солдат.
Информация, содержавшаяся в рапорте Беккера, в принципе соответствовала действительности (разве что она была изложена в свойственной Беккеру резкой форме). И это вызвало тем большее раздражение Генриха Гиммлера, который не хотел признавать факта, что его деятельность полностью расходится с его же собственными заявлениями и намерениями. Как обычно, Гиммлер предпочел сделать вид, что проблемы просто не существует, и вообще запретил командирам войск СС подавать рапорты, в которых обсуждались бы действия Главного управления СС, как «не касавшиеся» полевых командиров.
Так совпало, что именно в это время рейхсфюрер СС инспирировал служебное расследование в отношении штандартенфюрера СС Гельмута Беккера. Некоторые авторы прямо связывают это событие с рапортом Беккера, считая действия Гиммлера местью. В принципе, подобные поступки были свойственны рейхсфюреру и это вполне могло бы быть правдой. Обвинения Беккера были довольно серьезными, причем именно с точки зрения расовой политики СС (хотя и с точки зрения обычного военнослужащего они не красили человека). Беккеру были поставлены в виду сексуальные отклонения и некомпетентность как командира полка. Чарлз Синдор в книге «Солдаты разрушения» (Syndor, Charls. Soldiers of Destruction. New York, 1977) в том числе упоминает обвинения, предъявленные Беккеру: постоянное появление на службе в состоянии алкогольного опьянения; изнасилование советских женщин (что было серьезным проступком с точки зрения расы); содержание на командном пункте проституток; а также то, что он до смерти загнал лошадь в офицерском клубе во Франции в 1942 году, в то время как офицеры его штаба занимались сексом с проститутками прямо на столах. Позже его также обвинили в том, что в апреле 1943 года, празднуя день рождения фюрера, пьяный Беккер приказал произвести салют из всех орудий починенной ему части. Десять минут канонады привели к большому и бессмысленному расходу боеприпасов.
Расследование обвинений не подтвердило и никаких последствий для Беккера не имело. Возможно, определенное влияние на прекращение следствия оказало то, что к Беккеру, и вообще к солдатам «Мертвой головы», хорошо относился Гитлер, высоко оценивший действия дивизии под Демянском. А Гиммлер никогда не делал того, что могло вызвать нарекания фюрера. Как бы то ни было, официально обвинения были с Беккера сняты, хотя определенные сомнения остались — дыма без огня не бывает, и было бы странным, если бы обвинения были от первого до последнего слова вымыслом. Конечно же отношения между Беккером и рейхсфюрером СС это не улучшило: они и раньше были прохладными, а теперь стали совсем плохими, причем Беккер стал позволять себе довольно презрительные высказывания в отношении Генриха Гиммлера. Наверное, ни одна из дивизий СС не доставляла рейхсфюреру СС столько хлопот и треволнений, как «Мертвая голова»!
В первой половине февраля 1943 года 6-й моторизованный полк, вместе со всей дивизией, вернулся на советско-германский фронт, но теперь на южный участок — дивизия вошла в состав Танкового корпуса СС, дислоцированного в районе Харькова. Еще до прибытия дивизии на фронт командир корпуса обергруппенфюрер СС и генерал войск СС Пауль Хауссер сдал Харьков, чем вызвал большое недовольство Гитлера. Однако сдачу Харькова генерал-фельдмаршал Манштейн рассматривал лишь как временную, и предполагалось, что корпус, получивший еще и дивизию «Мертвая голова», проведет операцию по возвращению города. 22 февраля дивизия СС (вместе с дивизией «Рейх») начала наступление на Павлоград. С боями под Харьковом связано и очередное изменение названия полка, которым командовал Беккер. 26 февраля 1943 года погиб бессменный командир дивизии Теодор Эйке, а на следующий день Гитлер приказал присвоить полку его имя; с этого момента полк Беккера стал именоваться 6-м моторизованным полком СС «Теодор Эйке» (SS Panzer-Grenadier-Regiment 6 «Theodor Eicke»). В марте полк Беккера форсировал Донец и в рядах дивизии с боем взял Чугуев. В ходе ожесточенного сражения эсэсовцам удалось нанести поражение советским войскам и 14 марта взять Харьков обратно. В мае 1943 года дивизия была отведена в тыл, в Большую Даниловку, где занималась получением и обучением пополнения — бои под Харьковом имели своим следствием значительные потери. Затем она вернулась в состав своего корпуса — который теперь именовался II танковым корпусом СС — и была переброшена на южный фас Курского выступа, северо-западнее Белгорода. Во время Курской битвы танковые части дивизии, при поддержке моторизованных полков, форсировали реку Псёл и приняли участие в бою под Прохоровкой. В этот период Беккер командовал одной из двух передовых боевых групп своей дивизии.
После провала операции «Цидатель» дивизия была снята с этого участка и срочно переброшена на Миусский фронт, где войскам Южного фронта генерал-полковника Ф.И. Толбухина удалось вклиниться в оборону 6-й немецкой армии на 5-6 километров и захватить плацдарм в районе Степановка — Мариновка. 30 июля эсэсовцы нанесли мощный контрудар и к 2 августа отбросили противника на исходные позиции. В боях на «Миус-фронте» особенно отличился 6-й моторизованный полк СС. Заслуги полка были отмечены многочисленными наградами, причем в числе награжденных на этот раз был и Беккер — 7 сентября 1943 года он был награжден Рыцарским крестом Железного креста.
В сентябре дивизия обеспечивала отход немецких войск за Днепр, а с середины октября вела тяжелые бои, отбив несколько попыток советского наступления на Кривой Рог. Но к моменту, когда 15 ноября советские войска перешли в наступление, Беккера в Кривом Роге уже не было — еще 9 ноября он сдал командование оберштурмбаннфюреру СС Карлу Уллриху[67] и был отправлен на Балканы. Как оказалось «расставание» Беккера с родной дивизией было недолгим.
Новым местом назначения Беккера стал город Лайбах (Любляны), на территории Словении. Здесь на базе штурмовой бригады «Рейхсфюрер СС» полным ходом шло формирование новой дивизии — 16-й моторизованной дивизии СС «Рейхсфюрер СС» (16. SS-Panzergrenadier-Division «Reichsführer SS») под командованием группенфюрера СС и генерал-лейтенант войск СС Макса Симона. Симон хорошо знал Беккера еще по боям под Демянском, а последнее время до назначения в Лайбах возглавлял всю дивизию СС «Мертвая голова», поэтому при выборе командиров подчиненных ему полков он остановился на кандидатуре Беккера. Таким образом 13 ноября 1943 года штандартенфюрер СС Беккер вступил в командование 36-м моторизованным полком СС. Однако фактически как воинской части полка еще не существовало и именно Беккер возглавил все мероприятия по его формированию.
В марте 1944 года полк Беккера в составе дивизии принял участие в операции «Маргарита» — оккупации немецкими войсками Венгрии, где и оставался в течение двух месяцев, выполняя функции оккупационных войск и не имея боевых столкновений. В середине мая 1944 года части дивизии начали перебрасываться в район Лука — Пиза: ситуация в Италии резко обострилась и там настоятельно требовались резервы. Однако еще до того, как дивизия была окончательно переформирована, часть ее солдат была отправлена на советско-германский фронт, где они были влиты в качестве пополнения в потрепанную в боях дивизию СС «Мертвая голова». В числе тех, кому вместо солнечной Италии предстояло отправиться в Россию был и штандартенфюрер СС Гельмут Беккер.
В июне 1944 года 3-я моторизованная дивизия СС «Мертвая голова» находилась на отдыхе и перевооружении в Румынии. Предполагалось, что дивизия, штатная численность которой должна была составить около 21 тысячи человек, будет переформирована в танковую (официально название «3-я танковая дивизия СС “Мертвая голова”» она получила, правда, только 21 октября 1944 года). Одновременно группенфюрер СС и генерал-лейтенант войск СС Герман Присс принял командование действовавшим на Западе XIII армейским корпусом СС, и пост командира «Мертвой головы» остался вакантным. 21 июня 1944 года Гельмут Беккер встал во главе своей «родной» дивизии — на этом же посту ему предстояло встретить и крах Третьего рейха. В тот же день Беккер был произведен в оберфюреры СС.
После завершения переформирования новая танковая дивизия СС стала состоять из 3-го танкового полка СС «Мертвая голова» (SS Panzer-Regiment 3 «Totenkopf»), 5-го моторизованного полка СС «Туле» (SS Panzer-Grenadier-Regiment 5 «Thule»), 5-го моторизованного полка СС «Теодор Эйке» (SS Panzer-Grenadier-Regiment 6 «Theodor Eicke»), 3-го танково-артиллерийского полка СС (SS Panzer-Artillerie-Regiment 3), 3-го зенитного дивизиона СС (SS Flak Artillerie-Abteilung 3), 3-го дивизиона штурмовых орудий СС (SS Sturmgeschütz-Abteilung 3), 3-го танкового разведывательного батальона СС (SS Panzer-Aufklärungs-Abteilung 3), 3-го противотанкового дивизиона СС (SS Panzerjäger-Abteilung 3), 3-го танкового саперного батальона СС (SS Panzer-Pionier-Bataillon 3), 3-го танкового батальона связи СС (SS Panzer-Nachrichten-Abteilung 3), а также частей дивизионного подчинения (которые также имели номер 3).
23 июня советские войска перешли, наступление по всему фронту — началась операция «Багратион». К операции советское командование привлекло четыре фронта, 22 армии, 5 воздушных армий, 166 дивизий, 12 танковых и механизированных корпусов — всего 2,4 миллиона человек, более 36 тысяч орудий и минометов, 5,2 тысяч танков и самоходных орудий, 5,3 тысячи боевых самолетов. Советским войскам противостояла ослабленная группа армий «Центр», которая даже с примыкавшими к ней войсками группы армий «Север» (16-я армия) и «Северная Украина» (4-я танковая армия) насчитывала 1,2 миллиона человек, 9,5 тысяч орудий и минометов, 900 танков и штурмовых орудий, 1350 самолетов. Немцы удара не выдержали, фронт трещал по швам, крупные группировки группы армий «Центр» оказались в окружении. Командование в срочном порядке стягивало резервы, бросая в бой все имевшиеся в его распоряжении средства. Сначала предполагалось передать дивизию в состав 4-й армии, но сложившаяся тяжелая обстановка вынудила командование использовать еще не полностью прибывшую на фронт дивизию «Мертвая голова» (последние ее части прибыли на фронт только 7 июля) в качестве пожарной команды, бросая ее на наиболее проблемные участки фронта. 8 июля танковая дивизия «Мертвая голова» начала перебрасываться под Гродно, где Беккеру пришлось спешно организовывать оборону города. 16 июля советские войска очистили левобережную часть города, но, несмотря на все усилия советского командования, выбить дивизию Беккера из города удалось лишь после восьми дней тяжелых боев — 24 июня. Противник превосходил эсэсовцев по живой силе в 7, а по танкам — в 10 раз. 25-28 июля Беккер успешно оборонял Седльце — в 80 километрах восточнее Варшавы — от наступавших частей 11-го танкового и 3-го кавалерийского советских корпусов. 28 июля Беккер оставил город и начал отступление в направлении Варшавы. Дивизия «Мертвая голова» провела серию контратак, и ее вклад в то, что немцам удалось в июле—августе 1944 года выровнять линию фронта в Польше и не допустить окончательного развала фронта, очень значителен. В августе 1944 года дивизия вошла в состав IV танкового корпуса СС, которым командовал один из двух кавалеров Рыцарского креста с дубовыми листьями, мечами и бриллиантами в войсках СС обергруппенфюрер СС и генерал войск СС Герберт Отто Гилле.
С 14 августа «Мертвая голова» отбивала отчаянные атаки советских войск, и лишь 26 августа, когда ее позиции были атакованы силами восьми советских стрелковых дивизий, при мощной поддержке с воздуха, дивизия начала организованный отход. Потери все же были очень значительными, особенно осложняло положение дивизии практически полное господство советских ВВС. Тем не менее советским войскам так и не удалось нанести поражение солдатам Беккера, и он медленно, с боями продолжил отход к столице Польши — Варшаве. 11 сентября поредевшая дивизия совершила практически невозможное: стремительной контратакой она опрокинула советские войска, выбив их из Праги (так именуется северо-восточное предместье) и отбросил за Вислу. Заняв глухую оборону, измотанная дивизия держалась в Праге до конца месяца, но когда советские войска перешли в новое широкомасштабное наступление, Беккер был вынужден отвести войска в Варшаву. Упорство «Мертвой головы», а также храбрость Беккера, не только руководившего дивизией, но и лично принимавшего участие в боях, принесли ему 21 сентября 1944 года дубовые листья к Рыцарскому кресту. 1 октября 1944 года он был произведен в следующее звание и стал бригадефюрером СС и генерал-майором войск СС — это было последнее производство Беккера.
10 октября позиции дивизии были вновь атакованы советскими войсками, и несмотря на то что Беккеру пришлось отступить, он смог закрепиться на новых позициях и удержать их. Через неделю дивизия отошла к Модлину и продолжала вести оборонительные бои в Польше до конца 1944 года.
В декабре же весь IV корпус СС был в срочном порядке переброшен в Венгрию: Гитлер решил нанести мощный удар и деблокировать окруженный 24 декабря советскими войсками Будапешт. Это сражение иногда называют «Сталинградом войск СС» — в окружении оказались несколько дивизий СС, а вызволять их направили танкистов-эсэсовцев. В первый день последнего года войны «Мертвая голова» пошла на штурм советских позиций. Одиннадцать дней эсэсовцы пытались прорваться к своим товарищам на участке Марьян — Бичке, но превосходство Красной Армии было абсолютным. Затем командование решило изменить направление удара, и 18 января Беккер (вместе с дивизией СС «Викинг») попытался осуществить наступление в районе озера Балатон. И опять «Мертвой голове» удалось невозможное: пройдя с боями между озером Веленце и городом Барачка, танки Беккера к вечеру 26 января вышли к Валю — предместью Будапешта. Но здесь наступление захлебнулось. 29 января «Мертвая голова» пошла в последнюю отчаянную атаку. Результат был тем же: советские войска стояли насмерть, а потери «Мертвой головы» стремительно росли. А через два дня последовало контрнаступление и эсэсовцы начали откатываться на запад, ведя бои в районе Секешфехервар — озеро Веленце. 11 февраля «Сталинград войск СС» завершился: Будапештская группировка СС пошла в отчаянный прорыв, из окружения вышло 785 человек.
Но Гитлер требовал нового наступления. Ослабленным дивизиям СС было приказано атаковать на участке между озерами Балатон и Веленце и опрокинуть 3-й Украинский фронт маршала Ф.И. Толбухина — операция получила название «Весеннее пробуждение» (Fruhlingserwacher). 6 марта наступление началось, но оно было изначально обречено, хотя «Мертвой голове» 9 марта, приблизиться на 30 километров к будапештскому аэропорту. Но это уже ничего не решало. 13 марта командование могло констатировать: операция «Весеннее пробуждение» закончилась полным провалом, а на следующий день Гитлер лишил эсэсовцев (в том числе и подчиненных Беккера из «Мертвой головы») права на ношение манжетных лент с названием их дивизий. Беккер и его коллеги приказ просто проигнорировали. Эта история относится, правда, к числу апокрифических: она в той или иной трактовке кочует по мемуарам и историческим работам. Однако вызывает определенное сомнение факт, что Гитлер действительно отдал такой приказ — он мог в запале сказать об этом, но чтобы приказ… Здесь несколько возражений: во-первых, манжетные ленты были не наградой, а лишь отличительным элементом униформы этих дивизий (хотя, конечно, солдаты гордились лентами, то есть фактически принадлежностью к прославленной дивизии); во-вторых, 23 марта 1945 года Гитлер наградил командиров 2-го и 3-го батальонов 6-го моторизованного полка гауптштурмфюреров СС Ганса Эндерсса и Гейнца Мюллера Рыцарскими крестами, что смотрится довольно странно в духе столь резкого приказа.
В марте 1945 года Беккер отвел своих подчиненных к Вралоту, затем к Шопрону, Братиславе и далее в Австрию — в направлении древней столицы Габсбургов Вене. 3 апреля дивизия, переданная во II танковый корпус СС, вместе с остатками 6-й танковой армии СС, в южных предместьях Вены вступила в безнадежный, продиктованный исключительно отчаянием бой с войсками сходившихся к городу двух советских фронтов. С 6 апреля эсэсовцы Беккера вели ожесточенные бои на улицах австрийской столицы, выполняя приказ Гитлера удерживать Вену любой ценой, но сделать было уже ничего нельзя. Командующий группой армий «Юг» генерал-полковник Лотар Рендулич ситуацию оценивал правильно, и когда командующий 6-й танковой армии СС оберстгруппенфюрер СС и генерал-полковник войск СС Зепп Дитрих отдал приказ об отходе, он не стал ему мешать. 13 апреля Вена пала. То, что осталось от некогда могучей дивизии, Беккер отвел к Штокерау, откуда начал движение на Кремс. Боеприпасов у Беккера оставалось на два дня боев, продовольствия — на восемь.
В 22 часа 26 минут 1 мая 1945 года радио Гамбурга передало информацию о том, что Гитлер мертв: «Из Ставки фюрера сообщили, что наш фюрер Адольф Гитлер сегодня во второй половине дня пал за Германию на своем командном пункте в Имперской канцелярии, борясь до последнего вздоха против большевизма. 30 апреля фюрер назвал своим преемником гроссадмирала Дёница». Это был конец, командование находилось в полной растерянности и полностью утратило контроль над войсками. Инициатива перешла в руки командиров дивизий и отдельных частей.
В этих условиях Беккер принял единственно верное решение: приложить все усилия, чтобы его подчиненные избежали советского плена. Он был убежден, что там всех ждет немедленная смерть. Он ошибался, но не очень сильно — плен на Западе был значительно более предпочтителен, чем на Востоке, и оставлял значительно больше шансов остаться в живых. Преодолевая неимоверные трудности, практически без топлива и продовольствия, пытаясь оторваться от наседавших высокомобильных советских соединений, Беккер прошел во главе жалких остатков когда-то наводившей ужас на врага дивизии через всю Австрию. Здесь его застало и сообщение о безоговорочной капитуляции, и после восьми дней тяжелого перехода Беккер перешел реку Эмс, и оставшиеся эсэсовцы 9 мая 1945 года в австрийском городе Цветтле сдались частям 3-й армии США. К этому времени под командованием бригадефюрера осталось около тысячи человек и 6 танков. При этом произошел следующий эпизод: американцы сначала отказались принимать пленных и согласились сделать это лишь в том случае, если Беккер разоружит охрану концентрационного лагеря Маутхаузен. Эсэсовцы дивизии «Мертвая голова» разоружили своих товарищей из соединений «Мертвая голова» и все вместе сдались в плен.
Но переход не спас ни Беккера, ни его солдат. К старшему американскому командиру, принявшему капитуляцию Беккера, вскоре прибыл представитель советского командования и потребовал передачи пленных ему. Главным аргументом в пользу такого решения было то, что дивизия вела бои на Восточном фронте и с трудом ушла от преследования советских войск — причем уходила и после того, как было объявлено о безоговорочной капитуляции (то есть по условиям капитуляции «Мертвая голова» должна была сдаться именно советским войскам, и советское командование не собиралось из-за упорства какого-то Беккера упускать заслуженный приз). Американец не нашел противоречий в словах советского офицера, тем более что в этот момент в намерения США отнюдь не входило конфликтовать с СССР по вопросу каких-то эсэсовцев. На следующий день Беккер и другие военнослужащие дивизии «Мертвая голова» были переданы советских войскам. А спасение казалось так близко! Догадывались ли американцы, что этим они обрекают на смерть или на полурабское существование военнопленных? Конечно же, догадывались, но это их абсолютно не волновало. Уже упоминавшийся Чарлз Синдор так описал перипетии солдат дивизии в советском плену: «В результате Беккер, его офицеры и уцелевшие солдаты “Мертвой головы” пережили в плену больше страданий, чем за весь свой долгий путь войны». (Данное утверждение все же, видимо, несколько преувеличено, и мы оставляем его на совести автора.)
В отличие от своих подчиненных, Беккер попал в несколько лучшие условия. Все же он был генералом и хотя особых поблажек это не давало — никакими особыми правилами содержания военнопленных СССР себя обременять не собирался, — но определенные льготы он получил. Беккер прошел через лагеря № 32, 27, 48, 136, тюрьму № 1 в Полтаве, Воркутинский лагерь. 29 ноября 1947 года военный трибунал войск МВД Киевской области приговорил Гельмута Беккера к 25 годам заключения в исправительно-трудовых лагерях. (В тот момент по всем лагерям прокатилась волна подобных трибуналов и практически все без исключения пленные генералы получили такой срок — смертная казнь на тот момент в СССР была отменена, причем независимо от совершенных ими преступлений: например 25 лет получили личный пилот Гитлера Ганс Баур и начальник ветеринарной службы 1-й танковой армии Фридрих Чоке.) Бывший вместе с Беккером в плену бригадефюрер СС Густав Ломбард[68] позже вспоминал: «В неволе Гельмут сохранял великое мужество. Он помогал всем своим людям немного скрасить ужасы лагерной жизни».
Ломбард также говорил, что советские чекисты усиленно обрабатывали Беккера, но наталкивались на сопротивление убежденного нациста. Долго этого терпеть советские власти не собирались. Беккер был обвинен в саботаже строительных работ, и его дело было передано на рассмотрение военного трибунала Донского военного округа. К этому времени смертную казнь в СССР «по просьбам трудящихся» уже восстановили, и военные судьи 9 сентября 1952 года с чистой совестью и в соответствии с буквой закона приговорили бывшего бригадефюрера СС и генерал-майора войск СС Гельмута Беккера к высшей мере наказания. Но Беккеру оставалось жить еще пять месяцев. Только 18 февраля 1953 года приговор был приведен в исполнение. Меньше чем через месяц умер Сталин, и кто знает, затяни власти с исполнением приговора еще несколько недель, возможно, Беккер остался бы жить и смог вернуться в Германию. Семье о смерти Беккера сообщили лишь через 20 лет.
От седана до орадура
Гейнц Ламмердинг
Военная карьера этого командира войск СС была в общем-то стандартной: храбрый, знающий и инициативный офицер за десять лет прошел путь от взводного до командира одной из лучших дивизий войск СС. Но в историю Гейнц Ламмердинг вошел прежде всего не в связи со своими военными отличиями — хотя у него они были. Его имя стало синонимом преступлений эсэсовцев на территории Франции. «Палач Орадура» — такое прозвище дали Ламмердингу журналисты, а само название «Орадур» стало наряду с Хатынью и Лидицей символами преступлений нацизма. Сами события вокруг Орадура обросли большим количеством совершенно невероятных легенд. Они, несмотря на то, что порой даже выглядят фантастическим рассказом, до сих пор нет-нет да и становятся основой для «сенсационных» публикаций и телепередач. Хотя, как мы увидим ниже, все не так просто, как кажется с первого взгляда…
27 августа 1905 года в семье дортмундского архитектора Гейна Ламмердинга и его супруги Гертруды, урожденной Эспенкотте, родился сын, которого назвали в честь отца — Гейнцем (мальчик также получил и второе имя — Бернард, но позже он им практически не пользовался, предпочитая первое). Участия в Первой мировой войне Ламмердингу, естественно, принять не пришлось — когда она завершилось ему было всего 13 лет. В 1911 году Гейнц поступил в народную школу в Дортмунде, а затем с 1915-го по 1920 год учился в средней школе в том же городе. Выходец из интеллигентной семьи, Гейнц после окончания средней школы вполне закономерно продолжил обучение в гимназии — сначала он учился в Падерборне, а в 1921 году перевелся в дортмундскую гимназию. Получив диплом об окончании гимназии, Ламмердинг полгода проработал в фирме, торговавшей стройматериалами, куда его устроил непосредственно связанный со строительством отец. Зимой же 1925 года по решению семейного совета Гейнц отправился в столицу Баварии — Мюнхен, чтобы продолжить образование. Здесь он поступил в Высшее техническое училище и стал специализироваться на строительстве — он должен был получить (и позже получил) профессию инженера гражданских сооружений. В принципе все складывалось неплохо — Ламмердинг хорошо учился, впереди была спокойная и денежная карьера инженера, финансовых проблем у Гейнца тоже не было: его отец был обеспеченным человеком. В перерывах между занятиями Ламмердинг работал в качестве стажера в администрации Дортмунда (с 25 марта 1926 по 30 апреля 1929 года). Однако неожиданно ситуация осложнилась: в 1927 году умер отец Гейнца Ламмердинга, и молодой человек оказался без средств к существованию. После сдачи зимнего семестра 1927/1928 годов регулярную учебу в высшем техническом училище пришлось временно оставить и искать возможность заработать деньги. В августе 1929 года Гейнцу удалось вновь устроиться в дортмундскую фирму, торговавшую стройматериалами, и его финансовое положение несколько упрочилось. Но мечту получить высшее образование Ламмердинг не оставил — он вообще был достаточно упорным молодым человеком. Скопив некоторое количество денег, Гейнц 1 ноября 1930 года уволился из фирмы и поступил в Брауншвейгское высшее техническое училище. В течение двух лет он упорно занимался и наконец 12 ноября 1932 года он сдал государственный экзамен и получил диплом инженера — теперь он получил востребованную в послевоенной Германии специальность. Он был вполне сформировавшейся личностью, и в 27 лет его ничто не связывало с военной службой и не предвещало будущей военной карьеры.
Во время учебы в Брауншвейге Ламмердинг стал активно заниматься политикой. Как и многие студенты, он исповедовал правые националистические взгляды. А тяжелый экономический кризис, поразивший Германию, лишь усиливал в молодом человеке (не без оснований опасавшемся будущей безработицы) неприятие олигархической и нестойкой власти Веймарской республики. Раздираемые противоречиями ведущие политические партии Веймарской республики были не в состоянии сформировать хоть какой-то более-менее устойчивый правительственный кабинет. С 1930 года Германией управляли президентские кабинеты, сформированные в основном из представителей «Центра», немецких консерваторов и умеренных националистов. Но и они ничего не могли сделать, страна стремительно катилась в пропасть. В этой атмосфере надвигавшегося хаоса и усиливавшейся активности коммунистов симпатии Ламмердинга были безусловно на стороне НСДАП — динамичной, радикальной, националистической партии, которую возглавлял уже широко известный и популярный в Германии политик Адольф Гитлер. 18 октября 1931 года Гейнц Ламмердинг вступил в СА,[69] а через несколько дней — 1 ноября — в НСДАП (он получил партийный номер 722 395).
После получения диплома и уже после прихода нацистов к власти Ламмердинг 13 апреля 1933 года стал работать в частной строительной фирме, а 26 августе был переведен в городскую строительную администрацию — членство в НСДАП сыграло свою положительную роль, и нацистское руководство быстро нашло применение молодому специалисту с дипломом инженера. В этот момент и произошел перелом в жизни Ламмердинга, и он почти в 30 лет решил изменить свою жизнь, покончив с карьерой инженера-строителя. В сентябре 1933 года его зачислили в кавалерийский штандарт СА (SA Reiterstandarte) в Падерборне, а 14 октября 1933 года Гейнц поступил на военно-спортивные курсы в Хамме.[70] Уже 8 ноября 1933 года его перевели в 6-й саперный батальон СА (SA Pionerabteilung) в Миндене, а через 11 дней — на практически саперные курсы в Клаусдорфе-Шперренберге, которыми руководил майор Петерсен. Выбор подобного рода войск был вполне обоснован — будучи инженером-строителем по образованию, Гейнц Ламмердинг уже де-факто имел опыт земельных и строительных работ, который мог найти применение именно в саперных частях.
20 января 1934 года учеба завершилась, и через месяц Ламмердинг вновь вернулся к мирной жизни — он поступил производителем работ в очередную строительную частную фирму. Одновременно он занял руководящий пост в группе СА «Вестфалия». В общем надо констатировать, что с профессией инженера-строителя у Ламмердинга не сложилось: не прошло и месяца, как он оставил работу в частной фирме. 6 марта 1934 года он возглавил саперную школу СА в Хёкстере, а 4 апреля стал адъютантом и советником в инженерной инспекции Верховного руководства СА (OSAF). 3 ноября 1934 года Ламмердинг стал адъютантом инспектора инженерных частей СА, в начале марта 1935 года был направлен на военные курсы СС в Лейзинге. К этому моменту он уже принял решение распрощаться с СА и связать свою судьбу с СС. Надо отметить, что к этому моменту в СА уже не было ничего привлекательного для честолюбивых молодых людей: после «Ночи длинных ножей» роль СА в системе власти нацистского государства резко упала, будущего у Штурмовых отрядов не было. У СА отобрали наиболее мобильные и боеспособные части, и Штурмовые отряды фактически превратились в аморфную группу сторонников Гитлера, главной задачей которых было вести время от времени пропаганду идей национал-социализма да маршировать на парадах. А вот СС давало возможность Ламмердингу стать офицером и военным, ведь не обладавший абсолютно никаким военным опытом и военным образованием Гейнц не мог рассчитывать даже на звание унтер-офицера (он уже не подходил по возрасту) в германской армии. В СС же опыт не требовался — нужны были верность фюреру и национал-социализму, решительность, храбрость, прекрасные физические данные и готовность пожертвовать жизнью за дело фюрера. Все это было у Ламмердинга в избытке.
В конце этого раздела упомянем, что незадолго до своего перехода в СС Гейнц Ламмердинг вступил в законный брак с Цейлией Шульте. Невеста была на пять лет моложе жениха — она родилась 5 октября 1910 года — и была дочерью торговца (правда, ее отец к этому времени уже скончался). В этом браке у Ламердингов родилось двое детей.
1 апреля 1935 года Гейнц Ламмердинг вступил в СС, вернее, он перевелся в СС — и СА и СС были партийными организациями, и в связи с тем, что нельзя было числиться одновременно в обоих, для членов СА, переходивших в СС, существовал процесс перевода, при котором новый член СС получал тоже звание, какое имел в СА. Ламмердинг получил СС-№ 247 062 и в чине оберштурмфюрера СС (что примерно равнялось обер-лейтенанту вермахта)[71] был направлен на службу в части усиления СС и зачислен в саперный штурмбанн СС (SSVT Pionersturmbann), который как раз в это время формировался в Лейзинге, что в Саксонии. В этот же день Ламмердинг подписал контракт, по которому обязался служить в СС до достижения им 45-летнего возраста. В контракте был указан срок его окончания — 26 августа 1951 года.
В характеристике, выданной Ламмердингу 1 июля 1935 года, командир саперного штурмбанна СС указывал: «Хороший внешний вид. Прекрасное физическое состояние, очень хорошие интеллектуальные данные. Слишком спокойный и медлительный характер. В то же время не все качества его характера еще полностью раскрылись. Недостаток: некоторая нерешительность. Нуждается в базовой военной подготовке. Еще не полностью готов к занятию командных должностей в частях усиления». То есть в целом ничего выдающегося Ламмердинг собой не представлял, военный же опыт ему предстояло получить «на службе».
Несмотря на содержавшийся в характеристике вывод, Ламмердин занимал как раз командные посты в штурмбанне — кадровый кризис в частях усиления СС еще долго не будет преодолен. Сначала Ламмердинг командовал взводом, затем 1-м штурмом (ротой), читал лекции в юнкерской школе СС в Брауншвейге. 30 января 1937 года его произвели в гауптштурмфюреры СС. К этому моменту Ламмердинг имел несколько знаков отличия, причем большинство было им получено раньше — во время службы в СА. Он имел Знак в честь собрания СА в Брауншвейге в 1931 году (Braunschweig 1931 Teilnehmerabzeichen), серебряный Спортивный значок СА (SA-Sportabzeichen in Silber), серебряный Спортивный значок (DRL Sportabzeichen in Silber).
В составе частей усиления СС Гейнц Ламмердинг принял участие в аншлюсе Австрии и в оккупации Чехии, в связи с чем был в числе других награжден медалями в память 13 марта 1938 года (Medaille zur Erinnerung an den 13 März 1938) и 1 октября 1938 года (Medaille zur Erinnerung an den 1 Oktober 1938). Однако непосредственно в военных действиях он не участвовал — их просто не было во время этих, как их называли в Германии, «Цветочных войн».
В кампании против Польши в сентябре 1939 года части усиления СС действовали не как единая сила, а были распылены. Саперный штурмбанн вошел в состав боевой группы, составленной из нескольких штурмбаннов «Лейбштандарта СС Адольф Гитлер», приданной 10-й армии генерала Вальтера фон Рейхенау. Однако Ламмердинг в это время все еще находился на преподавательской работе и участие в первой кампании Второй мировой войны принять не успел.
Поделиться книгой: